Кейт активно закивала:
— Да, именно так! Я пыталась выразить это словами, но подзабыла точные формулировки.
— Есть ещё один интересный аспект, — я приложила руку к пылающему шару энергии на груди. — В этой статье сказано, что между близнецовыми пламенами существует сильная энергетическая связь, соединяющая сердца. Интересно, то, что я ощущаю тепло и жжение в грудной клетке, когда думаю о Лео — это наша связь?
— Как знать, подруга! Время покажет, — улыбнулась Кейт. — Думаю, дала тебе богатую пищу для размышлений. А теперь давай накроем на стол! Совсем скоро полночь.
Мы щедро накрыли на стол, заставив его приготовленными салатами, закусками, мясом и шампанским. Я замерла с бокалом в руках, с нетерпением ожидая тех особенных секунд, в которые нужно загадать желание.
Странно, но, когда куранты начали свой бой, я не могла ни на чём сосредоточиться. Как и в день рождения, перед глазами упорно стоял образ Лео.
— Пусть в новом году мы, наконец, сблизимся! – сдалась я и прошептала в эти заветные секунды, уже и позабыв, что пару часов назад устыдилась своих мыслей о нём.
Я чувствовала, что в этот момент Вселенная внимательно слушает меня, как и миллион людей по всему миру. Интересно, а что в эти секунды загадал сам Лео?
После празднования Нового года я стала вновь вставать рано, как и привыкла. В Петербурге я вставала ежедневно в шесть утра, чтобы успеть на работу, а в выходные не хотелось тратить драгоценные свободные часы на сон. Высыпаться не было в числе моих привычек, и даже сейчас, в гостях у Кейт в Москве, я вставала рано, готовила завтрак и садилась читать очередную книгу. На очереди был классический труд по эволюционной психологии.
Интерес к этой теме умножался на опьяняющее чувство, что мои знания нужны и признаны авторитетным для меня человеком – Евой Швайн. Мы сделаем с Лео глубоко проработанный проект и не ударим в грязь лицом, это будет настоящее слияние энергий двух равных по уму и жизненной силе людей. Его появление в моей жизни, безусловно, было алхимическим, открыв во мне неутомимые силы и интерес к работе – теперь она делалась не механически, а с искрой, частицей души.
В один из дней я прогуливалась по улочкам Москвы, богато украшенным новогодней иллюминацией. Внимание привлекла яркая витрина сувенирной лавки знаменитой шоколадной фабрики. Я зашла внутрь и растерялась среди обилия конфет в ярких обёртках, хранящих знакомый и неизменный вкус детства. Это был бы хороший подарок из путешествия моим коллегам и… Лео. Я непременно должна привезти ему маленький, ни к чему не обязывающий презент. Хочется его порадовать.
Белое полотно снега. Тёмное сиреневое небо. Начало января. Первый день на работе в новом году – словно чистый лист, на котором хотелось написать новую, вдохновляющую историю.
Я предчувствовала, что судьба набирала обороты, и теперь всё начнёт стремительно меняться. Однако, в молчании шагая на работу ранним утром по утоптанной снежной дороге и глядя на бесконечно высокое небо, я все же возвращалась к одной мысли. Но уже не о Лео. Я ощущала, как внутри меня растёт и крепнет сила – та, что через мысли меняла реальность, та, что поджигала всё вокруг в том ярком сне в начале переезда в Петербург, который до сих пор стоял перед внутренним взором. Чем это обернётся для меня? Готова ли я принять эту силу и научиться ей управлять? Вот бы нашёлся наставник, который бы разглядел эти изменения во мне, поддержал и научил, что нужно делать.
Мои мысли сопровождались только мягким скрипом снега.
Но, не проработав в первый день и пары часов, я сразу получила личное приглашение от Евы Швайн зайти к ней в кабинет. Обычно она не утруждала себя тем, чтобы объяснить цель аудиенции. Вероятно, это был подсознательный или даже сознательный ход – она знала, что производит устрашающее впечатление на сотрудников, особенно на своих подчиненных, и наслаждалась этим чувством власти. Естественно, я поднималась на второй этаж администрации по украшенным под белый мрамор лестницам и чувствовала мелкую дрожь в ногах – зачем же ей понадобилось видеть меня лично?
Стараясь быть незаметной, как тень, я вошла в душный кабинет с жёлтыми стенами и аккуратно примостилась на кожаный стул за длинным столом. Швайн встала со своего места, обошла стол, уставленный цветами и открытками из путешествий, и села напротив меня.
— Кира, привет! Как твои дела? — дружелюбно спросила она.
— Хорошо, — осторожно ответила я, наблюдая за ее реакцией. Я взвешивала, что можно сказать дальше, чтобы не вызвать ее недовольство.
— Мне передали, как ты увлечённо работаешь над проектом по психологии. Тебе нравится этим заниматься?
— О да, очень! — у меня на душе потеплело, как от солнечных лучей, а на лице расплылась улыбка.
Больше, чем изучать психологию, мне нравилось передавать знания о ней людям. Заложив одно зерно, я влияла в перспективе на множество людей: ведь тот, кто научился у меня, изменит своё восприятие и поведение, обогатит знания и передаст потом всё своему окружению. Более того, я любила преподавать: взглянув на человека и немного поговорив с ним, я чувствовала, какой у него склад характера, интересы и уровень знаний по теме, и могла подобрать нужные слова так, чтобы информация дошла до него в понятном виде.
— Кира, я вижу в тебе большой, но ещё нераскрытый потенциал. Есть только один способ работать с ним – через практику, — наши взгляды встретились, и я отметила, с каким теплом она на меня смотрит. Этот уверенный сильный взгляд будто гипнотизировал, не давая отвести глаза. — Я давно хочу реализовать один проект...
Мы долго обсуждали одну из её оригинальных идей, как повысить рейтинг доверия к продукции через рекламу в СМИ. Напоследок Швайн, взглянув на меня и будто просканировав своими глазами насквозь, серьёзно кивнула:
— И помни: не бойся практиковать! Уделяй этому время, и твои силы раскроются.
Я подняла на неё ответный взгляд, и, не отводя его, вдруг слегка смутилась. В том, как она смотрела на меня, было что покровительственное и даже материнское. Я медленно и осторожно кивнула, затем поднялась и вышла из кабинета.
Когда я оказалась в пустом светлом коридоре и облегченно выдохнула, в груди расплылось приятное чувство. Я слышала и наблюдала сама, какой жестокой она может быть, как ее может вывести из себя любое неподходящее слово. Но сейчас почувствовала, с какой осторожностью и бережностью она смотрит на меня, как тепло со мной разговаривает, пытаясь создать иллюзию равного диалога и при этом не позволяя забывать, что она руководитель и авторитет, с которым нужно считаться.
В голове промелькнула мысль: «А вот и наставник, которого я хотела обрести сегодня утром. Думаю, она дала мне ответ на вопрос о том, что делать с силой – практиковаться и ещё раз практиковаться». Едва я подумала об этом, в глазах появилась решительность – я чувствую, что мои мечты скоро могут стать реальностью. Пришло время менять свою жизнь.
Но в тот момент так и не нашла сил открыто признаться самой себе, что одно из моих главных желаний – быть вместе с мужчиной, который уже женат.
Самым сложным было бороться с собой – ведь силы равны.
Тем не менее, под коркой моральных терзаний я ощущала нечто другое – будто я была права в своём влечении к нему и имела на это полное право. Вопрос только в том, почему?
Я спустилась в кабинет и бодрым шагом прошла за свой стол.
— Ну как прошло? — заинтересованно спросили коллеги, видя мою загадочную улыбку.
— Да так, Швайн предложила мне один проект…
Обычно поход в кабинет Евы Швайн воспринимался как вызов на ковёр. И сейчас я была опьянена радостью от осознания, что я не только избежала гнева, но и получила в собственное распоряжение интересный проект, потому что она верит в мои силы.
Тем не менее, это было не единственное приятное событие за день. Тихонько положив в сумку три конфеты с ликёром, презенты из Москвы, и заметки по проекту, я с радостным предчувствием отправилась к заветной синей двери. Открыв мне по звонку, молодой человек в белом халате уже не стал меня ни о чем спрашивать и крикнул в лабораторную комнату: «Лев, к тебе!»
Я смущённо улыбнулась и прошла на потёртый кожаный диван в его кабинете. Вот и Лев — лёгким быстрым движением подскочил и сел рядом.
— Сколько у нас времени на обсуждение? Я не хочу сильно отвлекать тебя от работы, — как можно более миролюбиво спросила я, продолжив показывать ему своё уважение к его большому объёму работы и занятости.
— Где-то полчаса, потом мне нужно работать, извини, — уже дружелюбно улыбнулся он, и в его тоне не было и следа прежней резкости.
— Хорошо, начнём. Я подготовила по своим блокам информацию и накидала презентацию. Вот, смотри.
Я открыла на своём дорогом смартфоне ярко-синие слайды, над дизайном которых долго сидела на прошлой неделе и тщательно прорабатывала детали. Лео с бесцеремонной уверенностью взял у меня смартфон из рук и притянул его к себе.
— Так удобнее, — невозмутимо пояснил он.
Он принялся листать слайды, замер и осторожно провёл пальцем по тонкой трещине в углу экрана. Я со смехом рассказала, как однажды выронила смартфон из рук, он пролетел, ударился об дверь и впечатался в стену.
— Какая красивая презентация. Ты молодец! — довольно отметил он. Было видно, что ему нравится давать похвалу – с высоты своего опыта, а также в силу открытого, эмоционального характера. — Я бы так сильно не заморачивался, сделал бы белый фон, черный текст, и всё.
— Ох, да ладно тебе! Спасибо! Я старалась, — моё лицо залила густая краска. – А хочешь посмотреть, какую я нарисовала классную схему мозга? Прокрути до последнего слайда.
Он остановился взглядом на тщательно прорисованной мной схеме мозга, которая в упрощенной форме объясняла особенности работы психики. Тема нейропсихологии была одной из наиболее захватывающих для меня, ведь в ней соединялись материя и дух, тело и душа. Лео посмотрел на мой рисунок, молча взял в руки блокнот и стал делать схематичные наброски.
— Я бы нарисовал схему мозга вот так, как мы изучали в университете, — прочертил он тонкую линию, — тут идет новая кора…
Я зачарованно наклонилась, чтобы рассмотреть, как его изящные тонкие пальцы рисуют небрежную схему. Обсуждая внезапно обнаружившуюся общую интересную тему развития мозга, мы потеряли изначальную нить разговора – разбор проекта. А заодно и счет времени.
Влюбленные и счастливые, как известно, часов не наблюдают. Время — это действительно иллюзия, оно может замирать, тянуться долго и сладко, подобно меду, или стремительно лететь выпущенной пулей. В моем присутствии Лео ни разу не посмотрел на часы – лишь когда мы одновременно откинулись на спинку дивана, над чем-то заливисто смеясь и смотря друг на друга, я украдкой глянула на циферблат и отметила, что вместо получаса пролетел уже час. Лениво потянувшись, я стала собирать листы с заметками, и, нащупав в кармане три конфеты, пережившие со мной перелёт из Москвы, радостно сверкнула глазами:
— А у меня для тебя есть небольшой презент. Это тебе, — я протянула ему сладости, завернутые в красные фантики, слегла потертые от долгого путешествия. Подмигнув, я продолжила: – Только осторожнее, они с ликёром, на работе не ешь. Я секретно пронесла их мимо охраны на проходной.
— Ты что! Как ты могла! – воскликнул он и рассмеялся. – Вот что ты наделала? Я сейчас опьянею, ввалюсь к Еве Швайн в кабинет и учиню скандал.
— Только не говори ей, что это из-за меня!
Мы посмотрели друг на друга и вновь самозабвенно засмеялись, как бы невзначай придвинувшись ещё ближе друг к другу. Я аккуратно вытерла в уголке глаза слезу, выступившую от смеха. Обычно мне было свойственно спокойствие и некая флегматичность, сдержанность, но яркие эмоции Лео немедленно находили во мне отклик. Я почувствовала, как между нами будто искрит светлая энергия притяжения и радости.
С теплотой отметив, как он кладет три конфеты под резинку на блокноте, я поднялась с дивана и прошла к выходу. Из формальных встреч, наполненных напряжением и непониманием, наши обсуждения наконец-то стали обретать оттенок душевного отдыха – как раньше я и прокручивала в мыслях перед сном, будто ловя извне картины, приходящие откуда-то из будущего. В этот час мы, двое уставших от работы людей, могли забыть о текущих проблемах и погрузиться в интересный разговор друг с другом или забавные истории.
Откровенно и провокационно, с неприкрытым интересом друг к другу, мы сидели в его тесном проходном офисе у всех на виду, хотя между нами были лишь разговоры, и ничего более.
— Нужно идти, мне еще делать расчёты перед диагностикой кода, — немного устало вздохнул он и встал с дивана.
— Наверное, это так интересно, — я склонила голову набок, задумавшись. — Жаль, что для меня это всё пустой звук. А ведь мне хотелось бы знать, как вы проводите все этапы создания кода, вплоть до готовой программы. Ведь я налаживаю контакты со СМИ, чтобы пиарить ваши разработки. Как я буду составлять грамотные статьи и подбирать площадки для интервью, если ничего не понимаю в вашей работе? – растерянно развела я руками.
Действительно, происходящее в лабораториях казалось мне настоящей магией. Здесь, в корпорации, они подчиняли себе законы логики – и создавали программы, облегчающие жизнь тысячам людей. Ну не магия ли?
— Так пойдем, я тебе покажу!
Он просиял улыбкой и накинул мне на плечи белый халат поверх моего строгого делового серого костюма в клетку. Мы шагнули в лабораторное помещение: из-под потолка лился свет из широких окон, белое пространство было перечерчено шкафами и длинными столами с множеством приборов и современных мониторов, за которыми трудились сотрудники в белых халатах. «Совсем как в моих видениях пару месяцев назад!» — с лёгким содроганием подумала я, заинтересованно оглядываясь и вспоминая, как уже видела эти картины однажды перед сном: мы с Лео в белых халатах идём на экскурсию в его лабораторию.
Остановившись около одного из шкафов, Лео достал в дальней полки лист с набросками интерфейса и расчетами, хаотично нанесёнными его рукой. После чего положил его на стол и жестом подозвал меня.
— Это мои расчеты, которые теперь нужно систематизировать. Смотри, в чем принцип. Видишь эти линии, нарисованные пунктиром?…
Он с энтузиазмом принялся объяснять мне принципы работы с кодом и интерфейсом. Но видя, что у меня, несмотря на искреннюю заинтересованность во взгляде, пролегли меж бровей две глубоких линии – я нахмурилась, не понимая, о чем он говорит, — он сменил русло объяснения и начал рассказывать мне процесс создания программы с нуля, параллельно накидывая схемы в блокноте.
Затем куда-то метнулся и вернулся обратно, вручив мне в руки маленькую металлическую пластинку. Я бережно взяла её в руки и стала рассматривать на свету, опасаясь что-то неаккуратно задеть ногтями. Лео продолжил объяснения, после чего осторожно забрал у меня пластинку – на пару секунд наши пальцы соприкоснулись, и по руке растеклось тепло, быстро захватившее всё тело. Мы перевели друг на друга тёплые взгляды карих глаз и смущённо улыбнулись.
Я обвела взглядом сотрудников лаборатории: они сидели за своими маленькими участками столов, что-то вносили в компьютеры или писали расчеты на чертежах.
— Да, именно так! Я пыталась выразить это словами, но подзабыла точные формулировки.
— Есть ещё один интересный аспект, — я приложила руку к пылающему шару энергии на груди. — В этой статье сказано, что между близнецовыми пламенами существует сильная энергетическая связь, соединяющая сердца. Интересно, то, что я ощущаю тепло и жжение в грудной клетке, когда думаю о Лео — это наша связь?
— Как знать, подруга! Время покажет, — улыбнулась Кейт. — Думаю, дала тебе богатую пищу для размышлений. А теперь давай накроем на стол! Совсем скоро полночь.
Мы щедро накрыли на стол, заставив его приготовленными салатами, закусками, мясом и шампанским. Я замерла с бокалом в руках, с нетерпением ожидая тех особенных секунд, в которые нужно загадать желание.
Странно, но, когда куранты начали свой бой, я не могла ни на чём сосредоточиться. Как и в день рождения, перед глазами упорно стоял образ Лео.
— Пусть в новом году мы, наконец, сблизимся! – сдалась я и прошептала в эти заветные секунды, уже и позабыв, что пару часов назад устыдилась своих мыслей о нём.
Я чувствовала, что в этот момент Вселенная внимательно слушает меня, как и миллион людей по всему миру. Интересно, а что в эти секунды загадал сам Лео?
После празднования Нового года я стала вновь вставать рано, как и привыкла. В Петербурге я вставала ежедневно в шесть утра, чтобы успеть на работу, а в выходные не хотелось тратить драгоценные свободные часы на сон. Высыпаться не было в числе моих привычек, и даже сейчас, в гостях у Кейт в Москве, я вставала рано, готовила завтрак и садилась читать очередную книгу. На очереди был классический труд по эволюционной психологии.
Интерес к этой теме умножался на опьяняющее чувство, что мои знания нужны и признаны авторитетным для меня человеком – Евой Швайн. Мы сделаем с Лео глубоко проработанный проект и не ударим в грязь лицом, это будет настоящее слияние энергий двух равных по уму и жизненной силе людей. Его появление в моей жизни, безусловно, было алхимическим, открыв во мне неутомимые силы и интерес к работе – теперь она делалась не механически, а с искрой, частицей души.
В один из дней я прогуливалась по улочкам Москвы, богато украшенным новогодней иллюминацией. Внимание привлекла яркая витрина сувенирной лавки знаменитой шоколадной фабрики. Я зашла внутрь и растерялась среди обилия конфет в ярких обёртках, хранящих знакомый и неизменный вкус детства. Это был бы хороший подарок из путешествия моим коллегам и… Лео. Я непременно должна привезти ему маленький, ни к чему не обязывающий презент. Хочется его порадовать.
***
Белое полотно снега. Тёмное сиреневое небо. Начало января. Первый день на работе в новом году – словно чистый лист, на котором хотелось написать новую, вдохновляющую историю.
Я предчувствовала, что судьба набирала обороты, и теперь всё начнёт стремительно меняться. Однако, в молчании шагая на работу ранним утром по утоптанной снежной дороге и глядя на бесконечно высокое небо, я все же возвращалась к одной мысли. Но уже не о Лео. Я ощущала, как внутри меня растёт и крепнет сила – та, что через мысли меняла реальность, та, что поджигала всё вокруг в том ярком сне в начале переезда в Петербург, который до сих пор стоял перед внутренним взором. Чем это обернётся для меня? Готова ли я принять эту силу и научиться ей управлять? Вот бы нашёлся наставник, который бы разглядел эти изменения во мне, поддержал и научил, что нужно делать.
Мои мысли сопровождались только мягким скрипом снега.
Но, не проработав в первый день и пары часов, я сразу получила личное приглашение от Евы Швайн зайти к ней в кабинет. Обычно она не утруждала себя тем, чтобы объяснить цель аудиенции. Вероятно, это был подсознательный или даже сознательный ход – она знала, что производит устрашающее впечатление на сотрудников, особенно на своих подчиненных, и наслаждалась этим чувством власти. Естественно, я поднималась на второй этаж администрации по украшенным под белый мрамор лестницам и чувствовала мелкую дрожь в ногах – зачем же ей понадобилось видеть меня лично?
Стараясь быть незаметной, как тень, я вошла в душный кабинет с жёлтыми стенами и аккуратно примостилась на кожаный стул за длинным столом. Швайн встала со своего места, обошла стол, уставленный цветами и открытками из путешествий, и села напротив меня.
— Кира, привет! Как твои дела? — дружелюбно спросила она.
— Хорошо, — осторожно ответила я, наблюдая за ее реакцией. Я взвешивала, что можно сказать дальше, чтобы не вызвать ее недовольство.
— Мне передали, как ты увлечённо работаешь над проектом по психологии. Тебе нравится этим заниматься?
— О да, очень! — у меня на душе потеплело, как от солнечных лучей, а на лице расплылась улыбка.
Больше, чем изучать психологию, мне нравилось передавать знания о ней людям. Заложив одно зерно, я влияла в перспективе на множество людей: ведь тот, кто научился у меня, изменит своё восприятие и поведение, обогатит знания и передаст потом всё своему окружению. Более того, я любила преподавать: взглянув на человека и немного поговорив с ним, я чувствовала, какой у него склад характера, интересы и уровень знаний по теме, и могла подобрать нужные слова так, чтобы информация дошла до него в понятном виде.
— Кира, я вижу в тебе большой, но ещё нераскрытый потенциал. Есть только один способ работать с ним – через практику, — наши взгляды встретились, и я отметила, с каким теплом она на меня смотрит. Этот уверенный сильный взгляд будто гипнотизировал, не давая отвести глаза. — Я давно хочу реализовать один проект...
Мы долго обсуждали одну из её оригинальных идей, как повысить рейтинг доверия к продукции через рекламу в СМИ. Напоследок Швайн, взглянув на меня и будто просканировав своими глазами насквозь, серьёзно кивнула:
— И помни: не бойся практиковать! Уделяй этому время, и твои силы раскроются.
Я подняла на неё ответный взгляд, и, не отводя его, вдруг слегка смутилась. В том, как она смотрела на меня, было что покровительственное и даже материнское. Я медленно и осторожно кивнула, затем поднялась и вышла из кабинета.
Когда я оказалась в пустом светлом коридоре и облегченно выдохнула, в груди расплылось приятное чувство. Я слышала и наблюдала сама, какой жестокой она может быть, как ее может вывести из себя любое неподходящее слово. Но сейчас почувствовала, с какой осторожностью и бережностью она смотрит на меня, как тепло со мной разговаривает, пытаясь создать иллюзию равного диалога и при этом не позволяя забывать, что она руководитель и авторитет, с которым нужно считаться.
В голове промелькнула мысль: «А вот и наставник, которого я хотела обрести сегодня утром. Думаю, она дала мне ответ на вопрос о том, что делать с силой – практиковаться и ещё раз практиковаться». Едва я подумала об этом, в глазах появилась решительность – я чувствую, что мои мечты скоро могут стать реальностью. Пришло время менять свою жизнь.
Но в тот момент так и не нашла сил открыто признаться самой себе, что одно из моих главных желаний – быть вместе с мужчиной, который уже женат.
Самым сложным было бороться с собой – ведь силы равны.
Тем не менее, под коркой моральных терзаний я ощущала нечто другое – будто я была права в своём влечении к нему и имела на это полное право. Вопрос только в том, почему?
Я спустилась в кабинет и бодрым шагом прошла за свой стол.
— Ну как прошло? — заинтересованно спросили коллеги, видя мою загадочную улыбку.
— Да так, Швайн предложила мне один проект…
Обычно поход в кабинет Евы Швайн воспринимался как вызов на ковёр. И сейчас я была опьянена радостью от осознания, что я не только избежала гнева, но и получила в собственное распоряжение интересный проект, потому что она верит в мои силы.
Тем не менее, это было не единственное приятное событие за день. Тихонько положив в сумку три конфеты с ликёром, презенты из Москвы, и заметки по проекту, я с радостным предчувствием отправилась к заветной синей двери. Открыв мне по звонку, молодой человек в белом халате уже не стал меня ни о чем спрашивать и крикнул в лабораторную комнату: «Лев, к тебе!»
Я смущённо улыбнулась и прошла на потёртый кожаный диван в его кабинете. Вот и Лев — лёгким быстрым движением подскочил и сел рядом.
— Сколько у нас времени на обсуждение? Я не хочу сильно отвлекать тебя от работы, — как можно более миролюбиво спросила я, продолжив показывать ему своё уважение к его большому объёму работы и занятости.
— Где-то полчаса, потом мне нужно работать, извини, — уже дружелюбно улыбнулся он, и в его тоне не было и следа прежней резкости.
— Хорошо, начнём. Я подготовила по своим блокам информацию и накидала презентацию. Вот, смотри.
Я открыла на своём дорогом смартфоне ярко-синие слайды, над дизайном которых долго сидела на прошлой неделе и тщательно прорабатывала детали. Лео с бесцеремонной уверенностью взял у меня смартфон из рук и притянул его к себе.
— Так удобнее, — невозмутимо пояснил он.
Он принялся листать слайды, замер и осторожно провёл пальцем по тонкой трещине в углу экрана. Я со смехом рассказала, как однажды выронила смартфон из рук, он пролетел, ударился об дверь и впечатался в стену.
— Какая красивая презентация. Ты молодец! — довольно отметил он. Было видно, что ему нравится давать похвалу – с высоты своего опыта, а также в силу открытого, эмоционального характера. — Я бы так сильно не заморачивался, сделал бы белый фон, черный текст, и всё.
— Ох, да ладно тебе! Спасибо! Я старалась, — моё лицо залила густая краска. – А хочешь посмотреть, какую я нарисовала классную схему мозга? Прокрути до последнего слайда.
Он остановился взглядом на тщательно прорисованной мной схеме мозга, которая в упрощенной форме объясняла особенности работы психики. Тема нейропсихологии была одной из наиболее захватывающих для меня, ведь в ней соединялись материя и дух, тело и душа. Лео посмотрел на мой рисунок, молча взял в руки блокнот и стал делать схематичные наброски.
— Я бы нарисовал схему мозга вот так, как мы изучали в университете, — прочертил он тонкую линию, — тут идет новая кора…
Я зачарованно наклонилась, чтобы рассмотреть, как его изящные тонкие пальцы рисуют небрежную схему. Обсуждая внезапно обнаружившуюся общую интересную тему развития мозга, мы потеряли изначальную нить разговора – разбор проекта. А заодно и счет времени.
Влюбленные и счастливые, как известно, часов не наблюдают. Время — это действительно иллюзия, оно может замирать, тянуться долго и сладко, подобно меду, или стремительно лететь выпущенной пулей. В моем присутствии Лео ни разу не посмотрел на часы – лишь когда мы одновременно откинулись на спинку дивана, над чем-то заливисто смеясь и смотря друг на друга, я украдкой глянула на циферблат и отметила, что вместо получаса пролетел уже час. Лениво потянувшись, я стала собирать листы с заметками, и, нащупав в кармане три конфеты, пережившие со мной перелёт из Москвы, радостно сверкнула глазами:
— А у меня для тебя есть небольшой презент. Это тебе, — я протянула ему сладости, завернутые в красные фантики, слегла потертые от долгого путешествия. Подмигнув, я продолжила: – Только осторожнее, они с ликёром, на работе не ешь. Я секретно пронесла их мимо охраны на проходной.
— Ты что! Как ты могла! – воскликнул он и рассмеялся. – Вот что ты наделала? Я сейчас опьянею, ввалюсь к Еве Швайн в кабинет и учиню скандал.
— Только не говори ей, что это из-за меня!
Мы посмотрели друг на друга и вновь самозабвенно засмеялись, как бы невзначай придвинувшись ещё ближе друг к другу. Я аккуратно вытерла в уголке глаза слезу, выступившую от смеха. Обычно мне было свойственно спокойствие и некая флегматичность, сдержанность, но яркие эмоции Лео немедленно находили во мне отклик. Я почувствовала, как между нами будто искрит светлая энергия притяжения и радости.
С теплотой отметив, как он кладет три конфеты под резинку на блокноте, я поднялась с дивана и прошла к выходу. Из формальных встреч, наполненных напряжением и непониманием, наши обсуждения наконец-то стали обретать оттенок душевного отдыха – как раньше я и прокручивала в мыслях перед сном, будто ловя извне картины, приходящие откуда-то из будущего. В этот час мы, двое уставших от работы людей, могли забыть о текущих проблемах и погрузиться в интересный разговор друг с другом или забавные истории.
Откровенно и провокационно, с неприкрытым интересом друг к другу, мы сидели в его тесном проходном офисе у всех на виду, хотя между нами были лишь разговоры, и ничего более.
— Нужно идти, мне еще делать расчёты перед диагностикой кода, — немного устало вздохнул он и встал с дивана.
— Наверное, это так интересно, — я склонила голову набок, задумавшись. — Жаль, что для меня это всё пустой звук. А ведь мне хотелось бы знать, как вы проводите все этапы создания кода, вплоть до готовой программы. Ведь я налаживаю контакты со СМИ, чтобы пиарить ваши разработки. Как я буду составлять грамотные статьи и подбирать площадки для интервью, если ничего не понимаю в вашей работе? – растерянно развела я руками.
Действительно, происходящее в лабораториях казалось мне настоящей магией. Здесь, в корпорации, они подчиняли себе законы логики – и создавали программы, облегчающие жизнь тысячам людей. Ну не магия ли?
— Так пойдем, я тебе покажу!
Он просиял улыбкой и накинул мне на плечи белый халат поверх моего строгого делового серого костюма в клетку. Мы шагнули в лабораторное помещение: из-под потолка лился свет из широких окон, белое пространство было перечерчено шкафами и длинными столами с множеством приборов и современных мониторов, за которыми трудились сотрудники в белых халатах. «Совсем как в моих видениях пару месяцев назад!» — с лёгким содроганием подумала я, заинтересованно оглядываясь и вспоминая, как уже видела эти картины однажды перед сном: мы с Лео в белых халатах идём на экскурсию в его лабораторию.
Остановившись около одного из шкафов, Лео достал в дальней полки лист с набросками интерфейса и расчетами, хаотично нанесёнными его рукой. После чего положил его на стол и жестом подозвал меня.
— Это мои расчеты, которые теперь нужно систематизировать. Смотри, в чем принцип. Видишь эти линии, нарисованные пунктиром?…
Он с энтузиазмом принялся объяснять мне принципы работы с кодом и интерфейсом. Но видя, что у меня, несмотря на искреннюю заинтересованность во взгляде, пролегли меж бровей две глубоких линии – я нахмурилась, не понимая, о чем он говорит, — он сменил русло объяснения и начал рассказывать мне процесс создания программы с нуля, параллельно накидывая схемы в блокноте.
Затем куда-то метнулся и вернулся обратно, вручив мне в руки маленькую металлическую пластинку. Я бережно взяла её в руки и стала рассматривать на свету, опасаясь что-то неаккуратно задеть ногтями. Лео продолжил объяснения, после чего осторожно забрал у меня пластинку – на пару секунд наши пальцы соприкоснулись, и по руке растеклось тепло, быстро захватившее всё тело. Мы перевели друг на друга тёплые взгляды карих глаз и смущённо улыбнулись.
Я обвела взглядом сотрудников лаборатории: они сидели за своими маленькими участками столов, что-то вносили в компьютеры или писали расчеты на чертежах.
