— Разве что посмотреть на Айвазовского. Да, именно на него. Люблю море и воду!
— Я совсем не удивлены. Не зря у меня на картах на тебя выпал король кубков. Это стихия эмоций и чувств – мне кажется, прям твоё, — напечатала я, и по спине прошёлся странный холодок от того, как много совпадений на символических уровнях.
— А то! Ладно, у меня через полчаса переговоры, надо настроиться.
— Удачи, мой хороший.
Я всем существом почувствовала его присутствие, будто обнимала и передавала ему часть своих сил. Обойдя музей, я вышла и принялась бродить по узким улочкам центра Петербурга, залитым теплым персиковым светом. Рука потянулась к золотистой заколке и сняла её, дав длинным волосам свободно ниспадать на плечи. Беззаботная улыбка сама собой расцвела на лице, озаряя всех прохожих.
Чудесный день! Как хочется жить! Меня заполняло всепоглощающее чувство светлого спокойствия.
Чтобы поддержать праздничное настроение, я купила домой небольшую баночку игристого вина и уютно устроилась в постели, закутавшись в плед, включив очередную комедию на английском языке. Время девять вечера – значит, у них уже закончились переговоры, и он уже должен ехать на Сапсане в Петербург. Было бы прекрасно провести вечер за болтовней с ним.
— Как прошли переговоры? – открыла я заветный чат.
— Всё было легче, чем я ожидал. Договорились на следующей неделе предоставить отчет, буду готовить. Очень устал сегодня.
— Отдыхай!
— Было бы прекрасно сейчас приехать к тебе и расслабиться. Просто ты знаешь, что это, увы, невозможно. У меня есть моральные принципы, через которые я не могу переступить. Но ты очень горячая девушка, и мне с тобой хорошо, знай это!
Я почувствовала смешение разочарования и легкой иронии по отношению к его словам. Досада на мгновение спёрла мне дыхание, и я отложила телефон, глядя в стену отсутствующим взглядом и ощущая, как готовы набежать слёзы.
Лео был не глупым человеком. Разработчик, руководитель крупного департамента. В конце концов, он на десять лет старше меня. Казалась абсурдной ситуация, что он до сих пор отрицал произошедший факт измены, как и то, что он продолжал со мной общение на грани страсти и нежной близости, при этом сохраняя маску примерного семьянина. «Как же далеко может зайти человек, пытаясь обмануть самого себя», - горько ухмыльнулась я.
Лео оказался в сложной для себя ситуации, уже поддался соблазну, почувствовал взаимное душевное притяжение, но продолжал бороться, торговаться с собой, чтобы уважать себя же самого.
— Что ж, ничего страшного, я понимаю, — ответила я.
— Я очень ценю, что ты есть в моей жизни! С тобой можно быть самим собой, без социальных масок. Таких людей очень сложно найти! – пытался он сгладить ситуацию.
Я чувствовала, что между нами действительно устанавливается подлинная близость и душевное тепло, нам не страшно сбросить маски и коснуться обнаженной души друг друга – это было более интимным, чем секс. Я была искренним человеком почти со всеми, а вот ему далось нелегко открыться и поднять забрало – и я ценила его доверие дороже самого редкого бриллианта.
Откинулась на кровати и молча смотрела в потолок. По лицу бродила легкая улыбка. Но внутри не чувствовала ничего. Ощущала, что мы узнали друг друга и сближаемся на огромной скорости, но не хотела думать, чем может кончиться наш роман. Это была встреча, предопределенная самой кармой, и сбежать от неё было нельзя. И я просто молча наблюдала за ходом событий.
— Ты что там делаешь? Просто у меня такое ощущение, что ты либо плачешь, либо тебя тошнит… Всё хорошо? Я тебя ничем не обидел? – написал он вдогонку.
Я лениво перевернулась на живот и бесчувственным взглядом пробежалась по строчкам его сообщения. Болевой шок на душе прошёл, сейчас внутри ничего не саднило, и я ощущала нашу духовную близость, побеждающую любую боль. Будто он совсем рядом, лежит здесь, со мной, и нам даже не нужно слов, чтобы чувствовать друг друга и передавать мысли.
Я и раньше, с детства, отмечала, что начинаю чувствовать состояние близких людей рядом, ощущать, когда они думают обо мне, и наши мысли нередко синхронизировались – я перестала этому удивляться и полностью доверяла интуиции. Последние отправленные им слова будто превратили меня в податливый воск в его руках – от этой теплоты было не страшно растаять.
— Всё хорошо, Лео, спасибо!
Это длилось лишь мгновение – затем меня поглотила дурнота. Вот же, он казался совсем близко…
— Я рад, что мы с тобой вот так открыто поговорили! – написал он, и я мгновенно остыла. — Я тоже, кстати, немного накатил спиртного – тут, в Сапсане подают.
— Я тоже очень рада! – тут мне в голову молнией пришло странное воспоминание. – А помнишь, ты, когда читал лекции для новосибирского университета, рассказывал про одну студентку? Я-то думаю, почему у неё знакомая фамилия. Нашла её, оказалось, что это девушка однокурсника, который мне очень нравился на первом курсе, но жестоко меня отверг… А теперь ты читаешь ей лекции, хотя я думала, что все они останутся в Новосибирске, в прошлом, и я не услышу больше ни одного напоминания о них.
До меня дошло полное сознание этой ситуации, и я почувствовала, как сильнее затягивается кармический узел странных обстоятельств и совпадений.
— Ревность – деструктивное чувство. Что ты чувствовала, когда узнала, что у него появилась девушка? Хочешь об этом поговорить?
— Спасибо тебе за чуткость! Я думаю, что уже прожила эту ситуацию и оставила в прошлом.
— Не расстраивайся почём зря из-за того, кто тебя оттолкнул. Просто это не те люди, не наши, они даны нам лишь для опыта и закалки. Я раздосадован, что тебе такие попадались. Они не достойны такой девушки, как ты.
Я с улыбкой отметила, как Лео принял в своё время и теперь отзеркалил мою реплику про то, что наши, нужные люди всё равно будут с нами сквозь время и обстоятельства. И снова это странное поведение. Пару минут назад он четко поставил границы и показал, что между нами ничего не может быть. А теперь открыто демонстрирует, что считает себя «тем самым» мужчиной, который меня достоин. Сам не понимает, как себя вести – и хочется, и колется.
— А ещё, когда я приеду, надо будет сходить покурить сигары. Хочешь? – добавил он в завершение вечера.
— Конечно, хочу! Ни разу не пробовала.
«Наконец он делает явные шаги и сам куда-то приглашает меня».
— Кстати, мы приехали в Питер, всё хорошо.
— Отлично! Спасибо тебе за вечер. Спокойной ночи, сладкий, напиши, как доедешь до дома.
Я выключила свет и, так и не смыв размазавшийся черный карандаш под глазами, рухнула спать после насыщенного культурного досуга и важного разговора.
По правде сказать, его итогов я так и не поняла. Он оттолкнул меня и тут же притянул обратно, видимо, сам не понимая, как ему быть со своей симпатией ко мне. Последняя мысль, за которую зацепилось сознание перед тем, как провалиться в черноту сна, — это то, что всё только набирает скорость, но я уже не боюсь разбиться.
Двадцать третье апреля. С широкой улыбкой я спускалась по небольшой каменной лестнице крыльца университета. Внутри всё ликовало. Я закрыла ещё одну сессию, и бессонные ночи позади!
В этот раз я собой была особо довольна – ведь впервые в жизни, с первого класса школы и до последнего курса бакалавриата, я получила четвёрку за экзамен, и даже не одну. Когда-то же это должно было случиться, хотя бы в магистратуре. Я окунулась в реальную жизнь, и синдром отличницы стал лишним, сковывающим движения.
Ну а теперь – самое приятное. Отмечать закрытие сессии! За пару минут я дошла до метро, запрыгнула в вагон и вскоре оказалась дома, в своей уютной маленькой студии. У меня есть ровно три часа, чтобы собраться на долгожданный вечер.
— Ты сильно марафет не наводи, — пришло сообщение от Лео.
— Ты же знаешь, я не могу по-другому, — передразнила его я.
Я накинула всё то же длинное вишнёвое платье из Калининграда, в котором была в музее. С удовольствием провела рукой с длинными бордовыми ногтями по волнистым волосам и заправила их за ухо. На кожу легли капли тяжелого французского парфюма.
— Белая шкода. Будем через десять минут, — пришло мне сообщение.
Я накрыла плечи легким песочным пальто, прикрыла глаза элегантными темными очками, и, выйдя на улицу, закурила в ожидании машины. Внутри всё переворачивалось от волнения. Как это всегда бывает, когда чего-то очень ждешь, мимо проехали две белых шкоды — но всё не те. Наконец, нужная машина оказалась у крыльца подъезда.
Открыв заднюю дверь, я мягко опустилась на кресло и увидела, как Лео уже ждёт меня, протянув руку и в нетерпении заглядывая мне в глаза. От неожиданно теплого приема я растерянно улыбнулась и сняла очки, которые обычно прятали глаза.
Я смирилась с тем, что между нами – лишь нежная дружба.
Но тут он уверенным жестом потянулся ко мне и припал к моим губам в поцелуе. Я на секунду опешила, затем с наслаждением ответила ему, скрепляя наше молчаливое согласие. Положила голову ему на плечо, он кротко поцеловал в лоб и мягко взял за руку. Мой взгляд пробегал по проносящимся мимо старым постройкам, но всё внимание и душа были прикованы к нему. Мы приглушенным голосом болтали обо всём на свете и тихонько смеялись, переплетая пальцы.
Такси высадило нас на живописной узкой улочке, протянувшейся вдоль закованного в гранит канала. Мягкие солнечные лучи закатного солнца опускались на город и заливали светом бледно-песочные здания. Мы вышли из машины, и Лео напряженным быстрым шагом направился ко входу в ресторан, а я семенила рядом, пытаясь за ним успеть.
— Хоть бы знакомых не встретить, — буркнул он, воровато оглядываясь по сторонам.
Мы зашли в уютный итальянский ресторан, и я уверенным шагом подошла к хостес.
— Мы бронировали места в тайный бар. Проведите нас, пожалуйста.
Нас привели в темный зал с зеркальными стенами, освещенный ярко-розовым неоном, и попросили подождать несколько минут. Мы аккуратно сели на кожаный диван. Тайный бар, открытый в цоколе ресторана и работающий только по записи, должен быть скоро открыться.
— Так ты говоришь, к тебе подкатывает какой-то парень в вашей учебной группе? – ни с того ни с сего спросил Лео.
— Ну, да, было дело. А что такое?
— Да так, ничего, — с преувеличенным равнодушием ответил он и отвернулся, скрывая своё выражение лица.
Я невольно улыбнулась этой милой наивной выходке, чувствуя, как теплеет в груди. Узкая черная дверь открылась, и нас жестом пригласили войти.
Лео заботливо снял с моих плеч пальто, и мы вошли в маленькую темную комнатку. Посреди неё стоял лишь стол для четверых человек, а рядом примостилась барная стойка. Пламя множества свечей рыжим светом заливали каменные стены и висящие на них картины, рисующие сцены из жизни Наполеона Бонапарта, и погасшую хрустальную люстру. Из-под потолка лилась тихая классическая музыка.
Я повернулась и оглядела взглядом Лео: белая рубашка, серый пиджак в клеточку. Как же ему шли костюмы!
— Говорил, не наводить марафет. А сам-то! – игриво улыбнулась я.
— Ну да! Классический стиль.
— Самый лучший, — с готовностью кивнула я, сама при любом удобном случае надевающая рубашку и пиджак.
— Да мне просто лень рубашку было гладить, надел сверху неё, — он склонился ко мне и с озорным огоньком метнул на меня взгляд.
— Мне тоже было лень гладить платье. Как хорошо, что здесь темно! – шёпотом поддержала я его дурачество, и мы захихикали. Мне было приятно, что он разделял мою лень в плане быта.
Подали меню, и мы заказали по изысканному коктейлю из каких-то, на первый взгляд, не сочетаемых ингредиентов, и тарелку оливок, сушеных томатов и сыров. Официант в строгом смокинге поставил перед нами заказ и деликатно отошел в тень. Не считая его и ещё одного бармена, мы были в баре одни. Лео посмотрел на принесённые бокалы и непроизвольно зевнул.
— Ты не спишь? Тебе не скучно? – участливо спросила я, повернувшись к нему.
Теплое пламя свечей выхватывало и очерчивало в темноте его аристократический профиль и тонкие черты лица. Я не видела в жизни мужчины красивее, чем он. Казалось странным, что многим мои коллеги считали наоборот. Но, как говорили ещё в античности, о вкусах не спорят. Он перевёл взгляд на меня, и в выразительных темных глазах заплясало отражение огоньков, смешиваясь с озорными искрами в его душе. Почему мне до боли в душе знаком этот взгляд?..
— С тобой разве соскучишься? – выпалил он горячим шёпотом.
Не успела я осознать, что произошло, как он притянул меня к себе за талию и впился в губы страстным поцелуем. Я мгновенно оттаяла. Он оторвался от меня, и я в порыве нежности потерлась носом о его щёку. Моя рука нежно убрала его прядь волос, свисающую на глаза. Мы посмотрели друг другу в глаза и вновь жадно поцеловались, будто ждали этого момента сотни лет. Сейчас мы были одни в темноте бара, где-то под землёй в центре Петербурга, и весь мир там, наверху, перестал существовать.
Коктейль уходил за коктейлем, люди на другой стороне столика, напротив нас, сменялись, мелькали лица, официант молча ставил перед нами новые бокалы, а мы всё не могли оторваться друг от друга.
— …Знаешь, я пойму тебя, если ты однажды скажешь мне: «Лео, я нашла свою любовь», — он на мгновение отвернулся, глядя на освещенную тусклыми бликами картину, будто собирался с мыслями, и повернулся вновь. Он был совсем пьян. – Но, чёрт возьми, я ревную тебя! Да, именно так!
Он стукнул кулаком по столу, и я вздрогнула, услышав, как с дребезгом подскочил на стойке мой стакан с коктейлем. В точку! Именно то, что я чувствовала в его душе, и он наконец перестал это прятать. Я сразу определяла, что человек склонен к ревности, и мне это нравилось. Мне было важно значить для человека хоть что-то, знать, что он боится потерять и не хочет делить с другими.
— Не стоит терзать своё сердце ревностью, ведь прошёл почти год с того момента, когда я тебя увидела, и ты запал мне в душу. Не могу думать ни о ком другом. Я рада, что ты открыто признаешь романтическое влечение между нами.
— Конечно. К чему закрывать глаза на то, что очевидно происходит между нами?
— Это показывает твою личностную зрелость. Знаешь, — я опустила взгляд и собралась с духом, — мне сложно сказать кое-что на русском, на английском легче. Русские слова для нас уже нагружены смыслом, а иностранные воспринимаются проще, от них не так больно.
Он заинтригованно посмотрел на меня и ободряюще кивнул. Я сделала глубокий вдох.
— Well, I love you. I’m so proud of you. And I missed you so much…
Лео резко уставился на меня, и я уловила невыразимое чувство в его глазах. Будто он услышал слова, которых давно и мучительно ждал, но всё равно был удивлён. Будто ребёнок, разворачивающий долгожданный подарок под ёлкой и видящий упаковку именно той игрушки, о которой мечтал. Будто путник в раскалённой пустыне, наконец видящий перед собой журчащий источник прохладной чистой воды.
С каждым словом я ощущала, как меня наполняет и разрывает изнутри очень светлое и сильное чувство, для которого не было названия – ни в русском языке, ни в английском. В горле встал ком, а в уголках глаз собрались слезинки, блестящие в тусклом свете огня. Меня одолевал небольшой мандраж и страх от того, что я признаюсь этому мужчине, с которым мы по обоюдному согласию начали играть в опасную игру.
— Я совсем не удивлены. Не зря у меня на картах на тебя выпал король кубков. Это стихия эмоций и чувств – мне кажется, прям твоё, — напечатала я, и по спине прошёлся странный холодок от того, как много совпадений на символических уровнях.
— А то! Ладно, у меня через полчаса переговоры, надо настроиться.
— Удачи, мой хороший.
Я всем существом почувствовала его присутствие, будто обнимала и передавала ему часть своих сил. Обойдя музей, я вышла и принялась бродить по узким улочкам центра Петербурга, залитым теплым персиковым светом. Рука потянулась к золотистой заколке и сняла её, дав длинным волосам свободно ниспадать на плечи. Беззаботная улыбка сама собой расцвела на лице, озаряя всех прохожих.
Чудесный день! Как хочется жить! Меня заполняло всепоглощающее чувство светлого спокойствия.
Чтобы поддержать праздничное настроение, я купила домой небольшую баночку игристого вина и уютно устроилась в постели, закутавшись в плед, включив очередную комедию на английском языке. Время девять вечера – значит, у них уже закончились переговоры, и он уже должен ехать на Сапсане в Петербург. Было бы прекрасно провести вечер за болтовней с ним.
— Как прошли переговоры? – открыла я заветный чат.
— Всё было легче, чем я ожидал. Договорились на следующей неделе предоставить отчет, буду готовить. Очень устал сегодня.
— Отдыхай!
— Было бы прекрасно сейчас приехать к тебе и расслабиться. Просто ты знаешь, что это, увы, невозможно. У меня есть моральные принципы, через которые я не могу переступить. Но ты очень горячая девушка, и мне с тобой хорошо, знай это!
Я почувствовала смешение разочарования и легкой иронии по отношению к его словам. Досада на мгновение спёрла мне дыхание, и я отложила телефон, глядя в стену отсутствующим взглядом и ощущая, как готовы набежать слёзы.
Лео был не глупым человеком. Разработчик, руководитель крупного департамента. В конце концов, он на десять лет старше меня. Казалась абсурдной ситуация, что он до сих пор отрицал произошедший факт измены, как и то, что он продолжал со мной общение на грани страсти и нежной близости, при этом сохраняя маску примерного семьянина. «Как же далеко может зайти человек, пытаясь обмануть самого себя», - горько ухмыльнулась я.
Лео оказался в сложной для себя ситуации, уже поддался соблазну, почувствовал взаимное душевное притяжение, но продолжал бороться, торговаться с собой, чтобы уважать себя же самого.
— Что ж, ничего страшного, я понимаю, — ответила я.
— Я очень ценю, что ты есть в моей жизни! С тобой можно быть самим собой, без социальных масок. Таких людей очень сложно найти! – пытался он сгладить ситуацию.
Я чувствовала, что между нами действительно устанавливается подлинная близость и душевное тепло, нам не страшно сбросить маски и коснуться обнаженной души друг друга – это было более интимным, чем секс. Я была искренним человеком почти со всеми, а вот ему далось нелегко открыться и поднять забрало – и я ценила его доверие дороже самого редкого бриллианта.
Откинулась на кровати и молча смотрела в потолок. По лицу бродила легкая улыбка. Но внутри не чувствовала ничего. Ощущала, что мы узнали друг друга и сближаемся на огромной скорости, но не хотела думать, чем может кончиться наш роман. Это была встреча, предопределенная самой кармой, и сбежать от неё было нельзя. И я просто молча наблюдала за ходом событий.
— Ты что там делаешь? Просто у меня такое ощущение, что ты либо плачешь, либо тебя тошнит… Всё хорошо? Я тебя ничем не обидел? – написал он вдогонку.
Я лениво перевернулась на живот и бесчувственным взглядом пробежалась по строчкам его сообщения. Болевой шок на душе прошёл, сейчас внутри ничего не саднило, и я ощущала нашу духовную близость, побеждающую любую боль. Будто он совсем рядом, лежит здесь, со мной, и нам даже не нужно слов, чтобы чувствовать друг друга и передавать мысли.
Я и раньше, с детства, отмечала, что начинаю чувствовать состояние близких людей рядом, ощущать, когда они думают обо мне, и наши мысли нередко синхронизировались – я перестала этому удивляться и полностью доверяла интуиции. Последние отправленные им слова будто превратили меня в податливый воск в его руках – от этой теплоты было не страшно растаять.
— Всё хорошо, Лео, спасибо!
Это длилось лишь мгновение – затем меня поглотила дурнота. Вот же, он казался совсем близко…
— Я рад, что мы с тобой вот так открыто поговорили! – написал он, и я мгновенно остыла. — Я тоже, кстати, немного накатил спиртного – тут, в Сапсане подают.
— Я тоже очень рада! – тут мне в голову молнией пришло странное воспоминание. – А помнишь, ты, когда читал лекции для новосибирского университета, рассказывал про одну студентку? Я-то думаю, почему у неё знакомая фамилия. Нашла её, оказалось, что это девушка однокурсника, который мне очень нравился на первом курсе, но жестоко меня отверг… А теперь ты читаешь ей лекции, хотя я думала, что все они останутся в Новосибирске, в прошлом, и я не услышу больше ни одного напоминания о них.
До меня дошло полное сознание этой ситуации, и я почувствовала, как сильнее затягивается кармический узел странных обстоятельств и совпадений.
— Ревность – деструктивное чувство. Что ты чувствовала, когда узнала, что у него появилась девушка? Хочешь об этом поговорить?
— Спасибо тебе за чуткость! Я думаю, что уже прожила эту ситуацию и оставила в прошлом.
— Не расстраивайся почём зря из-за того, кто тебя оттолкнул. Просто это не те люди, не наши, они даны нам лишь для опыта и закалки. Я раздосадован, что тебе такие попадались. Они не достойны такой девушки, как ты.
Я с улыбкой отметила, как Лео принял в своё время и теперь отзеркалил мою реплику про то, что наши, нужные люди всё равно будут с нами сквозь время и обстоятельства. И снова это странное поведение. Пару минут назад он четко поставил границы и показал, что между нами ничего не может быть. А теперь открыто демонстрирует, что считает себя «тем самым» мужчиной, который меня достоин. Сам не понимает, как себя вести – и хочется, и колется.
— А ещё, когда я приеду, надо будет сходить покурить сигары. Хочешь? – добавил он в завершение вечера.
— Конечно, хочу! Ни разу не пробовала.
«Наконец он делает явные шаги и сам куда-то приглашает меня».
— Кстати, мы приехали в Питер, всё хорошо.
— Отлично! Спасибо тебе за вечер. Спокойной ночи, сладкий, напиши, как доедешь до дома.
Я выключила свет и, так и не смыв размазавшийся черный карандаш под глазами, рухнула спать после насыщенного культурного досуга и важного разговора.
По правде сказать, его итогов я так и не поняла. Он оттолкнул меня и тут же притянул обратно, видимо, сам не понимая, как ему быть со своей симпатией ко мне. Последняя мысль, за которую зацепилось сознание перед тем, как провалиться в черноту сна, — это то, что всё только набирает скорость, но я уже не боюсь разбиться.
***
Двадцать третье апреля. С широкой улыбкой я спускалась по небольшой каменной лестнице крыльца университета. Внутри всё ликовало. Я закрыла ещё одну сессию, и бессонные ночи позади!
В этот раз я собой была особо довольна – ведь впервые в жизни, с первого класса школы и до последнего курса бакалавриата, я получила четвёрку за экзамен, и даже не одну. Когда-то же это должно было случиться, хотя бы в магистратуре. Я окунулась в реальную жизнь, и синдром отличницы стал лишним, сковывающим движения.
Ну а теперь – самое приятное. Отмечать закрытие сессии! За пару минут я дошла до метро, запрыгнула в вагон и вскоре оказалась дома, в своей уютной маленькой студии. У меня есть ровно три часа, чтобы собраться на долгожданный вечер.
— Ты сильно марафет не наводи, — пришло сообщение от Лео.
— Ты же знаешь, я не могу по-другому, — передразнила его я.
Я накинула всё то же длинное вишнёвое платье из Калининграда, в котором была в музее. С удовольствием провела рукой с длинными бордовыми ногтями по волнистым волосам и заправила их за ухо. На кожу легли капли тяжелого французского парфюма.
— Белая шкода. Будем через десять минут, — пришло мне сообщение.
Я накрыла плечи легким песочным пальто, прикрыла глаза элегантными темными очками, и, выйдя на улицу, закурила в ожидании машины. Внутри всё переворачивалось от волнения. Как это всегда бывает, когда чего-то очень ждешь, мимо проехали две белых шкоды — но всё не те. Наконец, нужная машина оказалась у крыльца подъезда.
Открыв заднюю дверь, я мягко опустилась на кресло и увидела, как Лео уже ждёт меня, протянув руку и в нетерпении заглядывая мне в глаза. От неожиданно теплого приема я растерянно улыбнулась и сняла очки, которые обычно прятали глаза.
Я смирилась с тем, что между нами – лишь нежная дружба.
Но тут он уверенным жестом потянулся ко мне и припал к моим губам в поцелуе. Я на секунду опешила, затем с наслаждением ответила ему, скрепляя наше молчаливое согласие. Положила голову ему на плечо, он кротко поцеловал в лоб и мягко взял за руку. Мой взгляд пробегал по проносящимся мимо старым постройкам, но всё внимание и душа были прикованы к нему. Мы приглушенным голосом болтали обо всём на свете и тихонько смеялись, переплетая пальцы.
Такси высадило нас на живописной узкой улочке, протянувшейся вдоль закованного в гранит канала. Мягкие солнечные лучи закатного солнца опускались на город и заливали светом бледно-песочные здания. Мы вышли из машины, и Лео напряженным быстрым шагом направился ко входу в ресторан, а я семенила рядом, пытаясь за ним успеть.
— Хоть бы знакомых не встретить, — буркнул он, воровато оглядываясь по сторонам.
Мы зашли в уютный итальянский ресторан, и я уверенным шагом подошла к хостес.
— Мы бронировали места в тайный бар. Проведите нас, пожалуйста.
Нас привели в темный зал с зеркальными стенами, освещенный ярко-розовым неоном, и попросили подождать несколько минут. Мы аккуратно сели на кожаный диван. Тайный бар, открытый в цоколе ресторана и работающий только по записи, должен быть скоро открыться.
— Так ты говоришь, к тебе подкатывает какой-то парень в вашей учебной группе? – ни с того ни с сего спросил Лео.
— Ну, да, было дело. А что такое?
— Да так, ничего, — с преувеличенным равнодушием ответил он и отвернулся, скрывая своё выражение лица.
Я невольно улыбнулась этой милой наивной выходке, чувствуя, как теплеет в груди. Узкая черная дверь открылась, и нас жестом пригласили войти.
Лео заботливо снял с моих плеч пальто, и мы вошли в маленькую темную комнатку. Посреди неё стоял лишь стол для четверых человек, а рядом примостилась барная стойка. Пламя множества свечей рыжим светом заливали каменные стены и висящие на них картины, рисующие сцены из жизни Наполеона Бонапарта, и погасшую хрустальную люстру. Из-под потолка лилась тихая классическая музыка.
Я повернулась и оглядела взглядом Лео: белая рубашка, серый пиджак в клеточку. Как же ему шли костюмы!
— Говорил, не наводить марафет. А сам-то! – игриво улыбнулась я.
— Ну да! Классический стиль.
— Самый лучший, — с готовностью кивнула я, сама при любом удобном случае надевающая рубашку и пиджак.
— Да мне просто лень рубашку было гладить, надел сверху неё, — он склонился ко мне и с озорным огоньком метнул на меня взгляд.
— Мне тоже было лень гладить платье. Как хорошо, что здесь темно! – шёпотом поддержала я его дурачество, и мы захихикали. Мне было приятно, что он разделял мою лень в плане быта.
Подали меню, и мы заказали по изысканному коктейлю из каких-то, на первый взгляд, не сочетаемых ингредиентов, и тарелку оливок, сушеных томатов и сыров. Официант в строгом смокинге поставил перед нами заказ и деликатно отошел в тень. Не считая его и ещё одного бармена, мы были в баре одни. Лео посмотрел на принесённые бокалы и непроизвольно зевнул.
— Ты не спишь? Тебе не скучно? – участливо спросила я, повернувшись к нему.
Теплое пламя свечей выхватывало и очерчивало в темноте его аристократический профиль и тонкие черты лица. Я не видела в жизни мужчины красивее, чем он. Казалось странным, что многим мои коллеги считали наоборот. Но, как говорили ещё в античности, о вкусах не спорят. Он перевёл взгляд на меня, и в выразительных темных глазах заплясало отражение огоньков, смешиваясь с озорными искрами в его душе. Почему мне до боли в душе знаком этот взгляд?..
— С тобой разве соскучишься? – выпалил он горячим шёпотом.
Не успела я осознать, что произошло, как он притянул меня к себе за талию и впился в губы страстным поцелуем. Я мгновенно оттаяла. Он оторвался от меня, и я в порыве нежности потерлась носом о его щёку. Моя рука нежно убрала его прядь волос, свисающую на глаза. Мы посмотрели друг другу в глаза и вновь жадно поцеловались, будто ждали этого момента сотни лет. Сейчас мы были одни в темноте бара, где-то под землёй в центре Петербурга, и весь мир там, наверху, перестал существовать.
Коктейль уходил за коктейлем, люди на другой стороне столика, напротив нас, сменялись, мелькали лица, официант молча ставил перед нами новые бокалы, а мы всё не могли оторваться друг от друга.
— …Знаешь, я пойму тебя, если ты однажды скажешь мне: «Лео, я нашла свою любовь», — он на мгновение отвернулся, глядя на освещенную тусклыми бликами картину, будто собирался с мыслями, и повернулся вновь. Он был совсем пьян. – Но, чёрт возьми, я ревную тебя! Да, именно так!
Он стукнул кулаком по столу, и я вздрогнула, услышав, как с дребезгом подскочил на стойке мой стакан с коктейлем. В точку! Именно то, что я чувствовала в его душе, и он наконец перестал это прятать. Я сразу определяла, что человек склонен к ревности, и мне это нравилось. Мне было важно значить для человека хоть что-то, знать, что он боится потерять и не хочет делить с другими.
— Не стоит терзать своё сердце ревностью, ведь прошёл почти год с того момента, когда я тебя увидела, и ты запал мне в душу. Не могу думать ни о ком другом. Я рада, что ты открыто признаешь романтическое влечение между нами.
— Конечно. К чему закрывать глаза на то, что очевидно происходит между нами?
— Это показывает твою личностную зрелость. Знаешь, — я опустила взгляд и собралась с духом, — мне сложно сказать кое-что на русском, на английском легче. Русские слова для нас уже нагружены смыслом, а иностранные воспринимаются проще, от них не так больно.
Он заинтригованно посмотрел на меня и ободряюще кивнул. Я сделала глубокий вдох.
— Well, I love you. I’m so proud of you. And I missed you so much…
Лео резко уставился на меня, и я уловила невыразимое чувство в его глазах. Будто он услышал слова, которых давно и мучительно ждал, но всё равно был удивлён. Будто ребёнок, разворачивающий долгожданный подарок под ёлкой и видящий упаковку именно той игрушки, о которой мечтал. Будто путник в раскалённой пустыне, наконец видящий перед собой журчащий источник прохладной чистой воды.
С каждым словом я ощущала, как меня наполняет и разрывает изнутри очень светлое и сильное чувство, для которого не было названия – ни в русском языке, ни в английском. В горле встал ком, а в уголках глаз собрались слезинки, блестящие в тусклом свете огня. Меня одолевал небольшой мандраж и страх от того, что я признаюсь этому мужчине, с которым мы по обоюдному согласию начали играть в опасную игру.
