ПРОЛОГ
Огромный каменный дракон скалил клыки в беззвучном реве; его язык изогнутым мостом перекинулся через наполненную густым туманом бездну, раздвоенным кончиком касаясь открытой всем ветрам площадки, широкой, белоснежной, гладкой как лед и такой же холодной. Холод промораживал босые ступни насквозь, острыми иглами царапал тело, прикрытое лишь штанами и рубахой из легкой светлой ткани, впивался в позвоночник, выстужая кровь, колол затылок, сбивал дыхание, и оно, хриплое, неровное, вырывалось облачками пара, что тут же растворялся в белесом мареве, заменявшем здесь и воздух, и свет, и, похоже, саму жизнь.
Хотя какая жизнь уготована простым смертным в обители бессмертных, тех, кого принято называть богами? Всего несколько шагов по мосту, и клыки дракона сомкнутся за спинами откупных жертв, навсегда изменив их судьбу.
Впрочем, их судьба была решена еще раньше, когда на этой самой площадке у Небесных врат пролилась кровь. Кровь бессменного Стража, призванного хранить равновесие и мир.
Так началась война между двумя кланами небожителей, в которую вмешались люди – и проиграли.
Десятки древних, благородных родов, возмечтавших стать равными богам, чуть не стали кучкой праха, и лишь заступничество той, что создала этот мир, уберегло их от страшной участи. Но и безнаказанными они не остались.
Посланники небожителей забрали из каждого рода всех юношей от тринадцати до шестнадцати лет, и отныне провинившиеся семьи обязывались отдавать первенцев, едва достигших первого совершеннолетия.
Новый небесный закон, суровый и непреложный, коснулся даже владыки Оллэр, самого могущественного из владений Восточного края. Что уж говорить о тех, кто верой и правдой служил ему?
Ощутив толчок в спину, Вэйр переступил почти утратившими чувствительность ногами, еще на шаг приблизившись к мосту. Он не знал, сколько всего их было, откупных душ; едва он, оглушенный известием и истошным плачем матери, вышел за порог родного дома, как его затолкали в большую крытую повозку без окон, и тем, кто там уже находился, пришлось как следует потесниться. В бок сразу же ткнулось что-то... кто-то. Мелкий, до неприличия худой – казалось, мальчишка состоит из одних костей. И не зазорно богам принимать такое-то подношение? Мальчишка дрожал и отчетливо стучал зубами, а еще пах сладкими булками – совсем как младшая сестрица Вэйра, любившая втихую утянуть с кухни что-нибудь вкусное. Справедливости ради, со старшим та всегда честно делилась...
Мальчишка клацнул зубами особенно громко, и Вэйр, не выдержав, с трудом поднял руку и сгреб его в охапку. В грудь тут же ткнулся острый нос, кожу защекотало горячее быстрое дыхание. Тянулись мгновения, и оно выровнялось, да и дрожь, колотившая мелочь, утихла. Может, оттого, что передалась самому Вэйру, вдруг явственно ощутившему себя в ловушке, выбраться из которой невозможно.
В повозке было темно, душно и тихо, и в какой-то момент показалось, что он просто заснул и ему снится кошмар, один из тех, что бывают, если переусердствовать с едой перед сном. Он хотел встать, но не смог – тело словно закаменело в неудобной позе, и закричать тоже не получилось. Грудь разрывало от липкого, беспомощного страха, и воздуха стало отчаянно не хватать, и, похоже, Вэйр все же потерял сознание, потому как остаток пути не запомнил, очнувшись лишь когда повозка резко остановилась. Тяжелый полог откинули, и от слишком яркого света заслезились глаза и разболелась голова. Но тело наконец-то обрело подвижность, и Вэйр вместе со всеми выбрался наружу, где им выдали просторные штаны и рубахи и велели переодеться. Свет, пусть уже и не столь беспощадный, но все еще ранящий, причудливо мешался с вязким влажным туманом, и в нем тонуло всё – и все. Вэйр не видел дальше собственной вытянутой руки и мог лишь догадываться – по шорохам и сдавленным вздохам – что не один здесь, что те, с кем он преодолел весь путь, рядом.
Однако оказалось, что путь еще не окончен.
Туман не редел, напротив, набирал силу, но тропа под босыми ногами – обувь, в отличие от одежды, не выдали – виднелась четко. Как и ступени лестницы, что вдруг возникла впереди, словно из этого тумана и соткавшись. Были они широки и высоки и уходили, казалось, в самое небо, которого видно как раз и не было – вместо него клубился все тот же белесый мрак, пропитавший и одежду, и волосы, и кожу.
Пахло дождем и чем-то неуловимым, будоражащим душу. И Вэйр наверняка понял бы, разобрался, но все силы уходили на подъем – и на то, чтобы не закричать от сводившего с ума холода. Он не видел тех, кто шел впереди, их очертания съедал уже порядком надоевший туман. Но когда реальность вновь поплыла, пытаясь прихватить сознание, послышался приглушенный тонкий вскрик. Вэйр сам не понял, как успел выставить руки и поддержать мальчишку, что оступился и едва не покатился вниз. Мальчишка обернулся; блеснули, смазанные туманом, расширенные от страха огромные глаза, шмыгнул белый до синевы острый нос, а от темных, забранных в растрепавшийся пучок волос знакомо повеяло сдобными булочками. Да и ладони ощутили всю угловатость фигуры этого... мелкого.
В самом деле мелкого. Вряд ли ему исполнилось тринадцать. Если только он всю жизнь недоедал и сидел в подвале.
Мальчишка вздрогнул, завозился, вырываясь, и упрямо зашагал вперед. Вэйр последовал за ним, ощутив, как сдавило голову, и услышав настойчивый шепот, повелевающий идти.
Мерзкие, нечестные штучки бессмертных, противостоять которым без помощи таких же бессмертных нечего было даже пытаться.
Мысли вновь стали медленными, ленивыми, вязкими, как надоевший туман.
И потому ни окончание лестницы, ни ворота в виде драконьей пасти не особо-то Вэйра впечатлили.
Да и собственная участь сейчас вызывала лишь вялое беспокойство, не способное пробиться сквозь пелену чужой воли, что все это время незаметно, но настойчиво подчиняла себе, не давая ни единого шанса вырваться, очнуться.
Врата так врата.
И даже если мощные их клыки сомкнутся ровно в тот момент, когда Вэйр окажется под ними... Что с того?
Вэйран Найрэ, старший сын владыки Оллэр и его единственный наследник, отныне не принадлежал ни роду, ни себе.
Лишь Небесам, на чью милость он больше не смел уповать.
***
Туман шептал.
То, что жило в нем.
Глубоко внизу.
Что-то темное. Злобное. Опасное.
На середине моста шепот наконец-то стал различим, сложившись в имя.
Шиян. Шиян. Шиян...
Оно, повторяемое на разные лады, шипящее, тягучее, манящее, словно молило отозваться, крикнуть: «Я здесь!» – и шагнуть навстречу тому, кто так отчаянно и настойчиво звал.
Прямиком в бездну.
Приходилось до боли сжимать кулаки, чтобы оставаться в сознании, и переставлять ноги, следуя за теми, кто шел впереди. За их размытыми силуэтами, что то исчезали, то вновь появлялись, словно тени от раскачивающегося на сильном ветру фонаря.
Позади тоже шли. Дышали в спину. И хотелось оглянуться, убедиться, что то вовсе не тени из бездны, но одного раза, едва не закончившегося падением с лестницы, было достаточно, чтобы держать подобные желания в узде. Тогда все обошлось. Чьи-то надежные руки подхватили, не дали упасть, и подаренное ими мимолетное тепло ободрило не только тело, но и душу, которой уже осторожно касался всепроникающий холод. Темный, голодный, обессиливающий.
В повозке было то же тепло. И краткий миг ощущения безопасности.
Такой обманчивый.
Обман...
Все было обманом. Подлым, преступным.
Нужно было кричать. Объяснить. Но – не вышло и слова вымолвить. Никто не желал слушать. Никто и помыслить не мог, что покорно согнувшие спины способны проявить своеволие.
Что будет, когда это обнаружат?
На кого обрушится гнев?
«Шиян, Шиян, Шиян», – словно издеваясь, вплетался в ленивые мысли шепот теней.
И, пожалуй, они были правы.
И поздно уже кричать. Поздно молить.
Оставалось лишь идти. Дышать, гадая, какой по счету вдох станет последним.
Воздух здесь был тяжелым, влажным, и влага эта оседала на одежде, волосах, ресницах, каплями слез скользила по щекам. В какой-то момент все перед глазами и вовсе расплылось, и шагнуть с похожего на язык моста меж клыками дракона оказалось не так уж и страшно.
Здесь было намного теплее – и не было тумана. И теней. И их выматывающего шепота.
Как и света – только беспросветная тьма.
Замешкаться не вышло – голос в голове, не тот шепот, нет, а тот, что направлял весь путь, не давая не то что сделать ни единого лишнего движения, а даже помыслить об оном, тут же подхлестнул, будто кнутом, вынуждая шагать дальше.
И они шагали. И шагали. И снова шагали.
А потом тьма стала плотнее, обступила со всех сторон, навалилась, выбивая дыхание...
«Ши-ян-ши-ян-ши-ян!» – смеялись тени, вырвавшись из бездны и проникнув в самое сердце, отравленное ядом предательства тех, кто еще вчера клялся защищать, оберегать и всегда быть рядом.
В этом мире не осталось ни капли любви – он был полон ненависти и лжи.
ГЛАВА 1. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ
– Добро пожаловать домой.
Голос, что раздался наконец-то не в голове, а во всеуслышание, в целом был приятен для слуха, но из-за скользнувшей в нем едва уловимой усмешки подумалось вдруг, а в самом ли деле им добра желают – или же так, издеваются напоследок...
Хотя над ними и так изрядно поиздевались. Что в повозке этой – право слово, соленой рыбешке в бочке и то просторнее! – что на проклятой лестнице с бесконечными ее ступенями, что на мосту...
А особенно – в пасти каменного дракона.
Конечно, клыки не сомкнулись и Вэйра не перекусили, позволив пройти в пугающую тьму, только легче от этого не стало. Напротив. По ту их сторону было как-то повеселее. Светлее так уж точно. А тут... Будто в самой настоящей пасти оказался. Не то чтобы Вэйру доводилось бывать в пасти дракона, как и в чьей-либо еще, но вот чудилось, что невелика разница. И путь этот ведет прямиком в ненасытное брюхо древнего чудища, жертвами которого и уготовано стать первенцам великих родов. Едва шагнув в эти ворота, Вэйр остановился – и тут же поморщился от хлестнувшего разум окрика. Как настоящим кнутом ожгли! И ноги будто сами собой вперед пошли, окрику покорные. Вэйр кусал губы, сжимал кулаки, но продолжал идти, повинуясь чужой воле. И противясь ей. Потому что, как ни странно, больше всего хотелось сейчас не идти даже – а упасть ничком и лежать затаив дыхание, надеясь, что его не заметят, что позволят вернуться. На мост над бездной. На лестницу. На дорогу, по которой можно добраться до дома.
В котором его уже не ждут.
Никого из них.
Их просто отдали.
Богам ли, древним ли чудищам – так ли важно?
От них отказались.
Ими откупились.
И стоит ли возвращаться к тем, кто так легко и просто отдал своих детей ради спасения собственных жизней?
Злость закипала в крови все сильнее, и уже не чувствовался холод, кусавший босые ступни, а по позвоночнику растекался жидкий огонь, дававший силу идти дальше.
Заставлявший ненавидеть.
Вэйр шел. И пытался мыслей тех не слушать. Потому как не понимал, ему ли они принадлежат – или же их нашептал тот же голос, что прикинулся вдруг его собственным.
В этой холодной тьме возможно все.
И если он все же выберется отсюда...
Когда выберется.
Ему уже исполнилось шестнадцать. Он давно не ребенок и умеет контролировать свои чувства.
И не поддастся им, чьими бы они ни были.
И не сбежит. Даже если исчезнет этот голос. Даже если все побегут.
Потому как, в отличие от голоса, знал: отец спасал не себя. Отец спасал Оллэр. И если бы мог пойти сам – пошел бы. И Вэйр, как сын и наследник владыки, пойдет до конца. Даже если это конец его жизни.
Гордые такие мысли.
Пафосные.
С такими обычно герои из легенд умирают.
А Вэйр вот – споткнулся. Да так, что равновесия не удержал и растянулся на холодном камне, и только потом понял, что оказалось на его пути.
На ощупь.
Нечто мелкое, худое, тщедушное.
Бездыханное.
На пару мгновений Вэйр и сам дышать перестал, пока не осознал, что все же ошибся. Мелкий дышал. Слабо, неровно, но все же. Ничего удивительного, что у него сил не хватило. Наверняка таких, как он, здесь валяется немало... И угораздило же именно об него запнуться!
Голос в голове, примолкший было, ощущался раскаленным прутом, понукая, вынуждая продолжать движение, и Вэйр, стиснув зубы, повиновался.
Поднялся. Зачем-то отряхнул саднившие колени. Шагнул было вперед...
И, шумно выдохнув, взвалил мелочь на плечо.
Он пах булками и домом. Разве этого недостаточно?
Мальчишка был пугающе легким, но к концу пути казалось, будто Вэйр тащит на себе кусок скалы.
Но, главное, что таки дотащил.
– И только попробуй помереть, – буркнул он едва слышно, в очередной раз поправив норовившего съехать с плеча мелкого. – На том свете найду и отомщу, так и знай!
Мальчишка что-то слабо простонал, и Вэйр предпочел счесть это добрым знаком.
Как и открывшийся утомленному тьмой взору вид.
С противоположного конца драконьей пасти, к счастью, оказалось вовсе не то, что подсказывала логика, хотя аркой изогнувшийся над выходом и причудливой завитушкой выступавший в сторону каменный нарост живо напоминал хвост. Зев пещеры здесь был намного меньше, зато выводил на приятную глазу полянку, сплошь заросшую высокой, залитой лунным светом травой. Траву прорезала неширокая тропа, убегавшая к деревьям, казавшимся вырезанными из черного бархата. На темном небе сияла нереально большая луна, и казалось, что она, подобно переспевшему медовому яблоку, вот-вот упадет на землю. Россыпь разноцветных звезд, что окружали ее верной свитой, и вовсе на месте не стояла. Вэйр поначалу подумал, что ему показалось, но нет – они и правда двигались. Будто и не звезды вовсе, а светлячки.
Светлячков здесь тоже хватало. Голубых, золотых, серебряных. Они кружили в воздухе, необычайно чистом, вкусном до безумия; мерцали в траве, танцевали среди бархатных деревьев...
А может, то были не удержавшиеся на небосводе звезды?
Несколько звезд-светляков беззаботно порхали возле застывшего на тропе человека, высокого, статного, облаченного в белоснежные одежды, длинные, многослойные, летящие; в них словно запутался напившийся лунного света ветер, столь невесомыми они казались. Темные волосы мужчины свободно спускались почти до самой талии, перехваченной широким поясом, к которому крепилось множество подвесок, блестевших в мягком сиянии небес.
Его глаза тоже сияли. И будто даже не отраженным светом, а своим собственным.
Небожителей Вэйру раньше встречать не доводилось, но в том, что это один из них, сомнений не возникло. У остальных – тоже. И, пожалуй, они поступили единственно верным в такой-то любопытной ситуации образом – дружно рухнули на колени.
Вот только колени у Вэйра и так болели. Да и неудобно было падать ниц с мелким на плече.
И непривычно. Как-то не приходилось раньше наследнику владыки перед кем-либо преклоняться.
Потому-то он и замешкался.
Мужчина же лишь усмехнулся, смерив его взглядом странных глаз. И не сказал ни слова – по поводу неподобающего поведения или болтавшейся на плече ноши. Зато сказал другое:
– Добро пожаловать домой.
И сразу стало понятно, кто же следил за ними все это время.
Аж кулаки зачесались.
Вэйр сжал свободную руку. Мужчина заинтересованно на него покосился.
Неужто до сих пор из его головы не вылез?
