- Тома, вы уже уходите?
Алиса вышла из джипа, но в дом не поднялась. Маленькая и волнующаяся, с рюкзачком за спиной и синим мишкой в руках, она смотрела на меня, как могут смотреть только потерянные дети. Я судорожно сглотнула, подавляя внутреннюю растерянность. С одной стороны, проблемы семьи Гладько - не мои проблемы, с другой – у этой крохи, в общем-то, нет семьи. Никого, кроме мишки и постоянно сменяющихся нянь.
Но ведь сменялись они не просто так!
Я сделала судорожный вдох и выдох. Посмотрела на дом, на джип, в котором хлопнула дверь, на фигуру бигбосса, вышедшего на крыльцо. И пока думала, ребенок отчаялся дождаться ответа, стал медленно опускать гаснущий надеждой взгляд.
- Алиса, я посижу сегодня с тобой в качестве друга. Но няней не буду.
- Хорошо! - ответила кроха и, просияв улыбкой, схватила меня за руку.
- Плохо, - долетело в спину от нашего водителя, но я внимания не обратила. С такой антресолькой ему далеко до высоких психологических материй.
К старшему Гладько я шла с тяжелым сердцем и чуть заплетающимися ногами, потому что в свете дня я оценила уют загородного домика и решительность на лице его владельца. Понятия не имею, на какую войну он собрался, но взгляд его резал, а губы были сжаты в тонкую линию. Ребенка он поприветствовал коротким: «Приведи себя в порядок, урок музыки начнется через полчаса», и даже не подумав прикоснуться к ней, улыбкой ответить на короткую улыбку, мрачно обратился ко мне:
- У нас мало времени. Пройдемте в кабинет.
- А как же доброе утро? – не смолчала я, когда он развернулся и направился в дом вслед за малышкой.
- Сейчас узнаем, доброе или нет.
Кабинет оказался таким же уютным, как и дом. Небольшой, светлый, с удобной мягкой мебелью, которая стояла именно там, где нужно. Шелковый ковер на полу, тяжелые трехслойные гардины на окнах, несколько картин в строгих рамах и одинокая подставка для ручек на столе из темного дерева. Ни лампы для чтения, ни ноутбука, ни статуэток или хоть пары-тройки книг. Словом, никаких значимых мелочей, за исключением пейзажей с заснеженными соснами, цветущим морским побережьем и грозой. Напротив последней картины я замерла на долгие десять секунд.
Просто поразилась запечатленному моменту, который можно было бы назвать столкновением мощи и беззащитности. Огромное налившееся мрачной синевой небо и поле золотых колосьев, подсвеченное последним солнечным лучом. Еще минута - и прольется, еще миг - и сорвавшийся ветер, полный влаги и ярости, настигнет наблюдателя, взметнутся золотые искры и вышина ударит холодными острыми струями, а может быть, и градом.
- Красиво, - прошептала я.
- Привычно, - отозвался Гладько и смел подставку в ящик стола. На освобожденную столешницу с шелестом опустилось несколько листов. – Тимур проверил вашу лояльность, стрессоустойчивость и...
Хозяин дома умолк, и я не удержалась от дополнения:
- Отсутствие задолженностей по счетам...
- И решил, что вы достойны доверия, - сухо закончил он. – А я доверяю его мнению, поэтому хочу предложить вам место няни. Страховка, выходное пособие, зарплата могут быть изменены, в отличие от ваших обязанностей...
На стол опустилась синяя папка, а я ощутила, как уголок моего левого глаза нервно дернулся.
- Значит ли это, что я прошла проверку, которую вы устроили?
- Испытательный срок, - кивнул он с некоторой заминкой и повторно пригласил меня к столу «переговоров»: - Прочитайте и подписывайте.
- О, с радостью ознакомлюсь! Но учтите, не у одной меня должен быть испытательный срок.
Гладько нахмурился, но ответить не смог, нас прервал голос Шкафчика, вещавший из-за двери:
- Васильев подъехал в наш офис.
- Владелец фирмы «В.Н.В.»? Чтоб его... – Продолжение экспрессивной фразы я, едва услышав, постаралась не представлять. Хотя был в моей жизни Васильев, от которого так же накрывало ужасом.
- Однако, вы выдумщик.
- Вы тоже! С этим ознакомиться от корки до корки, – рыкнули мне и ткнули пальцем в папку. После чего бигбосс, закусивший удила, вылетел из кабинета.
Судя женскому вскрику, в коридоре он чуть было кого-то не снес, но последовавший женский лепет и его присмиревшее: «Простите, Полина, я не хотел», разрешили ситуацию. И хотя Гладько более ни слова не сказал в свое оправдание, обладательница лепета угодливо пожелала ему доброго пути и пообещала присмотреть за ребенком.
- Это было бы кстати, но у Алисы теперь есть новая няня, - сказал бигбосс и вышел теперь уже за порог.
- Временная? – спросила дама.
- Посмотрим, - ответил решительно он, но сбежать от любопытной не сумел.
Их переговоры стали на полтона тише и едва различимы.
- Скорее уж я посмотрю, - хмыкнула я, визируя каждую страницу стандартного договора о найме. Подтвердила, так сказать, что ознакомилась, однако самую главную подпись не поставила. Полюбовалась на зарплату, страховой полис, который включал огнестрельные и ножевые ранения, и с холодным сердцем окунулась в договор о неразглашении и в устав общения няни с крохой пяти лет.
От забитого расписания Алисы мои волосы стали дыбом, от требований к надсмотрщице они еще и зашевелились. Хлопок двери джипа совпал с хлопком папки, которую я отбросила от себя, шипение шин - со скольжением бумаги по столу. А следом умиротворенная тишина.
- Уехал! – обрадовалась я.
- Ушел, - пролепетали в холле и закрыли входную дверь, почти без щелчка.
А затем этот же голос с учтивой холодностью на безупречном французском обратился к Алисе. Имя малышки я уловила, но вот смысловую нагрузку фразы – нет. Однако малышка поняла, ответила, на что ей с интонацией повторили последние слова и поторопили. Иначе с чего бы кроха поспешила спуститься вниз? Я слышала, как она торопливо преодолевает ступеньки, пока ее не оборвали и не заставили вернуться на второй этаж... И пусть французского я не понимала, но ситуацию разобрала, едва выглянула из кабинета и увидела, как малышка в очередной раз спускается по лестнице, словно маленькая принцесса.
- Пардье... бери-ньи… - Голос так называемой Полины звучал божественно, однако заставлял Алису чрезмерно расправлять плечи, высоко держать голову и, не глядя на ступеньки, спускаться вниз.
- Что здесь происходит? – не стала я скрывать своего присутствия, когда заезженное требование, побуждающее вернуться наверх, повторилось в третий раз.
- Тома?!
Малышка хотела спуститься ко мне, но строгий взгляд французской стервы заставил ее остаться на месте. Я не очень любила такие женские типажи, наверное, потому что первая жена моего супруга была столь же прекрасна внешне и холодна внутри. И Себу после нее мне пришлось долго... размораживать. Молодая, высокая, стройная, с длинной шеей и изящными руками, которые вкупе с выправкой балерины делали ее силуэт благородно точеным. Светлая кожа, светлые глаза и прекрасные длинные волосы цвета блонд, идеально прямые.
В туфлях на небольшом каблучке, черной юбке-карандаше, кремовой блузке и белом жакете, напоминающем корсет, она прекрасно вписалась в интерьер этого дома и, возможно, намеревалась вписаться в семью. Иначе для чего на ее шелковой блузке были расстегнуты целых три пуговки?
- Кто вы? – прервала она мое молчаливое разглядывание. Пуговки застегивать не стала, но сжала правую руку в кулак.
- Довлатова Тамара, - не стала я агитировать за отчество и простодушно заявила: - Временно исполняю обязанности няни. А вы?
- Я Полина Аркадьевна Вельская, куратор обучения этой юной леди. Составляю ее расписание, преподаю французский язык и основы манер.
Книксена не сделала, подбородка не вскинула, но по одной лишь интонации нетрудно догадаться, что она гордится своими навыками преподавания, так похожими на муштру. Спорить с ней сейчас не лучшая тактика, и я предпочла разыграть наивную дурашку.
- Оу! Так я вас прервала?
Ее кивок можно было бы назвать королевским.
- Очень извиняюсь! - всплеснула я руками и прошла в коридор. – Звиняйте! Я тут сверилась с расписанием Алисы... урок музыки вот-вот начнется, а она до сих пор не завтракала. Ведь ты не завтракала? – обратилась я к застывшей на лестнице малышке.
Младшая Гладько попыталась отрицательно помахать головой, но под взглядом ревностного преподавателя затормозила это движение и коротко ответила:
- Нет.
- Прекрасно! Тогда спускайся, составишь мне компанию. - Я протянула ей руку, дождалась, когда ребенок преодолеет ступеньки и вцепится в мою ладонь, повернулась к Полине. – Вы с нами?
- Кофе я уже пила. Благодарю.
- Ну, если что - присоединяйтесь, мы будем рады.
Кухня оказалась совмещенной со столовой, и на ней царила другая дама, умудренная жизнью, седовласая и очень приятная на вид. Или же это у меня отголоски детства сработали: моя любимая бабуля тоже была низенькой, полненькой и гиперактивной. За ней никто никогда не успевал, но все любили.
- Доброе утро, - поприветствовала я, по всей видимости, повара. – А мы пришли на завтрак. Вы нас покормите?
- Доброе. - Женщина моргнула, перевела взгляд с тихой Алисы на меня, и я поспешила представиться, а затем и объясниться, что я тут типа на птичьих правах. Меня поняли с полуслова, кивнули и начали накрывать на стол.
Фруктовый салат, манная каша, чай, несколько свежих вафель с медом и солнечная пышная яичница для меня.
- Я не знала, что у нас новый работник в доме. Приготовила бы что-то на ваш вкус. Не волнуйтесь, вы никого не объедаете. Это Владимир Сергеевич сбежал раньше завтрака, - торопливо объяснила она, и на мой смущенно-благодарный взгляд улыбнулась. – Наслаждайтесь.
И она была права, яичница была божественной, невероятно аппетитной и прямо тающей во рту. Вот только, нахваливая блюда талантливого повара, я не могла отделаться от скребущей мысли. Почему ребенок сказал, что для бигбосса готовит Полина. Она видела француженку в процессе готовки или когда та с подносом поднималась к отцу? Витиевата и неоднозначна детская мысль. Напрямую не спросишь, во-первых, это дело не мое, во-вторых, а вдруг у ребенка травма. Видела что-то и трактовала не так, но... даже если... Даже если француженка действительно спит с главой семьи или только пытается подольститься к нему, то почему муштрует ребенка?
Госпадя, что за глупость и двойная игра! Ведь к Гладько проще всего пробиться через ребенка, как это сделала его вторая жена, радостно сейчас сидящая на шее. Я протяжно вздохнула, и серьезная малышка тут же посмотрела на меня.
- Не нравится каша? Мне тоже, а еще лук и морковка, – и после недолгой заминки: - Морковка мне не нравится больше всего.
- И почему? – спросила, подливая себе чай.
- Она полезная, но невкусная. Как Полина, - поделилась мыслями кроха. - Так папа сказал.
Чайник звякнул о чашку, я едва удержала руку, чтобы не уронить его.
Эм... Так у них было или нет? Покосилась на повара, что представилась Галиной Павловной Чеховой и сейчас споро нарезала овощи на кухонном столе. Вроде бы она не слышала детского лепета, но это не значит, что Алиса не выскажется как-нибудь потом. А еще это не значит, что она уже не порадовала Полину мыслями своего отца. Это бы хоть что-то объяснило.
– Знаешь, Алис, давай договоримся делиться впечатлениями о других когда мы одни. Чуть позже определим, что запоминать стоит, а что нельзя. Но вот на ближайшее время говорить о других можно лишь в присутствии меня. Согласна?
Я ободряюще улыбнулась, встретив ее внимательный взгляд.
- Согласна.
А дальше были урок музыки на фортепиано, курс для подготовишек к школе, урок танцев, урок французского и неожиданно введение в шахматы, которое поручили мне. Ведь все графы со звездочкой числятся за няней. И я бы взбрыкнула, я бы сказала много хорошего об ожиданиях начальства, но, как оказалось, урок был игрой.
- Вам нужно всего лишь разобраться в правилах и показать их ребенку, - заявила Полина на мой возмущенный вид и гордой походкой покинула библиотеку, где преподавала целый час.
Она час, остальные по сорок пять минут, но даже я, всего лишь наблюдавшая за этим действом с дивана, уже возненавидела и эти книжные полки, и этот диван, и фортепиано в углу. Последнее особенно, потому что Алиса только училась не делать ошибок в песенке «Кот-рыбак».
- Может, пообедаем? – предложила я, чтобы оттянуть время и сменить обстановку.
- Обед в час, когда папа приедет.
- В таком случае хватай планшет. Мы будем учиться на качельке.
- На качельке, - повторила она, и глаза ее загорелись. - Мы будем на улице?
- Именно.
Если честно, мы там больше катались, чем учились онлайн-игре в шахматы, а еще кутались в тонкое покрывало, пили чай с плюшками вместо полдника и ждали бигбосса на обед. Но дождались приезда Глеба и Олеси. Это было эпически.
Ворота открылись задолго до того, как машина приблизилась к владениям Гладько, джип подпрыгнул на въезде, на середине двора с разворотом взвизгнул на тормозах. Из-под колес полетела галька и пыль, из приоткрытого окна машины раздались девичьи ругательства, и Алиса под моим боком тихо вздохнула.
- Достала.
- Кто кого? – задалась я вопросом, когда молодой охранник выскочил из авто, в три прыжка добрался к пассажирской двери и за локоть выдернул старшую Гладько из кресла.
- Олеся достала Глеба, - поделился ребенок и еще раз вздохнул. – Нам лучше уйти.
- Это еще почему? - спросила я, как вдруг Олеся перестала вырываться и визжать, бесстыдно кинулась парню на грудь и попыталась его поцеловать.
-Твою мать! – поделились впечатлениями и я, и Глеб.
Я воскликнула громче, молодой охранник дернулся как от удара, резко отстранил подопечную и с тревогой посмотрел на меня.
- Блин! – послышалось следом, или что-то вроде того.
Олеся свободной рукой смахнула растрепанные волосы с лица, заметила нас, быстро оценила ситуацию и победно улыбнулась.
- Так тебе и надо!
Что «надо» или «не надо», он ей договорить не дал. Потянул на крыльцо, дотащил до двери и, задвинув сопротивляющуюся девчонку в дом, громко дверью хлопнул.
- Дура! - Это он не сказал, это я прочитала по губам и сделала самый беспечный вид, когда Глеб двинулся к нам.
Лоб нахмурен, глаза прищурены, в плечах явно застыла сталь. Шаги быстрые и легкие, одежда - этакий городской камуфляж. Видный высокий парень, и сдается мне, Олеся кинулась на него не просто так.
- Тамара, доброе утро, - начал он, не доходя до качельки. А как только оказался рядом, тут же бросился в объяснения с головой: - Извините за сцену, я не успел среагировать...
- Глеб, а хотите чаю? Вижу, у вас сегодня очень тяжелый день, - улыбнулась ему и посмотрела в сторону занавески, что дернулась в окне второго этажа. - И он еще не закончился.
- Хотел сказать, что это в первый раз... – настойчиво продолжил он.
- В третий, - шепотом сдала его малышка, и я сжала ее ручку в своей руке. Алиса намек поняла, а вот Глеб судорожно сглотнул.
- В третий, верно. И это многое усложняет...
- Догадываюсь, - кивнула я, и все-таки налила в пузатую чашку чай и протянула ему. – Хотите плюшку?
Он отказался от выпечки, но мои руки от керамической тяжести освободил.
- К слову, это, - указала я на двор, где еще минуту назад состоялась нелепая сцена, - не усложняет, а наоборот, очень многое упрощает. Вы просто не умеете пользоваться ситуацией.
Глеб нахмурился. Чуть крепче сжал чашку и ответил:
Алиса вышла из джипа, но в дом не поднялась. Маленькая и волнующаяся, с рюкзачком за спиной и синим мишкой в руках, она смотрела на меня, как могут смотреть только потерянные дети. Я судорожно сглотнула, подавляя внутреннюю растерянность. С одной стороны, проблемы семьи Гладько - не мои проблемы, с другой – у этой крохи, в общем-то, нет семьи. Никого, кроме мишки и постоянно сменяющихся нянь.
Но ведь сменялись они не просто так!
Я сделала судорожный вдох и выдох. Посмотрела на дом, на джип, в котором хлопнула дверь, на фигуру бигбосса, вышедшего на крыльцо. И пока думала, ребенок отчаялся дождаться ответа, стал медленно опускать гаснущий надеждой взгляд.
- Алиса, я посижу сегодня с тобой в качестве друга. Но няней не буду.
- Хорошо! - ответила кроха и, просияв улыбкой, схватила меня за руку.
- Плохо, - долетело в спину от нашего водителя, но я внимания не обратила. С такой антресолькой ему далеко до высоких психологических материй.
К старшему Гладько я шла с тяжелым сердцем и чуть заплетающимися ногами, потому что в свете дня я оценила уют загородного домика и решительность на лице его владельца. Понятия не имею, на какую войну он собрался, но взгляд его резал, а губы были сжаты в тонкую линию. Ребенка он поприветствовал коротким: «Приведи себя в порядок, урок музыки начнется через полчаса», и даже не подумав прикоснуться к ней, улыбкой ответить на короткую улыбку, мрачно обратился ко мне:
- У нас мало времени. Пройдемте в кабинет.
- А как же доброе утро? – не смолчала я, когда он развернулся и направился в дом вслед за малышкой.
- Сейчас узнаем, доброе или нет.
Кабинет оказался таким же уютным, как и дом. Небольшой, светлый, с удобной мягкой мебелью, которая стояла именно там, где нужно. Шелковый ковер на полу, тяжелые трехслойные гардины на окнах, несколько картин в строгих рамах и одинокая подставка для ручек на столе из темного дерева. Ни лампы для чтения, ни ноутбука, ни статуэток или хоть пары-тройки книг. Словом, никаких значимых мелочей, за исключением пейзажей с заснеженными соснами, цветущим морским побережьем и грозой. Напротив последней картины я замерла на долгие десять секунд.
Просто поразилась запечатленному моменту, который можно было бы назвать столкновением мощи и беззащитности. Огромное налившееся мрачной синевой небо и поле золотых колосьев, подсвеченное последним солнечным лучом. Еще минута - и прольется, еще миг - и сорвавшийся ветер, полный влаги и ярости, настигнет наблюдателя, взметнутся золотые искры и вышина ударит холодными острыми струями, а может быть, и градом.
- Красиво, - прошептала я.
- Привычно, - отозвался Гладько и смел подставку в ящик стола. На освобожденную столешницу с шелестом опустилось несколько листов. – Тимур проверил вашу лояльность, стрессоустойчивость и...
Хозяин дома умолк, и я не удержалась от дополнения:
- Отсутствие задолженностей по счетам...
- И решил, что вы достойны доверия, - сухо закончил он. – А я доверяю его мнению, поэтому хочу предложить вам место няни. Страховка, выходное пособие, зарплата могут быть изменены, в отличие от ваших обязанностей...
На стол опустилась синяя папка, а я ощутила, как уголок моего левого глаза нервно дернулся.
- Значит ли это, что я прошла проверку, которую вы устроили?
- Испытательный срок, - кивнул он с некоторой заминкой и повторно пригласил меня к столу «переговоров»: - Прочитайте и подписывайте.
- О, с радостью ознакомлюсь! Но учтите, не у одной меня должен быть испытательный срок.
Гладько нахмурился, но ответить не смог, нас прервал голос Шкафчика, вещавший из-за двери:
- Васильев подъехал в наш офис.
- Владелец фирмы «В.Н.В.»? Чтоб его... – Продолжение экспрессивной фразы я, едва услышав, постаралась не представлять. Хотя был в моей жизни Васильев, от которого так же накрывало ужасом.
- Однако, вы выдумщик.
- Вы тоже! С этим ознакомиться от корки до корки, – рыкнули мне и ткнули пальцем в папку. После чего бигбосс, закусивший удила, вылетел из кабинета.
Судя женскому вскрику, в коридоре он чуть было кого-то не снес, но последовавший женский лепет и его присмиревшее: «Простите, Полина, я не хотел», разрешили ситуацию. И хотя Гладько более ни слова не сказал в свое оправдание, обладательница лепета угодливо пожелала ему доброго пути и пообещала присмотреть за ребенком.
- Это было бы кстати, но у Алисы теперь есть новая няня, - сказал бигбосс и вышел теперь уже за порог.
- Временная? – спросила дама.
- Посмотрим, - ответил решительно он, но сбежать от любопытной не сумел.
Их переговоры стали на полтона тише и едва различимы.
- Скорее уж я посмотрю, - хмыкнула я, визируя каждую страницу стандартного договора о найме. Подтвердила, так сказать, что ознакомилась, однако самую главную подпись не поставила. Полюбовалась на зарплату, страховой полис, который включал огнестрельные и ножевые ранения, и с холодным сердцем окунулась в договор о неразглашении и в устав общения няни с крохой пяти лет.
От забитого расписания Алисы мои волосы стали дыбом, от требований к надсмотрщице они еще и зашевелились. Хлопок двери джипа совпал с хлопком папки, которую я отбросила от себя, шипение шин - со скольжением бумаги по столу. А следом умиротворенная тишина.
- Уехал! – обрадовалась я.
- Ушел, - пролепетали в холле и закрыли входную дверь, почти без щелчка.
А затем этот же голос с учтивой холодностью на безупречном французском обратился к Алисе. Имя малышки я уловила, но вот смысловую нагрузку фразы – нет. Однако малышка поняла, ответила, на что ей с интонацией повторили последние слова и поторопили. Иначе с чего бы кроха поспешила спуститься вниз? Я слышала, как она торопливо преодолевает ступеньки, пока ее не оборвали и не заставили вернуться на второй этаж... И пусть французского я не понимала, но ситуацию разобрала, едва выглянула из кабинета и увидела, как малышка в очередной раз спускается по лестнице, словно маленькая принцесса.
- Пардье... бери-ньи… - Голос так называемой Полины звучал божественно, однако заставлял Алису чрезмерно расправлять плечи, высоко держать голову и, не глядя на ступеньки, спускаться вниз.
- Что здесь происходит? – не стала я скрывать своего присутствия, когда заезженное требование, побуждающее вернуться наверх, повторилось в третий раз.
- Тома?!
Малышка хотела спуститься ко мне, но строгий взгляд французской стервы заставил ее остаться на месте. Я не очень любила такие женские типажи, наверное, потому что первая жена моего супруга была столь же прекрасна внешне и холодна внутри. И Себу после нее мне пришлось долго... размораживать. Молодая, высокая, стройная, с длинной шеей и изящными руками, которые вкупе с выправкой балерины делали ее силуэт благородно точеным. Светлая кожа, светлые глаза и прекрасные длинные волосы цвета блонд, идеально прямые.
В туфлях на небольшом каблучке, черной юбке-карандаше, кремовой блузке и белом жакете, напоминающем корсет, она прекрасно вписалась в интерьер этого дома и, возможно, намеревалась вписаться в семью. Иначе для чего на ее шелковой блузке были расстегнуты целых три пуговки?
- Кто вы? – прервала она мое молчаливое разглядывание. Пуговки застегивать не стала, но сжала правую руку в кулак.
- Довлатова Тамара, - не стала я агитировать за отчество и простодушно заявила: - Временно исполняю обязанности няни. А вы?
- Я Полина Аркадьевна Вельская, куратор обучения этой юной леди. Составляю ее расписание, преподаю французский язык и основы манер.
Книксена не сделала, подбородка не вскинула, но по одной лишь интонации нетрудно догадаться, что она гордится своими навыками преподавания, так похожими на муштру. Спорить с ней сейчас не лучшая тактика, и я предпочла разыграть наивную дурашку.
- Оу! Так я вас прервала?
Ее кивок можно было бы назвать королевским.
- Очень извиняюсь! - всплеснула я руками и прошла в коридор. – Звиняйте! Я тут сверилась с расписанием Алисы... урок музыки вот-вот начнется, а она до сих пор не завтракала. Ведь ты не завтракала? – обратилась я к застывшей на лестнице малышке.
Младшая Гладько попыталась отрицательно помахать головой, но под взглядом ревностного преподавателя затормозила это движение и коротко ответила:
- Нет.
- Прекрасно! Тогда спускайся, составишь мне компанию. - Я протянула ей руку, дождалась, когда ребенок преодолеет ступеньки и вцепится в мою ладонь, повернулась к Полине. – Вы с нами?
- Кофе я уже пила. Благодарю.
- Ну, если что - присоединяйтесь, мы будем рады.
Кухня оказалась совмещенной со столовой, и на ней царила другая дама, умудренная жизнью, седовласая и очень приятная на вид. Или же это у меня отголоски детства сработали: моя любимая бабуля тоже была низенькой, полненькой и гиперактивной. За ней никто никогда не успевал, но все любили.
- Доброе утро, - поприветствовала я, по всей видимости, повара. – А мы пришли на завтрак. Вы нас покормите?
- Доброе. - Женщина моргнула, перевела взгляд с тихой Алисы на меня, и я поспешила представиться, а затем и объясниться, что я тут типа на птичьих правах. Меня поняли с полуслова, кивнули и начали накрывать на стол.
Фруктовый салат, манная каша, чай, несколько свежих вафель с медом и солнечная пышная яичница для меня.
- Я не знала, что у нас новый работник в доме. Приготовила бы что-то на ваш вкус. Не волнуйтесь, вы никого не объедаете. Это Владимир Сергеевич сбежал раньше завтрака, - торопливо объяснила она, и на мой смущенно-благодарный взгляд улыбнулась. – Наслаждайтесь.
И она была права, яичница была божественной, невероятно аппетитной и прямо тающей во рту. Вот только, нахваливая блюда талантливого повара, я не могла отделаться от скребущей мысли. Почему ребенок сказал, что для бигбосса готовит Полина. Она видела француженку в процессе готовки или когда та с подносом поднималась к отцу? Витиевата и неоднозначна детская мысль. Напрямую не спросишь, во-первых, это дело не мое, во-вторых, а вдруг у ребенка травма. Видела что-то и трактовала не так, но... даже если... Даже если француженка действительно спит с главой семьи или только пытается подольститься к нему, то почему муштрует ребенка?
Госпадя, что за глупость и двойная игра! Ведь к Гладько проще всего пробиться через ребенка, как это сделала его вторая жена, радостно сейчас сидящая на шее. Я протяжно вздохнула, и серьезная малышка тут же посмотрела на меня.
- Не нравится каша? Мне тоже, а еще лук и морковка, – и после недолгой заминки: - Морковка мне не нравится больше всего.
- И почему? – спросила, подливая себе чай.
- Она полезная, но невкусная. Как Полина, - поделилась мыслями кроха. - Так папа сказал.
Чайник звякнул о чашку, я едва удержала руку, чтобы не уронить его.
Эм... Так у них было или нет? Покосилась на повара, что представилась Галиной Павловной Чеховой и сейчас споро нарезала овощи на кухонном столе. Вроде бы она не слышала детского лепета, но это не значит, что Алиса не выскажется как-нибудь потом. А еще это не значит, что она уже не порадовала Полину мыслями своего отца. Это бы хоть что-то объяснило.
– Знаешь, Алис, давай договоримся делиться впечатлениями о других когда мы одни. Чуть позже определим, что запоминать стоит, а что нельзя. Но вот на ближайшее время говорить о других можно лишь в присутствии меня. Согласна?
Я ободряюще улыбнулась, встретив ее внимательный взгляд.
- Согласна.
А дальше были урок музыки на фортепиано, курс для подготовишек к школе, урок танцев, урок французского и неожиданно введение в шахматы, которое поручили мне. Ведь все графы со звездочкой числятся за няней. И я бы взбрыкнула, я бы сказала много хорошего об ожиданиях начальства, но, как оказалось, урок был игрой.
- Вам нужно всего лишь разобраться в правилах и показать их ребенку, - заявила Полина на мой возмущенный вид и гордой походкой покинула библиотеку, где преподавала целый час.
Она час, остальные по сорок пять минут, но даже я, всего лишь наблюдавшая за этим действом с дивана, уже возненавидела и эти книжные полки, и этот диван, и фортепиано в углу. Последнее особенно, потому что Алиса только училась не делать ошибок в песенке «Кот-рыбак».
- Может, пообедаем? – предложила я, чтобы оттянуть время и сменить обстановку.
- Обед в час, когда папа приедет.
- В таком случае хватай планшет. Мы будем учиться на качельке.
- На качельке, - повторила она, и глаза ее загорелись. - Мы будем на улице?
- Именно.
Если честно, мы там больше катались, чем учились онлайн-игре в шахматы, а еще кутались в тонкое покрывало, пили чай с плюшками вместо полдника и ждали бигбосса на обед. Но дождались приезда Глеба и Олеси. Это было эпически.
Ворота открылись задолго до того, как машина приблизилась к владениям Гладько, джип подпрыгнул на въезде, на середине двора с разворотом взвизгнул на тормозах. Из-под колес полетела галька и пыль, из приоткрытого окна машины раздались девичьи ругательства, и Алиса под моим боком тихо вздохнула.
- Достала.
- Кто кого? – задалась я вопросом, когда молодой охранник выскочил из авто, в три прыжка добрался к пассажирской двери и за локоть выдернул старшую Гладько из кресла.
- Олеся достала Глеба, - поделился ребенок и еще раз вздохнул. – Нам лучше уйти.
- Это еще почему? - спросила я, как вдруг Олеся перестала вырываться и визжать, бесстыдно кинулась парню на грудь и попыталась его поцеловать.
-Твою мать! – поделились впечатлениями и я, и Глеб.
Я воскликнула громче, молодой охранник дернулся как от удара, резко отстранил подопечную и с тревогой посмотрел на меня.
- Блин! – послышалось следом, или что-то вроде того.
Олеся свободной рукой смахнула растрепанные волосы с лица, заметила нас, быстро оценила ситуацию и победно улыбнулась.
- Так тебе и надо!
Что «надо» или «не надо», он ей договорить не дал. Потянул на крыльцо, дотащил до двери и, задвинув сопротивляющуюся девчонку в дом, громко дверью хлопнул.
- Дура! - Это он не сказал, это я прочитала по губам и сделала самый беспечный вид, когда Глеб двинулся к нам.
Лоб нахмурен, глаза прищурены, в плечах явно застыла сталь. Шаги быстрые и легкие, одежда - этакий городской камуфляж. Видный высокий парень, и сдается мне, Олеся кинулась на него не просто так.
- Тамара, доброе утро, - начал он, не доходя до качельки. А как только оказался рядом, тут же бросился в объяснения с головой: - Извините за сцену, я не успел среагировать...
- Глеб, а хотите чаю? Вижу, у вас сегодня очень тяжелый день, - улыбнулась ему и посмотрела в сторону занавески, что дернулась в окне второго этажа. - И он еще не закончился.
- Хотел сказать, что это в первый раз... – настойчиво продолжил он.
- В третий, - шепотом сдала его малышка, и я сжала ее ручку в своей руке. Алиса намек поняла, а вот Глеб судорожно сглотнул.
- В третий, верно. И это многое усложняет...
- Догадываюсь, - кивнула я, и все-таки налила в пузатую чашку чай и протянула ему. – Хотите плюшку?
Он отказался от выпечки, но мои руки от керамической тяжести освободил.
- К слову, это, - указала я на двор, где еще минуту назад состоялась нелепая сцена, - не усложняет, а наоборот, очень многое упрощает. Вы просто не умеете пользоваться ситуацией.
Глеб нахмурился. Чуть крепче сжал чашку и ответил:
