Бодро вскочила в пять утра, приняла освежающий душ, окончательно разбудивший меня. Натянув футболку и шорты, принялась быстрыми движениями нарезать сыр и крабовые палочки, чтобы успеть приготовить завтрак к приезду Лео.
Едва я положила конвертики из лаваша на сковородку, раздался звонок в дверь. Я в нетерпении открыла дверь слегка дрожащими руками. Он шагнул в квартиру, как всегда, в выглаженной рубашке, сером пиджаке и строгих очках в тонкой оправе. Мы слились в объятиях и поцелуе. Такие долгожданные и короткие встречи украдкой, в утренних сумерках. Я оставила у него на щеке поцелуй и побежала к сковородке, следить, чтобы завтрак не подгорел. Он подошёл сзади, по-хозяйски открыл шкафчик, достал кружки и принялся заваривать кофе.
Затем я почувствовала, как его руки обвивают меня, гладят тело сквозь пижаму. Горячее дыхание коснулось моей шеи.
— Лео, я готовлю, отвлекаешь тут меня, — в шутку приструнила его я.
— Чёрт, я ведь только кофе заехал попить, честно, — прошептал он мне на ухо, и его руки скользнули мне между ног, сорвав с губ тихий стон.
Я резким движением выключила плиту и повернулась к нему, подставляя шею горячим поцелуям.
— Плевать. Всё уже готово, пусть остывает.
Он уверенно взял меня за руку и потянул в гостиную, затем повалил нас на диван, в горячке стягивая с меня одежду. Его нетерпеливые поцелуи покрывали тело, и он спускался ниже и ниже, пока не коснулся самых чувствительных мест, заставляя меня в неистовстве метаться по постели и стонать.
— Что-то здесь жарко, — с этими словами он расстегнул и скинул рубашку.
— Наконец ты стал мне доверять, а то всё стеснялся раздеться полностью, — захлопала я в ладоши и искренне улыбнулась, с восхищением оглядывая его тонкое изящное тело.
Он вновь подарил мне чувственный поцелуй и снова спустился ниже. От прикосновения его горячих губ у меня по телу пробегали электрические разряды. Я горячо истекала от ласк Лео, затем переключилась на него, жадно ловя его стоны страсти.
Под конец мы, мокрые и обессиленные, лежали в постели в объятиях друг друга, потеряв счет времени в эти ранние утренние часы. Нас тянуло друг к другу как магнитом.
— Зашёл кофе попить, называется, — в шутку сказал он.
Я с нежностью оглядела его и мягко положила голову на обнажённую грудь. Он бережно гладил меня по голове, играя пальцами с непослушными светлыми прядями.
Как жаль, что я узнала его только сейчас, что мы не жили в одном дворе и не дружили семьями, что он не приглашал меня зимой на каток, не помогал с домашним заданием в школе и университете. Что мы не гуляли вместе беззаботно ночи напролёт, исследуя мистический ночной Петербург. Что не со мной у него был первый поцелуй, и не со мной он разделил первые волнения юности перед лицом взрослой жизни.
Не меня он первую, и даже не вторую повёл под венец, сверкая глазами, поправляя бабочку на шее и искренне веря в светлое будущее. И не мне ему готовить каждое утро незатейливый завтрак. И не убежать нам беззаботно на выходных в Русский музей, зная, что впереди весь день, чтобы восхищенно замереть у «Девятого вала» Айвазовского, а затем зайти в дешёвую пышечную, после которой наслаждаться на крыше ночным чарующим Питером.
Не затеряться в огромном книжном магазине в доме Зингера и не столкнуться лицом к лицу, показывая друг другу стопку книг, которые могли бы нам понравиться для тихих семейных вечеров. Не целоваться на задних рядах во время спектакля в театре. И не получить полный благодарности поцелуй в лоб, когда в больничной палате на свет наконец появится от него заливисто кричащее дитя.
Никогда этому не бывать.
Скрыв набегающие слёзы обиды за улыбкой, я встала с постели и скрылась на кухне, вернувшись с кофе и завтраком. Поставив перед ним кружку с кофе и тарелку с аппетитными конвертиками из крабовых палочек и сыра, наклонилась и нежно поцеловала в лоб. Было очень приятно готовить для возлюбленного, хотя для себя я делала это довольно редко.
Мы принялись за завтрак, болтая обо всём на свете.
Лео положил руки на стол, и я бережно накрыла его ладонь своей и погладила. Он метнул взгляд на другую руку, и, заметив, что я невольно смотрю на его кольцо, виновато спрятал её под стол.
— Ты волнуешься перед сегодняшней делегацией?
— Да, если честно, — тихо вздохнул он.
— Ты обязательно справишься, ведь ты профессионал, — ободряюще кивнула я, стараясь через свою ладонь передать ему как можно больше тепла и уверенности.
В попытке отвлечься он скользнул взглядом по стопке книг, возвышавшейся на столе позади меня. Несколько томов Айн Рэнд, «Американская трагедия» Драйзера, «Психоанализ и теория стилей привязанности».
— А Кастанеда где? Ты же антропологией увлекалась в университете! — воскликнул он.
— Как-то не добралась ещё до него, начинала читать, но пока другие дела.
— Я зачитывался его книгами в университете. Прям очень нравилось. Всё хотел попробовать эти психоделические растения, о которых он писал.
Широко и искренне улыбаясь, я наблюдала, как он пьёт тёплый кофе. Немного поколебавшись и преодолев внутренние барьеры, страх просить о помощи, я спросила:
— Лео, а давай мне купим билет на самолёт? Ты в тот раз купил мне билет в Москву к подруге на выходные. Теперь остался обратный.
— Да, конечно. Только я ни разу в жизни не покупал билет на самолёт.
— Это как так? – непонимающе уставилась я на него, не веря в то, что он в свои тридцать два ни разу не летал на самолете сам, в то время как для меня в мои двадцать два это привычное дело.
— Боюсь летать… А так… Мне всегда покупали другие, я летал только в командировки. США, Чили.
Я с пониманием кивнула. Воображение нарисовало яркие, затопленные солнечным светом картины – как Лео, зачитавшись в юности Кастанедой и трепетно пронеся интерес к нему через всю жизнь, наконец оказался сам в Южной Америке, где писатель проводил свои исследования, воочию видел и с головой погрузился в культуру этой жаркой страны. Интересно, думал ли Лео об этом сам, воодушевленно наблюдая за рождением нового дня в Чили, когда сидел на крыше отеля и вдыхал влажный морской воздух?..
Тепло улыбнувшись, будто прочитав мои мысли, Лео отправил мне деньги на билет, и я тут же купила себе место на рейс.
— Спасибо, папик! – со смехом поддразнила я его. — Теперь я смогу вернуться в Питер.
— А могла бы остаться в Москве. Работу бы нашла. А что такого? – он наткнулся на мой непонимающий взгляд и улыбнулся. – Ну мы же шутим, так?
Я засмеялась в ответ. К сожалению, ход времени было не остановить. Лео красноречивым взглядом глянул на время в телефоне и стал собираться, попутно вызывая такси до работы. Когда я подарила ему поцелуй и закрыла за ним дверь, на душе воцарился мир и покой. Захотелось отложить все дела и поехать отдохнуть в одно любимое мной место в Петербурге, затеряться в его дебрях.
Я накинула джинсы, водолазку и лёгкую куртку, положила в сумочку пачку сигарет и бутылку воды, и вышла из дома. Через полчаса я оказалась на Крестовском острове, утопающем в зелени и тишине раннего утра. На безоблачном небе ярко светило солнце, вокруг не было ни души. Тело, казалось, было готово воспарить от наполняющего его света и лёгкости.
В такие моменты я была настолько счастлива, что ненадолго забыла о боли, усиливавшейся каждый день от ощущения, что жизнь начинает всё больше походить на ожидание затянувшегося вылета самолёта, который давно сломан и уже никогда не покинет аэропорт.
Иными словами, я окончательно призналась себе в желании, что Лео наконец-то уйдет ко мне, и мы сможем создать семью. Меня ежедневно изводило изнутри томительное ожидание того, что может и не случиться, а на подкорке бесконечно вертелся опасный вопрос, подтачивая мою уверенность в себе: «Чем я хуже неё, что Лео не уходит ко мне?». Но сейчас я об этом ненадолго забыла – по телу разливалась эйфория от его краткого присутствия рядом.
Впервые за утро я достала телефон, зашла в мессенджер и увидела, что Лео написал мне почти сразу после того, как сел в такси: «Как ты? Отдыхаешь?». Он не хотел отрываться от меня ни на мгновение. Закрыла глаза и с наслаждением подставила лицо солнечным лучам – я была счастлива.
Перейдя с острова на материк по широкому мосту, парящему над синей гладью Финского залива, я вышла к его берегу и застыла, глядя на волны. Прозрачная вода перекатывала камушки, мерно отходя назад и лениво набрасываясь на берег, едва касаясь подошвы кроссовок. Движение волн гипнотизировало.
— Питер, какой ты многоликий, — я вновь поймала себя на том, что поток мыслей вновь завертелся вокруг этого странного города. – Даже море здесь есть. Сейчас я обрела счастье благодаря тебе. Но долго ли оно продлится?
— Ты не счастье сюда приехала обрести, а пройти урок, — услышала я резкий шум камней, о которые ударялись волны. – Признайся себе, что долго здесь не протянешь.
— Вздор! – нахмурила я брови, резко отмеряя шаги и оставляя на песке глубокие следы.
Тело покрылось мурашками от воспоминаний о теплых объятиях Лео и от прохладного ветра, перед глазами всё ещё стояло его чёртово кольцо, которое он поспешно сегодня спрятал под стол.
«Если он осознанно ищет общения со мной и сам приезжает по утрам, это должно что-то значить, у него определённо есть серьёзные планы на меня, верно?»
Отношения, которые раньше казались неправильными и запретными, всё больше обрастали объяснениями и оправданиями.
— Или я претворю в жизнь желаемое, или уеду отсюда, — от отчаяния я поставила ультиматум Петербургу, ведь жить здесь без Лео казалось бессмысленным.
Зарождающаяся буря внутри резко контрастировала со штилем моря, разворачивающегося передо мной до самого горизонта. Но пора успокоиться и посвятить себе этот прекрасный весенний день.
Я опустилась на землю, закурила, надела наушники и подключилась к трансляции, которую вела Ева Швайн для наших сотрудников, освещая темы по психологии. Лео тоже подключился, как и всегда – нам нравилось слушать её лекции и затем обсуждать новую тему. Потеплело на душе от мысли, что мы сейчас, находясь за десятки километров друг от друга, вместе слушаем одно и то же. Я задумчиво перевела взгляд на тонкую линию горизонта, где синее море сходилось с голубым небом.
Недавно вся страна отмечала праздник Первого мая. Я же, уже слегка погруженная в тему эзотерики и истории, знала, что эта дата взята не с потолка и за ней стоит более древний праздник. Пока миллионы в стране праздновали день мира и труда, сотни тысяч по миру отмечали Бельтайн – праздник плодородия, не менее яркий, зрелищный день, наполненный жаждой и силой жизни, отмечающий пробуждение природы и периода, когда люди готовы влюбляться особенно сильно. Я не праздновала этот день, лишь наблюдала со стороны информацию о нём в различных тематических каналах в интернете. И внезапно увидела, к своему немалому удивлению, что о Бельтайне написала и Ева Швайн в своём блоге, что было совсем не похоже на серьёзного топ-менеджера айти-корпорации. Так могло казаться со стороны, но тот, кто прикоснулся к истине и увидел магическую силу мира вовне и в себе, уже закрывал глаза на предрассудки окружающих и говорил о чудесах и древней мудрости открыто. И я вновь почувствовала, как потеплело на душе и какое чудо, что мы с Евой Швайн встретились, и она взяла меня под своё покровительство.
В один из дней она пригласила меня к себе в кабинет, чтобы обсудить новый проект по продвижению бренда компании в социальных сетях. Я посмотрела ей в глаза, увидев тепло, принятие и искренний интерес. В то время как остальные видели в них жесткость и нечто, внушающее страх. Она наклонилась ко мне и с энтузиазмом произнесла:
— Ты должна донести до целевой аудитории, что у нас здесь, в мире программирования, происходит настоящая магия. И они могут стать её частью. Магия доступна тем, кто искренне верит и хочет прикоснуться к ней.
Её слова тут же отозвались во мне, и я зачарованно подняла глаза. Вспомнила, что разработчики и их работа здесь ассоциируются у меня с магией в целом, с образами алхимиков, изобретающих новое в своих лабораториях. И как же Еве Швайн удалось сохранить такую бодрость духа, силу и веру в чудеса?
Однажды я случайно узнала о ней информацию, которая заставила меня посмотреть на неё под другим углом, испытывая к ней ещё больше уважения.
Узнав год рождения её сына, я поняла, что она родила, когда ей не было и двадцати лет, а сам сын носил её девичью фамилию. Подумать только! Через какие испытания она прошла, будучи ещё совсем юной! И это нисколько не отняло у неё уверенности в себе и искреннего интереса к миру, не помешало её карьере. Какая смелость нужна, чтобы решиться родить ребёнка одной в таком возрасте, ещё будучи студенткой!
Так вот следы какой давней трагедии я видела в её лице каждый раз, когда мы оставались с ней наедине! Вот почему она так уверенно свела наши с Лео дороги – потому что знала, что я выдержу эту любовную пытку, ведь однажды выдержала и она. Но пошла ли она на это сознательно, или это был шаг, продиктованный её подсознанием? На этот вопрос у меня не было ответа.
Раньше я была уверена, что ранние роды ставят под угрозу мои возможности и профессиональный рост. Но теперь я была воодушевлена примером Евы Швайн, он будто давал мне право мыслить более смело. Мы с ней похожи, и она это понимает.
«Ждать ли мне месяцами и годами, пока Лео сделает окончательный выбор? А может, пойти хитрее? В конце концов, Ева Швайн смогла сама вытянуть ребёнка, будучи ещё молодой, а значит, смогла бы и я…»
Эти мысли будто резко ударили меня током, и я вскочила. Гипноз, настигнувший от созерцания холодных волн, спал с меня. Устыдившись своих опасных мыслей, я принялась судорожно убеждать себя, что это слишком рискованно, и я могу сломать жизнь себе и своему ребёнку. И все ради чего? В этой войне не будет победителей, как ни крути.
Тело охватила дрожь. Внезапно я почувствовала, как на улице похолодало. Запахнув полы пальто, я торопливо пошла прочь.
Петербург славится своими самобытными пригородами, когда-то щедрым жестом отстроенными императорской семьёй. В эти длинные выходные я наконец-то решила посетить их и насладиться знаменитыми видами, на природе отдохнуть от всего, что тревожило.
«Нужно увидеть эти красоты, пока я не уехала из Петербурга», — подсказывала мне интуиция. В последнее время внутри крепла уверенность, что скоро покину этот город.
Ещё в прошлом году я внесла Павловский парк в свой список мест, которые хочу увидеть. Теперь же я узнала, что это любимое место Лео: оно манило его своим спокойствием и тишиной. Я с улыбкой представила, как он, будучи еще мальчишкой, зимой с родителями гулял там, катался на санках, играл с ними в снежки и дурачился.
Я сошла с автобуса и шагнула в осененные тенью деревьев тишину и простор парка и подошла к обрыву, на дне которого лениво текла река. На другом берегу возвышалась величественная белая ротонда, вызывающе выделявшаяся среди спокойного пейзажа холмов и деревьев. Я повернула и пошла, не разбирая среди лабиринта тонких тропинок, куда глядят глаза. Наконец остановилась посреди дороги, пересекающей пустынное поле. Ботинки утопали в весенней грязи.
«Ах, если бы моё желание однажды исполнилось…»
Едва я положила конвертики из лаваша на сковородку, раздался звонок в дверь. Я в нетерпении открыла дверь слегка дрожащими руками. Он шагнул в квартиру, как всегда, в выглаженной рубашке, сером пиджаке и строгих очках в тонкой оправе. Мы слились в объятиях и поцелуе. Такие долгожданные и короткие встречи украдкой, в утренних сумерках. Я оставила у него на щеке поцелуй и побежала к сковородке, следить, чтобы завтрак не подгорел. Он подошёл сзади, по-хозяйски открыл шкафчик, достал кружки и принялся заваривать кофе.
Затем я почувствовала, как его руки обвивают меня, гладят тело сквозь пижаму. Горячее дыхание коснулось моей шеи.
— Лео, я готовлю, отвлекаешь тут меня, — в шутку приструнила его я.
— Чёрт, я ведь только кофе заехал попить, честно, — прошептал он мне на ухо, и его руки скользнули мне между ног, сорвав с губ тихий стон.
Я резким движением выключила плиту и повернулась к нему, подставляя шею горячим поцелуям.
— Плевать. Всё уже готово, пусть остывает.
Он уверенно взял меня за руку и потянул в гостиную, затем повалил нас на диван, в горячке стягивая с меня одежду. Его нетерпеливые поцелуи покрывали тело, и он спускался ниже и ниже, пока не коснулся самых чувствительных мест, заставляя меня в неистовстве метаться по постели и стонать.
— Что-то здесь жарко, — с этими словами он расстегнул и скинул рубашку.
— Наконец ты стал мне доверять, а то всё стеснялся раздеться полностью, — захлопала я в ладоши и искренне улыбнулась, с восхищением оглядывая его тонкое изящное тело.
Он вновь подарил мне чувственный поцелуй и снова спустился ниже. От прикосновения его горячих губ у меня по телу пробегали электрические разряды. Я горячо истекала от ласк Лео, затем переключилась на него, жадно ловя его стоны страсти.
Под конец мы, мокрые и обессиленные, лежали в постели в объятиях друг друга, потеряв счет времени в эти ранние утренние часы. Нас тянуло друг к другу как магнитом.
— Зашёл кофе попить, называется, — в шутку сказал он.
Я с нежностью оглядела его и мягко положила голову на обнажённую грудь. Он бережно гладил меня по голове, играя пальцами с непослушными светлыми прядями.
Как жаль, что я узнала его только сейчас, что мы не жили в одном дворе и не дружили семьями, что он не приглашал меня зимой на каток, не помогал с домашним заданием в школе и университете. Что мы не гуляли вместе беззаботно ночи напролёт, исследуя мистический ночной Петербург. Что не со мной у него был первый поцелуй, и не со мной он разделил первые волнения юности перед лицом взрослой жизни.
Не меня он первую, и даже не вторую повёл под венец, сверкая глазами, поправляя бабочку на шее и искренне веря в светлое будущее. И не мне ему готовить каждое утро незатейливый завтрак. И не убежать нам беззаботно на выходных в Русский музей, зная, что впереди весь день, чтобы восхищенно замереть у «Девятого вала» Айвазовского, а затем зайти в дешёвую пышечную, после которой наслаждаться на крыше ночным чарующим Питером.
Не затеряться в огромном книжном магазине в доме Зингера и не столкнуться лицом к лицу, показывая друг другу стопку книг, которые могли бы нам понравиться для тихих семейных вечеров. Не целоваться на задних рядах во время спектакля в театре. И не получить полный благодарности поцелуй в лоб, когда в больничной палате на свет наконец появится от него заливисто кричащее дитя.
Никогда этому не бывать.
Скрыв набегающие слёзы обиды за улыбкой, я встала с постели и скрылась на кухне, вернувшись с кофе и завтраком. Поставив перед ним кружку с кофе и тарелку с аппетитными конвертиками из крабовых палочек и сыра, наклонилась и нежно поцеловала в лоб. Было очень приятно готовить для возлюбленного, хотя для себя я делала это довольно редко.
Мы принялись за завтрак, болтая обо всём на свете.
Лео положил руки на стол, и я бережно накрыла его ладонь своей и погладила. Он метнул взгляд на другую руку, и, заметив, что я невольно смотрю на его кольцо, виновато спрятал её под стол.
— Ты волнуешься перед сегодняшней делегацией?
— Да, если честно, — тихо вздохнул он.
— Ты обязательно справишься, ведь ты профессионал, — ободряюще кивнула я, стараясь через свою ладонь передать ему как можно больше тепла и уверенности.
В попытке отвлечься он скользнул взглядом по стопке книг, возвышавшейся на столе позади меня. Несколько томов Айн Рэнд, «Американская трагедия» Драйзера, «Психоанализ и теория стилей привязанности».
— А Кастанеда где? Ты же антропологией увлекалась в университете! — воскликнул он.
— Как-то не добралась ещё до него, начинала читать, но пока другие дела.
— Я зачитывался его книгами в университете. Прям очень нравилось. Всё хотел попробовать эти психоделические растения, о которых он писал.
Широко и искренне улыбаясь, я наблюдала, как он пьёт тёплый кофе. Немного поколебавшись и преодолев внутренние барьеры, страх просить о помощи, я спросила:
— Лео, а давай мне купим билет на самолёт? Ты в тот раз купил мне билет в Москву к подруге на выходные. Теперь остался обратный.
— Да, конечно. Только я ни разу в жизни не покупал билет на самолёт.
— Это как так? – непонимающе уставилась я на него, не веря в то, что он в свои тридцать два ни разу не летал на самолете сам, в то время как для меня в мои двадцать два это привычное дело.
— Боюсь летать… А так… Мне всегда покупали другие, я летал только в командировки. США, Чили.
Я с пониманием кивнула. Воображение нарисовало яркие, затопленные солнечным светом картины – как Лео, зачитавшись в юности Кастанедой и трепетно пронеся интерес к нему через всю жизнь, наконец оказался сам в Южной Америке, где писатель проводил свои исследования, воочию видел и с головой погрузился в культуру этой жаркой страны. Интересно, думал ли Лео об этом сам, воодушевленно наблюдая за рождением нового дня в Чили, когда сидел на крыше отеля и вдыхал влажный морской воздух?..
Тепло улыбнувшись, будто прочитав мои мысли, Лео отправил мне деньги на билет, и я тут же купила себе место на рейс.
— Спасибо, папик! – со смехом поддразнила я его. — Теперь я смогу вернуться в Питер.
— А могла бы остаться в Москве. Работу бы нашла. А что такого? – он наткнулся на мой непонимающий взгляд и улыбнулся. – Ну мы же шутим, так?
Я засмеялась в ответ. К сожалению, ход времени было не остановить. Лео красноречивым взглядом глянул на время в телефоне и стал собираться, попутно вызывая такси до работы. Когда я подарила ему поцелуй и закрыла за ним дверь, на душе воцарился мир и покой. Захотелось отложить все дела и поехать отдохнуть в одно любимое мной место в Петербурге, затеряться в его дебрях.
Я накинула джинсы, водолазку и лёгкую куртку, положила в сумочку пачку сигарет и бутылку воды, и вышла из дома. Через полчаса я оказалась на Крестовском острове, утопающем в зелени и тишине раннего утра. На безоблачном небе ярко светило солнце, вокруг не было ни души. Тело, казалось, было готово воспарить от наполняющего его света и лёгкости.
В такие моменты я была настолько счастлива, что ненадолго забыла о боли, усиливавшейся каждый день от ощущения, что жизнь начинает всё больше походить на ожидание затянувшегося вылета самолёта, который давно сломан и уже никогда не покинет аэропорт.
Иными словами, я окончательно призналась себе в желании, что Лео наконец-то уйдет ко мне, и мы сможем создать семью. Меня ежедневно изводило изнутри томительное ожидание того, что может и не случиться, а на подкорке бесконечно вертелся опасный вопрос, подтачивая мою уверенность в себе: «Чем я хуже неё, что Лео не уходит ко мне?». Но сейчас я об этом ненадолго забыла – по телу разливалась эйфория от его краткого присутствия рядом.
Впервые за утро я достала телефон, зашла в мессенджер и увидела, что Лео написал мне почти сразу после того, как сел в такси: «Как ты? Отдыхаешь?». Он не хотел отрываться от меня ни на мгновение. Закрыла глаза и с наслаждением подставила лицо солнечным лучам – я была счастлива.
Перейдя с острова на материк по широкому мосту, парящему над синей гладью Финского залива, я вышла к его берегу и застыла, глядя на волны. Прозрачная вода перекатывала камушки, мерно отходя назад и лениво набрасываясь на берег, едва касаясь подошвы кроссовок. Движение волн гипнотизировало.
— Питер, какой ты многоликий, — я вновь поймала себя на том, что поток мыслей вновь завертелся вокруг этого странного города. – Даже море здесь есть. Сейчас я обрела счастье благодаря тебе. Но долго ли оно продлится?
— Ты не счастье сюда приехала обрести, а пройти урок, — услышала я резкий шум камней, о которые ударялись волны. – Признайся себе, что долго здесь не протянешь.
— Вздор! – нахмурила я брови, резко отмеряя шаги и оставляя на песке глубокие следы.
Тело покрылось мурашками от воспоминаний о теплых объятиях Лео и от прохладного ветра, перед глазами всё ещё стояло его чёртово кольцо, которое он поспешно сегодня спрятал под стол.
«Если он осознанно ищет общения со мной и сам приезжает по утрам, это должно что-то значить, у него определённо есть серьёзные планы на меня, верно?»
Отношения, которые раньше казались неправильными и запретными, всё больше обрастали объяснениями и оправданиями.
— Или я претворю в жизнь желаемое, или уеду отсюда, — от отчаяния я поставила ультиматум Петербургу, ведь жить здесь без Лео казалось бессмысленным.
Зарождающаяся буря внутри резко контрастировала со штилем моря, разворачивающегося передо мной до самого горизонта. Но пора успокоиться и посвятить себе этот прекрасный весенний день.
Я опустилась на землю, закурила, надела наушники и подключилась к трансляции, которую вела Ева Швайн для наших сотрудников, освещая темы по психологии. Лео тоже подключился, как и всегда – нам нравилось слушать её лекции и затем обсуждать новую тему. Потеплело на душе от мысли, что мы сейчас, находясь за десятки километров друг от друга, вместе слушаем одно и то же. Я задумчиво перевела взгляд на тонкую линию горизонта, где синее море сходилось с голубым небом.
Недавно вся страна отмечала праздник Первого мая. Я же, уже слегка погруженная в тему эзотерики и истории, знала, что эта дата взята не с потолка и за ней стоит более древний праздник. Пока миллионы в стране праздновали день мира и труда, сотни тысяч по миру отмечали Бельтайн – праздник плодородия, не менее яркий, зрелищный день, наполненный жаждой и силой жизни, отмечающий пробуждение природы и периода, когда люди готовы влюбляться особенно сильно. Я не праздновала этот день, лишь наблюдала со стороны информацию о нём в различных тематических каналах в интернете. И внезапно увидела, к своему немалому удивлению, что о Бельтайне написала и Ева Швайн в своём блоге, что было совсем не похоже на серьёзного топ-менеджера айти-корпорации. Так могло казаться со стороны, но тот, кто прикоснулся к истине и увидел магическую силу мира вовне и в себе, уже закрывал глаза на предрассудки окружающих и говорил о чудесах и древней мудрости открыто. И я вновь почувствовала, как потеплело на душе и какое чудо, что мы с Евой Швайн встретились, и она взяла меня под своё покровительство.
В один из дней она пригласила меня к себе в кабинет, чтобы обсудить новый проект по продвижению бренда компании в социальных сетях. Я посмотрела ей в глаза, увидев тепло, принятие и искренний интерес. В то время как остальные видели в них жесткость и нечто, внушающее страх. Она наклонилась ко мне и с энтузиазмом произнесла:
— Ты должна донести до целевой аудитории, что у нас здесь, в мире программирования, происходит настоящая магия. И они могут стать её частью. Магия доступна тем, кто искренне верит и хочет прикоснуться к ней.
Её слова тут же отозвались во мне, и я зачарованно подняла глаза. Вспомнила, что разработчики и их работа здесь ассоциируются у меня с магией в целом, с образами алхимиков, изобретающих новое в своих лабораториях. И как же Еве Швайн удалось сохранить такую бодрость духа, силу и веру в чудеса?
Однажды я случайно узнала о ней информацию, которая заставила меня посмотреть на неё под другим углом, испытывая к ней ещё больше уважения.
Узнав год рождения её сына, я поняла, что она родила, когда ей не было и двадцати лет, а сам сын носил её девичью фамилию. Подумать только! Через какие испытания она прошла, будучи ещё совсем юной! И это нисколько не отняло у неё уверенности в себе и искреннего интереса к миру, не помешало её карьере. Какая смелость нужна, чтобы решиться родить ребёнка одной в таком возрасте, ещё будучи студенткой!
Так вот следы какой давней трагедии я видела в её лице каждый раз, когда мы оставались с ней наедине! Вот почему она так уверенно свела наши с Лео дороги – потому что знала, что я выдержу эту любовную пытку, ведь однажды выдержала и она. Но пошла ли она на это сознательно, или это был шаг, продиктованный её подсознанием? На этот вопрос у меня не было ответа.
Раньше я была уверена, что ранние роды ставят под угрозу мои возможности и профессиональный рост. Но теперь я была воодушевлена примером Евы Швайн, он будто давал мне право мыслить более смело. Мы с ней похожи, и она это понимает.
«Ждать ли мне месяцами и годами, пока Лео сделает окончательный выбор? А может, пойти хитрее? В конце концов, Ева Швайн смогла сама вытянуть ребёнка, будучи ещё молодой, а значит, смогла бы и я…»
Эти мысли будто резко ударили меня током, и я вскочила. Гипноз, настигнувший от созерцания холодных волн, спал с меня. Устыдившись своих опасных мыслей, я принялась судорожно убеждать себя, что это слишком рискованно, и я могу сломать жизнь себе и своему ребёнку. И все ради чего? В этой войне не будет победителей, как ни крути.
Тело охватила дрожь. Внезапно я почувствовала, как на улице похолодало. Запахнув полы пальто, я торопливо пошла прочь.
***
Петербург славится своими самобытными пригородами, когда-то щедрым жестом отстроенными императорской семьёй. В эти длинные выходные я наконец-то решила посетить их и насладиться знаменитыми видами, на природе отдохнуть от всего, что тревожило.
«Нужно увидеть эти красоты, пока я не уехала из Петербурга», — подсказывала мне интуиция. В последнее время внутри крепла уверенность, что скоро покину этот город.
Ещё в прошлом году я внесла Павловский парк в свой список мест, которые хочу увидеть. Теперь же я узнала, что это любимое место Лео: оно манило его своим спокойствием и тишиной. Я с улыбкой представила, как он, будучи еще мальчишкой, зимой с родителями гулял там, катался на санках, играл с ними в снежки и дурачился.
Я сошла с автобуса и шагнула в осененные тенью деревьев тишину и простор парка и подошла к обрыву, на дне которого лениво текла река. На другом берегу возвышалась величественная белая ротонда, вызывающе выделявшаяся среди спокойного пейзажа холмов и деревьев. Я повернула и пошла, не разбирая среди лабиринта тонких тропинок, куда глядят глаза. Наконец остановилась посреди дороги, пересекающей пустынное поле. Ботинки утопали в весенней грязи.
«Ах, если бы моё желание однажды исполнилось…»
