Десятка Пентаклей, дом – полная чаша, семья, изобилие, светлое будущее – это внешняя картина их брака. Но рядом же – Тройка Мечей, пронзенное острыми клинками сердце и сгущающиеся над ними тучи: несмотря на внешнее благополучие, не хватало в семье важного паззла – ребенка, а он никак не хотел приходить. А может быть, что-то ещё терзало душу каждого из супругов, что-то не складывалось в их, казалось бы, идеальных семейных отношениях? Молодые родители терялись в догадках, и это ранило их сердца – особенно Кристины.
В памяти всплыл эпизод: открытая лекция врача-эндокринолога в конференс-зале нашей айти-компании и робкий вопрос Кристины с дальних рядов: «А гормоны как-то связаны с тем, что не получается зачать ребенка?..» Она ещё не знала, что с моим приходом в их жизнь ситуация изменилась, и внутри неё уже зреет жизнь – а значит, волноваться на какое-то время не о чем. В тот момент казалось странным, что взрослая женщина, управленец, имеющая высшее образование, лишь к тридцати годам задалась вопросом, может ли гормональный статус повлиять на наступление беременности? Но у страха глаза велики и подслеповаты – когда мы страстно желаем что-то обрести или боимся потерять, то иногда парадоксальным образом перестаем замечать очевидные вещи и взаимосвязи. И каково должно было быть её отчаяние, что она задала такой очевидный вопрос и не побоялась показаться глупой своим же коллегам?
Я вновь взяла колоду в руки, почувствовав от нее тепло, и принялась перемешивать карты. Вопрос номер два. Я сглотнула слюну. Какова причина болезни ребенка? Уже много месяцев карты всегда четко отвечали мне на подобные вопросы – если в ситуации напрямую проявлялась моя роль, в раскладе тут же появлялась моя карта – огненная Королева Жезлов.
Я настроилась на свой вопрос и принялась вытягивать три карты рубашкой вверх – одна из них сама с готовностью выпала из колоды. Открыв их, я кротко ахнула: на меня смотрели Королева Жезлов, Пятерка Жезлов и Луна.
На меня в своей неприкрытой ясности смотрел ответ: Кристину испугала догадка об измене и истощила борьба со мной – скрытая, разворачивающаяся лишь внутри неё, но от этого не менее изнуряющая. Невозможность подойти и высказать мне всё в лицо, неудачные попытки заставить Лео разорвать нашу связь – всё это ещё накладывало ещё больший отпечаток. Всё, что она могла – молча наблюдать за мной с фейкового аккаунта в блоге, так и не решаясь мне написать и открыто обозначить свою позицию, чтобы попытаться положить конец изматывающей её истории.
— А как видит эту ситуацию Лео? – задала я картам последний вопрос.
Из колоды тут же с готовностью выпали две карты – Двойка Пентаклей и Колесо Фортуны. Первая карта дала красноречивый ответ: изображенный на ней молодой человек с растерянным лицом балансировал двумя монетами, очерченными петлями знака бесконечности – по всей видимости, никак не мог сделать выбор между чем-то равноценным в жизни. Очевидно, теперь я и жена обрели для Лео одинаковое значение, и он не решался отдать кому-то явное предпочтение. Расположившееся же рядом Колесо Фортуны с ехидно улыбавшимся сфинксом говорило о том, что четкого плана у человека нет, и он пока просто уповает на волю судьбы – хочет подождать и посмотреть, как будут развиваться события. Куда подует ветер – туда и повернётся колесо.
«Спасибо, я приму это к сведению», — мысленно кивнула я картам и поспешно их убрала, слегка напуганная ответом, но не удивленная.
Да, моё появление в жизни Кристины, пусть и где-то там, за кулисами, не могло не повлиять на её состояние. Я на мгновение увидела картину её глазами, будто повторяющийся сценарий прошлой жизни. Обидно и досадно – почему именно сейчас, в разгар долгожданной беременности? Как мог Лео кинуться в омут страсти в это ответственное и трепетное время, которого он так долго ждал? Ребенок и до моего появления очень долго к ним не приходил. Дети всегда приходят в пространство любви и положительной энергетики – значит, несмотря на внешнее благополучие, что-то отбрасывало тень на их отношения, и вызванный правдами-неправдами и медицинскими вмешательствами ребенок нехотя пришел в этот мир, спустя долгие часы сложных родов, и сразу же впал в болезнь.
Я уже давно знала, что таится на изнанке непростой истории Кристины – намерение забрать моего мужчину, заложенное ещё в прошлой жизни, далеко и давно, когда она смотрела на меня исподлобья. Она добилась своего в этой жизни – но принесло ли ей это счастье? Мне её даже было по-человечески жаль.
— Ему дали антибиотики, принесли, всё хорошо, — позже написал мне Лео. – Как же сейчас хочется выпить…
И я почувствовала, что рада выздоровлению мальчика – будто он был мне совсем не чужой, так же как рада, что его отец перестал волноваться.
Время шло своим чередом, и настали выходные – солнечные и жаркие. Я продолжала учиться жить после того, как познала столь сильную боль, что захотела смерти. Но выбрала жизнь.
И сейчас появилась отличная возможность отвлечься и выбраться из рутины. В Петербург из Новосибирска приехали университетские друзья, для которых этот город был в новинку. Мы принялись вместе колесить по его достопримечательностям: они открывали его красоту для себя впервые, а я – заново.
В первый день их пребывания я пригласила свою бывшую одногруппницу в ресторан в исторической части города с панорамными окнами, открывавшими вид на Северную столицу с высоты птичьего полета. Среди моря старых домов и покатых крыш доминантами северной столицы возвышались золотой купол Исаакиевского собора, зеленый – Казанского, шпили Адмиралтейства и Петропавловского собора.
— Ох, Петербург. Почему все так тобой восхищаются, а я никак не могу найти с тобой общий язык? – с лёгкой печалью ухмыльнулась я, окидывая залитый солнцем город. – Я ведь так стремилась переехать сюда, думала, найду здесь счастье.
— Я – твой учитель. Учителей никто не любит, ведь они ведут к росту через боль и трудности, — отвечал мне золотой блеск купола Исаакия.
Бескрайнее море ржавых крыш гипнотизировало. Я передёрнула плечами, скидывая лёгкое оцепенение, и повернулась к подруге.
Нам принесли по бокалу игристого, мы с тихим звоном чокнулись за встречу и пригубили. Новости и истории из жизни лились рекой с тех пор, как прошёл год с момента разлуки. Когда я, схватив чемоданы, улетела из Новосибирска. Год – это много или мало?
Я чувствовала в сидящей напротив девушке близкого мне по духу человека, схожий характер и интересы, и была рада, что мы могли поделиться друг с другом всем, что лежало на душе.
— …Да, конечно, у меня есть молодой человек, точнее, старый человек, — рассмеялась я, вспомнив, как Лео в шутку называет себя стариком из-за нашей разницы в возрасте. Немного помедлила. – Разработчик программ, руководитель департамента у нас, и просто замечательный мужчина. Только, увы, женат. Так что у нас пока тайный роман.
Я уже перестала скрывать и таить от других свою неприглядную любовь, будто она была чем-то постыдным, и нередко затрагивала психологические аспекты любовных треугольников в блоге.
Жизнь – не однобока. И я рада, что многие могут воспринимать её во всех проявлениях. Не осуждать – а задуматься, почему такие истории происходят и чему должны научить.
Поняла, что вокруг много таких, как я. Любая девушка, проходящая мимо на улице или сидящая рядом в транспорте, теоретически тоже могла быть любовницей. А чувство по-прежнему было слишком светлым и сильным, чтобы замалчивать его как нечто, что не должно существовать.
Более того, я верила, что, чем чаще и увереннее я рассказываю о наших отношениях подругам, тем больше укореняю в реальности своё право быть вместо с Лео, и желание рано или поздно исполнится.
— Ого, Кира! Представить только, у тебя сейчас такое интересное время! Я даже немного завидую!
«О времена, о нравы!»
Я откинулась на спинку кресла, задумчиво пригубила шампанское из бокала и уставилась в окно на виднеющийся вдали лазоревый купол Троицкого собора. Прав был старик Эйнштейн – всё относительно. Всё зависит от точки зрения на ситуацию. Раз – и ты уже не жертва обстоятельств, а героиня интересной игры под прикрытием.
— И правда ведь. Он у нас в корпорации звезда, всеобщий любимец, яркий и умный. К нему все тянутся. Когда он приходит в наш отдел, мы с ним старательно делаем вид, что не замечаем друг друга. Но как только рядом никого нет, и мы оказываемся наедине, между нами кипят такие страсти, горит такой огонь, ты бы знала!
Перед глазами невольно встали обжигающе яркие картины нашей с Лео страсти и нежности. Как он хватает меня за шею и властно притягивает к себе, даря полный наслаждения поцелуй. Или как мы оба бросаем дела, едва что-то расстраивает кого-то из нас, и дарим друг другу искреннюю поддержку – пусть в переписке, но и от слов исходит тепло, которое мгновенно обволакивает и дарит покой. В такие моменты забываешь, как много, на самом деле, грязи и боли вы принесли в жизнь друг друга этой извращённой формой любви.
— Никто и представить не может, что происходит прямо у них за спиной, — продолжила я, отвлекшись от сладостных воспоминаний. — И он, днем бросающий мне пару дежурных фраз, вечером страстно целует и шепчет на ухо нежности. А началось всё с того, что он долго и мучительно оказывал мне знаки внимания, и однажды пригласил в ресторан, а потом помог с переездом на новую квартиру. С тех пор всё и продолжается. Ты права, интересный период жизни!
— Одного только не понимаю – его жена наверняка уже обо всём знает. Почему же она не уйдёт от него? Это как нужно себя не уважать? – подруга задумчиво покрутила в руках пустой бокал.
— Терпит, — я пожала плечами. – Непонятно только, во имя чего. На руках маленький ребёнок, но ведь тут, в Питере, у неё родители и многочисленные братья-сёстры. Не то, что я, справляюсь со всем одна, за три тысячи километров от своих. Ну встретил мужчина свою любовь, понял, что хочет быть с ней – вперёд! На что тогда существуют разводы и алименты? А ей теперь смотреть на него каждый день и видеть в нём изменщика. Но время им судья…
Чуть позже к нам присоединились её друзья. Вдоволь посмотрев на золотые шпили и искусно украшенные купола, мы решили завершить приятный день походом в бар. Увы, чтобы добраться до дома из центра Петербурга, мне понадобилось бы два часа, а в это время транспорт уже переставал ходить. Друзья предложили мне переночевать у них, а перед этим посмотреть вживую на развод мостов.
И вот мы вышли из бара и отправились к Неве, смотреть на развод Дворцового моста. Дневная жара спала, уступила место приятной сумеречной прохладе, белоночное небо было бледно-сиреневым. Я достала телефон и решила предупредить Лео, что лягу поздно и переночую не дома. В ответ получила порцию ревности – прямиком из больницы, от спящей рядом жены.
— Знаю я, куда приводят все эти ночёвки с друзьями! Там ведь и парни есть, верно? Что вы будете делать? Не дай бог к тебе будут приставать! — светились в нашем чате сообщения от него.
— Лео, дорогой, если ты беспокоишься, я могу поехать домой, хоть это будет нелегко. Или попрошу постелить мне в отдельной комнате, — оправдывалась я.
— Я не могу тебе приказывать, что делать!
В его сообщениях между строк сквозило сильное нетерпение и страх.
— Я лишь хочу, чтобы мы оба были спокойны. Я останусь у друзей, и напишу тебе, как лягу отдельно и буду засыпать, хорошо?
Это ревность давала нам обоим ощущение, что мы нужны, важны, интересны друг другу.
У Эрмитажа собралась толпа, чтобы посмотреть на развод моста, и мы впятером втиснулись в неё и нашли себе места. Даже мне с моим маленьким ростом было отлично видно светящийся сиреневой подсветкой Дворцовый мост. Радость от совместного дня, общие шутки и смех заряжали, и мы совсем не чувствовали усталости. Наконец, заиграла торжественная музыка, и громадный шестиполосный мост начал раскрываться, вырастая в две асфальтово-железные глыбы на фоне сиреневого неба. Толпа зашелестела аплодисментами. Неужели так происходило каждую ночь?
Едва шум стих, как мы почувствовали усталость и поехали домой. В уютной коммуналке нам с подругой выделили тесную комнатку, которую почти всю занимала двуспальная кровать, пыльное зеркало, увешанное фотокарточками счастливых моментов жизни жильцов, и тумба. Я скинула одежду и провалилась в сон, едва моя голова коснулась подушки.
Утро постучалось яркими лучами в окна. Мы с друзьями сидели на кухне, завтракали и болтали о прошедшем дне и планах на этот. Я размешивала сгущенку в кофе, заботливо сваренном подругой в турке, и смотрела на освещенную солнцем бледно-желтую стену соседнего дома за окном.
Всё этим тёплым утром в кругу друзей казалось таким правильным и уютным, будто того шторма, что терзал сердце, и вызвавших его событий не существовало или они остались где-то далеко. В душе появлялись проблески света после пережитых потрясений.
«Сегодня в десять вечера. Сможешь?» — высветилось у меня на экране. Я открыла чат с Лео и с удивлением обнаружила несколько непрочитанных сообщений ещё с ночи – почему-то не пришли уведомления. Лео не спал полтретьего ночи, пытался узнать, как я провожу вечер и нет ли у него поводов для ревности. Сейчас он, по-видимому, сдался и захотел меня увидеть сегодня же. Этого хотела и я – очень сильно, ведь мы виделись так давно…
Сегодня его выписывали из роддома, и он собирался сразу поехать ко мне, прямиком в тёплые объятия. Кощунственно. «Но я так скучаю по его улыбке», – промелькнуло в голове.
Местом встречи он назначил отель в глухом переулке на Васильевском острове, где сам жил неподалеку. Увы, у нас было только три часа – но ожидание в несколько недель стоило этих ста восьмидесяти минут.
До назначенного часа ещё было время, и я неторопливо прогуливалась вдоль пышных кустов сирени, источающей сладкий навязчивый аромат. Оставалось полчаса, и я заскочила в кофейню моей любимой сети, недалеко от дома Лео, выпить капучино и настроиться на предстоящий вечер. Нужно выкинуть из головы все мысли о прошлом и будущем.
«Времени не существует. Настоящий момент будет длиться вечно», — шепотом проговорила я себе, глядя на зефирно-розовую линию заката и делая глоток теплого кофе.
Момент встречи приближался. Я подошла к двери отеля, нажала на кнопку звонка. Меня впустили в холл, где стоял ресепшн, стеллаж с вином и пара розовых кожаных кресел. Стена цвета фуксии была частично выложена зеркальной мозаикой, отражавшей свет диодов под потолком, и рядом красовалась желтая неоновая вывеска. М
не любезно предложили кофе, пока я ждала своего спутника – и действительно, взбодриться не помешало, ведь обычно в десять вечера я уже сплю. «Это уже интересный антураж… Очаровательный в своей пошлости», — пронеслось в голове.
Акт любви в дешёвом почасовом отеле. Я была готова на всё, чтобы вновь воссоединиться с ним ненадолго. И сам он, парадоксально, искал нашей встречи после самого светлого события своей жизни. Кто я такая, чтобы спорить с его желаниями?
Это были самые подходящие декорации для падения на дно: ровно три часа на страсть в пошло украшенной комнате, в разгар нашего конфликта, когда мы оба прекрасно понимали, что наше единение обречено быть лишь постыдной тайной. Мы закрыли глаза и кубарем катились с обрыва по руинам того, что раньше было моралью, принципами, взаимным уважением.
В памяти всплыл эпизод: открытая лекция врача-эндокринолога в конференс-зале нашей айти-компании и робкий вопрос Кристины с дальних рядов: «А гормоны как-то связаны с тем, что не получается зачать ребенка?..» Она ещё не знала, что с моим приходом в их жизнь ситуация изменилась, и внутри неё уже зреет жизнь – а значит, волноваться на какое-то время не о чем. В тот момент казалось странным, что взрослая женщина, управленец, имеющая высшее образование, лишь к тридцати годам задалась вопросом, может ли гормональный статус повлиять на наступление беременности? Но у страха глаза велики и подслеповаты – когда мы страстно желаем что-то обрести или боимся потерять, то иногда парадоксальным образом перестаем замечать очевидные вещи и взаимосвязи. И каково должно было быть её отчаяние, что она задала такой очевидный вопрос и не побоялась показаться глупой своим же коллегам?
Я вновь взяла колоду в руки, почувствовав от нее тепло, и принялась перемешивать карты. Вопрос номер два. Я сглотнула слюну. Какова причина болезни ребенка? Уже много месяцев карты всегда четко отвечали мне на подобные вопросы – если в ситуации напрямую проявлялась моя роль, в раскладе тут же появлялась моя карта – огненная Королева Жезлов.
Я настроилась на свой вопрос и принялась вытягивать три карты рубашкой вверх – одна из них сама с готовностью выпала из колоды. Открыв их, я кротко ахнула: на меня смотрели Королева Жезлов, Пятерка Жезлов и Луна.
На меня в своей неприкрытой ясности смотрел ответ: Кристину испугала догадка об измене и истощила борьба со мной – скрытая, разворачивающаяся лишь внутри неё, но от этого не менее изнуряющая. Невозможность подойти и высказать мне всё в лицо, неудачные попытки заставить Лео разорвать нашу связь – всё это ещё накладывало ещё больший отпечаток. Всё, что она могла – молча наблюдать за мной с фейкового аккаунта в блоге, так и не решаясь мне написать и открыто обозначить свою позицию, чтобы попытаться положить конец изматывающей её истории.
— А как видит эту ситуацию Лео? – задала я картам последний вопрос.
Из колоды тут же с готовностью выпали две карты – Двойка Пентаклей и Колесо Фортуны. Первая карта дала красноречивый ответ: изображенный на ней молодой человек с растерянным лицом балансировал двумя монетами, очерченными петлями знака бесконечности – по всей видимости, никак не мог сделать выбор между чем-то равноценным в жизни. Очевидно, теперь я и жена обрели для Лео одинаковое значение, и он не решался отдать кому-то явное предпочтение. Расположившееся же рядом Колесо Фортуны с ехидно улыбавшимся сфинксом говорило о том, что четкого плана у человека нет, и он пока просто уповает на волю судьбы – хочет подождать и посмотреть, как будут развиваться события. Куда подует ветер – туда и повернётся колесо.
«Спасибо, я приму это к сведению», — мысленно кивнула я картам и поспешно их убрала, слегка напуганная ответом, но не удивленная.
Да, моё появление в жизни Кристины, пусть и где-то там, за кулисами, не могло не повлиять на её состояние. Я на мгновение увидела картину её глазами, будто повторяющийся сценарий прошлой жизни. Обидно и досадно – почему именно сейчас, в разгар долгожданной беременности? Как мог Лео кинуться в омут страсти в это ответственное и трепетное время, которого он так долго ждал? Ребенок и до моего появления очень долго к ним не приходил. Дети всегда приходят в пространство любви и положительной энергетики – значит, несмотря на внешнее благополучие, что-то отбрасывало тень на их отношения, и вызванный правдами-неправдами и медицинскими вмешательствами ребенок нехотя пришел в этот мир, спустя долгие часы сложных родов, и сразу же впал в болезнь.
Я уже давно знала, что таится на изнанке непростой истории Кристины – намерение забрать моего мужчину, заложенное ещё в прошлой жизни, далеко и давно, когда она смотрела на меня исподлобья. Она добилась своего в этой жизни – но принесло ли ей это счастье? Мне её даже было по-человечески жаль.
— Ему дали антибиотики, принесли, всё хорошо, — позже написал мне Лео. – Как же сейчас хочется выпить…
И я почувствовала, что рада выздоровлению мальчика – будто он был мне совсем не чужой, так же как рада, что его отец перестал волноваться.
***
Время шло своим чередом, и настали выходные – солнечные и жаркие. Я продолжала учиться жить после того, как познала столь сильную боль, что захотела смерти. Но выбрала жизнь.
И сейчас появилась отличная возможность отвлечься и выбраться из рутины. В Петербург из Новосибирска приехали университетские друзья, для которых этот город был в новинку. Мы принялись вместе колесить по его достопримечательностям: они открывали его красоту для себя впервые, а я – заново.
В первый день их пребывания я пригласила свою бывшую одногруппницу в ресторан в исторической части города с панорамными окнами, открывавшими вид на Северную столицу с высоты птичьего полета. Среди моря старых домов и покатых крыш доминантами северной столицы возвышались золотой купол Исаакиевского собора, зеленый – Казанского, шпили Адмиралтейства и Петропавловского собора.
— Ох, Петербург. Почему все так тобой восхищаются, а я никак не могу найти с тобой общий язык? – с лёгкой печалью ухмыльнулась я, окидывая залитый солнцем город. – Я ведь так стремилась переехать сюда, думала, найду здесь счастье.
— Я – твой учитель. Учителей никто не любит, ведь они ведут к росту через боль и трудности, — отвечал мне золотой блеск купола Исаакия.
Бескрайнее море ржавых крыш гипнотизировало. Я передёрнула плечами, скидывая лёгкое оцепенение, и повернулась к подруге.
Нам принесли по бокалу игристого, мы с тихим звоном чокнулись за встречу и пригубили. Новости и истории из жизни лились рекой с тех пор, как прошёл год с момента разлуки. Когда я, схватив чемоданы, улетела из Новосибирска. Год – это много или мало?
Я чувствовала в сидящей напротив девушке близкого мне по духу человека, схожий характер и интересы, и была рада, что мы могли поделиться друг с другом всем, что лежало на душе.
— …Да, конечно, у меня есть молодой человек, точнее, старый человек, — рассмеялась я, вспомнив, как Лео в шутку называет себя стариком из-за нашей разницы в возрасте. Немного помедлила. – Разработчик программ, руководитель департамента у нас, и просто замечательный мужчина. Только, увы, женат. Так что у нас пока тайный роман.
Я уже перестала скрывать и таить от других свою неприглядную любовь, будто она была чем-то постыдным, и нередко затрагивала психологические аспекты любовных треугольников в блоге.
Жизнь – не однобока. И я рада, что многие могут воспринимать её во всех проявлениях. Не осуждать – а задуматься, почему такие истории происходят и чему должны научить.
Поняла, что вокруг много таких, как я. Любая девушка, проходящая мимо на улице или сидящая рядом в транспорте, теоретически тоже могла быть любовницей. А чувство по-прежнему было слишком светлым и сильным, чтобы замалчивать его как нечто, что не должно существовать.
Более того, я верила, что, чем чаще и увереннее я рассказываю о наших отношениях подругам, тем больше укореняю в реальности своё право быть вместо с Лео, и желание рано или поздно исполнится.
— Ого, Кира! Представить только, у тебя сейчас такое интересное время! Я даже немного завидую!
«О времена, о нравы!»
Я откинулась на спинку кресла, задумчиво пригубила шампанское из бокала и уставилась в окно на виднеющийся вдали лазоревый купол Троицкого собора. Прав был старик Эйнштейн – всё относительно. Всё зависит от точки зрения на ситуацию. Раз – и ты уже не жертва обстоятельств, а героиня интересной игры под прикрытием.
— И правда ведь. Он у нас в корпорации звезда, всеобщий любимец, яркий и умный. К нему все тянутся. Когда он приходит в наш отдел, мы с ним старательно делаем вид, что не замечаем друг друга. Но как только рядом никого нет, и мы оказываемся наедине, между нами кипят такие страсти, горит такой огонь, ты бы знала!
Перед глазами невольно встали обжигающе яркие картины нашей с Лео страсти и нежности. Как он хватает меня за шею и властно притягивает к себе, даря полный наслаждения поцелуй. Или как мы оба бросаем дела, едва что-то расстраивает кого-то из нас, и дарим друг другу искреннюю поддержку – пусть в переписке, но и от слов исходит тепло, которое мгновенно обволакивает и дарит покой. В такие моменты забываешь, как много, на самом деле, грязи и боли вы принесли в жизнь друг друга этой извращённой формой любви.
— Никто и представить не может, что происходит прямо у них за спиной, — продолжила я, отвлекшись от сладостных воспоминаний. — И он, днем бросающий мне пару дежурных фраз, вечером страстно целует и шепчет на ухо нежности. А началось всё с того, что он долго и мучительно оказывал мне знаки внимания, и однажды пригласил в ресторан, а потом помог с переездом на новую квартиру. С тех пор всё и продолжается. Ты права, интересный период жизни!
— Одного только не понимаю – его жена наверняка уже обо всём знает. Почему же она не уйдёт от него? Это как нужно себя не уважать? – подруга задумчиво покрутила в руках пустой бокал.
— Терпит, — я пожала плечами. – Непонятно только, во имя чего. На руках маленький ребёнок, но ведь тут, в Питере, у неё родители и многочисленные братья-сёстры. Не то, что я, справляюсь со всем одна, за три тысячи километров от своих. Ну встретил мужчина свою любовь, понял, что хочет быть с ней – вперёд! На что тогда существуют разводы и алименты? А ей теперь смотреть на него каждый день и видеть в нём изменщика. Но время им судья…
Чуть позже к нам присоединились её друзья. Вдоволь посмотрев на золотые шпили и искусно украшенные купола, мы решили завершить приятный день походом в бар. Увы, чтобы добраться до дома из центра Петербурга, мне понадобилось бы два часа, а в это время транспорт уже переставал ходить. Друзья предложили мне переночевать у них, а перед этим посмотреть вживую на развод мостов.
И вот мы вышли из бара и отправились к Неве, смотреть на развод Дворцового моста. Дневная жара спала, уступила место приятной сумеречной прохладе, белоночное небо было бледно-сиреневым. Я достала телефон и решила предупредить Лео, что лягу поздно и переночую не дома. В ответ получила порцию ревности – прямиком из больницы, от спящей рядом жены.
— Знаю я, куда приводят все эти ночёвки с друзьями! Там ведь и парни есть, верно? Что вы будете делать? Не дай бог к тебе будут приставать! — светились в нашем чате сообщения от него.
— Лео, дорогой, если ты беспокоишься, я могу поехать домой, хоть это будет нелегко. Или попрошу постелить мне в отдельной комнате, — оправдывалась я.
— Я не могу тебе приказывать, что делать!
В его сообщениях между строк сквозило сильное нетерпение и страх.
— Я лишь хочу, чтобы мы оба были спокойны. Я останусь у друзей, и напишу тебе, как лягу отдельно и буду засыпать, хорошо?
Это ревность давала нам обоим ощущение, что мы нужны, важны, интересны друг другу.
У Эрмитажа собралась толпа, чтобы посмотреть на развод моста, и мы впятером втиснулись в неё и нашли себе места. Даже мне с моим маленьким ростом было отлично видно светящийся сиреневой подсветкой Дворцовый мост. Радость от совместного дня, общие шутки и смех заряжали, и мы совсем не чувствовали усталости. Наконец, заиграла торжественная музыка, и громадный шестиполосный мост начал раскрываться, вырастая в две асфальтово-железные глыбы на фоне сиреневого неба. Толпа зашелестела аплодисментами. Неужели так происходило каждую ночь?
Едва шум стих, как мы почувствовали усталость и поехали домой. В уютной коммуналке нам с подругой выделили тесную комнатку, которую почти всю занимала двуспальная кровать, пыльное зеркало, увешанное фотокарточками счастливых моментов жизни жильцов, и тумба. Я скинула одежду и провалилась в сон, едва моя голова коснулась подушки.
***
Утро постучалось яркими лучами в окна. Мы с друзьями сидели на кухне, завтракали и болтали о прошедшем дне и планах на этот. Я размешивала сгущенку в кофе, заботливо сваренном подругой в турке, и смотрела на освещенную солнцем бледно-желтую стену соседнего дома за окном.
Всё этим тёплым утром в кругу друзей казалось таким правильным и уютным, будто того шторма, что терзал сердце, и вызвавших его событий не существовало или они остались где-то далеко. В душе появлялись проблески света после пережитых потрясений.
«Сегодня в десять вечера. Сможешь?» — высветилось у меня на экране. Я открыла чат с Лео и с удивлением обнаружила несколько непрочитанных сообщений ещё с ночи – почему-то не пришли уведомления. Лео не спал полтретьего ночи, пытался узнать, как я провожу вечер и нет ли у него поводов для ревности. Сейчас он, по-видимому, сдался и захотел меня увидеть сегодня же. Этого хотела и я – очень сильно, ведь мы виделись так давно…
Сегодня его выписывали из роддома, и он собирался сразу поехать ко мне, прямиком в тёплые объятия. Кощунственно. «Но я так скучаю по его улыбке», – промелькнуло в голове.
Местом встречи он назначил отель в глухом переулке на Васильевском острове, где сам жил неподалеку. Увы, у нас было только три часа – но ожидание в несколько недель стоило этих ста восьмидесяти минут.
До назначенного часа ещё было время, и я неторопливо прогуливалась вдоль пышных кустов сирени, источающей сладкий навязчивый аромат. Оставалось полчаса, и я заскочила в кофейню моей любимой сети, недалеко от дома Лео, выпить капучино и настроиться на предстоящий вечер. Нужно выкинуть из головы все мысли о прошлом и будущем.
«Времени не существует. Настоящий момент будет длиться вечно», — шепотом проговорила я себе, глядя на зефирно-розовую линию заката и делая глоток теплого кофе.
Момент встречи приближался. Я подошла к двери отеля, нажала на кнопку звонка. Меня впустили в холл, где стоял ресепшн, стеллаж с вином и пара розовых кожаных кресел. Стена цвета фуксии была частично выложена зеркальной мозаикой, отражавшей свет диодов под потолком, и рядом красовалась желтая неоновая вывеска. М
не любезно предложили кофе, пока я ждала своего спутника – и действительно, взбодриться не помешало, ведь обычно в десять вечера я уже сплю. «Это уже интересный антураж… Очаровательный в своей пошлости», — пронеслось в голове.
Акт любви в дешёвом почасовом отеле. Я была готова на всё, чтобы вновь воссоединиться с ним ненадолго. И сам он, парадоксально, искал нашей встречи после самого светлого события своей жизни. Кто я такая, чтобы спорить с его желаниями?
Это были самые подходящие декорации для падения на дно: ровно три часа на страсть в пошло украшенной комнате, в разгар нашего конфликта, когда мы оба прекрасно понимали, что наше единение обречено быть лишь постыдной тайной. Мы закрыли глаза и кубарем катились с обрыва по руинам того, что раньше было моралью, принципами, взаимным уважением.
