Ольна охнула и мгновенно отпустила меня, отпрянув, а я с облегчением вздохнул и потер шею, с опаской посматривая на ничего не понимающую целительницу.
- Вир... Извини... - смущенно пробормотала она.
- Знаешь, твои сны становятся опасными для окружающих, - заметил я, усмехаясь.
- Я не понимаю, что происходит, - вздохнула Ольна, поправляя сбившуюся одежду. - Сны... такие странные... они не мои!
- А чьи? - полюбопытствовал я, однако она тотчас же потеряла ко мне интерес - наш раненый вояка очнулся и едва слышно застонал, пытаясь подняться. Надо было притвориться, что нахожусь в полупридушенном состоянии, тогда, может, и внимания бы больше перепало!
К полудню Йену стало намного лучше, что только подтвердило мои выводы насчет Ольны. Еще вчера вечером не верилось, что парень быстро встанет на ноги, а сегодня он, как ни в чем не бывало, сидит у весело потрескивающего костра и с удивлением разглядывает нанизанные на прутик поджаренные грибы. Ну и чего не нравится?
- В чем дело? - не выдержал я, наблюдая за тщательным осмотром приготовленной мною пищи.
- Это, по-твоему, съедобно? - недоверчиво пробормотал Йен, не торопясь снимать пробу.
- По-моему - да, - буркнул я, тоже не спеша утолять голод. Слова воина заронили во мне крохи сомнений...
- А по-моему, это - ядовитые грибы, - припечатала Ольна, возвратившаяся от родника и с ужасом углядевшая в наших руках подозрительное яство. - Ви-и-ир!..
- Нет, ну чего сразу я?! - обиделся я. - Грибы тут какие-то неправильные растут! В моих краях таких нет!
- А ну отдайте! - прикрикнула целительница, отбирая прутики и у меня, и у Йена. - Еще не хватало мне вас от отравления лечить!..
- Не от отравления, так от голода загнемся, - печально вздохнул я.
- Можно поохотиться, - рванулся было Йен, но девушка и тут успела:
- Сиди, охотник! Я тебя перештопывать, если что, не буду! Вот, я ягод набрала. Так себе еда, но все лучше, чем ничего.
Мы с болезным мрачно переглянулись, не вдохновленные корзинкой кислых даже на вид ягод, но под строгим взором целительницы покорно принялись за еду, стараясь не давиться и не кривиться. Получалось не очень. Хотя по прошествии некоторого времени оказалось, что Ольна была права - водянистые, невкусные ягоды прекрасно утолили голод, давая возможность сосредоточиться на более важных вещах. Рассказе нашего раненого о себе, к примеру.
Йен говорил медленно, часто надолго замолкал, погружаясь в воспоминания и вновь переживая все случившееся с ним. Мы не перебивали и не торопили его. Я однажды попытался, но после подзатыльника, пожалованного мне Ольной, сидел тихо и внимательно слушал, понимая, что ссориться с девушкой себе дороже выйдет. Тем более что послушать было чего...
- Меня зовут Йен Амейн. Я - капитан личной гвардии короля Одэльна Соверийского* //Соверия - маленькое государство на юго-востоке от Давериона, фактически зависящее от Империи//, - тихо говорил Йен, глядя куда-то вдаль. - На наш замок... напали... После заката... Нас было всего две сотни. Их - много больше... Но мы держались... больше недели держались. Была надежда - гонец, отправленный в Дагор, смог вернуться - с добрыми вестями. Император... обещал помощь. Мы ждали. Верили. Но дни шли, и надежда таяла. А потом... потом... какой-то мерзавец открыл ворота и опустил мост. Все было кончено...
* * *
...Жидкое пламя, расплескавшись по камням, поглощало стонущий в агонии город. Крики боли и ужаса сливались в один, пронзающий низкие ночные тучи, жуткий вопль смерти. Чужие тяжелые сапоги топтали залитую кровью мостовую, выбивали надежные двери домов, оставляли грязные следы на чистых деревянных полах... Хищные черные тени жирной копотью пятнали белоснежные стены храмов. Мраморные ступени дворца, пестреющие багровыми пятнами, превратились в усыпальницу для его доблестных стражей, из последних сил пытавшихся защитить королевскую семью...
В богато изукрашенном тронном зале шел последний бой. Огонь лениво пожирал тяжелые шторы с золотыми позументами, в центре зала лежала разбившаяся огромная люстра, и тысячи язычков опрокинувшихся свечей неторопливо лизали алую ковровую дорожку. В дальнем углу, напротив входа с вывороченными створами дверей, билась уцелевшая кучка гвардейцев, сгрудившаяся вокруг раненого короля, все еще удерживающего здоровой рукой навеки закрывшую глаза королеву. Нападавшие, казалось, не знали ни боли, ни страха, ни усталости.
- Трор! - в отчаянии позвал Одэльн, опуская на пол мертвую жену. Лейтенант, скользнув под рукой заменившего его воина, оказался рядом с королем. Закусил губы, покачал головой. Одэльн застонал, стискивая рукоять обагренного кровью меча.
- Ваше величество, - быстро проговорил Трор, глядя в глаза монарху, - мы не выстоим. Где ваш сын?
- Перед атакой я отдал его твоему капитану, - прошептал король, поднимаясь на ноги. - Йен должен вывезти его из города...
Лейтенант кивнул и, закрыв собой короля и отразив коварный удар, обронил:
- Йен справится.
* * *
Город задыхался в объятиях огня. Пожар, паника, мертвые тела под копытами лошади, лязг оружия, крики, крики, крики... Закаленный в боях конь яростно хрипел, не пугаясь страшных звуков. Крепко прижимая к груди едва дышащего мальчишку левой рукой, правой, держащей меч, капитан прокладывал себе дорогу. Вороной ловко молотил копытами, не щадя посмевших встать на его пути врагов.
Оставить Одэльна было трудно. Йен всей душой рвался туда, где сейчас кипело самое ожесточенное сражение. Он считал своим святым долгом защитить короля, закрыть его собой, принять на себя смертельный удар, сделать все, чтобы его государь выжил. Трор, оставшийся за главного, был способным и смелым, но сильная тревога не отпускала Йена, выворачивая душу. Однако спасти наследника казалось не менее важным и опасным делом. Король доверил его капитану, отдал Йену самое дорогое, и воин не мог подвести своего господина, а потому, сжав зубы и выкинув из головы все мысли о судьбе Одэльна, упрямо пытался выбраться из города.
Мальчишку била крупная дрожь. Он уже не плакал, только изредка судорожно всхлипывал, и тогда его худенькое тельце сотрясала мучительная судорога. Йен лишь крепче прижимал к себе ребенка и все подгонял коня. Пылающий город с распахнутыми рукой предателя воротами остался позади. Впереди простирался лес. Капитан надеялся, что во всей этой суматохе никто не обратит внимания на одинокого всадника, выбравшегося за ворота. Кроме того, он уповал на защиту леса, где на узких звериных тропах не так-то просто отыскать того, кто желает спрятаться.
Могучий конь осторожно переставлял ноги, вышагивая по устланной прелой прошлогодней листвой тропинке, нервно прядал ушами и косил на хозяина карим глазом. Йен успокаивающе поглаживал животное по холке, напряженно прислушиваясь к лесным шорохам. Неразумного зверья он не опасался, а вот погони... Что-то неправильное было в напавших на замок. В каждом движении захватчиков скользила нечеловеческая грация и сила, скорость и стиль боя...
Малолетний принц, исчерпав все силы хрупкого детского организма, забылся тяжелым сном, доверчиво прижавшись к капитану и изредка тревожно вздыхая. Йен поднял голову. На темно-синее небо черными штрихами ложились густые ветви деревьев. Высоко в небе плыла круглая бледная луна, делая темноту здесь, у корней вековых дубов, еще плотнее и непрогляднее. Лес являлся естественной границей с Даверионом, Империей Дракона. Условной границей. Соверия, маленькое, но богатое королевство, была лакомым кусочком для многих держав, и лишь благодаря Императору, взявшему под свое покровительство земли Одэльна в обмен на клятву верности, государство это все еще значилось на карте мира.
Йен свято верил, что, перебравшись через лес, он найдет помощь и защиту для маленького наследника престола Соверии.
Мальчишка беспокойно завозился, вздрогнул и раскрыл фиолетовые глаза, с испугом посмотрел на уплывающие вдаль ветви, бледное лицо гвардейца отца...
- Все хорошо, Хорн, - успокаивающе прошептал Йен, заметив пробуждение принца. - Скоро ты будешь в безопасности.
- Я хочу домой, - очень тихо пробормотал мальчик.
- Не сейчас, - отозвался капитан, и наследник престола не стал спорить, вновь утомленно смежив опухшие от дыма и слез веки...
Они плутали по непролазной чащобе несколько часов. Выносливый конь покорно шел за хозяином, осторожно неся на себе мальчика, Йен же прорубал дорогу сквозь колючий кустарник и густые ветви. До границы с Даверионом оставалось совсем немного, однако беспокойство его все увеличивалось. Воина не покидало ощущение взгляда в спину. Чужого, холодного, оценивающего. Измотанный осадой, бессонными ночами и бесконечными стычками с врагом, капитан шел вперед из последних сил, шестым чувством осознавая - не успеет.
И он не успел. Едва выбравшись на более-менее приличную тропу и вновь сев в седло, Йен позволил себе немного расслабиться и прикрыть горящие от напряжения и недосыпа глаза. Глухой предрассветный час в жутковатой чаще казался на удивление тихим и умиротворяющим, и капитан сам не заметил, как нездоровый сон завладел его сознанием. Сон, из которого его вырвал взорвавший тишину вой. Жуткий, леденящий, обессиливающий. Невозмутимый до сего мига конь дико закатил глаза и встал на дыбы, заходясь в тревожном ржании. Йен чудом удержался в седле, пришпорил коня, посылая его в галоп, рискуя, что тот просто-напросто переломает ноги на узкой лесной тропе. Но выбора не было - наконец-то капитан понял, кто преследует их.
Деревья по обе стороны тропы слились в сплошные полосы, ветви то и дело наотмашь били гвардейца по лицу, но он все подгонял коня, слыша за спиной хруст обломанных веток и тяжелое дыхание погони. Хорн сидел тихо, сжавшись в комочек и мелко дрожа. Краем сознания Йен удивился, что конь все еще бежит, избегая переломов, и в следующее мгновение взмыленное животное вылетело на поляну. Дальше лес был реже, а на деревьях виднелись повязанные белые ленточки, и гвардеец понял, что они покинули Соверию. Однако от преследователей это не спасало. В воздух взметнулся еще один вой, ужаснее первого, лютым морозом продирающий по коже, и наконец конь не выдержал. Йен только и успел, что покрепче прижать к себе мальчишку, прежде чем взбесившееся животное сбросило их.
Гвардеец тяжело упал на спину, принимая жестокий удар об землю на себя и не выпуская из рук перепуганного малолетнего принца. Острая боль прошила позвоночник подобно раскаленной спице, ноги вмиг отозвались противной слабостью, но Йен, стиснув зубы и отпустив ребенка, попытался встать. Перевернулся на бок и увидел перед глазами фейерверк, подобный праздничному королевскому. Несколько мгновений он не мог не то что двигаться - даже дышать. Хорн всхлипывал, вцепившись капитану в руку.
- Все... нормально... - с трудом прошептал Йен. - Помоги-ка мне...
Мальчик с готовностью подставил гвардейцу худенькое плечико, на которое Йен, скрепя сердце, попытался опереться. В результате на земле оказались оба - маленький принц не выдержал тяжести, капитан - боли. А погоня тем временем приближалась... И вскоре беглецы оказались в плотном кольце. Но окружили их не люди.
Щеря клыки в угрожающем рыке, на покалеченного капитана и перепуганного принца наступал десяток волков. С хорошего теленка каждый, с черной вздыбленной шерстью, с горящими красноватыми отсветами злобы глазами и кинжалами вместо зубов. Йен зарычал от ярости и отчаяния. В теперешнем его состоянии он не смог бы справиться и с обычными волками. Против оборотней же у него не было ни единого шанса. Тем не менее меч словно сам по себе лег в ладонь, а измученное тело, отсекая дикую боль, из последних сил взметнулось вверх, чтобы принять самый последний бой...
* * *
- Последнее, что я запомнил, - глаза Хорна, пытающегося обороняться вместе со мной, и свист рассекающих воздух стрел, - хрипло выговорил Йен, затуманенным взором смотря сквозь листву. - Не все оборотни были на четырех лапах и вооружены лишь зубами... Не знаю, как я выжил... Но мальчик... Они наверняка разорвали его... - Голос капитана дрогнул и сорвался. Он быстро опустил голову, но я готов был поклясться, что заметил в его глазах слезы.
- Вряд ли, - тряхнул головой я, попутно размышляя, положено ли гвардейцам плакать. - Я осмотрел окрестности. И никаких трупов не обнаружил. Кроме тебя, разумеется.
- Вир! - возмутилась целительница, пихнув меня локтем в бок. - Как у тебя вообще язык поворачивается!..
Я промолчал, потому как и сам толком не знал. В физиологии, что в человеческой, что в драконьей, я не силен, вот. Хотя подозреваю, что за сие действо отвечают мышцы...
- В том, что произошло, нет твоей вины, - убежденно произнесла Ольна. - Ты сражался из последних сил. Их было больше...
- Это не оправдание, - глухо откликнулся капитан. - Я подвел своего короля, не оправдал его доверия и не уберег его сына, надежду Соверии... Потому и жалею, что не умер.
- Ну, знаешь ли! - воскликнула девушка. - Кому бы ты помог, погибнув?! А так ты сможешь отомстить. Узнать, что стало с твоим принцем. Хоть что-то изменить!.. Нельзя так просто сдаться, слышишь?! Жизнь - не самая приятная вещь, но иногда она стоит того, чтобы жить!
Йен поднял на разгоряченную Ольну удивленный взгляд, и она, смутившись, опустила голову, а он... улыбнулся. Будто маленькой девочке, ничего пока не смыслящей в этой жизни, но пытающейся рассуждать наравне со взрослыми, умудренными опытом людьми. Как же неправ оказался капитан, заподозрив целительницу в незнании жизни!.. На мгновение перед моим внутренним взором вновь взметнулось пламя огромного костра, послышались жестокие, несправедливые обвинения, почудились перепуганные, полные отчаяния и слез звездные глаза, - и я не выдержал.
- Ну и чему ты улыбаешься? - скептически хмыкнул я, на всякий случай отодвигаясь подальше от девушки. - Ольна, между прочим, права! И про жизнь, и про то, что твоей вины в случившемся нет. А вот что меня действительно интересует, так это куда подевалась обещанная Зэйгаром подмога?
- Войска Императора просто не успели... либо что-то их задержало, - убежденно отозвался Йен, нахмурившись. Хм, он сам-то верит в то, что говорит?
- Либо Император просто не пожелал помогать, - ехидно добавил я. Йен дернулся, в его глазах полыхнуло темное грозовое пламя:
- Неправда! Он - наш сюзерен, он бы никогда не поступил так!
- Да неужели? - протянул я. - И что же, скажи мне, могло остановить или задержать непобедимое войско Дракона? Посмотри правде в лицо - Императору было глубоко плевать на твоего господина! Если не ошибаюсь, земли твоего короля за отсутствием наследников сами собой переходят Империи? Не так ли?
Воин вспыхнул, рука потянулась к несуществующему мечу... и на полпути упала безвольной плетью.
- Боги! - фыркнул я. - Неужели ты до сих пор веришь в благородство власть имущих?! Хватит уже судить всех по себе! Пора взрослеть! И...
- Замолчи, Вир. - Голос целительницы, словно сотканный из темных нитей ночи, был обманчиво спокоен, а в глазах полыхали серебряные молнии. Ну вот, опять плохой эвари во всем виноват... - Оставь его в покое.
Я хотел было привычно встать на дыбы, но вовремя приметил и молнии, и сдвинутые темные бровки - и счел за лучшее быстренько смыться с глаз ее долой.
- Вир... Извини... - смущенно пробормотала она.
- Знаешь, твои сны становятся опасными для окружающих, - заметил я, усмехаясь.
- Я не понимаю, что происходит, - вздохнула Ольна, поправляя сбившуюся одежду. - Сны... такие странные... они не мои!
- А чьи? - полюбопытствовал я, однако она тотчас же потеряла ко мне интерес - наш раненый вояка очнулся и едва слышно застонал, пытаясь подняться. Надо было притвориться, что нахожусь в полупридушенном состоянии, тогда, может, и внимания бы больше перепало!
К полудню Йену стало намного лучше, что только подтвердило мои выводы насчет Ольны. Еще вчера вечером не верилось, что парень быстро встанет на ноги, а сегодня он, как ни в чем не бывало, сидит у весело потрескивающего костра и с удивлением разглядывает нанизанные на прутик поджаренные грибы. Ну и чего не нравится?
- В чем дело? - не выдержал я, наблюдая за тщательным осмотром приготовленной мною пищи.
- Это, по-твоему, съедобно? - недоверчиво пробормотал Йен, не торопясь снимать пробу.
- По-моему - да, - буркнул я, тоже не спеша утолять голод. Слова воина заронили во мне крохи сомнений...
- А по-моему, это - ядовитые грибы, - припечатала Ольна, возвратившаяся от родника и с ужасом углядевшая в наших руках подозрительное яство. - Ви-и-ир!..
- Нет, ну чего сразу я?! - обиделся я. - Грибы тут какие-то неправильные растут! В моих краях таких нет!
- А ну отдайте! - прикрикнула целительница, отбирая прутики и у меня, и у Йена. - Еще не хватало мне вас от отравления лечить!..
- Не от отравления, так от голода загнемся, - печально вздохнул я.
- Можно поохотиться, - рванулся было Йен, но девушка и тут успела:
- Сиди, охотник! Я тебя перештопывать, если что, не буду! Вот, я ягод набрала. Так себе еда, но все лучше, чем ничего.
Мы с болезным мрачно переглянулись, не вдохновленные корзинкой кислых даже на вид ягод, но под строгим взором целительницы покорно принялись за еду, стараясь не давиться и не кривиться. Получалось не очень. Хотя по прошествии некоторого времени оказалось, что Ольна была права - водянистые, невкусные ягоды прекрасно утолили голод, давая возможность сосредоточиться на более важных вещах. Рассказе нашего раненого о себе, к примеру.
Йен говорил медленно, часто надолго замолкал, погружаясь в воспоминания и вновь переживая все случившееся с ним. Мы не перебивали и не торопили его. Я однажды попытался, но после подзатыльника, пожалованного мне Ольной, сидел тихо и внимательно слушал, понимая, что ссориться с девушкой себе дороже выйдет. Тем более что послушать было чего...
- Меня зовут Йен Амейн. Я - капитан личной гвардии короля Одэльна Соверийского* //Соверия - маленькое государство на юго-востоке от Давериона, фактически зависящее от Империи//, - тихо говорил Йен, глядя куда-то вдаль. - На наш замок... напали... После заката... Нас было всего две сотни. Их - много больше... Но мы держались... больше недели держались. Была надежда - гонец, отправленный в Дагор, смог вернуться - с добрыми вестями. Император... обещал помощь. Мы ждали. Верили. Но дни шли, и надежда таяла. А потом... потом... какой-то мерзавец открыл ворота и опустил мост. Все было кончено...
* * *
...Жидкое пламя, расплескавшись по камням, поглощало стонущий в агонии город. Крики боли и ужаса сливались в один, пронзающий низкие ночные тучи, жуткий вопль смерти. Чужие тяжелые сапоги топтали залитую кровью мостовую, выбивали надежные двери домов, оставляли грязные следы на чистых деревянных полах... Хищные черные тени жирной копотью пятнали белоснежные стены храмов. Мраморные ступени дворца, пестреющие багровыми пятнами, превратились в усыпальницу для его доблестных стражей, из последних сил пытавшихся защитить королевскую семью...
В богато изукрашенном тронном зале шел последний бой. Огонь лениво пожирал тяжелые шторы с золотыми позументами, в центре зала лежала разбившаяся огромная люстра, и тысячи язычков опрокинувшихся свечей неторопливо лизали алую ковровую дорожку. В дальнем углу, напротив входа с вывороченными створами дверей, билась уцелевшая кучка гвардейцев, сгрудившаяся вокруг раненого короля, все еще удерживающего здоровой рукой навеки закрывшую глаза королеву. Нападавшие, казалось, не знали ни боли, ни страха, ни усталости.
- Трор! - в отчаянии позвал Одэльн, опуская на пол мертвую жену. Лейтенант, скользнув под рукой заменившего его воина, оказался рядом с королем. Закусил губы, покачал головой. Одэльн застонал, стискивая рукоять обагренного кровью меча.
- Ваше величество, - быстро проговорил Трор, глядя в глаза монарху, - мы не выстоим. Где ваш сын?
- Перед атакой я отдал его твоему капитану, - прошептал король, поднимаясь на ноги. - Йен должен вывезти его из города...
Лейтенант кивнул и, закрыв собой короля и отразив коварный удар, обронил:
- Йен справится.
* * *
Город задыхался в объятиях огня. Пожар, паника, мертвые тела под копытами лошади, лязг оружия, крики, крики, крики... Закаленный в боях конь яростно хрипел, не пугаясь страшных звуков. Крепко прижимая к груди едва дышащего мальчишку левой рукой, правой, держащей меч, капитан прокладывал себе дорогу. Вороной ловко молотил копытами, не щадя посмевших встать на его пути врагов.
Оставить Одэльна было трудно. Йен всей душой рвался туда, где сейчас кипело самое ожесточенное сражение. Он считал своим святым долгом защитить короля, закрыть его собой, принять на себя смертельный удар, сделать все, чтобы его государь выжил. Трор, оставшийся за главного, был способным и смелым, но сильная тревога не отпускала Йена, выворачивая душу. Однако спасти наследника казалось не менее важным и опасным делом. Король доверил его капитану, отдал Йену самое дорогое, и воин не мог подвести своего господина, а потому, сжав зубы и выкинув из головы все мысли о судьбе Одэльна, упрямо пытался выбраться из города.
Мальчишку била крупная дрожь. Он уже не плакал, только изредка судорожно всхлипывал, и тогда его худенькое тельце сотрясала мучительная судорога. Йен лишь крепче прижимал к себе ребенка и все подгонял коня. Пылающий город с распахнутыми рукой предателя воротами остался позади. Впереди простирался лес. Капитан надеялся, что во всей этой суматохе никто не обратит внимания на одинокого всадника, выбравшегося за ворота. Кроме того, он уповал на защиту леса, где на узких звериных тропах не так-то просто отыскать того, кто желает спрятаться.
Могучий конь осторожно переставлял ноги, вышагивая по устланной прелой прошлогодней листвой тропинке, нервно прядал ушами и косил на хозяина карим глазом. Йен успокаивающе поглаживал животное по холке, напряженно прислушиваясь к лесным шорохам. Неразумного зверья он не опасался, а вот погони... Что-то неправильное было в напавших на замок. В каждом движении захватчиков скользила нечеловеческая грация и сила, скорость и стиль боя...
Малолетний принц, исчерпав все силы хрупкого детского организма, забылся тяжелым сном, доверчиво прижавшись к капитану и изредка тревожно вздыхая. Йен поднял голову. На темно-синее небо черными штрихами ложились густые ветви деревьев. Высоко в небе плыла круглая бледная луна, делая темноту здесь, у корней вековых дубов, еще плотнее и непрогляднее. Лес являлся естественной границей с Даверионом, Империей Дракона. Условной границей. Соверия, маленькое, но богатое королевство, была лакомым кусочком для многих держав, и лишь благодаря Императору, взявшему под свое покровительство земли Одэльна в обмен на клятву верности, государство это все еще значилось на карте мира.
Йен свято верил, что, перебравшись через лес, он найдет помощь и защиту для маленького наследника престола Соверии.
Мальчишка беспокойно завозился, вздрогнул и раскрыл фиолетовые глаза, с испугом посмотрел на уплывающие вдаль ветви, бледное лицо гвардейца отца...
- Все хорошо, Хорн, - успокаивающе прошептал Йен, заметив пробуждение принца. - Скоро ты будешь в безопасности.
- Я хочу домой, - очень тихо пробормотал мальчик.
- Не сейчас, - отозвался капитан, и наследник престола не стал спорить, вновь утомленно смежив опухшие от дыма и слез веки...
Они плутали по непролазной чащобе несколько часов. Выносливый конь покорно шел за хозяином, осторожно неся на себе мальчика, Йен же прорубал дорогу сквозь колючий кустарник и густые ветви. До границы с Даверионом оставалось совсем немного, однако беспокойство его все увеличивалось. Воина не покидало ощущение взгляда в спину. Чужого, холодного, оценивающего. Измотанный осадой, бессонными ночами и бесконечными стычками с врагом, капитан шел вперед из последних сил, шестым чувством осознавая - не успеет.
И он не успел. Едва выбравшись на более-менее приличную тропу и вновь сев в седло, Йен позволил себе немного расслабиться и прикрыть горящие от напряжения и недосыпа глаза. Глухой предрассветный час в жутковатой чаще казался на удивление тихим и умиротворяющим, и капитан сам не заметил, как нездоровый сон завладел его сознанием. Сон, из которого его вырвал взорвавший тишину вой. Жуткий, леденящий, обессиливающий. Невозмутимый до сего мига конь дико закатил глаза и встал на дыбы, заходясь в тревожном ржании. Йен чудом удержался в седле, пришпорил коня, посылая его в галоп, рискуя, что тот просто-напросто переломает ноги на узкой лесной тропе. Но выбора не было - наконец-то капитан понял, кто преследует их.
Деревья по обе стороны тропы слились в сплошные полосы, ветви то и дело наотмашь били гвардейца по лицу, но он все подгонял коня, слыша за спиной хруст обломанных веток и тяжелое дыхание погони. Хорн сидел тихо, сжавшись в комочек и мелко дрожа. Краем сознания Йен удивился, что конь все еще бежит, избегая переломов, и в следующее мгновение взмыленное животное вылетело на поляну. Дальше лес был реже, а на деревьях виднелись повязанные белые ленточки, и гвардеец понял, что они покинули Соверию. Однако от преследователей это не спасало. В воздух взметнулся еще один вой, ужаснее первого, лютым морозом продирающий по коже, и наконец конь не выдержал. Йен только и успел, что покрепче прижать к себе мальчишку, прежде чем взбесившееся животное сбросило их.
Гвардеец тяжело упал на спину, принимая жестокий удар об землю на себя и не выпуская из рук перепуганного малолетнего принца. Острая боль прошила позвоночник подобно раскаленной спице, ноги вмиг отозвались противной слабостью, но Йен, стиснув зубы и отпустив ребенка, попытался встать. Перевернулся на бок и увидел перед глазами фейерверк, подобный праздничному королевскому. Несколько мгновений он не мог не то что двигаться - даже дышать. Хорн всхлипывал, вцепившись капитану в руку.
- Все... нормально... - с трудом прошептал Йен. - Помоги-ка мне...
Мальчик с готовностью подставил гвардейцу худенькое плечико, на которое Йен, скрепя сердце, попытался опереться. В результате на земле оказались оба - маленький принц не выдержал тяжести, капитан - боли. А погоня тем временем приближалась... И вскоре беглецы оказались в плотном кольце. Но окружили их не люди.
Щеря клыки в угрожающем рыке, на покалеченного капитана и перепуганного принца наступал десяток волков. С хорошего теленка каждый, с черной вздыбленной шерстью, с горящими красноватыми отсветами злобы глазами и кинжалами вместо зубов. Йен зарычал от ярости и отчаяния. В теперешнем его состоянии он не смог бы справиться и с обычными волками. Против оборотней же у него не было ни единого шанса. Тем не менее меч словно сам по себе лег в ладонь, а измученное тело, отсекая дикую боль, из последних сил взметнулось вверх, чтобы принять самый последний бой...
* * *
- Последнее, что я запомнил, - глаза Хорна, пытающегося обороняться вместе со мной, и свист рассекающих воздух стрел, - хрипло выговорил Йен, затуманенным взором смотря сквозь листву. - Не все оборотни были на четырех лапах и вооружены лишь зубами... Не знаю, как я выжил... Но мальчик... Они наверняка разорвали его... - Голос капитана дрогнул и сорвался. Он быстро опустил голову, но я готов был поклясться, что заметил в его глазах слезы.
- Вряд ли, - тряхнул головой я, попутно размышляя, положено ли гвардейцам плакать. - Я осмотрел окрестности. И никаких трупов не обнаружил. Кроме тебя, разумеется.
- Вир! - возмутилась целительница, пихнув меня локтем в бок. - Как у тебя вообще язык поворачивается!..
Я промолчал, потому как и сам толком не знал. В физиологии, что в человеческой, что в драконьей, я не силен, вот. Хотя подозреваю, что за сие действо отвечают мышцы...
- В том, что произошло, нет твоей вины, - убежденно произнесла Ольна. - Ты сражался из последних сил. Их было больше...
- Это не оправдание, - глухо откликнулся капитан. - Я подвел своего короля, не оправдал его доверия и не уберег его сына, надежду Соверии... Потому и жалею, что не умер.
- Ну, знаешь ли! - воскликнула девушка. - Кому бы ты помог, погибнув?! А так ты сможешь отомстить. Узнать, что стало с твоим принцем. Хоть что-то изменить!.. Нельзя так просто сдаться, слышишь?! Жизнь - не самая приятная вещь, но иногда она стоит того, чтобы жить!
Йен поднял на разгоряченную Ольну удивленный взгляд, и она, смутившись, опустила голову, а он... улыбнулся. Будто маленькой девочке, ничего пока не смыслящей в этой жизни, но пытающейся рассуждать наравне со взрослыми, умудренными опытом людьми. Как же неправ оказался капитан, заподозрив целительницу в незнании жизни!.. На мгновение перед моим внутренним взором вновь взметнулось пламя огромного костра, послышались жестокие, несправедливые обвинения, почудились перепуганные, полные отчаяния и слез звездные глаза, - и я не выдержал.
- Ну и чему ты улыбаешься? - скептически хмыкнул я, на всякий случай отодвигаясь подальше от девушки. - Ольна, между прочим, права! И про жизнь, и про то, что твоей вины в случившемся нет. А вот что меня действительно интересует, так это куда подевалась обещанная Зэйгаром подмога?
- Войска Императора просто не успели... либо что-то их задержало, - убежденно отозвался Йен, нахмурившись. Хм, он сам-то верит в то, что говорит?
- Либо Император просто не пожелал помогать, - ехидно добавил я. Йен дернулся, в его глазах полыхнуло темное грозовое пламя:
- Неправда! Он - наш сюзерен, он бы никогда не поступил так!
- Да неужели? - протянул я. - И что же, скажи мне, могло остановить или задержать непобедимое войско Дракона? Посмотри правде в лицо - Императору было глубоко плевать на твоего господина! Если не ошибаюсь, земли твоего короля за отсутствием наследников сами собой переходят Империи? Не так ли?
Воин вспыхнул, рука потянулась к несуществующему мечу... и на полпути упала безвольной плетью.
- Боги! - фыркнул я. - Неужели ты до сих пор веришь в благородство власть имущих?! Хватит уже судить всех по себе! Пора взрослеть! И...
- Замолчи, Вир. - Голос целительницы, словно сотканный из темных нитей ночи, был обманчиво спокоен, а в глазах полыхали серебряные молнии. Ну вот, опять плохой эвари во всем виноват... - Оставь его в покое.
Я хотел было привычно встать на дыбы, но вовремя приметил и молнии, и сдвинутые темные бровки - и счел за лучшее быстренько смыться с глаз ее долой.
