Внезапно Наз прислонил её к какой-то стене.
«Что?», - сдержалась, не спросила.
Наз молча прижал свои пальцы к её губам, а потом нырнул за тёмный полог.
«Дошли? Это она?» - Ара попыталась оглядеть строение, к которому прижималась спиной. Ничего не разобрать. Девушка вновь стала прислушиваться. Но теперь её внимание было направленно внутрь хижины.
Потрогала полог. Замерла в ожидании. В лачуге была полная тишина.
«Это хороший знак...», - не успела додумать до конца, как невидимая рука потянула её внутрь.
В хижине была полная тьма. Наз прижал Ару к себе и зашептал прямо в ухо:
- Разговаривать нельзя даже шёпотом. Пошли, там есть место посидеть.
Ара закивала головой, потом нащупала руками лицо Наза, наклонила к себе и зашептала в ответ:
- Здесь точно никого?
- Утром узнаем.
Ара замерла. Он шутит? Но уточнять не стала. Действительно, как можно это знать с уверенностью, если хижина незнакомая, и в ней лучше поменьше двигаться, чтобы не устроить тарарам. Поэтому послушно пошла мелкими шагами за Назом. Вскоре ступни стали оседать под мягким. Наз потянул вниз. Ара села, пощупала рукой. Шкура. Бабкино ложе? Очень желалось бы, чтобы бабкино, а не чьё-то ещё.
- Посиди пока. Можешь даже поспать.
- А ты? - испугалась Ара.
- Я скоро.
И прежде, чем девушка сделала попытку возразить, Наз выскользнул наружу. На мгновение в узком проёме промелькнуло небо. Стало светать? Или глаза Ары привыкли к темноте, вот и чудится ночь более светлой, чем есть на самом деле?
Да-а! Вот это они с Назом влипли.
Чем всё закончится? Вызволят ли Лу? Вызволят. Насчёт Лу Ара была уверена. Если не они с Назом, найдутся другие люди в племени. Перед мысленным взором очень ярко представились родные лица... Лека... Санк... Кида... Фена... Рача... дед... Лайя... Тип... старейшина... Шима... Уша... Шан... Своих детей просто так они не отдадут.
Девушка посмотрела по сторонам - полный мрак. Прислушалась. Из угла едва доносилось лёгкое шуршание. Жучок. Нет... здесь людей нет.
Ара протянула руки, пальцами осторожно коснулась предметов, стараясь ничего не сдвинуть. Всё. На этом её исследования закончились, ей осталось только ждать. Ждать пришлось долго.
- Сколько их было?
- Ну, женщина и несколько мужчин. Может, пять, я в темноте не разобрал.
- Плохо, что не разобрал. А может ты струсил? А? Сначала сглупил, а потом просто затаился? Лежал в кустах связанный, помалкивал и ждал.
- Старейшина, да ты же меня знаешь. Я же никогда...
- Знаю. Успокойся, ты получишь своё.
- Да за что?
- За хорошую службу полагается награда.
В голосе старейшины слышны были властные нотки - чувствовалась многолетняя привычка распоряжаться чужими жизнями, но и странная слабость подсказала затаившемуся за шалашом Назу, что старейшина и в самом деле болен. Ранен Шаном?
- Уведите его. И позовите Пешу.
Наз воспользовался паузой, чтобы найти более подходящее место. Такое, чтобы быть незаметным со стороны, но слышать всё, что происходило в лачуге старейшины.
- Так, значит, мать опять чудит?
Нежданный вопрос заставил Наза замереть. А он-то думал, что в хижине остался только хозяин.
- Да, Хаша. Люди сказали, что девка какая-то к ней приходила.
- Опять девка. Уж не та ли, что Леру вытянула?
- Может быть и та.
- Когда мать ушла, говоришь?
- Утром ещё. Взяла корзину и пошла, как будто за грибами. А наши люди нашли эту корзину. Только что. Валялась недалеко от опушки. Значит, не за грибами.
- А в хижине смотрели? Может, спит?
- Смотрели, Хаша. Я сам смотрел. В хижине нет никого. Видать, всё ещё ходит где-то.
- Да... мать... Долго я терпел твои причуды. Наверное, хватит уже.
- Что прикажешь, Хаша?
- Бери людей, караульте в той стороне, куда она ушла. Если она вернётся одна - не трогайте, я сам... Если с девкой, девку возьмите.
- Понял.
- Иди.
Снова на несколько мгновений наступила тишина. Потом со стороны послушались приглушённые голоса. В хижину шёл Пеша.
- Звал, отец?
- Слыхал, что Гай сказал?
- Не-е, я бегал Леру искать.
- Гай сказал, что Леру вызволила девка. Не одна, конечно, были ещё и мужики. Но девка там может даже главная была.
- А... понял, - по голосу слышалось, что Пеша ничего не понял.
- Девка сказала, что пришла к тебе.
- Что? Зачем ко мне?
- Сказала, что ты на ней обещал жениться.
- Я?
- Сказала, что из племени Рыжих.
- Из Рыжих? А на ком я там собирался жениться? - Пеша призадумался.
- Вспоминай, вспоминай. У тебя времени много. Потому что сейчас бери Сату и ещё человек пять и ступайте к Рыжим.
- Прямо сейчас?
- Да. К завтрашнему полудню дойдёте. Выясните, что у них происходит.
- Дак, может, поболе мужиков взять?
- Ну возьми поболе.
- А может хоть утром пойти? Сейчас-то ещё темно.
- Да ты пока соберёшься, уже светать начнёт. Ступай. Нет, постой. Что за девка сюда приходила, пока меня не было?
- Когда? А, во недавно? Когда ты в то племя ходил?.. Девка, как девка. Бабка схватила её за руку и поволокла к себе в хижину. Я больше её и не видел.
- А чего же потом не задержал?
- Потом хотел задержать, а она ускользнула, как змеюка. Ребята караулили, а девка - как песок сквозь пальцы просыпалась.
- Это мать постаралась. Ладно, иди.
Пеша ушёл. Наз тоже понял, что больше ему оставаться нельзя. Небо посветлело.
- Глянь-ка, козёл безрогий шкандыбает, - зашипела бабка.
- Со своим стадом, - подхватил дед.
Кража девочки так возмутила стариков, что теперь они понимали друг друга с полуслова.
В обозримом пространстве не было никаких животных, ни одиноких, ни сгруппировавшихся. По дороге от селения к лесу шёл мужской отряд. Одного они узнали - Пеша.
- Кудай-то они направляются?
- Небось, ещё какую-нибудь пакость задумали.
- Можа, за ними?.. - дед вопросительно посмотрел на бабку.
Бабка задумчиво пожевала губами.
Так-то они отдохнули. Переночевали в лесу на мху, укрывшись свежим воздухом. И как только забрезжил рассвет, отправились далее. И только подошли к селению, а тут вот... Теперь надо сразу принимать решение.
- А мы поспеем за ними?
Дед с бабкой ещё не одряхлели окончательно, могли и молодым показать пример выносливости, но всё же не с мужиками тягаться? Тут призадумаешься. Они и призадумались...
Мужики и впрямь шли скоро, а вот их знакомый Пеша еле ноги волочил. Его спутники вырывались вперёд, а потом останавливались, дожидаясь увальня.
- Ежели за мужиками гнаться, так не угонимся. А коли Пеша будет скорость задавать, так оно и можно, - задумчиво произнёс дед.
- Тогда пошли, - бабка решилась.
И вскоре по лесу шли люди. Они двигались длинной вереницей, и каждый из впередиидущих не очень-то представлял, что происходит сзади.
Первыми были мужики. Они просто не могли ходить медленно. А Пеша мог. Поэтому вскоре терпение у мужиков стало заканчиваться. Ну сколько можно останавливаться и ждать?
А сколько нужно, столько и можно, дал понять Пеша. Для чего, спрашивается, спешить? Что там у Рыжих найдётся доброго? Девка какая-то озлилась? Ишь ты!
С девками озлёнными ему доводилось сталкиваться. Как кошки дикие шипят и царапаются. С ними лучше не связываться. Тем более не у себя дома. Но теперь, видать, придётся.
И Пеша вертел головой в поисках выхода. Ведь мужики могли бы и без него сходить. А он бы тут остался. Подождал. А?
А мужики и рады бы без него, да ведь он за главного приставлен, а без главного - никуда. Перед старейшиной придётся ответ держать им. С Пеши какой спрос? Все спросы с него, как с гуся вода. Вот и злились.
И постепенно расстояние увеличивалось. Когда оно становилось вовсе рискованным, мужики садились на добрый пригорок и ждали с пользой. Польза первая - можно посидеть, польза вторая - ягод поесть. Так и двигались.
- Старейшина велел к полудню дойти, - покачал головой один.
- Только к какому полудню? К завтрашнему должны дойти.
- Я таких походов и не припомню вовсе.
- Это бараны наши так-то в загон заходят.
- Не-е, бараны шибче...
За Пешей шли дед с бабкой. Они уже поняли странные манёвры мужиков. Не поняли, правда, причину, но то, что Пеша без конца остаётся один - усвоили. И стали менять планы.
- Завалить кабана! - подал идею дед.
И бабка стала молча готовиться. Она сжимала и разжимала пальцы, сощуривала глаза, с ненавистью оглядывая круглый затылок, мелькающий среди зелёных листьев, и не забывала зыркать по сторонам в поисках подходящей дубинки.
Дед поправлял на поясе верёвку.
Шли, готовились, выбирали удобный момент.
Но дед и бабка не были последними в этой веренице. На всём длинном пути за ними неслышной тенью следовал Дик.
В последние дни старики брали его к себе подсобником. Ему понравилось с ними работать, всё просто и понятно - тягай да тягай траву, укладывай горкой.
А тут они пошли без него. Он сначала подумал, что забыли позвать, и пошёл следом. А теперь боялся на глаза попасться, как бы не заругали. Так и шёл второй день. Ночью спал неподалёку. Даже держал их в поле своего зрения, когда не спал, конечно. Те бы тоже его заметили, если бы догадались голову повернуть да шею вытянуть.
Момент настал, когда Пеша понял, что... приспичило.
На самом деле Пеше не так, чтобы сильно приспичило, но почему бы не сделать лишнюю остановку? Никуда эти Рыжие со своей девкой не денутся.
Мысли рванули чуть дальше.
И зачем чужому племени понадобилось Леру вытягивать? Видно, у них между собой раньше были какие-то шашни. Вот так Лера! Хитра оказалась, везде успевала. Эх, не догадался у отца спросить, что он думает. Своей головой Пеша думал редко. А тут и вовсе перестал, потому что сзади что-то треснуло по макушке, мир мигнул в последний раз и померк. Среди бела дня...
- Подымай, - хрипел дед, - ноги подымай. Нельзя его волоком. По следам сразу найдут.
- Дак подымаю.
Дед закинул обе Пешины толстые ноги бабке на спину, бабка устроила щиколотки на своих плечах, ухватилась за них и... ни с места. Дед сзади тянул увальня вверх под мышками, и тоже безрезультатно. Оба качались от усилий, но Пешина задница никак не отрывалась от земли. Хоть плачь.
Как так они не рассчитали свои силы? Или совсем одряхлели в последнее время? Но как бы там ни было, их великолепный план рушился на глазах. Надо бросать борова, да тикать, пока сами не влипли. Как вдруг...
Гром среди ясного неба так не удивил бы, как удивила торчащая из кустов голова Дика. Парень робко, но с затаённой надежной, выглянул, мол, я туточки, вы меня только не гоните. Вижу, что как раз сейчас бы мог пригодиться.
Бабка проморгалась, поняла, что не мерещится, и зашипела змеюкой:
- Дик, сюда.
Дик заулыбался нерешительно, вытянулся из кустов подлиннее, но окончательно выйти не рискнул. Бабка поняла, в чём дело, бросила одну Пешину ногу и замахала призывно рукой. Тело Пеши не выдержало перекоса и завалилось набок, чуть не завалив и деда.
Бабка бросила увальня окончательно и побежала за Диком. Чем объяснять без конца, лучше один раз за руку притянуть.
Через некоторое время по лесным чащобам дробно бежала чудная компания: согнувшийся в три погибели молодой крепкий парень с толстяком на спине, а сзади две седые макушки, держащие по ноге на своих плечах. И ноги эти то расходились до широкого шпагата, когда дед с бабкой забегали к Дику по бокам, до соединялись в исходное положение, когда они отставали и плелись позади. Но Пеше было пока всё равно.
- Бросай кабана, - дед дёрнул за ногу, Пеша скользнул вниз и потянул за собой Дика. Скоро все четверо лежали на траве. Один всё ещё не пришёл в сознание, хотя уже постанывал, трое отдыхали.
- Кляп, - прохрипела бабку деду, опасаясь, что Пеша очнётся и устроит крик на весь лес.
Дед откромсал от своей шкуры порядочный кусок и затолкал Пеше в рот, потом крепко связал его руки за спиной. Бабка перевернула борова животом вверх.
Когда Пеша пришёл в себя, он был неприятно удивлен переменой, которая произошла с ним. Говорить не мог, руки затекли, а над ним стояла бабка, больно тыкала острой палкой и шипела:
- Признавайся, сукин сын, куда ваша кодла дитёнка дела? Говори, пока я тебе пузо до самых кишок не проткнула.
Пеша заглянул в Фенины прищуренные глаза и ужаснулся. Проткнёт!
А бабка уже оголила Пешино тело и выбирала подходящее место. Сама она и не сомневалась, что Пеше пришёл конец, и она его доставит прямо палкой и в пузо.
Дед с Диком молча стояли, ждали. И Пеша понял, что и им его не жаль. Вот так люди! А он ещё полюбить их успел. Немного...
Признавайся! Он бы и рад. А как? Сами же рот заткнули. Вот и замычал изо всей мочи, стараясь напомнить об этом.
Но изверги не спешили освобождать. Бабка тыкала палкой, и делала это с явным наслаждением. Ещё бы, небось живот не её. А эти двое стояли что два дуба.
Пеша замычал сильнее и пополз, как червяк. Да разве уползёшь? Фена шла рядом и коляла, коляла, коляла.
Наконец, дед сказал:
- Можа, ему рот откроем?
- Умму, - закивал Пеша головой. Неужто не понятно?
- Открывай, - разрешила бабка. - Хотя, нет, постой.
У Пеши из глаз потекли крупные слёзы.
- Если заорёшь - прощайся с этим светом. Да побыстрее, а то не успеешь, - Фена ткнула палкой куда-то около пупка и оперлась. Пока слегка. - Говори чётко и по делу.
- Я не знаю. Это отец.... Где-то в лесу. С моей матерью она. С ней ничего плохого не будет. Мы же понимаем, что с прорицательницами нельзя абы как.
- Где она?
- Не знаю, - заверещал Пеша. - Тайное логово, мне не говорят. Никому не говорят.
Задумались.
- Тут нам одним, похоже, не справиться, - вздохнул дед.
- Надо возвращаться, - согласилась бабка.
- А Пешу?
- С собой. А куда его денешь?
- На себе тащить? - ужаснулся дед.
- Ешшо чего. Сам побегит. Только руки свяжем. Куда он денется? Во, Дик его быстро усмирит, если что.
Ночью Лу заговорила.
- Чего ты? - не расслышала Веша. Была она уже немолода и глуховата. - Или по нужде приспичило?
Но вместо ответа продолжилось тихое бормотание.
- Чего не спишь, спрашиваю?
Девочка не ответила. Пришлось Веше вставать со своего ложа и зажигать лучину - в очаге всё время тлели угольки.
Веша склонилась над девочкой. Та смотрела в потолок землянки.
- Чего, спрашиваю, хочешь?
Эх, отвыкла Веша от детей. У самой был только один... ну двое, если ту дурку посчитать, которая отца-матерь не послушалась, наперекосяк родительской воли пошла. Не-е, её можно не считать, давно отрезанный кусок. Чужая душа.
А вот Пешенька только теперь оженился, долго выбирал, никак ему было не угодить. Но - молодец, против отцова слова не взбрыкнулся, как та дурка, теперь и внучков надо бы ждать.
Только смутное беспокойство тревожило сердце. У старейшины жён было четыре, а родила она только одна, да и то попервости. А потом - никак. Страшилась Веша, как бы тяжёлое слово старой ведуньи, не аукнулось.
- Ай, заболела? - прищурила подслеповатые глаза.
Девочка даже не обернулась на голос.
Веша пощупала лоб - так и есть, горит вся. А чем ночью поможешь?
Старуха укутала Лу тёплой шкурой и собралась уже снова ложиться. Но тихие отчётливые слова остановили.
- Ара, яма… Смотри, яма… Упадёшь…
Вела похолодела. Это не девочка говорит. Не её голос. Это через неё сила действует. Видно, не ошибся сынок, и впрямь прорицательницу в племя привёл.
Теперь старая Веша не спешила ложиться. Долго сидела над Лу, задавала вопросы. Но девочка не хотела отвечать. Пока. Веша знала, что можно найти способ. Она попробует ещё, время есть.
«Что?», - сдержалась, не спросила.
Наз молча прижал свои пальцы к её губам, а потом нырнул за тёмный полог.
«Дошли? Это она?» - Ара попыталась оглядеть строение, к которому прижималась спиной. Ничего не разобрать. Девушка вновь стала прислушиваться. Но теперь её внимание было направленно внутрь хижины.
Потрогала полог. Замерла в ожидании. В лачуге была полная тишина.
«Это хороший знак...», - не успела додумать до конца, как невидимая рука потянула её внутрь.
Глава 92
В хижине была полная тьма. Наз прижал Ару к себе и зашептал прямо в ухо:
- Разговаривать нельзя даже шёпотом. Пошли, там есть место посидеть.
Ара закивала головой, потом нащупала руками лицо Наза, наклонила к себе и зашептала в ответ:
- Здесь точно никого?
- Утром узнаем.
Ара замерла. Он шутит? Но уточнять не стала. Действительно, как можно это знать с уверенностью, если хижина незнакомая, и в ней лучше поменьше двигаться, чтобы не устроить тарарам. Поэтому послушно пошла мелкими шагами за Назом. Вскоре ступни стали оседать под мягким. Наз потянул вниз. Ара села, пощупала рукой. Шкура. Бабкино ложе? Очень желалось бы, чтобы бабкино, а не чьё-то ещё.
- Посиди пока. Можешь даже поспать.
- А ты? - испугалась Ара.
- Я скоро.
И прежде, чем девушка сделала попытку возразить, Наз выскользнул наружу. На мгновение в узком проёме промелькнуло небо. Стало светать? Или глаза Ары привыкли к темноте, вот и чудится ночь более светлой, чем есть на самом деле?
Да-а! Вот это они с Назом влипли.
Чем всё закончится? Вызволят ли Лу? Вызволят. Насчёт Лу Ара была уверена. Если не они с Назом, найдутся другие люди в племени. Перед мысленным взором очень ярко представились родные лица... Лека... Санк... Кида... Фена... Рача... дед... Лайя... Тип... старейшина... Шима... Уша... Шан... Своих детей просто так они не отдадут.
Девушка посмотрела по сторонам - полный мрак. Прислушалась. Из угла едва доносилось лёгкое шуршание. Жучок. Нет... здесь людей нет.
Ара протянула руки, пальцами осторожно коснулась предметов, стараясь ничего не сдвинуть. Всё. На этом её исследования закончились, ей осталось только ждать. Ждать пришлось долго.
- Сколько их было?
- Ну, женщина и несколько мужчин. Может, пять, я в темноте не разобрал.
- Плохо, что не разобрал. А может ты струсил? А? Сначала сглупил, а потом просто затаился? Лежал в кустах связанный, помалкивал и ждал.
- Старейшина, да ты же меня знаешь. Я же никогда...
- Знаю. Успокойся, ты получишь своё.
- Да за что?
- За хорошую службу полагается награда.
В голосе старейшины слышны были властные нотки - чувствовалась многолетняя привычка распоряжаться чужими жизнями, но и странная слабость подсказала затаившемуся за шалашом Назу, что старейшина и в самом деле болен. Ранен Шаном?
- Уведите его. И позовите Пешу.
Наз воспользовался паузой, чтобы найти более подходящее место. Такое, чтобы быть незаметным со стороны, но слышать всё, что происходило в лачуге старейшины.
- Так, значит, мать опять чудит?
Нежданный вопрос заставил Наза замереть. А он-то думал, что в хижине остался только хозяин.
- Да, Хаша. Люди сказали, что девка какая-то к ней приходила.
- Опять девка. Уж не та ли, что Леру вытянула?
- Может быть и та.
- Когда мать ушла, говоришь?
- Утром ещё. Взяла корзину и пошла, как будто за грибами. А наши люди нашли эту корзину. Только что. Валялась недалеко от опушки. Значит, не за грибами.
- А в хижине смотрели? Может, спит?
- Смотрели, Хаша. Я сам смотрел. В хижине нет никого. Видать, всё ещё ходит где-то.
- Да... мать... Долго я терпел твои причуды. Наверное, хватит уже.
- Что прикажешь, Хаша?
- Бери людей, караульте в той стороне, куда она ушла. Если она вернётся одна - не трогайте, я сам... Если с девкой, девку возьмите.
- Понял.
- Иди.
Снова на несколько мгновений наступила тишина. Потом со стороны послушались приглушённые голоса. В хижину шёл Пеша.
- Звал, отец?
- Слыхал, что Гай сказал?
- Не-е, я бегал Леру искать.
- Гай сказал, что Леру вызволила девка. Не одна, конечно, были ещё и мужики. Но девка там может даже главная была.
- А... понял, - по голосу слышалось, что Пеша ничего не понял.
- Девка сказала, что пришла к тебе.
- Что? Зачем ко мне?
- Сказала, что ты на ней обещал жениться.
- Я?
- Сказала, что из племени Рыжих.
- Из Рыжих? А на ком я там собирался жениться? - Пеша призадумался.
- Вспоминай, вспоминай. У тебя времени много. Потому что сейчас бери Сату и ещё человек пять и ступайте к Рыжим.
- Прямо сейчас?
- Да. К завтрашнему полудню дойдёте. Выясните, что у них происходит.
- Дак, может, поболе мужиков взять?
- Ну возьми поболе.
- А может хоть утром пойти? Сейчас-то ещё темно.
- Да ты пока соберёшься, уже светать начнёт. Ступай. Нет, постой. Что за девка сюда приходила, пока меня не было?
- Когда? А, во недавно? Когда ты в то племя ходил?.. Девка, как девка. Бабка схватила её за руку и поволокла к себе в хижину. Я больше её и не видел.
- А чего же потом не задержал?
- Потом хотел задержать, а она ускользнула, как змеюка. Ребята караулили, а девка - как песок сквозь пальцы просыпалась.
- Это мать постаралась. Ладно, иди.
Пеша ушёл. Наз тоже понял, что больше ему оставаться нельзя. Небо посветлело.
Глава 93
- Глянь-ка, козёл безрогий шкандыбает, - зашипела бабка.
- Со своим стадом, - подхватил дед.
Кража девочки так возмутила стариков, что теперь они понимали друг друга с полуслова.
В обозримом пространстве не было никаких животных, ни одиноких, ни сгруппировавшихся. По дороге от селения к лесу шёл мужской отряд. Одного они узнали - Пеша.
- Кудай-то они направляются?
- Небось, ещё какую-нибудь пакость задумали.
- Можа, за ними?.. - дед вопросительно посмотрел на бабку.
Бабка задумчиво пожевала губами.
Так-то они отдохнули. Переночевали в лесу на мху, укрывшись свежим воздухом. И как только забрезжил рассвет, отправились далее. И только подошли к селению, а тут вот... Теперь надо сразу принимать решение.
- А мы поспеем за ними?
Дед с бабкой ещё не одряхлели окончательно, могли и молодым показать пример выносливости, но всё же не с мужиками тягаться? Тут призадумаешься. Они и призадумались...
Мужики и впрямь шли скоро, а вот их знакомый Пеша еле ноги волочил. Его спутники вырывались вперёд, а потом останавливались, дожидаясь увальня.
- Ежели за мужиками гнаться, так не угонимся. А коли Пеша будет скорость задавать, так оно и можно, - задумчиво произнёс дед.
- Тогда пошли, - бабка решилась.
И вскоре по лесу шли люди. Они двигались длинной вереницей, и каждый из впередиидущих не очень-то представлял, что происходит сзади.
Первыми были мужики. Они просто не могли ходить медленно. А Пеша мог. Поэтому вскоре терпение у мужиков стало заканчиваться. Ну сколько можно останавливаться и ждать?
А сколько нужно, столько и можно, дал понять Пеша. Для чего, спрашивается, спешить? Что там у Рыжих найдётся доброго? Девка какая-то озлилась? Ишь ты!
С девками озлёнными ему доводилось сталкиваться. Как кошки дикие шипят и царапаются. С ними лучше не связываться. Тем более не у себя дома. Но теперь, видать, придётся.
И Пеша вертел головой в поисках выхода. Ведь мужики могли бы и без него сходить. А он бы тут остался. Подождал. А?
А мужики и рады бы без него, да ведь он за главного приставлен, а без главного - никуда. Перед старейшиной придётся ответ держать им. С Пеши какой спрос? Все спросы с него, как с гуся вода. Вот и злились.
И постепенно расстояние увеличивалось. Когда оно становилось вовсе рискованным, мужики садились на добрый пригорок и ждали с пользой. Польза первая - можно посидеть, польза вторая - ягод поесть. Так и двигались.
- Старейшина велел к полудню дойти, - покачал головой один.
- Только к какому полудню? К завтрашнему должны дойти.
- Я таких походов и не припомню вовсе.
- Это бараны наши так-то в загон заходят.
- Не-е, бараны шибче...
За Пешей шли дед с бабкой. Они уже поняли странные манёвры мужиков. Не поняли, правда, причину, но то, что Пеша без конца остаётся один - усвоили. И стали менять планы.
- Завалить кабана! - подал идею дед.
И бабка стала молча готовиться. Она сжимала и разжимала пальцы, сощуривала глаза, с ненавистью оглядывая круглый затылок, мелькающий среди зелёных листьев, и не забывала зыркать по сторонам в поисках подходящей дубинки.
Дед поправлял на поясе верёвку.
Шли, готовились, выбирали удобный момент.
Но дед и бабка не были последними в этой веренице. На всём длинном пути за ними неслышной тенью следовал Дик.
В последние дни старики брали его к себе подсобником. Ему понравилось с ними работать, всё просто и понятно - тягай да тягай траву, укладывай горкой.
А тут они пошли без него. Он сначала подумал, что забыли позвать, и пошёл следом. А теперь боялся на глаза попасться, как бы не заругали. Так и шёл второй день. Ночью спал неподалёку. Даже держал их в поле своего зрения, когда не спал, конечно. Те бы тоже его заметили, если бы догадались голову повернуть да шею вытянуть.
Момент настал, когда Пеша понял, что... приспичило.
Глава 94
На самом деле Пеше не так, чтобы сильно приспичило, но почему бы не сделать лишнюю остановку? Никуда эти Рыжие со своей девкой не денутся.
Мысли рванули чуть дальше.
И зачем чужому племени понадобилось Леру вытягивать? Видно, у них между собой раньше были какие-то шашни. Вот так Лера! Хитра оказалась, везде успевала. Эх, не догадался у отца спросить, что он думает. Своей головой Пеша думал редко. А тут и вовсе перестал, потому что сзади что-то треснуло по макушке, мир мигнул в последний раз и померк. Среди бела дня...
- Подымай, - хрипел дед, - ноги подымай. Нельзя его волоком. По следам сразу найдут.
- Дак подымаю.
Дед закинул обе Пешины толстые ноги бабке на спину, бабка устроила щиколотки на своих плечах, ухватилась за них и... ни с места. Дед сзади тянул увальня вверх под мышками, и тоже безрезультатно. Оба качались от усилий, но Пешина задница никак не отрывалась от земли. Хоть плачь.
Как так они не рассчитали свои силы? Или совсем одряхлели в последнее время? Но как бы там ни было, их великолепный план рушился на глазах. Надо бросать борова, да тикать, пока сами не влипли. Как вдруг...
Гром среди ясного неба так не удивил бы, как удивила торчащая из кустов голова Дика. Парень робко, но с затаённой надежной, выглянул, мол, я туточки, вы меня только не гоните. Вижу, что как раз сейчас бы мог пригодиться.
Бабка проморгалась, поняла, что не мерещится, и зашипела змеюкой:
- Дик, сюда.
Дик заулыбался нерешительно, вытянулся из кустов подлиннее, но окончательно выйти не рискнул. Бабка поняла, в чём дело, бросила одну Пешину ногу и замахала призывно рукой. Тело Пеши не выдержало перекоса и завалилось набок, чуть не завалив и деда.
Бабка бросила увальня окончательно и побежала за Диком. Чем объяснять без конца, лучше один раз за руку притянуть.
Через некоторое время по лесным чащобам дробно бежала чудная компания: согнувшийся в три погибели молодой крепкий парень с толстяком на спине, а сзади две седые макушки, держащие по ноге на своих плечах. И ноги эти то расходились до широкого шпагата, когда дед с бабкой забегали к Дику по бокам, до соединялись в исходное положение, когда они отставали и плелись позади. Но Пеше было пока всё равно.
- Бросай кабана, - дед дёрнул за ногу, Пеша скользнул вниз и потянул за собой Дика. Скоро все четверо лежали на траве. Один всё ещё не пришёл в сознание, хотя уже постанывал, трое отдыхали.
- Кляп, - прохрипела бабку деду, опасаясь, что Пеша очнётся и устроит крик на весь лес.
Дед откромсал от своей шкуры порядочный кусок и затолкал Пеше в рот, потом крепко связал его руки за спиной. Бабка перевернула борова животом вверх.
Когда Пеша пришёл в себя, он был неприятно удивлен переменой, которая произошла с ним. Говорить не мог, руки затекли, а над ним стояла бабка, больно тыкала острой палкой и шипела:
- Признавайся, сукин сын, куда ваша кодла дитёнка дела? Говори, пока я тебе пузо до самых кишок не проткнула.
Пеша заглянул в Фенины прищуренные глаза и ужаснулся. Проткнёт!
А бабка уже оголила Пешино тело и выбирала подходящее место. Сама она и не сомневалась, что Пеше пришёл конец, и она его доставит прямо палкой и в пузо.
Дед с Диком молча стояли, ждали. И Пеша понял, что и им его не жаль. Вот так люди! А он ещё полюбить их успел. Немного...
Признавайся! Он бы и рад. А как? Сами же рот заткнули. Вот и замычал изо всей мочи, стараясь напомнить об этом.
Но изверги не спешили освобождать. Бабка тыкала палкой, и делала это с явным наслаждением. Ещё бы, небось живот не её. А эти двое стояли что два дуба.
Пеша замычал сильнее и пополз, как червяк. Да разве уползёшь? Фена шла рядом и коляла, коляла, коляла.
Наконец, дед сказал:
- Можа, ему рот откроем?
- Умму, - закивал Пеша головой. Неужто не понятно?
- Открывай, - разрешила бабка. - Хотя, нет, постой.
У Пеши из глаз потекли крупные слёзы.
- Если заорёшь - прощайся с этим светом. Да побыстрее, а то не успеешь, - Фена ткнула палкой куда-то около пупка и оперлась. Пока слегка. - Говори чётко и по делу.
- Я не знаю. Это отец.... Где-то в лесу. С моей матерью она. С ней ничего плохого не будет. Мы же понимаем, что с прорицательницами нельзя абы как.
- Где она?
- Не знаю, - заверещал Пеша. - Тайное логово, мне не говорят. Никому не говорят.
Задумались.
- Тут нам одним, похоже, не справиться, - вздохнул дед.
- Надо возвращаться, - согласилась бабка.
- А Пешу?
- С собой. А куда его денешь?
- На себе тащить? - ужаснулся дед.
- Ешшо чего. Сам побегит. Только руки свяжем. Куда он денется? Во, Дик его быстро усмирит, если что.
Глава 95
Ночью Лу заговорила.
- Чего ты? - не расслышала Веша. Была она уже немолода и глуховата. - Или по нужде приспичило?
Но вместо ответа продолжилось тихое бормотание.
- Чего не спишь, спрашиваю?
Девочка не ответила. Пришлось Веше вставать со своего ложа и зажигать лучину - в очаге всё время тлели угольки.
Веша склонилась над девочкой. Та смотрела в потолок землянки.
- Чего, спрашиваю, хочешь?
Эх, отвыкла Веша от детей. У самой был только один... ну двое, если ту дурку посчитать, которая отца-матерь не послушалась, наперекосяк родительской воли пошла. Не-е, её можно не считать, давно отрезанный кусок. Чужая душа.
А вот Пешенька только теперь оженился, долго выбирал, никак ему было не угодить. Но - молодец, против отцова слова не взбрыкнулся, как та дурка, теперь и внучков надо бы ждать.
Только смутное беспокойство тревожило сердце. У старейшины жён было четыре, а родила она только одна, да и то попервости. А потом - никак. Страшилась Веша, как бы тяжёлое слово старой ведуньи, не аукнулось.
- Ай, заболела? - прищурила подслеповатые глаза.
Девочка даже не обернулась на голос.
Веша пощупала лоб - так и есть, горит вся. А чем ночью поможешь?
Старуха укутала Лу тёплой шкурой и собралась уже снова ложиться. Но тихие отчётливые слова остановили.
- Ара, яма… Смотри, яма… Упадёшь…
Вела похолодела. Это не девочка говорит. Не её голос. Это через неё сила действует. Видно, не ошибся сынок, и впрямь прорицательницу в племя привёл.
Теперь старая Веша не спешила ложиться. Долго сидела над Лу, задавала вопросы. Но девочка не хотела отвечать. Пока. Веша знала, что можно найти способ. Она попробует ещё, время есть.
