Хаша устал от тишины. Теперь вокруг него всё чаще одиночество и безмолвие. Считается, что так ему легче. Вот только никто у него не спросил, посчитали сами.
Свесил ноги на земляной пол. Сможет ли устоять? Поднялся, удержал вместе дрожащие колени. Теперь они норовили сдаться и согнуться. И тогда он упадёт. Но не сегодня, сегодня выстоял.
Сделал шаг, второй, опустился на ближайшую лавку - голова закружилась, медвежьи шкуры завертелись перед глазами. Надо отдохнуть.
Неужели проклятие старой Леды не утратило свою злобу? Столько лет с ним живёт. Против воли хранит его в сердце. Рад бы выбросить, да вот поди попробуй! Словно множеством крючков зацепилось за плоть и не отодрать.
Эх, пожалел не раз, что обидел её тогда. Никому не признался, что пожалел, только себе. И только сейчас, когда остался на своём ложе один на один с болезнью.
Не надо было её дитёнка продавать. Но тогда не слишком задумывался о последствиях. Казалось, что уймёт ведунью, задобрит подарками и своим расположением. Тем более, что она сразу двоих родила. А платили за младенца щедро. Очень щедро. Слава про Леду давно разлетелась по окрестным племенам.
Да вот ярость ведуньи стала неожиданной. И неукротимой. А как узнала, что младенца не вернуть - Хаша не знал торговца, незнакомец пришёл с дарами и ушёл с пищащим свёртком неизвестно куда, завернула оставшегося ребёнка и ушла.
Не сразу ушла, сначала много чего наговорила. Эти слова и сейчас звучат. В голове ли, в пространстве вокруг него? Он не понимает. Вот только теперь они звучат не смолкая.
- Узнаешь сам, каково это - терять своих детей, - пообещала ведунья, изогнув в злобе губы. И молодому старейшине показалось, что ядом брызнуло изо рта.
Жена в углу ахнула в ужасе, прижала ко рту руки, словно сдерживая несогласный крик.
- Я думаю о племени, - постарался тогда говорить спокойно и с достоинством.
- И племя твоё ожидает погибель. Ты сам ей путь укажешь.
Хаша замолчал тогда, понимая, что на любое его слово Леда ответить тем, что ему ни слышать, ни знать не желалось. Но жена не выдержала, спросила жалобно:
- Когдай-то будет?
- Будет! Когда? Решать вам. Вы сами всё сделаете, - Леда улыбнулась. Только на эту улыбку было страшно глядеть. – И ещё. Когда ты вот этими руками погасишь своё солнце, - она ткнула длинным пальцем в руку Хаши, - то самое, которое дало тебе жизнь, тогда этот свет выдавит тебя вон.
Про солнце не понял ничего, но пасмурную погоду с тех пор невзлюбил. Она всегда напоминала ему эти слова.
Теперь, кряхтя поднялся, откинул полог, и солнечные лучи устремились навстречу. Хорошо!
У хижины послышались шаги. Вошёл высокий мужчина:
- Хаша, твоя мать пришла.
- Одна?
- С девкой шла до опушки. Дальше одна.
- Девку взяли?
- Возьмут. Я приказал сначала проследить откуда она.
- Не упустите.
- Не упустят, там двое. Тут ещё вот что... Не знаю, как сказать.
- Говори как есть.
- Пеша не пошёл к Рыжим.
- Как не пошёл?
- Сита вернулся, сказал, что Пеша всю дорогу норовил улизнуть. Они не знали, что делать... Не хотел он идти... И сбежал всё-таки.
- Куда?
- Они не доглядели.
- Ещё что?
- Ситу послали сюда, тебе доложить, сами пошли к Рыжим.
Задумался. Всё идёт наперекосяк.
- Мать у себя?
- Да. Позвать?
- Нет. Я сам... Ты вот что...
Хаша надолго замолчал. Мужчина терпеливо ждал.
- Ты, Яка, всегда мне был верным помощником. Сослужи ещё одну службу.
Мужчина молча ждал продолжения. Хаша колебался. Наконец поднял голову решительно.
- Когда я вернусь от Налы... Я попрощаюсь с ней. Больше она не нужна.
- В колдыбань?
- Да.
Нала еле дотащила ноги до своей развалюхи, нырнула внутрь и, если бы не голод, рухнула бы на шкуру до утра. Но старческий организм, хоть и не избалованный жизнью, потребовал своё, послав вдогонку громкое и продолжительное урчание. Хорошо, что никто не услышал, немного смутилась Нала и ошиблась. Слышал. Но об этом она пока не знала.
Стала лазить по горшкам, надеясь отыскать съестное и не пропавшее. Нашелся кусок копченой рыбы, понюхала подозрительно - сойдёт, вот и впилась в него парой-тройкой оставшихся зубов.
А ещё пить. Черпанула из кувшина явно несвежей воды и… выронила рыбу. Вот руки-крюки, не держат ничего, кряхтя опустилась на колени и заглянула под лавку. Что такое? Кто сюда шкуру завернул? Отогнула краешек, а из шкуры на неё глаза смотрят. Красивые, молодые, девичьи.
Конечно, Нала в своей жизни многое повидала, но всему же есть предел. И к этому пределу только что приблизилась. Как сдержалась и не заорала? Наверное, только потому, что была без сил и голодная.
- Не бойся, бабушка, - заботливо произнёс нежный голос.
- Хтой-то тута? - бабушка чувствовала, как сердце делает в горле неприятные прыжки.
- Я скоро уйду. Не выдавай меня.
- Ты с Ушей? - попыталась догадаться бабушка.
- Да, - обрадовалась голова под лавкой, и хижину залил солнечный свет, кто-то только что открыл полог.
Нала проворно закинула уголок шкуры на девичьи глазки и громко закряхтела.
- Вот куда рыбка-то укатилась, а я ищу, ищу, в потёмках никак не разберусь. Ктой-то ко мне пришёл?
Сзади фигуру освещали солнечные лучи, попутно засветив бабке в глаз, но всё же не настолько, чтобы она не узнала собственного сына. Узнала, забубнила только, чтобы прийти в себя и скрыть замешательство.
- Никак ты, Хаша? Как сегодня твоё здоровье?
- Хорошо.
Теперь уже не имело значения знает мать про его состояние или нет. Нала стремительно переставала для него существовать. Может, лишь последние связывающие нити оставались, но и их он сейчас оборвёт.
- Где ты была?
И ответ его не интересовал, но не молчать же? Но он замолчал. Вгляделся в морщинистое лицо, которое он видел всю свою жизнь. Правда, не всю его жизнь оно было таким морщинистым и старым.
Вспомнился далёкий летний день, когда она, молодая и весёлая, стояла по колено в воде, стирала какие-то вещи, и шутя брызгала на него прохладные капли.
- Прощай, мать!
Хаша неловко повернулся и побрёл к себе. Полог не закрыл.
Нала села на лавку, руки бессильно уронила, рыба ещё раз выскользнула из ослабевших пальцев. Неужели её час настал? Стало страшно.
Зашёл Яка.
- Собирайся, Нала!
- Сейчас? - задала глупый вопрос. - Я крепко заморилась.
- Там отдохнёшь.
- В колдыбани?
Яка помолчал. Потом добавил спокойно:
- Пошли.
Уша медленно шла, оглядывалась, наконец остановилась. Ей казалось, что Санк давно должен был появиться. Он же всё это время следовал за ними. Или нет? Может, что-то случилось? Уше стало страшно. А если что-то произошло, а она была рядом и не знала, и теперь где его искать? Девушка неуверенно повернула назад.
- Санк, - произнесла тихо и жалобно.
Ах, напрасно она согласилась, чтобы он тайно её охранял. Лучше бы уж явно. Бабушка оказалась доброй и понимающей. Отец... При мысли об отце сердечко Уши радостно забилось. Отец оказался таким... Таким, как Санк, только... отец. Самым хорошим человеком на свете. Тут же почувствовала угрызения совести. А Аха?
- Да где же Санк?
Но вот ветки затрещали и - наконец! Санк! Радостная Уша бросилась к нему. Обнялись. Замерли.
- Я уже испугалась...
- Не бойся...
Санк склонил лицо, коснулся нежной щеки своей щекой. Чуть тронул губами закрытое веко, почувствовал пушистость ресниц, наклонился ниже, к ждущим губам. И мир остановился. Теперь пусть всё чуть подождёт, они ведь дольше ждали.
Поздно вечером к Хаше вошли с неприятным известием:
- Не взяли девку.
- Что? Как же упустили?
- Да не упустили.
- А что? Говори толком.
- Наших нашли. Лежали...
- Живы?
- Чуть живы. Оклемаются или нет - непонятно.
- И кто их? Не девка же.
- Видать в засаду попали.
Хаша почувствовал, что ему не хватает воздуха. Да что происходит? Что творится с их племенем? Где Пеша?
- Засадить людей вокруг селения. Хоть всех. Но чтобы муха не пролетела сюда незамеченной. Кто появится - ко мне! Всем проходящим девкам - особое внимание.
- Понял...
- А что с рукой? Ты ранен?
- Есть немного. Ничего, заживёт.
- И здесь, - Уша испугалась. - Что случилось?
- Да уже ничего, - тихо засмеялся Санк. - Вернусь в племя, Саха полечит.
Уша вдруг поняла, что ей не хочется, чтобы Санка кто-то лечит. Она нежно поцеловала кожу около ран.
- Не надо Сахи... Я сама.
- Ладно... Ты сама...
- Не знала, что Шан такой заботливый.
Лера лежала в тени ивы и отдыхала.
- Заботливый? - не поняла Кида.
- Ну да.
Лера села, прислонилась спиной к дереву - так ей удобнее было наблюдать за собеседницей. Хотя собеседница из Киды получалась не очень. Лера уже устала туда-сюда поворачиваться. Кида никак не сидела на месте. То к костру бежала, то к Ланчику, то к девкам.
Наконец остановилась у воды чистить рыбу, как раз неподалёку.
- Что-то раньше я ни разу не видела какого-либо ребёнка у него на руках, - продолжила Лера.
Кида бросила удивлённый взгляд.
- Правда?
- Правда.
Кида снова отвернулась.
Лера досадливо сжала губы. Вот и поговори с ней! Каждое слово приходится вытягивать.
- А сегодня увидела... Значит, пришло время стать ему отцом. И мужем... Шан - видный мужчина. В нашем племени многие девушки на него поглядывали с надеждой.
Кида вскочила на ноги:
- Мотка, Вела, - крикнула девочкам, - сходите корову перевяжите. А то с самого утра на одном месте пасётся. Фена узнает - нам же хуже будет.
- Сейчас - отозвалась Вела.
Мотка сделала вид, что не расслышала.
- Что ты рассказывала про девушек? - чуть виновато переспросила Кида.
- Надеюсь, Шан не скучал без меня?
Кида вскинула удивлённые глаза.
- Не жаловался на скуку.
- Скажу тебе по секрету, из-за нашей с ним любви осерчал старейшина.
- Твой муж осерчал? - на всякий случай уточнила Кида.
Лера бросила острый взгляд, уж не насмехаются над ней? Но Кидины глаза смотрели ясно и открыто. Правда, недолго.
- Мика, возьми лепёху. Да, милый. Вот умница. Не лезь в воду. Иди лучше к Изе, она с Ланчиком играет. А-а, ты здесь хочешь? Ну будь здесь.
- Наши чувства никто не мог понять, - продолжила Лера, как только Кида вновь была готова её слушать. - И многие девушки невзлюбили меня. Они ревновали. Но я никогда не сдаюсь. А за любовь готова бороться до конца.
Киде на это было нечего сказать. Она и не сказала.
- Конечно, Шан отвык от меня. Я почувствовала сегодня холод. Но это пройдёт. Я сумею расположить его вновь.
Киде почему-то стало чуть тоскливо. Она огляделась. Вроде всё как всегда. Песчаный берег, река струится, несёт куда-то свои чистые воды. Дети здесь же. А на сердце словно камушек лёг.
Да, конечно, ей тревожно. Неизвестно как там ребята, как Ара и Наз. Вздохнула. Наверное, по этой причине и потускнел ясный день.
Весь день Лера щебетала о своих необыкновенных отношениях с Шаном, так что Кида стала уже недобро поглядывать в её сторону. Лишь один раз, изменившись в лице, красавица свернула на другую тему и спросила осторожно:
- Давно ли у вас живёт эта девушка?
- Шима?
- Да... Шима.
- Нет, совсем недавно. Ты её знала раньше?
- Приходилось видеть.
Больше Лера не стала ничего пояснять и спрашивать, а вернулась к рассказам о себе.
Но вот возвратились мужчины, прошли подальше за ивы, скинули с себя одежду и нырнули в реку, как это делали почти всегда после работы. Мика побежал к ним.
Дед чувствовал себя и так чистым, уселся плести корзину, пока ещё видно.
Лера поднялась - отдохнула. Стала разгребать угли, вытаскивать рыбу, которую Кида запекала в глине.
- А где остальные женщины? - крикнула Лера в сторону шалаша. Там Кида кормила Ланчика. - Разве они не с мужчинами возвращаются? Поздно ведь.
Кида вышла с сыном на руках.
- Лайя с утра за ягодами ушла. Должна бы уже вернуться. Что-то нет её... Девчонки побежали за животными. Фена доит корову. Саха с Шимой за травами какими-то пошли. А остальные... От Ары ждём известий каждый день. Лу... непонятно где...
- Ты, Кида отдохни, - посочувствовала Лера, - я мужчин сама покормлю.
- Да, наверное, не стоит ждать остальных.
- Правильно. Мужчины проголодались, лучше не ждать.
Но мужчины, скинув в реку, вместе с грязью и потом, изрядную долю усталости, вовсе не спешили хватать рыбу с лепёхами. Им хотелось общения. Ну что за ужин без привычных женских вопросов и их внимательных глаз? Вот и разбрелись по делам, ожидая запаздывающих женщин.
Старейшина с Типом пошли проверить ловушки, которые с утра поставили на рыбу. Если повезёт, завтра будет проще с едой.
Шан стал колоть дрова для костра. Пеша крутился рядом:
- Когда отец сказал, что ты уже не жилец, Шан, я крепко огорчился.
- Представляю...
- Не-е, я рад, что ты жив.
- Я тоже. Отнеси эти ветки.
- Куда, Шан?
- Вон в ту кучу.
- Ага, Шан. Только как ты думаешь, отец догадается нас здесь искать?
- Кого это вас?
- Меня да Леру.
- Откуда же я знаю?
Пеша задумался.
- Ну про Леру он подумал, что её Рыжие увели. А про меня даже не знаю, что он подумал.
Шан выпрямил усталую спину.
- Я не знаю про что может догадаться твой отец, только мне, Пеша, ясно одно. Я за них, - Шан кивнул в сторону шалаша, - жизнь свою отдам. И она твоему отцу дорого обойдётся, уж можешь мне поверить.
«Ну иди ко мне. Сейчас я тебя буду резать, жарить и жрать».
- Я тебе верю, Шан. А отец ведь теперь болен.
Лера с улыбкой подошла к мужчинам.
- Кто болен?
Но Пеша не ответил, пошёл относить ветки в кучу.
- Ты будто осерчал на меня, Шан?
- Да нет, Лера, не осерчал.
- А что же не ласков как прежде?
- Прежде я словно спал, Лера.
- А теперь проснулся?
- А теперь, кажется, проснулся.
- Кто же тебя разбудил? Какая красотка? Говорят, Ара хороша. Я не разглядела её в темноте. А остальные девушки... - Лера чуть пренебрежительно улыбнулась, - не настолько же они хороши, чтобы... заставить тебя проснуться. Неужели, Ара?
- Не поверишь. Но меня разбудил медведь.
Лера растеряно поморгала - не поняла. Шан не стал вдаваться в подробности, понёс дрова к костру.
Вскоре прибежали девочки - загнали туров и козлят, вернулись Саха с Шимой. Бабка подоила корову, пошла наверх поглядеть Лайю, пока ещё не стемнело. Куда она пропала? Остальные уселись вокруг костра, стали ужинать. Но разговоры не складывались. Всё чаще задумчивые взгляды отрывались от рыбы и устремлялись на языки пламени. Угнетала неопределённость. Слишком малочисленны они, чтобы рассчитывать на благополучный исход в этой неразберихе. Слишком хрупкой представлялась жизнь, когда отовсюду наползал мрак, а друзей в округе не стало.
Пеша подсел к Сахе.
- А где та девка красивая? Зага, так же её зовут? В том шалаше с Азом жила. Что-то не видать.
- Ушла Зага, - коротко пояснила Саха и отвернулась. - Вместе с Азам ушла.
Осталось надеяться, что Пеша поймёт, что ей не хочется об этом говорить.
- Яка с ней тогда жёстко, конечно. Я ничего. Я и не хотел совсем её обижать. Но разве отца ослушаешься?
Саха с недоумением обернулась: о чём он? Но тут раздался сверху голос бабки:
- Идёт, кажется... Лайя, ты чего еле плетёшься?.. Или это не Лайя?
Долина с динозаврами оказалась дальше, чем думалось. И по мере приближения, непонятные ящерицы вырастали в невиданных великанов. Ребята издали наблюдали, как эти чудовища паслись, бегали и дрались друг с другом, так что идти к ним становилось все труднее.
Свесил ноги на земляной пол. Сможет ли устоять? Поднялся, удержал вместе дрожащие колени. Теперь они норовили сдаться и согнуться. И тогда он упадёт. Но не сегодня, сегодня выстоял.
Сделал шаг, второй, опустился на ближайшую лавку - голова закружилась, медвежьи шкуры завертелись перед глазами. Надо отдохнуть.
Неужели проклятие старой Леды не утратило свою злобу? Столько лет с ним живёт. Против воли хранит его в сердце. Рад бы выбросить, да вот поди попробуй! Словно множеством крючков зацепилось за плоть и не отодрать.
Эх, пожалел не раз, что обидел её тогда. Никому не признался, что пожалел, только себе. И только сейчас, когда остался на своём ложе один на один с болезнью.
Не надо было её дитёнка продавать. Но тогда не слишком задумывался о последствиях. Казалось, что уймёт ведунью, задобрит подарками и своим расположением. Тем более, что она сразу двоих родила. А платили за младенца щедро. Очень щедро. Слава про Леду давно разлетелась по окрестным племенам.
Да вот ярость ведуньи стала неожиданной. И неукротимой. А как узнала, что младенца не вернуть - Хаша не знал торговца, незнакомец пришёл с дарами и ушёл с пищащим свёртком неизвестно куда, завернула оставшегося ребёнка и ушла.
Не сразу ушла, сначала много чего наговорила. Эти слова и сейчас звучат. В голове ли, в пространстве вокруг него? Он не понимает. Вот только теперь они звучат не смолкая.
- Узнаешь сам, каково это - терять своих детей, - пообещала ведунья, изогнув в злобе губы. И молодому старейшине показалось, что ядом брызнуло изо рта.
Жена в углу ахнула в ужасе, прижала ко рту руки, словно сдерживая несогласный крик.
- Я думаю о племени, - постарался тогда говорить спокойно и с достоинством.
- И племя твоё ожидает погибель. Ты сам ей путь укажешь.
Хаша замолчал тогда, понимая, что на любое его слово Леда ответить тем, что ему ни слышать, ни знать не желалось. Но жена не выдержала, спросила жалобно:
- Когдай-то будет?
- Будет! Когда? Решать вам. Вы сами всё сделаете, - Леда улыбнулась. Только на эту улыбку было страшно глядеть. – И ещё. Когда ты вот этими руками погасишь своё солнце, - она ткнула длинным пальцем в руку Хаши, - то самое, которое дало тебе жизнь, тогда этот свет выдавит тебя вон.
Про солнце не понял ничего, но пасмурную погоду с тех пор невзлюбил. Она всегда напоминала ему эти слова.
Теперь, кряхтя поднялся, откинул полог, и солнечные лучи устремились навстречу. Хорошо!
У хижины послышались шаги. Вошёл высокий мужчина:
- Хаша, твоя мать пришла.
- Одна?
- С девкой шла до опушки. Дальше одна.
- Девку взяли?
- Возьмут. Я приказал сначала проследить откуда она.
- Не упустите.
- Не упустят, там двое. Тут ещё вот что... Не знаю, как сказать.
- Говори как есть.
- Пеша не пошёл к Рыжим.
- Как не пошёл?
- Сита вернулся, сказал, что Пеша всю дорогу норовил улизнуть. Они не знали, что делать... Не хотел он идти... И сбежал всё-таки.
- Куда?
- Они не доглядели.
- Ещё что?
- Ситу послали сюда, тебе доложить, сами пошли к Рыжим.
Задумался. Всё идёт наперекосяк.
- Мать у себя?
- Да. Позвать?
- Нет. Я сам... Ты вот что...
Хаша надолго замолчал. Мужчина терпеливо ждал.
- Ты, Яка, всегда мне был верным помощником. Сослужи ещё одну службу.
Мужчина молча ждал продолжения. Хаша колебался. Наконец поднял голову решительно.
- Когда я вернусь от Налы... Я попрощаюсь с ней. Больше она не нужна.
- В колдыбань?
- Да.
Глава 104
Нала еле дотащила ноги до своей развалюхи, нырнула внутрь и, если бы не голод, рухнула бы на шкуру до утра. Но старческий организм, хоть и не избалованный жизнью, потребовал своё, послав вдогонку громкое и продолжительное урчание. Хорошо, что никто не услышал, немного смутилась Нала и ошиблась. Слышал. Но об этом она пока не знала.
Стала лазить по горшкам, надеясь отыскать съестное и не пропавшее. Нашелся кусок копченой рыбы, понюхала подозрительно - сойдёт, вот и впилась в него парой-тройкой оставшихся зубов.
А ещё пить. Черпанула из кувшина явно несвежей воды и… выронила рыбу. Вот руки-крюки, не держат ничего, кряхтя опустилась на колени и заглянула под лавку. Что такое? Кто сюда шкуру завернул? Отогнула краешек, а из шкуры на неё глаза смотрят. Красивые, молодые, девичьи.
Конечно, Нала в своей жизни многое повидала, но всему же есть предел. И к этому пределу только что приблизилась. Как сдержалась и не заорала? Наверное, только потому, что была без сил и голодная.
- Не бойся, бабушка, - заботливо произнёс нежный голос.
- Хтой-то тута? - бабушка чувствовала, как сердце делает в горле неприятные прыжки.
- Я скоро уйду. Не выдавай меня.
- Ты с Ушей? - попыталась догадаться бабушка.
- Да, - обрадовалась голова под лавкой, и хижину залил солнечный свет, кто-то только что открыл полог.
Нала проворно закинула уголок шкуры на девичьи глазки и громко закряхтела.
- Вот куда рыбка-то укатилась, а я ищу, ищу, в потёмках никак не разберусь. Ктой-то ко мне пришёл?
Сзади фигуру освещали солнечные лучи, попутно засветив бабке в глаз, но всё же не настолько, чтобы она не узнала собственного сына. Узнала, забубнила только, чтобы прийти в себя и скрыть замешательство.
- Никак ты, Хаша? Как сегодня твоё здоровье?
- Хорошо.
Теперь уже не имело значения знает мать про его состояние или нет. Нала стремительно переставала для него существовать. Может, лишь последние связывающие нити оставались, но и их он сейчас оборвёт.
- Где ты была?
И ответ его не интересовал, но не молчать же? Но он замолчал. Вгляделся в морщинистое лицо, которое он видел всю свою жизнь. Правда, не всю его жизнь оно было таким морщинистым и старым.
Вспомнился далёкий летний день, когда она, молодая и весёлая, стояла по колено в воде, стирала какие-то вещи, и шутя брызгала на него прохладные капли.
- Прощай, мать!
Хаша неловко повернулся и побрёл к себе. Полог не закрыл.
Нала села на лавку, руки бессильно уронила, рыба ещё раз выскользнула из ослабевших пальцев. Неужели её час настал? Стало страшно.
Зашёл Яка.
- Собирайся, Нала!
- Сейчас? - задала глупый вопрос. - Я крепко заморилась.
- Там отдохнёшь.
- В колдыбани?
Яка помолчал. Потом добавил спокойно:
- Пошли.
Глава 105
Уша медленно шла, оглядывалась, наконец остановилась. Ей казалось, что Санк давно должен был появиться. Он же всё это время следовал за ними. Или нет? Может, что-то случилось? Уше стало страшно. А если что-то произошло, а она была рядом и не знала, и теперь где его искать? Девушка неуверенно повернула назад.
- Санк, - произнесла тихо и жалобно.
Ах, напрасно она согласилась, чтобы он тайно её охранял. Лучше бы уж явно. Бабушка оказалась доброй и понимающей. Отец... При мысли об отце сердечко Уши радостно забилось. Отец оказался таким... Таким, как Санк, только... отец. Самым хорошим человеком на свете. Тут же почувствовала угрызения совести. А Аха?
- Да где же Санк?
Но вот ветки затрещали и - наконец! Санк! Радостная Уша бросилась к нему. Обнялись. Замерли.
- Я уже испугалась...
- Не бойся...
Санк склонил лицо, коснулся нежной щеки своей щекой. Чуть тронул губами закрытое веко, почувствовал пушистость ресниц, наклонился ниже, к ждущим губам. И мир остановился. Теперь пусть всё чуть подождёт, они ведь дольше ждали.
Поздно вечером к Хаше вошли с неприятным известием:
- Не взяли девку.
- Что? Как же упустили?
- Да не упустили.
- А что? Говори толком.
- Наших нашли. Лежали...
- Живы?
- Чуть живы. Оклемаются или нет - непонятно.
- И кто их? Не девка же.
- Видать в засаду попали.
Хаша почувствовал, что ему не хватает воздуха. Да что происходит? Что творится с их племенем? Где Пеша?
- Засадить людей вокруг селения. Хоть всех. Но чтобы муха не пролетела сюда незамеченной. Кто появится - ко мне! Всем проходящим девкам - особое внимание.
- Понял...
- А что с рукой? Ты ранен?
- Есть немного. Ничего, заживёт.
- И здесь, - Уша испугалась. - Что случилось?
- Да уже ничего, - тихо засмеялся Санк. - Вернусь в племя, Саха полечит.
Уша вдруг поняла, что ей не хочется, чтобы Санка кто-то лечит. Она нежно поцеловала кожу около ран.
- Не надо Сахи... Я сама.
- Ладно... Ты сама...
Глава 106
- Не знала, что Шан такой заботливый.
Лера лежала в тени ивы и отдыхала.
- Заботливый? - не поняла Кида.
- Ну да.
Лера села, прислонилась спиной к дереву - так ей удобнее было наблюдать за собеседницей. Хотя собеседница из Киды получалась не очень. Лера уже устала туда-сюда поворачиваться. Кида никак не сидела на месте. То к костру бежала, то к Ланчику, то к девкам.
Наконец остановилась у воды чистить рыбу, как раз неподалёку.
- Что-то раньше я ни разу не видела какого-либо ребёнка у него на руках, - продолжила Лера.
Кида бросила удивлённый взгляд.
- Правда?
- Правда.
Кида снова отвернулась.
Лера досадливо сжала губы. Вот и поговори с ней! Каждое слово приходится вытягивать.
- А сегодня увидела... Значит, пришло время стать ему отцом. И мужем... Шан - видный мужчина. В нашем племени многие девушки на него поглядывали с надеждой.
Кида вскочила на ноги:
- Мотка, Вела, - крикнула девочкам, - сходите корову перевяжите. А то с самого утра на одном месте пасётся. Фена узнает - нам же хуже будет.
- Сейчас - отозвалась Вела.
Мотка сделала вид, что не расслышала.
- Что ты рассказывала про девушек? - чуть виновато переспросила Кида.
- Надеюсь, Шан не скучал без меня?
Кида вскинула удивлённые глаза.
- Не жаловался на скуку.
- Скажу тебе по секрету, из-за нашей с ним любви осерчал старейшина.
- Твой муж осерчал? - на всякий случай уточнила Кида.
Лера бросила острый взгляд, уж не насмехаются над ней? Но Кидины глаза смотрели ясно и открыто. Правда, недолго.
- Мика, возьми лепёху. Да, милый. Вот умница. Не лезь в воду. Иди лучше к Изе, она с Ланчиком играет. А-а, ты здесь хочешь? Ну будь здесь.
- Наши чувства никто не мог понять, - продолжила Лера, как только Кида вновь была готова её слушать. - И многие девушки невзлюбили меня. Они ревновали. Но я никогда не сдаюсь. А за любовь готова бороться до конца.
Киде на это было нечего сказать. Она и не сказала.
- Конечно, Шан отвык от меня. Я почувствовала сегодня холод. Но это пройдёт. Я сумею расположить его вновь.
Киде почему-то стало чуть тоскливо. Она огляделась. Вроде всё как всегда. Песчаный берег, река струится, несёт куда-то свои чистые воды. Дети здесь же. А на сердце словно камушек лёг.
Да, конечно, ей тревожно. Неизвестно как там ребята, как Ара и Наз. Вздохнула. Наверное, по этой причине и потускнел ясный день.
Глава 107
Весь день Лера щебетала о своих необыкновенных отношениях с Шаном, так что Кида стала уже недобро поглядывать в её сторону. Лишь один раз, изменившись в лице, красавица свернула на другую тему и спросила осторожно:
- Давно ли у вас живёт эта девушка?
- Шима?
- Да... Шима.
- Нет, совсем недавно. Ты её знала раньше?
- Приходилось видеть.
Больше Лера не стала ничего пояснять и спрашивать, а вернулась к рассказам о себе.
Но вот возвратились мужчины, прошли подальше за ивы, скинули с себя одежду и нырнули в реку, как это делали почти всегда после работы. Мика побежал к ним.
Дед чувствовал себя и так чистым, уселся плести корзину, пока ещё видно.
Лера поднялась - отдохнула. Стала разгребать угли, вытаскивать рыбу, которую Кида запекала в глине.
- А где остальные женщины? - крикнула Лера в сторону шалаша. Там Кида кормила Ланчика. - Разве они не с мужчинами возвращаются? Поздно ведь.
Кида вышла с сыном на руках.
- Лайя с утра за ягодами ушла. Должна бы уже вернуться. Что-то нет её... Девчонки побежали за животными. Фена доит корову. Саха с Шимой за травами какими-то пошли. А остальные... От Ары ждём известий каждый день. Лу... непонятно где...
- Ты, Кида отдохни, - посочувствовала Лера, - я мужчин сама покормлю.
- Да, наверное, не стоит ждать остальных.
- Правильно. Мужчины проголодались, лучше не ждать.
Но мужчины, скинув в реку, вместе с грязью и потом, изрядную долю усталости, вовсе не спешили хватать рыбу с лепёхами. Им хотелось общения. Ну что за ужин без привычных женских вопросов и их внимательных глаз? Вот и разбрелись по делам, ожидая запаздывающих женщин.
Старейшина с Типом пошли проверить ловушки, которые с утра поставили на рыбу. Если повезёт, завтра будет проще с едой.
Шан стал колоть дрова для костра. Пеша крутился рядом:
- Когда отец сказал, что ты уже не жилец, Шан, я крепко огорчился.
- Представляю...
- Не-е, я рад, что ты жив.
- Я тоже. Отнеси эти ветки.
- Куда, Шан?
- Вон в ту кучу.
- Ага, Шан. Только как ты думаешь, отец догадается нас здесь искать?
- Кого это вас?
- Меня да Леру.
- Откуда же я знаю?
Пеша задумался.
- Ну про Леру он подумал, что её Рыжие увели. А про меня даже не знаю, что он подумал.
Шан выпрямил усталую спину.
- Я не знаю про что может догадаться твой отец, только мне, Пеша, ясно одно. Я за них, - Шан кивнул в сторону шалаша, - жизнь свою отдам. И она твоему отцу дорого обойдётся, уж можешь мне поверить.
«Ну иди ко мне. Сейчас я тебя буду резать, жарить и жрать».
- Я тебе верю, Шан. А отец ведь теперь болен.
Лера с улыбкой подошла к мужчинам.
- Кто болен?
Но Пеша не ответил, пошёл относить ветки в кучу.
- Ты будто осерчал на меня, Шан?
- Да нет, Лера, не осерчал.
- А что же не ласков как прежде?
- Прежде я словно спал, Лера.
- А теперь проснулся?
- А теперь, кажется, проснулся.
- Кто же тебя разбудил? Какая красотка? Говорят, Ара хороша. Я не разглядела её в темноте. А остальные девушки... - Лера чуть пренебрежительно улыбнулась, - не настолько же они хороши, чтобы... заставить тебя проснуться. Неужели, Ара?
- Не поверишь. Но меня разбудил медведь.
Лера растеряно поморгала - не поняла. Шан не стал вдаваться в подробности, понёс дрова к костру.
Вскоре прибежали девочки - загнали туров и козлят, вернулись Саха с Шимой. Бабка подоила корову, пошла наверх поглядеть Лайю, пока ещё не стемнело. Куда она пропала? Остальные уселись вокруг костра, стали ужинать. Но разговоры не складывались. Всё чаще задумчивые взгляды отрывались от рыбы и устремлялись на языки пламени. Угнетала неопределённость. Слишком малочисленны они, чтобы рассчитывать на благополучный исход в этой неразберихе. Слишком хрупкой представлялась жизнь, когда отовсюду наползал мрак, а друзей в округе не стало.
Пеша подсел к Сахе.
- А где та девка красивая? Зага, так же её зовут? В том шалаше с Азом жила. Что-то не видать.
- Ушла Зага, - коротко пояснила Саха и отвернулась. - Вместе с Азам ушла.
Осталось надеяться, что Пеша поймёт, что ей не хочется об этом говорить.
- Яка с ней тогда жёстко, конечно. Я ничего. Я и не хотел совсем её обижать. Но разве отца ослушаешься?
Саха с недоумением обернулась: о чём он? Но тут раздался сверху голос бабки:
- Идёт, кажется... Лайя, ты чего еле плетёшься?.. Или это не Лайя?
Глава 108
Долина с динозаврами оказалась дальше, чем думалось. И по мере приближения, непонятные ящерицы вырастали в невиданных великанов. Ребята издали наблюдали, как эти чудовища паслись, бегали и дрались друг с другом, так что идти к ним становилось все труднее.
