В конце концов, какая разница на буквы, если он проявляет заботу?
— Обязательно. Сейчас попробую вздремнуть со своим багажом под головой. Спокойной ночи!
— Добрых снов и хорошего полёта!
Ну вот и всё. Улеглась на жестких креслах, прикрыла глаза и довольно вздохнула.
Неужели мне нужно было уехать так далеко, в другой город, чтобы между нами началось сближение?
Лео поднял своё забрало рыцаря мечей, даже снял шлем, и передо мной предстал тот самый король кубков, каким я видела его сквозь жесткие латы психологических защит, эпатажного поведения и жёстких шуток. Взгляд короля кубков, стихии воды и чувств, лучился сочувствием, мягкостью и глубинной мудростью. Он чувствовал и понимал других людей глубоко, и долго присматривался, прежде чем пустить в своё сердце – но если они входили под его покровительство, то он был привязан к ним до конца. Может, король в силу своей большой чувствительности не мог выходить в свет, к другим, незнакомым людям, не надев латы рыцаря, которые защищали бы его тонкую душу.
Все вокруг знают внешнюю маску Лео, я же знаю его настоящую суть.
Четвертое апреля. Пулково, полседьмого утра. Я села в автобус, наблюдая сквозь большие окна абрикосовый апрельский рассвет, пересела в метро, и скоро была уже на Васильевском острове. Тяжелая сумка, служившая ночью подушкой в аэропорту, теперь оттягивала плечо, но я не замечала дискомфорта. С воодушевлением оглядела небольшую площадь, окруженную старинными домами с тщательно отреставрированной лепниной и причудливыми окнами. После этой поездки всё вокруг заиграло новыми красками, будто я увидела великолепие этого места впервые. Мне хотелось бесконечно любоваться этими старинными домами, хранящими дух истории. А сегодня я заключу договор на квартиру и буду жить совсем рядом!
Наконец, подписанные документы на аренду квартиры были у меня на руках, однако переезд назначила только через неделю. Началась учеба, и половину дня я проводила в городе, в небольшом холёном кирпичном здании университета на Невском проспекте, а другую половину – собирала нажитое за несколько месяцев жизни в Петербурге добро и расфасовывала по коробкам.
Всё это время мы были рядом с Лео, пусть и не физически. Каждый день я сидела в полупустой аудитории университета, задумчиво смотрела на золотистые купола храма за окном, в пол-уха слушая лекции по выстраиванию пиар-стратегии, и меня выдергивали из рассеянности мелькающие на экране телефона сообщения от него.
Он с энтузиазмом делился своими впечатлениями за день, мыслями, присылал смешные картинки и видео, спрашивал, как у меня продвигается учёба и когда я поеду домой.
Теперь каждое утро и каждую ночь мы придумывали, какими нежными и милыми словами можно друг друга назвать. Я чувствовала, что мы, наконец, проявляем друг к другу взаимно сильный интерес и можем буквально почувствовать плечо друг друга, на которое так легко опереться и получить поддержку, несмотря на то, что физически мы были далеко.
Это всё снова сон. Всё мне уже знакомо и не страшно. А оттого – ещё более приятно.
Мы с Лео снова смотрим друг на друга в тесной комнатке деревянной избы. По лицам пляшут отблески свечей, под потолком клубится темнота. За окном на небе покоится чёрная луна – сегодня новолуние.
— Чёрная ночь – это не страшно для нас, — успокаивающе глажу я его по руке, и опять невольно отмечаю красоту красной вышивки на белых рукавах платья из грубой ткани. – Чёрная луна – покровительница колдовства и незримых, тайных сил. А мы с тобой и так маги. Это наше время.
Лео слышит вой ветра за окном, настолько похожий на человеческий, что нас обоих – даже меня, привыкшую к своим силам и потустороннему, пробирает до костей.
— Иди сюда, не думай ни о чём, — я бережно тяну его за собой на жёсткую постель, чтобы отвлечь от ночи новолуния, когда земля погружена во тьму, и полная светлая луна не следит за порядком. Когда духи черной луны разрушают всё, что отжило свой век, освобождая место для нового.
Лео доверчиво прижимается ко мне, и с моих губ невольно срывается тихий стон от накрывшего меня тепла его тела. Мы дарим друг другу поцелуй, и страх перед ночью отступает.
Это торжество жизни и наслаждения, ярким факелом пылающее в ночи. Всё мёртвое и отжившее боится этой энергии – а потому не посмеет к нам приблизиться.
…Очнулась от беспокойного сна и бодрым взглядом окинула комнату. Десятое апреля. День переезда в новую квартиру наступил.
Мы оба с Лео понимали, что сегодня наша жизнь изменится. Как бы мы ни прикрывались невинным общением в сети, взаимный флирт и пошлые шутки регулярно проскальзывали. Мы были не в силах сдержать своей запретной симпатии друг к другу, и хорошо отдавали себе отчёт, что может произойти, когда мы окажемся одни в квартире.
— Волнуешься? – пришло мне сообщение от него утром.
Я знала, о чём он говорит. Но решила сделать вид, что не понимаю.
— Нет. К чему волноваться? Машина и грузчик на подмогу заказаны, вещи упакованы, всё должно пройти хорошо.
А он сделал вид, что его удовлетворил такой ответ.
Меня накрывал небольшой мандраж в ожидании трёх часов дня, когда Лео должен был подъехать. Я дрожащими руками мешала тесто для яблочного пирога, который всегда получался у меня довольно вкусным, особенно если посыпать его корицей. Готовила я редко и обходилась незамысловатой едой, но, когда появлялся повод кого-нибудь угостить, с энтузиазмом бралась за дело и спешила проявить свою заботу через вкусные блюда.
Вытащила пирог из духовки и оставила на балконе остывать.
Вскоре раздался звонок в домофон. На полчаса раньше. Я дрожащими руками нажала кнопку открытия двери и прильнула к глазку в ожидании Лео. От волнения меня колотил озноб. Это был первый раз, когда мы должны были встретиться наедине.
Ещё в ноябре ко мне приходили отчётливые видения, как он стоит на пороге и входит в мою квартиру, но я пыталась отогнать эти картины как не имеющие смысла. В очередной раз поняла, что зря.
Наконец, я повернула щеколду и отворила входную дверь, впустив Лео в прихожую и смущённо улыбаясь. Он молча протянул мне подарочный пакет с бутылкой красного сухого вина:
— Поздравляю с переездом!
От радости и неожиданности обняла его и прижалась щекой к его колючему сиреневому свитеру – как в тот день, когда мы впервые обнялись в вагоне метро после выступления. Он обнял меня в ответ, и мы застыли на пару мгновений. Как в его объятиях тепло!
— Пойдем, попьем кофе, нам некуда спешить, раз ты приехал пораньше, — с улыбкой я кивнула на стол.
Он с хозяйским видом открыл кухонный шкаф, достал чашки и принялся заваривать кофе. Я с умилением взглянула на это, затем достала с балкона пирог и принялась его нарезать. Увы, его корочка оказалась пересушенной, а тесто внутри – недопёкшимся, сама же текстура теста была немного резиновой. Я принялась судорожно терзать его ножом, пытаясь отрезать кусок. Как же так! Мой коронный пирог в такой важный день не удался. Это фиаско!
— Я приготовила пирог, но он получился немного хуже, чем я делаю обычно. Извини. Наверное, дело в духовке, — я поставила перед ним тарелку с пирогом рядом с чашкой чёрного кофе.
— Спасибо! Ничего страшного, не нужно было так убиваться к моему приезду, — улыбнулся он.
— Хотелось порадовать тебя, — я мягко опустилась на стул рядом.
Вот этот момент и настал. Он в моём доме, ест мой пирог. «Такой красивый и близкий», — подумала я с широкой улыбкой, и тёплое светлое чувство сияло в грудной клетке.
Но что-то сковывало нас, в воздухе витала едва ощутимая неловкость. Слово за слово мы начали обсуждать дела нашей айти-корпорации и едва не вступили в спор, выясняя, какая зарплата у директора, но он вовремя примирительно поднял руки:
— Ладно, Кира, не будем считать чужие деньги.
Я благодарно кивнула. В очередной раз убеждаюсь, что именно такой мужчина мне нужен – миролюбивый и не вступающий в конфликты без повода.
Когда мы доели пирог, я улеглась на диван, а он опустился рядом на кресло-мешок, и мы продолжили увлеченно болтать.
В попытке сгладить волнение он начал в красках мне рассказывать, как лет десять назад ездил на стажировку в Коннектикут. Я зачарованно слушала его истории – в своё время я мечтала попасть на заграничную стажировку, а то и вовсе эмигрировать, и усиленно учила языки копила деньги, но жизнь сложилась иначе.
Лео рассказывал, как курил в номере и включилась пожарная сигнализация, и он не придумал ничего лучше, как дотянуться и одним ударом снести её, чтобы она замолчала. В другой раз, уже в России, он поехал на практику от университета в Пермь в одну из айти-компании. На выходных, на пикнике с одногруппникам забрел в лес и попробовал странные белые ягоды, после которых его преследовали очень интересные ощущения. Мы заливисто смеялись, и я представляла, какой же беспокойный, энергичный и дурашливый был в юности, высматривая своими умными выразительными глазами что-то интересное в мире из-за стёкол очков.
Неотрывно смотрела на него, и в этот момент нежность струилась из всего моего существа – взгляд, улыбка, каждый вздох, даже кожа, казалось, посылает ему эту энергию.
Нас прервал телефонный звонок. «Грузовик подъехал, можете выходить», — сообщил мне водитель.
— Пойдём, пора, — кивнула ему я.
Мы подхватили коробки и направились к выходу. В последний момент я заметила на полке сиротливо стоящий томик романа Айн Рэнд «Мы живые» — о Петербурге, личной свободе, тайной любви и треугольных отношениях. Зачиталась вечером и забыла упаковать. Торопливо кинув том в твёрдом переплёте в рюкзак, закрыла дверь квартиры и на слегка дрожащих ногах спустилась вниз.
Когда всё было составлено в кабину грузовика, мы сели рядом с водителем и тронулись с места. Водитель развлекал нас историями из своей ещё молодой, но полной приключений жизни, в кабине играл старый рок, за окнами плыло полотно трассы. Я осторожно, но как бы небрежно положила голову на плечо Лео и почувствовала, как он расслабился и наклонил голову в мою сторону.
Наконец, спустя час тяжелые коробки оказались нагромождены в новой светлой квартире. Мы рассчитались с водителем, и Лео устало рухнул в просторное кресло, которое облюбовал с первого взгляда.
— А у тебя тут очень даже неплохо, уютно, — он обвел взглядом скромную студию.
— Да, здесь чудесно, — тепло улыбнулась я, переводя взгляд на высотки за окном. – Живу в своем любимом районе, наконец-то! Ты отдыхай, много таскал коробок сегодня. Я пока переоденусь в домашнее, тоже устала после переезда.
Вот мы и одни. Весь невинный флирт, всё нарастающий градус нашего общения, наконец, привёл к развязке. Я уже догадывалась, что могло произойти дальше.
Закрылась в ванной, переодевшись в пижаму с футболкой и шортами, которую носила ещё в Новосибирске в общежитии в период студенчества. Не хотелось нарочно наряжаться для него – мы ведь всего лишь отдыхаем после переезда, не так ли?
Вот мы и остались с ним одни. Вечерний час, с нами принесённое им дорогое вино. В груди лихорадочно колотилось сердце от волнения.
Больше нет смысла тянуть. Я нажала на ручку двери и вышла из ванной, лучезарно улыбнувшись.
Лео стоял посреди маленькой кухни и пытался совладать со штопором и бутылкой вина. Я смутилась, и опустив голову, приблизилась к холодильнику, от волнения пытаясь заболтать нас обоих на отвлеченные темы. Он поднял на меня взгляд, едва заметно сглотнул слюну и вновь опустил глаза, нахмурив брови и с удвоенным усилием пытаясь вытащить пробку.
«К чему это всё? Но он уже не мальчик, ему тридцать два года, должен понимать, к чему ведут такие переезды, особенно когда он сам притащил вино на ночь глядя», — пулей пронеслось в голове. От волнения руки требовали действия – я распахнула холодильник. И увидела среди пустых полок заботливо упакованный марципан в шоколаде – сувенир, специально привезенный для Лео из Калининграда.
— Ой, я совсем забыла! – я облегченно выдохнула, ухватившись за соломинку и переводя тему. – Это тебе из Калининграда! Я обещала привезти. Держи.
Я закрыла холодильник и вручила ему небольшой батончик традиционного кёнигсбергского угощения в жесткой бумаге, украшенной пейзажами города. На нас светила лишь тусклая желтая лампа под высоким потолком – свет солнца не доходил до кухни из-за стены.
Какая же непосредственная, чистая радость тогда наполнила его взгляд, голос, движения! Он отставил вино, порывисто притянул меня к себе и тепло обнял. Я обхватила руками его худое тело и уткнулась щекой в колючую ткань сиреневого свитера.
И тут я подняла взгляд. Он склонил голову и смотрел на меня – в его выразительных тёмных карих глазах читалась покорность желаниям и судьбе. На тот момент он всё для себя решил и шёл до конца.
Я знала, каким будет его следующее движение. Время замерло, мир застыл – тикающие вдалеке часы тихими ударами отбивали секунды.
Словно два магнита, мы потянулись друг к другу. И слились в поцелуе.
По спине пробежала волна мурашек. Глаза подернулись влагой.
Стоило нашим взглядам пересечься у проходной девять месяцев назад, как наши души узнали друг друга, и я уже тогда обрела предчувствие, что этот момент придет. Вот мы стоим в объятиях друг друга. И дарим друг другу этот первый трепетный поцелуй, сладкий и эфемерный, как первые лучи зари. Всё ещё наполненный робостью и сомнениями, но дающий нам обоим понять: пути назад нет.
Я нежно коснулась его губ своими, но через пару секунд отпрянула от неожиданности, испуганно посмотрев ему в глаза. Я хотела этого. Он хотел этого. Это было неизбежно. Но происходящее казалось нереальным. К чему это приведет?
Тень испуга отразилась и в его глазах, и он поспешно притянул меня к себе и поцеловал в лоб.
Сердце бешено колотилось, отдаваясь стуком в висках. Я сама не заметила, как оказалась на другом конце маленькой кухни, отвернувшись от Лео и судорожно нарезая яблоки к вину. Нож кромсал зелёные фрукты снова и снова, всё мельче и мельче, но я не отдавала себе отчет в своих действиях. Нужно было занять руки, срочно отвлечься.
— Куда же ты столько режешь? Остановись уже, нам хватит, — насмешливо произнес он, подойдя со спины и нежно кладя свою ладонь поверх моей. – Пойдём в комнату, вино заждалось.
Мандраж начал постепенно проходить, когда я увидела, что Лео владеет ситуацией. В конце концов, он старше меня на десять лет и намного опытнее.
Я, как ни в чем не бывало, легла на расправленный диван, предвкушая отдых после нескольких часов перетаскивания коробок, и облегченно вздохнула. Всё еще была полна сомнений и испуга — прямо как несколько минут назад, во время нашего первого поцелуя. Мы уверенными отточенными движениями, будто исполняя заранее известный танец, перешли черту, наш Рубикон, оставив на том берегу иллюзии, что происходящее между нами — лишь дружба. Теперь тихое идиллическое единение душ всколыхнулось палящим огнем соблазна.
Он сел в кресло напротив, наполнил бокалы пряным багровым вином, изящным движением протянул мне один и с озорным огоньком в глазах пригубил из своего. «Два Кубка, не иначе», — улыбнулась я про себя, вспоминая любимую карту Таро.
— Мы заслужили этот отдых. За переезд!
Звонко чокнулись бокалами.
— Можно никуда не спешить. А теперь, как и обещал, я расскажу тебе про свои жизненные испытания. С чего начать – с личного или рабочего? – он деловито закинул ногу на ногу и озорно улыбнулся.
— Обязательно. Сейчас попробую вздремнуть со своим багажом под головой. Спокойной ночи!
— Добрых снов и хорошего полёта!
Ну вот и всё. Улеглась на жестких креслах, прикрыла глаза и довольно вздохнула.
Неужели мне нужно было уехать так далеко, в другой город, чтобы между нами началось сближение?
Лео поднял своё забрало рыцаря мечей, даже снял шлем, и передо мной предстал тот самый король кубков, каким я видела его сквозь жесткие латы психологических защит, эпатажного поведения и жёстких шуток. Взгляд короля кубков, стихии воды и чувств, лучился сочувствием, мягкостью и глубинной мудростью. Он чувствовал и понимал других людей глубоко, и долго присматривался, прежде чем пустить в своё сердце – но если они входили под его покровительство, то он был привязан к ним до конца. Может, король в силу своей большой чувствительности не мог выходить в свет, к другим, незнакомым людям, не надев латы рыцаря, которые защищали бы его тонкую душу.
Все вокруг знают внешнюю маску Лео, я же знаю его настоящую суть.
Четвертое апреля. Пулково, полседьмого утра. Я села в автобус, наблюдая сквозь большие окна абрикосовый апрельский рассвет, пересела в метро, и скоро была уже на Васильевском острове. Тяжелая сумка, служившая ночью подушкой в аэропорту, теперь оттягивала плечо, но я не замечала дискомфорта. С воодушевлением оглядела небольшую площадь, окруженную старинными домами с тщательно отреставрированной лепниной и причудливыми окнами. После этой поездки всё вокруг заиграло новыми красками, будто я увидела великолепие этого места впервые. Мне хотелось бесконечно любоваться этими старинными домами, хранящими дух истории. А сегодня я заключу договор на квартиру и буду жить совсем рядом!
Наконец, подписанные документы на аренду квартиры были у меня на руках, однако переезд назначила только через неделю. Началась учеба, и половину дня я проводила в городе, в небольшом холёном кирпичном здании университета на Невском проспекте, а другую половину – собирала нажитое за несколько месяцев жизни в Петербурге добро и расфасовывала по коробкам.
Всё это время мы были рядом с Лео, пусть и не физически. Каждый день я сидела в полупустой аудитории университета, задумчиво смотрела на золотистые купола храма за окном, в пол-уха слушая лекции по выстраиванию пиар-стратегии, и меня выдергивали из рассеянности мелькающие на экране телефона сообщения от него.
Он с энтузиазмом делился своими впечатлениями за день, мыслями, присылал смешные картинки и видео, спрашивал, как у меня продвигается учёба и когда я поеду домой.
Теперь каждое утро и каждую ночь мы придумывали, какими нежными и милыми словами можно друг друга назвать. Я чувствовала, что мы, наконец, проявляем друг к другу взаимно сильный интерес и можем буквально почувствовать плечо друг друга, на которое так легко опереться и получить поддержку, несмотря на то, что физически мы были далеко.
***
Это всё снова сон. Всё мне уже знакомо и не страшно. А оттого – ещё более приятно.
Мы с Лео снова смотрим друг на друга в тесной комнатке деревянной избы. По лицам пляшут отблески свечей, под потолком клубится темнота. За окном на небе покоится чёрная луна – сегодня новолуние.
— Чёрная ночь – это не страшно для нас, — успокаивающе глажу я его по руке, и опять невольно отмечаю красоту красной вышивки на белых рукавах платья из грубой ткани. – Чёрная луна – покровительница колдовства и незримых, тайных сил. А мы с тобой и так маги. Это наше время.
Лео слышит вой ветра за окном, настолько похожий на человеческий, что нас обоих – даже меня, привыкшую к своим силам и потустороннему, пробирает до костей.
— Иди сюда, не думай ни о чём, — я бережно тяну его за собой на жёсткую постель, чтобы отвлечь от ночи новолуния, когда земля погружена во тьму, и полная светлая луна не следит за порядком. Когда духи черной луны разрушают всё, что отжило свой век, освобождая место для нового.
Лео доверчиво прижимается ко мне, и с моих губ невольно срывается тихий стон от накрывшего меня тепла его тела. Мы дарим друг другу поцелуй, и страх перед ночью отступает.
Это торжество жизни и наслаждения, ярким факелом пылающее в ночи. Всё мёртвое и отжившее боится этой энергии – а потому не посмеет к нам приблизиться.
***
…Очнулась от беспокойного сна и бодрым взглядом окинула комнату. Десятое апреля. День переезда в новую квартиру наступил.
Мы оба с Лео понимали, что сегодня наша жизнь изменится. Как бы мы ни прикрывались невинным общением в сети, взаимный флирт и пошлые шутки регулярно проскальзывали. Мы были не в силах сдержать своей запретной симпатии друг к другу, и хорошо отдавали себе отчёт, что может произойти, когда мы окажемся одни в квартире.
— Волнуешься? – пришло мне сообщение от него утром.
Я знала, о чём он говорит. Но решила сделать вид, что не понимаю.
— Нет. К чему волноваться? Машина и грузчик на подмогу заказаны, вещи упакованы, всё должно пройти хорошо.
А он сделал вид, что его удовлетворил такой ответ.
Меня накрывал небольшой мандраж в ожидании трёх часов дня, когда Лео должен был подъехать. Я дрожащими руками мешала тесто для яблочного пирога, который всегда получался у меня довольно вкусным, особенно если посыпать его корицей. Готовила я редко и обходилась незамысловатой едой, но, когда появлялся повод кого-нибудь угостить, с энтузиазмом бралась за дело и спешила проявить свою заботу через вкусные блюда.
Вытащила пирог из духовки и оставила на балконе остывать.
Вскоре раздался звонок в домофон. На полчаса раньше. Я дрожащими руками нажала кнопку открытия двери и прильнула к глазку в ожидании Лео. От волнения меня колотил озноб. Это был первый раз, когда мы должны были встретиться наедине.
Ещё в ноябре ко мне приходили отчётливые видения, как он стоит на пороге и входит в мою квартиру, но я пыталась отогнать эти картины как не имеющие смысла. В очередной раз поняла, что зря.
Наконец, я повернула щеколду и отворила входную дверь, впустив Лео в прихожую и смущённо улыбаясь. Он молча протянул мне подарочный пакет с бутылкой красного сухого вина:
— Поздравляю с переездом!
От радости и неожиданности обняла его и прижалась щекой к его колючему сиреневому свитеру – как в тот день, когда мы впервые обнялись в вагоне метро после выступления. Он обнял меня в ответ, и мы застыли на пару мгновений. Как в его объятиях тепло!
— Пойдем, попьем кофе, нам некуда спешить, раз ты приехал пораньше, — с улыбкой я кивнула на стол.
Он с хозяйским видом открыл кухонный шкаф, достал чашки и принялся заваривать кофе. Я с умилением взглянула на это, затем достала с балкона пирог и принялась его нарезать. Увы, его корочка оказалась пересушенной, а тесто внутри – недопёкшимся, сама же текстура теста была немного резиновой. Я принялась судорожно терзать его ножом, пытаясь отрезать кусок. Как же так! Мой коронный пирог в такой важный день не удался. Это фиаско!
— Я приготовила пирог, но он получился немного хуже, чем я делаю обычно. Извини. Наверное, дело в духовке, — я поставила перед ним тарелку с пирогом рядом с чашкой чёрного кофе.
— Спасибо! Ничего страшного, не нужно было так убиваться к моему приезду, — улыбнулся он.
— Хотелось порадовать тебя, — я мягко опустилась на стул рядом.
Вот этот момент и настал. Он в моём доме, ест мой пирог. «Такой красивый и близкий», — подумала я с широкой улыбкой, и тёплое светлое чувство сияло в грудной клетке.
Но что-то сковывало нас, в воздухе витала едва ощутимая неловкость. Слово за слово мы начали обсуждать дела нашей айти-корпорации и едва не вступили в спор, выясняя, какая зарплата у директора, но он вовремя примирительно поднял руки:
— Ладно, Кира, не будем считать чужие деньги.
Я благодарно кивнула. В очередной раз убеждаюсь, что именно такой мужчина мне нужен – миролюбивый и не вступающий в конфликты без повода.
Когда мы доели пирог, я улеглась на диван, а он опустился рядом на кресло-мешок, и мы продолжили увлеченно болтать.
В попытке сгладить волнение он начал в красках мне рассказывать, как лет десять назад ездил на стажировку в Коннектикут. Я зачарованно слушала его истории – в своё время я мечтала попасть на заграничную стажировку, а то и вовсе эмигрировать, и усиленно учила языки копила деньги, но жизнь сложилась иначе.
Лео рассказывал, как курил в номере и включилась пожарная сигнализация, и он не придумал ничего лучше, как дотянуться и одним ударом снести её, чтобы она замолчала. В другой раз, уже в России, он поехал на практику от университета в Пермь в одну из айти-компании. На выходных, на пикнике с одногруппникам забрел в лес и попробовал странные белые ягоды, после которых его преследовали очень интересные ощущения. Мы заливисто смеялись, и я представляла, какой же беспокойный, энергичный и дурашливый был в юности, высматривая своими умными выразительными глазами что-то интересное в мире из-за стёкол очков.
Неотрывно смотрела на него, и в этот момент нежность струилась из всего моего существа – взгляд, улыбка, каждый вздох, даже кожа, казалось, посылает ему эту энергию.
Нас прервал телефонный звонок. «Грузовик подъехал, можете выходить», — сообщил мне водитель.
— Пойдём, пора, — кивнула ему я.
Мы подхватили коробки и направились к выходу. В последний момент я заметила на полке сиротливо стоящий томик романа Айн Рэнд «Мы живые» — о Петербурге, личной свободе, тайной любви и треугольных отношениях. Зачиталась вечером и забыла упаковать. Торопливо кинув том в твёрдом переплёте в рюкзак, закрыла дверь квартиры и на слегка дрожащих ногах спустилась вниз.
Когда всё было составлено в кабину грузовика, мы сели рядом с водителем и тронулись с места. Водитель развлекал нас историями из своей ещё молодой, но полной приключений жизни, в кабине играл старый рок, за окнами плыло полотно трассы. Я осторожно, но как бы небрежно положила голову на плечо Лео и почувствовала, как он расслабился и наклонил голову в мою сторону.
Наконец, спустя час тяжелые коробки оказались нагромождены в новой светлой квартире. Мы рассчитались с водителем, и Лео устало рухнул в просторное кресло, которое облюбовал с первого взгляда.
— А у тебя тут очень даже неплохо, уютно, — он обвел взглядом скромную студию.
— Да, здесь чудесно, — тепло улыбнулась я, переводя взгляд на высотки за окном. – Живу в своем любимом районе, наконец-то! Ты отдыхай, много таскал коробок сегодня. Я пока переоденусь в домашнее, тоже устала после переезда.
Вот мы и одни. Весь невинный флирт, всё нарастающий градус нашего общения, наконец, привёл к развязке. Я уже догадывалась, что могло произойти дальше.
Закрылась в ванной, переодевшись в пижаму с футболкой и шортами, которую носила ещё в Новосибирске в общежитии в период студенчества. Не хотелось нарочно наряжаться для него – мы ведь всего лишь отдыхаем после переезда, не так ли?
Вот мы и остались с ним одни. Вечерний час, с нами принесённое им дорогое вино. В груди лихорадочно колотилось сердце от волнения.
Больше нет смысла тянуть. Я нажала на ручку двери и вышла из ванной, лучезарно улыбнувшись.
Лео стоял посреди маленькой кухни и пытался совладать со штопором и бутылкой вина. Я смутилась, и опустив голову, приблизилась к холодильнику, от волнения пытаясь заболтать нас обоих на отвлеченные темы. Он поднял на меня взгляд, едва заметно сглотнул слюну и вновь опустил глаза, нахмурив брови и с удвоенным усилием пытаясь вытащить пробку.
«К чему это всё? Но он уже не мальчик, ему тридцать два года, должен понимать, к чему ведут такие переезды, особенно когда он сам притащил вино на ночь глядя», — пулей пронеслось в голове. От волнения руки требовали действия – я распахнула холодильник. И увидела среди пустых полок заботливо упакованный марципан в шоколаде – сувенир, специально привезенный для Лео из Калининграда.
— Ой, я совсем забыла! – я облегченно выдохнула, ухватившись за соломинку и переводя тему. – Это тебе из Калининграда! Я обещала привезти. Держи.
Я закрыла холодильник и вручила ему небольшой батончик традиционного кёнигсбергского угощения в жесткой бумаге, украшенной пейзажами города. На нас светила лишь тусклая желтая лампа под высоким потолком – свет солнца не доходил до кухни из-за стены.
Какая же непосредственная, чистая радость тогда наполнила его взгляд, голос, движения! Он отставил вино, порывисто притянул меня к себе и тепло обнял. Я обхватила руками его худое тело и уткнулась щекой в колючую ткань сиреневого свитера.
И тут я подняла взгляд. Он склонил голову и смотрел на меня – в его выразительных тёмных карих глазах читалась покорность желаниям и судьбе. На тот момент он всё для себя решил и шёл до конца.
Я знала, каким будет его следующее движение. Время замерло, мир застыл – тикающие вдалеке часы тихими ударами отбивали секунды.
Словно два магнита, мы потянулись друг к другу. И слились в поцелуе.
По спине пробежала волна мурашек. Глаза подернулись влагой.
Стоило нашим взглядам пересечься у проходной девять месяцев назад, как наши души узнали друг друга, и я уже тогда обрела предчувствие, что этот момент придет. Вот мы стоим в объятиях друг друга. И дарим друг другу этот первый трепетный поцелуй, сладкий и эфемерный, как первые лучи зари. Всё ещё наполненный робостью и сомнениями, но дающий нам обоим понять: пути назад нет.
Я нежно коснулась его губ своими, но через пару секунд отпрянула от неожиданности, испуганно посмотрев ему в глаза. Я хотела этого. Он хотел этого. Это было неизбежно. Но происходящее казалось нереальным. К чему это приведет?
Тень испуга отразилась и в его глазах, и он поспешно притянул меня к себе и поцеловал в лоб.
Сердце бешено колотилось, отдаваясь стуком в висках. Я сама не заметила, как оказалась на другом конце маленькой кухни, отвернувшись от Лео и судорожно нарезая яблоки к вину. Нож кромсал зелёные фрукты снова и снова, всё мельче и мельче, но я не отдавала себе отчет в своих действиях. Нужно было занять руки, срочно отвлечься.
— Куда же ты столько режешь? Остановись уже, нам хватит, — насмешливо произнес он, подойдя со спины и нежно кладя свою ладонь поверх моей. – Пойдём в комнату, вино заждалось.
Мандраж начал постепенно проходить, когда я увидела, что Лео владеет ситуацией. В конце концов, он старше меня на десять лет и намного опытнее.
Я, как ни в чем не бывало, легла на расправленный диван, предвкушая отдых после нескольких часов перетаскивания коробок, и облегченно вздохнула. Всё еще была полна сомнений и испуга — прямо как несколько минут назад, во время нашего первого поцелуя. Мы уверенными отточенными движениями, будто исполняя заранее известный танец, перешли черту, наш Рубикон, оставив на том берегу иллюзии, что происходящее между нами — лишь дружба. Теперь тихое идиллическое единение душ всколыхнулось палящим огнем соблазна.
Он сел в кресло напротив, наполнил бокалы пряным багровым вином, изящным движением протянул мне один и с озорным огоньком в глазах пригубил из своего. «Два Кубка, не иначе», — улыбнулась я про себя, вспоминая любимую карту Таро.
— Мы заслужили этот отдых. За переезд!
Звонко чокнулись бокалами.
— Можно никуда не спешить. А теперь, как и обещал, я расскажу тебе про свои жизненные испытания. С чего начать – с личного или рабочего? – он деловито закинул ногу на ногу и озорно улыбнулся.
