Несмотря на его слова, я предчувствовала, что произошедшее сегодня — только начало.
— Я очень рада тому, что произошло сегодня между нами. Даже если это не повторится вновь, я буду беречь это в памяти как драгоценное воспоминание. Не переживай, — я примирительно кивнула и посмотрела ему в глаза. Моя энергия настроилась на него и успокоила его мятущийся дух.
— Я рад! — радостно выдохнул он, растерянно оглянулся и продолжил. — Одного только не пойму. Намеренно ли Ева Швайн поставила нас работать вместе? Какая была её настоящая цель? Ты ведь знаешь историю Никиты и Марины Войковых? Все её знают. Никита ведь был женат и с ребёнком на руках, но Еву Швайн это не остановило.
— Кто знает, Лео, кто знает… — уклончиво ответила я, втайне надеясь, что Ева Швайн действительно поддержала бы наш роман.
Мы нехотя выбрались из постели и принялись одеваться. Пара часов неги прошли. Нужно на время отступить и дать ему время осмыслить происходящее. Возможно, после этого вечера действительно придётся смириться с мыслью, что мы просто друзья…
Напоследок он повернулся ко мне, провёл тыльной стороной ладони по щеке и поцеловал. Я прикрыла глаза, бесконечно растягивая этот момент, готовая раствориться в его ласке, которая мгновенно успокоила все мои тревоги.
Я так не хочу, чтобы Лео уходил. Как я теперь без него?..
— Кстати, у тебя нос раньше был лучше, — как бы невзначай бросил он.
Я резко распахнула глаза и рефлекторно слегка отшатнулась, глядя на него в немом вопросе.
— В смысле? Откуда ты знаешь? — опешила я.
Пять лет назад я сделала ринопластику, но откуда это было знать ему?
— Я читал твою статью, — загадочно ухмыльнулся он, чувствуя небольшой триумф от того, что смог подловить меня.
Действительно, года три назад я написала на заказ статью на малоизвестный портал о своём опыте пластической операции в столь юном возрасте. Мне казалось, что более изящный нос сделает мою жизнь счастливее. Не сработало. Выходит, счастье – не в красоте.
— Всё ты про меня знаешь, — в шутку я пихнула его локтем в бок.
— Так я искал о тебе информацию. Конечно же, мне было интересно! – открыто признался он.
Меня будоражила мысль о том, что он тайно искал обо мне всё, что может хранить интернет, и дошёл даже до этой малоизвестной старой статьи. Точно так же, как я когда-то случайно наткнулась в архиве на статью с его интервью в старой газете и с интересом прочитала.
Закрыв за ним дверь, я радостно выдохнула и прислонилась к стене. Меня накрыла волна эйфории. Наконец, единение произошло! Столько нежности и страсти, такое взаимопонимание. Всё произошло так стремительно, с нашего молчаливого согласия.
Теперь мы живем совсем рядом, в десяти минутах. Мы вместе. Он мой.
Энергия внутри била бурлящим ключом. Несмотря на позднее время, я не хотела прекращать прекрасный вечер и ложиться спать. Я достала из коробки свои самые высокие шпильки, надела длинное черное платье, включила романтичную песню и принялась, пританцовывая, крутиться перед зеркалом.
Впервые за долгое время хотелось скинуть оковы серьезности, маску деловой леди, и дурачиться, петь, танцевать на каблуках в собственной квартире.
Каждая женщина прекрасна, когда любима. Каждая женщина должна быть такой – любимой. Только кем? Нельзя принудить другого человека любить. «Я не принудила, лишь пробудила в нем спящие чувства», — осторожно пожала я плечами, вспоминая призыв возлюбленного.
Из размышлений вытянул звонок уведомления.
— Я дома. Я точно тебя ничем не обидел? Я не хотел бы разрушить то, что между нами, это очень ценно для меня, — написал Лео.
Прочитала это вслух, задумчиво постучала каблуком по ламинату.
— Нет, что ты, солнце, все в порядке, — тихо продиктовала я себе под нос, набирая сообщение.
Не пытается ли Лео врать себе и мне, капитулировать перед этим потоком чувств. Влюблённость может снести голову, и не важно, восемнадцать тебе, тридцать или пятьдесят.
Я отношусь к Лео с нежностью и буду рада, даже если общение между нами останется дружбой.
Но только мы уже вошли вместе, держась за руки, в эту неведомую для нас землю за границами наших представлений о морали. Почему же теперь, когда оказалась на месте тех, кого всегда осуждала, чувствую странное спокойствие и покорность?
«Сладких снов, мой хороший», — напечатала я и отключила телефон. Подошла к окну и обвела взглядом огоньки горящих окон, мягко тонувшие в сумерках.
Сессия шла своим чередом. Мозг уже едва справлялся, и я нередко засиживалась до часу или двух ночи над очередным заданием. Присутствие Лео рядом ощущалось всегда, и мы поддерживали друг друга. Он активно интересовался, как у меня идёт учёба и удалось ли мне одолеть правовые аспекты рекламных кампаний (конечно же, не удалось), а я – как у него успехи на работе. Несмотря на свою большую занятость как руководителя, он всегда находил минуту написать мне, и я очень ценила это, стараясь дарить ему душевный отдых и энергию от общения.
Примечательно, что в этот период я почти не гадала на картах. Рука тянулась к ним только в моменты сомнений, сейчас же я чувствовала тотальное спокойствие и тихое счастье. Будто из шторма наконец вышла в штиль и увидела долгожданный берег, и компас больше стал не нужен.
Учёба планомерно двигалась к завершению, и основной поток заданий схлынул. Вечерами я уютно устраивалась в кресле и смотрела фильмы, которые советовал мне Лео, и мы с ним болтали, обсуждая сюжет и героев. Я могла вдохнуть полной грудью и посвятить время восстановлению сил. Тем более, совсем скоро возвращаться на работу, в айти-корпорацию. Утром я нередко с наслаждением выходила из дома, прогуливаясь по светлым улицам любимого района, и нередко сидела на лавочке в одном из парков, любуясь зеленью деревьев или читая какую-нибудь книгу. При всей симпатии к Москве и крепнувшем желании однажды уехать туда, этот район был единственным местом, где я готова была бы остаться и даже завести семью. Как было бы прекрасно неспешно просыпаться по утрам и гулять по этому парку с ребёнком, наслаждаясь видами и шелестом листьев.
Однажды я поделилась с Лео идеальным видением жизни: выйти замуж за надёжного, финансово стабильного человека, чтобы чувствовать опору, знать, что есть крыша над головой, и полностью погрузиться в любимое дело. И во время декретного отпуска спокойно посвятить себя углубленному изучению психологии и набору клиентской базы для перехода на частное консультирование, чтобы работать на себя и не ходить на работу по строгому графику с восьми утра до пяти вечера. К приятному удивлению, Лео горячо поддержал мою идею и подчеркнул, что верит в мой потенциал, и даже предложил попробовать писать книги. Но отметил, что начинать лучше сейчас, а не ждать момента замужества и декретного отпуска: «Когда начнешь какой-нибудь проект, скажи мне, я проинвестирую… И вообще, если тебе нужна помощь с деньгами, обращайся».
Его слова отзывались во мне теплым искренним светом, хотелось обнять его, положить голову на грудь, почувствовать покой в его уверенных руках. Удивительно, что мои коллеги не верили в него и посмеивались над моей симпатией, наполовину в шутку, наполовину всерьез говоря, что я разочаруюсь в нём. Но с каждым днём я сильнее понимала, как мне повезло.
Каждый вечер я отключалась от мира и, свернувшись калачиком в постели, полностью отдавалась переписке с Лео. Грела мысль о том, что он всегда находит возможность пообщаться со мной и посвящает этому вечера, несмотря на то, что дома – жена, и наверняка закрывается от неё в соседней комнате. Мы делились друг с другом всеми заботами и новостями, находя в лице друг друга поддержку. И я всегда ощущала, будто он лежит здесь, совсем рядом со мной, стоит только протянуть руку – и нежно дотронусь до его щеки, поглажу по волосам.
Весна. Захватывала эйфория. Гормоны бушевали от влюблённости. В груди горел и согревал огонь от странной близости с этим мужчиной — это было что-то большее, чем флирт, секс или приятная болтовня. Чувствовалась глубокая связь и понимание с полуслова.
В один из таких весенних вечеров у меня было поэтическое настроение. Я заварила мятный чай, расставила по столу маленькие свечки и уютно устроилась на диване со сборником стихотворений серебряного века, завернувшись в плед. Одним из моих любимых развлечений было гадание по книге — я задавала вопрос, наугад открывала страницу и читала предсказание.
Я прикрыла глаза, сконцентрировалась, сжимая в руках плотную обложку, и спросила: «Что нас ждёт с Лео через год?» Затем наугад открыла страницу. Взгляд упал на стихотворение Блока – «Перед судом». Я неприятно поёжилась — перед каким ещё судом? Звучит не очень романтично. И вчиталась в строки, чувствуя, как после каждой всё больше замирает сердце и холоднеют руки.
Что же ты потупилась в смущеньи?
Погляди, как прежде, на меня!
Вот какой ты стала — в униженьи,
В резком, неподкупном свете дня!
Я и сам ведь не такой — не прежний,
Недоступный, гордый, чистый, злой.
Я смотрю добрей и безнадежней
На простой и скучный путь земной.
Я не только не имею права,
Я тебя не в силах упрекнуть
За мучительный твой, за лукавый,
Многим женщинам суждённый путь…
Но ведь я немного по-другому,
Чем иные, знаю жизнь твою,
Более, чем судьям, мне знакомо,
Как ты очутилась на краю.
Вместе ведь по краю, было время,
Нас водила пагубная страсть,
Мы хотели вместе сбросить бремя
И лететь, чтобы потом упасть.
Ты всегда мечтала, что, сгорая,
Догорим мы вместе — ты и я,
Что дано, в объятьях умирая,
Увидать блаженные края…
Что же делать, если обманула
Та мечта, как всякая мечта,
И что жизнь безжалостно стегнула
Грубою верёвкою кнута?
Не до нас ей, жизни торопливой,
И права мечта, что нам лгала.
Всё-таки, когда-нибудь счастливой
Разве ты со мною не была?
Эта прядь — такая золотая
Разве не от старого огня?
Страстная, безбожная, пустая,
Незабвенная, прости меня!
Я дрожащими руками захлопнула книгу и отшвырнула её на край дивана. Но это не помогло — перед глазами уже разворачивались видения: громкие крики, ругань, и все сотрудники айти-компании, в том числе руководство, обсуждают нас. И Лео… отворачивается.
— Нет, нет! Это бред. Фантазия разыгралась, — я пыталась успокоиться, дела глубокий вдох и выдох. — Мы с Лео так трепетно друг к другу относимся, так поддерживаем друг друга… В жизни не могу представить, чтобы он отвернулся от меня, занял не мою сторону!
Чувствуя, как к горлу поступает тошнота, а в уголках глаз собираются слёзы, я сильнее завернулась в плед. Неведомо почему меня очень напугало и встревожило прочитанной предсказание от Блока.
«Всё будет хорошо», — мысленно уговаривала себя я, пока не провалилась в сон без сновидений. Вскоре на столе погасли и закоптили тонкими струйками дыма свечи.
Утром я открыла глаза и сладко потянулась в постели. Несмотря на то, что сегодня будний день, в университете не было пар, и я наконец могла вырваться из этого колеса и посвятить время себе. Чем его было меньше, тем более ценным оно ощущалось.
Я не спеша позавтракала и достала из шкафа новое платье, купленное в Калининграде. Струящаяся вишнёвая ткань мягко ложилась на плечи и ниспадала до самых щиколоток. Я бережно расчесала длинные светлые волосы, прихватила их изящной золоченой заколкой. Теперь можно выдвигаться в место, где я проведу свой долгожданный выходной и куда я долго не могла выбраться, — Русский музей!
Я неспешно шла по брусчатке мимо канала Грибоедова, откуда началось моё знакомство с Петербургом почти год назад. Прохладный ветер мягко играл с волосами. С наслаждением вдохнула полной грудью.
Как хорошо жить!
Сегодня у меня был отдых и наполнение силами, в то время как у Лео была ответственная поездка в Москву, на переговоры с представителями одного из министерств по поводу его идей по импортозамещению в сфере айти. Грудь наполняла гордость за него, и я старалась послать ему лучи поддержки – через сотни километров. Он не любил Москву и в целом волновался, и мне хотелось хотя бы на энергетическом уровне дать ему чувство спокойствия и уверенности.
— Как красиво ты вырядилась! Ты одна пошла в музей, или нашла себе компанию? – мелькнуло у меня на экране сообщение от него после того, как я прислала ему своё фото в платье.
«Ревнует что ли?», — удивлённо подумала я, но не успела ответить сразу, разбираясь с покупкой билетов, гардеробом и поиском входа на экспозицию. Полчаса спустя, неспешно проходя по белоснежным залам и рассматривая зачаровывающие картины импрессионистов, я услышала ещё один звук уведомления.
— Как же тяжело и волнительно ожидать, когда от тебя ничего не зависит, — написал он мне.
Я остановилась напротив одного из полотен, поймав в защитном стекле смутное отражение своего силуэта, и открыла чат.
«Если мужчина делится своими переживаниями и мыслями о работе, значит, он настроен серьёзно, верно?», - промелькнуло в голове.
К удивлению, он стёр свой вопрос про то, одна ли я пошла в музей, но я уже его заметила.
— Я пошла одна, мне редко нужна чья-то компания, наслаждаюсь искусством наедине с собой. А твои чувства я понимаю. Я очень горжусь тобой, ты сделал большую работу, и теперь нужно честно о ней доложить. А ты знаешь свой проект вдоль и поперек, и труда это не составит. Тем более, с тобой поехал председатель совета директоров, у него больше опыта в переговорах, отдай инициативу ему.
— Спасибо за поддержку и теплые слова! Кстати, свой вопрос я удалил, как ты узнала? Я подумал, что это могло быть похоже на ревность, – пришел мне ответ с недовольным смайликом в конце.
Губы тронула легкая улыбка. У него хорошо пройдут переговоры – иначе и быть не может. Приятно удивила его откровенность со мной. Едва у Лео появилось волнение, он поделился им со мной.
После внезапно вспыхнувшей страсти и его раскаяния мы поддерживали сугубо дружеское общение и платоническую нежность, называя друг друга ласковыми прозвищами и каждый день интересуясь, как спалось и что произошло за день. Я смирилась с таким форматом дружбы и законсервировала свои чувства – но его слова про ревность пошатнули уверенность. Внутри зашевелилось пламя надежды: «А что, если…».
Мне вдруг страстно захотелось, чтобы он считал меня своей и только своей и не желал делить ни с кем другим.
— Знаешь, я тут поймала себя на мысли, что мне была бы приятна твоя ревность. Твоё сообщение мне сначала пришло как уведомление, но я не успела ответить сразу, извини меня.
— А ты всегда читаешь сначала уведомления, но долго отвечаешь? – я почувствовала в тексте его сообщения детские страх и обиду, будто он стоит здесь, совсем рядом со мной, около этой картины, крепко держит меня за руку и заглядывает в глаза.
— Конечно нет! Обычно у меня выключен интернет на телефоне и мне ничего не приходит, а то я легко отвлекаюсь.
— Это правильно, интернет сильно отвлекает от дел. Как тебе музей?
— Отлично! Была тут последний раз ещё в школе.
— А я был там последний раз, когда тебя ещё на свете не было! – в очередной раз напомнил он о нашей разнице в возрасте, которая совершенно не ощущалась в общении – настолько лёгким оно было.
Я прыснула со смеху.
— Надо бы вместе сходить. Хочешь?
— Я очень рада тому, что произошло сегодня между нами. Даже если это не повторится вновь, я буду беречь это в памяти как драгоценное воспоминание. Не переживай, — я примирительно кивнула и посмотрела ему в глаза. Моя энергия настроилась на него и успокоила его мятущийся дух.
— Я рад! — радостно выдохнул он, растерянно оглянулся и продолжил. — Одного только не пойму. Намеренно ли Ева Швайн поставила нас работать вместе? Какая была её настоящая цель? Ты ведь знаешь историю Никиты и Марины Войковых? Все её знают. Никита ведь был женат и с ребёнком на руках, но Еву Швайн это не остановило.
— Кто знает, Лео, кто знает… — уклончиво ответила я, втайне надеясь, что Ева Швайн действительно поддержала бы наш роман.
Мы нехотя выбрались из постели и принялись одеваться. Пара часов неги прошли. Нужно на время отступить и дать ему время осмыслить происходящее. Возможно, после этого вечера действительно придётся смириться с мыслью, что мы просто друзья…
Напоследок он повернулся ко мне, провёл тыльной стороной ладони по щеке и поцеловал. Я прикрыла глаза, бесконечно растягивая этот момент, готовая раствориться в его ласке, которая мгновенно успокоила все мои тревоги.
Я так не хочу, чтобы Лео уходил. Как я теперь без него?..
— Кстати, у тебя нос раньше был лучше, — как бы невзначай бросил он.
Я резко распахнула глаза и рефлекторно слегка отшатнулась, глядя на него в немом вопросе.
— В смысле? Откуда ты знаешь? — опешила я.
Пять лет назад я сделала ринопластику, но откуда это было знать ему?
— Я читал твою статью, — загадочно ухмыльнулся он, чувствуя небольшой триумф от того, что смог подловить меня.
Действительно, года три назад я написала на заказ статью на малоизвестный портал о своём опыте пластической операции в столь юном возрасте. Мне казалось, что более изящный нос сделает мою жизнь счастливее. Не сработало. Выходит, счастье – не в красоте.
— Всё ты про меня знаешь, — в шутку я пихнула его локтем в бок.
— Так я искал о тебе информацию. Конечно же, мне было интересно! – открыто признался он.
Меня будоражила мысль о том, что он тайно искал обо мне всё, что может хранить интернет, и дошёл даже до этой малоизвестной старой статьи. Точно так же, как я когда-то случайно наткнулась в архиве на статью с его интервью в старой газете и с интересом прочитала.
Закрыв за ним дверь, я радостно выдохнула и прислонилась к стене. Меня накрыла волна эйфории. Наконец, единение произошло! Столько нежности и страсти, такое взаимопонимание. Всё произошло так стремительно, с нашего молчаливого согласия.
Теперь мы живем совсем рядом, в десяти минутах. Мы вместе. Он мой.
Энергия внутри била бурлящим ключом. Несмотря на позднее время, я не хотела прекращать прекрасный вечер и ложиться спать. Я достала из коробки свои самые высокие шпильки, надела длинное черное платье, включила романтичную песню и принялась, пританцовывая, крутиться перед зеркалом.
Впервые за долгое время хотелось скинуть оковы серьезности, маску деловой леди, и дурачиться, петь, танцевать на каблуках в собственной квартире.
Каждая женщина прекрасна, когда любима. Каждая женщина должна быть такой – любимой. Только кем? Нельзя принудить другого человека любить. «Я не принудила, лишь пробудила в нем спящие чувства», — осторожно пожала я плечами, вспоминая призыв возлюбленного.
Из размышлений вытянул звонок уведомления.
— Я дома. Я точно тебя ничем не обидел? Я не хотел бы разрушить то, что между нами, это очень ценно для меня, — написал Лео.
Прочитала это вслух, задумчиво постучала каблуком по ламинату.
— Нет, что ты, солнце, все в порядке, — тихо продиктовала я себе под нос, набирая сообщение.
Не пытается ли Лео врать себе и мне, капитулировать перед этим потоком чувств. Влюблённость может снести голову, и не важно, восемнадцать тебе, тридцать или пятьдесят.
Я отношусь к Лео с нежностью и буду рада, даже если общение между нами останется дружбой.
Но только мы уже вошли вместе, держась за руки, в эту неведомую для нас землю за границами наших представлений о морали. Почему же теперь, когда оказалась на месте тех, кого всегда осуждала, чувствую странное спокойствие и покорность?
«Сладких снов, мой хороший», — напечатала я и отключила телефон. Подошла к окну и обвела взглядом огоньки горящих окон, мягко тонувшие в сумерках.
***
Сессия шла своим чередом. Мозг уже едва справлялся, и я нередко засиживалась до часу или двух ночи над очередным заданием. Присутствие Лео рядом ощущалось всегда, и мы поддерживали друг друга. Он активно интересовался, как у меня идёт учёба и удалось ли мне одолеть правовые аспекты рекламных кампаний (конечно же, не удалось), а я – как у него успехи на работе. Несмотря на свою большую занятость как руководителя, он всегда находил минуту написать мне, и я очень ценила это, стараясь дарить ему душевный отдых и энергию от общения.
Примечательно, что в этот период я почти не гадала на картах. Рука тянулась к ним только в моменты сомнений, сейчас же я чувствовала тотальное спокойствие и тихое счастье. Будто из шторма наконец вышла в штиль и увидела долгожданный берег, и компас больше стал не нужен.
Учёба планомерно двигалась к завершению, и основной поток заданий схлынул. Вечерами я уютно устраивалась в кресле и смотрела фильмы, которые советовал мне Лео, и мы с ним болтали, обсуждая сюжет и героев. Я могла вдохнуть полной грудью и посвятить время восстановлению сил. Тем более, совсем скоро возвращаться на работу, в айти-корпорацию. Утром я нередко с наслаждением выходила из дома, прогуливаясь по светлым улицам любимого района, и нередко сидела на лавочке в одном из парков, любуясь зеленью деревьев или читая какую-нибудь книгу. При всей симпатии к Москве и крепнувшем желании однажды уехать туда, этот район был единственным местом, где я готова была бы остаться и даже завести семью. Как было бы прекрасно неспешно просыпаться по утрам и гулять по этому парку с ребёнком, наслаждаясь видами и шелестом листьев.
Однажды я поделилась с Лео идеальным видением жизни: выйти замуж за надёжного, финансово стабильного человека, чтобы чувствовать опору, знать, что есть крыша над головой, и полностью погрузиться в любимое дело. И во время декретного отпуска спокойно посвятить себя углубленному изучению психологии и набору клиентской базы для перехода на частное консультирование, чтобы работать на себя и не ходить на работу по строгому графику с восьми утра до пяти вечера. К приятному удивлению, Лео горячо поддержал мою идею и подчеркнул, что верит в мой потенциал, и даже предложил попробовать писать книги. Но отметил, что начинать лучше сейчас, а не ждать момента замужества и декретного отпуска: «Когда начнешь какой-нибудь проект, скажи мне, я проинвестирую… И вообще, если тебе нужна помощь с деньгами, обращайся».
Его слова отзывались во мне теплым искренним светом, хотелось обнять его, положить голову на грудь, почувствовать покой в его уверенных руках. Удивительно, что мои коллеги не верили в него и посмеивались над моей симпатией, наполовину в шутку, наполовину всерьез говоря, что я разочаруюсь в нём. Но с каждым днём я сильнее понимала, как мне повезло.
Каждый вечер я отключалась от мира и, свернувшись калачиком в постели, полностью отдавалась переписке с Лео. Грела мысль о том, что он всегда находит возможность пообщаться со мной и посвящает этому вечера, несмотря на то, что дома – жена, и наверняка закрывается от неё в соседней комнате. Мы делились друг с другом всеми заботами и новостями, находя в лице друг друга поддержку. И я всегда ощущала, будто он лежит здесь, совсем рядом со мной, стоит только протянуть руку – и нежно дотронусь до его щеки, поглажу по волосам.
Весна. Захватывала эйфория. Гормоны бушевали от влюблённости. В груди горел и согревал огонь от странной близости с этим мужчиной — это было что-то большее, чем флирт, секс или приятная болтовня. Чувствовалась глубокая связь и понимание с полуслова.
В один из таких весенних вечеров у меня было поэтическое настроение. Я заварила мятный чай, расставила по столу маленькие свечки и уютно устроилась на диване со сборником стихотворений серебряного века, завернувшись в плед. Одним из моих любимых развлечений было гадание по книге — я задавала вопрос, наугад открывала страницу и читала предсказание.
Я прикрыла глаза, сконцентрировалась, сжимая в руках плотную обложку, и спросила: «Что нас ждёт с Лео через год?» Затем наугад открыла страницу. Взгляд упал на стихотворение Блока – «Перед судом». Я неприятно поёжилась — перед каким ещё судом? Звучит не очень романтично. И вчиталась в строки, чувствуя, как после каждой всё больше замирает сердце и холоднеют руки.
Что же ты потупилась в смущеньи?
Погляди, как прежде, на меня!
Вот какой ты стала — в униженьи,
В резком, неподкупном свете дня!
Я и сам ведь не такой — не прежний,
Недоступный, гордый, чистый, злой.
Я смотрю добрей и безнадежней
На простой и скучный путь земной.
Я не только не имею права,
Я тебя не в силах упрекнуть
За мучительный твой, за лукавый,
Многим женщинам суждённый путь…
Но ведь я немного по-другому,
Чем иные, знаю жизнь твою,
Более, чем судьям, мне знакомо,
Как ты очутилась на краю.
Вместе ведь по краю, было время,
Нас водила пагубная страсть,
Мы хотели вместе сбросить бремя
И лететь, чтобы потом упасть.
Ты всегда мечтала, что, сгорая,
Догорим мы вместе — ты и я,
Что дано, в объятьях умирая,
Увидать блаженные края…
Что же делать, если обманула
Та мечта, как всякая мечта,
И что жизнь безжалостно стегнула
Грубою верёвкою кнута?
Не до нас ей, жизни торопливой,
И права мечта, что нам лгала.
Всё-таки, когда-нибудь счастливой
Разве ты со мною не была?
Эта прядь — такая золотая
Разве не от старого огня?
Страстная, безбожная, пустая,
Незабвенная, прости меня!
Я дрожащими руками захлопнула книгу и отшвырнула её на край дивана. Но это не помогло — перед глазами уже разворачивались видения: громкие крики, ругань, и все сотрудники айти-компании, в том числе руководство, обсуждают нас. И Лео… отворачивается.
— Нет, нет! Это бред. Фантазия разыгралась, — я пыталась успокоиться, дела глубокий вдох и выдох. — Мы с Лео так трепетно друг к другу относимся, так поддерживаем друг друга… В жизни не могу представить, чтобы он отвернулся от меня, занял не мою сторону!
Чувствуя, как к горлу поступает тошнота, а в уголках глаз собираются слёзы, я сильнее завернулась в плед. Неведомо почему меня очень напугало и встревожило прочитанной предсказание от Блока.
«Всё будет хорошо», — мысленно уговаривала себя я, пока не провалилась в сон без сновидений. Вскоре на столе погасли и закоптили тонкими струйками дыма свечи.
***
Утром я открыла глаза и сладко потянулась в постели. Несмотря на то, что сегодня будний день, в университете не было пар, и я наконец могла вырваться из этого колеса и посвятить время себе. Чем его было меньше, тем более ценным оно ощущалось.
Я не спеша позавтракала и достала из шкафа новое платье, купленное в Калининграде. Струящаяся вишнёвая ткань мягко ложилась на плечи и ниспадала до самых щиколоток. Я бережно расчесала длинные светлые волосы, прихватила их изящной золоченой заколкой. Теперь можно выдвигаться в место, где я проведу свой долгожданный выходной и куда я долго не могла выбраться, — Русский музей!
Я неспешно шла по брусчатке мимо канала Грибоедова, откуда началось моё знакомство с Петербургом почти год назад. Прохладный ветер мягко играл с волосами. С наслаждением вдохнула полной грудью.
Как хорошо жить!
Сегодня у меня был отдых и наполнение силами, в то время как у Лео была ответственная поездка в Москву, на переговоры с представителями одного из министерств по поводу его идей по импортозамещению в сфере айти. Грудь наполняла гордость за него, и я старалась послать ему лучи поддержки – через сотни километров. Он не любил Москву и в целом волновался, и мне хотелось хотя бы на энергетическом уровне дать ему чувство спокойствия и уверенности.
— Как красиво ты вырядилась! Ты одна пошла в музей, или нашла себе компанию? – мелькнуло у меня на экране сообщение от него после того, как я прислала ему своё фото в платье.
«Ревнует что ли?», — удивлённо подумала я, но не успела ответить сразу, разбираясь с покупкой билетов, гардеробом и поиском входа на экспозицию. Полчаса спустя, неспешно проходя по белоснежным залам и рассматривая зачаровывающие картины импрессионистов, я услышала ещё один звук уведомления.
— Как же тяжело и волнительно ожидать, когда от тебя ничего не зависит, — написал он мне.
Я остановилась напротив одного из полотен, поймав в защитном стекле смутное отражение своего силуэта, и открыла чат.
«Если мужчина делится своими переживаниями и мыслями о работе, значит, он настроен серьёзно, верно?», - промелькнуло в голове.
К удивлению, он стёр свой вопрос про то, одна ли я пошла в музей, но я уже его заметила.
— Я пошла одна, мне редко нужна чья-то компания, наслаждаюсь искусством наедине с собой. А твои чувства я понимаю. Я очень горжусь тобой, ты сделал большую работу, и теперь нужно честно о ней доложить. А ты знаешь свой проект вдоль и поперек, и труда это не составит. Тем более, с тобой поехал председатель совета директоров, у него больше опыта в переговорах, отдай инициативу ему.
— Спасибо за поддержку и теплые слова! Кстати, свой вопрос я удалил, как ты узнала? Я подумал, что это могло быть похоже на ревность, – пришел мне ответ с недовольным смайликом в конце.
Губы тронула легкая улыбка. У него хорошо пройдут переговоры – иначе и быть не может. Приятно удивила его откровенность со мной. Едва у Лео появилось волнение, он поделился им со мной.
После внезапно вспыхнувшей страсти и его раскаяния мы поддерживали сугубо дружеское общение и платоническую нежность, называя друг друга ласковыми прозвищами и каждый день интересуясь, как спалось и что произошло за день. Я смирилась с таким форматом дружбы и законсервировала свои чувства – но его слова про ревность пошатнули уверенность. Внутри зашевелилось пламя надежды: «А что, если…».
Мне вдруг страстно захотелось, чтобы он считал меня своей и только своей и не желал делить ни с кем другим.
— Знаешь, я тут поймала себя на мысли, что мне была бы приятна твоя ревность. Твоё сообщение мне сначала пришло как уведомление, но я не успела ответить сразу, извини меня.
— А ты всегда читаешь сначала уведомления, но долго отвечаешь? – я почувствовала в тексте его сообщения детские страх и обиду, будто он стоит здесь, совсем рядом со мной, около этой картины, крепко держит меня за руку и заглядывает в глаза.
— Конечно нет! Обычно у меня выключен интернет на телефоне и мне ничего не приходит, а то я легко отвлекаюсь.
— Это правильно, интернет сильно отвлекает от дел. Как тебе музей?
— Отлично! Была тут последний раз ещё в школе.
— А я был там последний раз, когда тебя ещё на свете не было! – в очередной раз напомнил он о нашей разнице в возрасте, которая совершенно не ощущалась в общении – настолько лёгким оно было.
Я прыснула со смеху.
— Надо бы вместе сходить. Хочешь?
