Ведьма Соня.
Направляясь в Омуты, Демьян не особо усердствовал в сборе сведений о затерянной между лесом и болотом деревеньке. Несколько десятков домов, большой старый погост, оставшийся еще со времен, когда неподалеку располагался город. Его развалины, уже не представлявшие особой исторической ценности, часто отдавали на поруган... то есть изучение студентам-археологам, потому эта шумная братия диковинкой здесь не воспринималась, пусть и жить предпочитала в соседнем, более крупном, селе. Да и некромантов сюда время от времени ссыла... посылали. А вот своего, штатного, мага – хоть некроманта, хоть кого иного – в Омутах никогда не бывало.
Тогда это немного удивило, сейчас же все встало на свои места.
Зачем поселению, что находится под защитой ведьмы, маг?
Еще и некромант.
Сила в ведьме Соне кипела большая. Светлая, искристая, солнечная. Как она сама.
И такая же неограненная. Неопытная.
Демьян вновь улыбнулся, припомнив, как возмущалась Соня, поняв, что поспешное ее обещание закрепила магическая клятва. Более взрослая ведьма непременно заметила бы, не допустила, а тут...
Придется теперь ведьме учить некроманта.
Тем более что Демьян и правда мало что смыслил в лесных созданиях.
В живых лесных созданиях.
А лешие, несомненно, относились именно к ним. Нечисть, как принято называть подобных. Отличные от людей – и людям помогающие. Или вредящие. Лешие могли и то и другое, все зависело от леса, в котором они рождались, который защищали.
Здешний лес был светлым, потому Демьян насчет безвредности Орешка – вот же учудила девчонка с именем! – не сомневался.
Как и в том, что безвредность эта была весьма относительной.
Вряд ли Соне доводилось видеть взрослых леших на тропе войны.
Или зараженных тьмой.
Или уже мертвых, подчиненных чужой воле.
Демьян вздрогнул, тряхнул головой, отгоняя недобрые воспоминания, ледяными мурашками окатившие тело. Поднялся, еще шире распахнул окно, впуская больше ласкового тепла и беззаботной весны.
– Обожди немного, касатик, – обернулась на скрип створок бабка Настасья, спрятав в корзинку ровный клубок и погрозив крутившемуся рядом котенку пальцем. – Сейчас ужин соображу...
– Не нужно, сударыня, – улыбнулся Демьян. – Я ухожу уже.
– Служба у тебя нелегкая, – кивнула польщенно раскрасневшаяся сударыня. – Но что оглоеды твои? Ни слыхать ни видать с самого утреца...
– На задании они, не беспокойтесь. Оставьте ужин на столе, сами разогреют, когда вернутся.
Или так съедят, коли не сообразят как.
В любом случае наука будет.
«Оглоедов» Демьян от старосты забрал первым же делом. Слишком уж вольготно там им жилось. От околицы далеко, к соблазнам ленной жизни близко, а они и так уже обленились настолько, что декан слезно умолял Демьяна взяться за них. И не будь декан хорошим его приятелем, черта-с-два Демьян связался бы с этим ге... этими героями.
Дом Настасьи устраивал некроманта по всем статьям: и находился на отшибе, и пара свободных комнат в нем, пусть и старом, но просторном, чистом и светлом, нашлась. Да и сама хозяйка... Она, в отличие от Сони, на ведьму походила гораздо больше. На такую вот, классическую, каковой ее не только народное сознание рисует, но и вполне себе образованные иллюстраторы учебников для высшего магического образования. И возрастом, и внешностью, и взглядом цепким, от которого хотелось сознаться во всех своих совершенных еще с пеленок злодеяниях. И печь в доме имелась, большая, беленая, узорчатая. В таких, как утверждают сказки и некоторые ученые, удобно всяких царевичей да дураков целиком запекать.
Да, ведьм окутывало много тайн и слухов. Потому как мало их в мире осталось... Или же они хорошо скрывались. И не только сейчас. Не то что бы они были вне закона, вовсе нет. Просто ведьмы слишком свободолюбивы и никому служить не желают, ни боярину какому, ни самому государю.
Лишь родной земле.
И не только ведьма землю, но и земля ведьму оберечь способна.
Оттого ведьм не трогали, не принуждали, если они, конечно, законов не нарушали. Человеческих ли, божьих, природных...
Отступниц, по преданьям, сама Великая Мать карала, да и сестры по дару не жаловали.
Правда, нынешний государь, светлый князь Александр, задумал открыть ведьминские школы. Не контроля, а порядка ради. И не то чтобы Демьян сомневался в его успехе...
Хотя чего уж греха таить. Сомневался, конечно. Как и все окружение государя. Но – поддерживал. Попытка не пытка, в конце-то концов, а вдруг и приживется затея? Никому-то хуже от того точно не будет, все на благо родной земле пойдет.
А потому можно сказать, что магическая эта клятва – вовсе не личная прихоть Демьяна, а самое что ни на есть радение о государственных интересах.
Усмехнувшись, Демьян накинул поверх темной рубашки черную куртку из плотной ткани с множеством карманов, прикрепил к ремню черных же штанов мешочки с травами и бутыльки с боевыми зельями, проверил, легко ли выходит из ножен серебряный кинжал, – и вышел на крыльцо.
Мимо рыжей молнией промчался котенок, едва не угодив под ноги.
– Вот же... – Окончание фразы Демьян благовоспитанно проглотил.
– Молодой еще, ретивый, – вздохнула бабка Настасья. – Эх, я в юную свою пору еще шустрее была...
– Видел я тут одну... шуструю, – зацепился за ее слова Демьян, натягивая ботинки с высокой шнуровкой. В таких и по болотам прогуляться можно, и по кладбищу, да и перед людьми добрыми предстать не стыдно. Перед одной... шустрой. – Рыжая, кудрявая, глаза шальные, как вот у этого вашего, ретивого...
– Не про Соньку ли ты толкуешь, касатик? – оживилась бабка. Аж с лавки поднялась, спину руками поддерживая.
– Соней зовут, – кивнул Демьян, не спуская глаз с Настасьи. – Знаете ее?
– Да как не знать, – улыбнулась та. По-настоящему, по-доброму, и глаза ее засияли, будто лучик солнца во взгляд вплелся. – Хорошая она девка, касатик. Обижать не смей, ни ты сам, ни твои оглоеды... За Сонькой-то сама земля стоит. Да и род... Лисовская она. Слыхал?
Демьян тихонько присвистнул.
Лисовская, значит. Старинный ведьминский род.
Каких только слухов о них раньше не ходило... Да и сейчас отголоски порой звучат.
Про стародавние времена, про стражниц Грани, про дары и войны колдовские...
Только давно уже никто о роде том не слышал.
Пожалуй, лишь в летописях таких же древних родов упоминания о Лисовских встретить и можно.
Собственно, именно там Демьян о них и читал.
И не думал даже, что вживую их потомка встретить доведется.
И не просто встретить.
На свидание вот сводить.
Потому что что бы там себе одна ведьма ни думала, а прогулка с привлекательной юной девушкой по окрестностям в свете полной луны да под соловьиные переливы деловым осмотром территории быть попросту не может.
«Драгоценная моя матушка, Анна Николаевна, пишет Вам непутёвая Ваша дочь Софья. Искренне надеюсь, что Вы находитесь в добром здравии...»
Перо противно скрипнуло, возвращая здравие рассудка уже мне. Перечитав вымученное за последние полчаса строки, я содрогнулась и поспешно перечеркнула их крест-накрест, заставляя исчезнуть с безупречно глянцевой поверхности блюдца.
Нет уж. Прочитав этакое безобразие, мама сюда тотчас же примчится. На метле. И оной метлой меня от души приложит.
И не беда, что стольный град, в коем ныне проживали маменька с сестрицей, далеко. Для метлы, родительским гневом погоняемой, преград нет.
Но самый первый вариант покаянного письма с коротким: «Попала в рабство к некромантам, как быть?» – тоже никуда не годился. Тогда бы в Омутах не только мама десантировалась бы, но и добрый десяток ведьм Круга.
Это маги считают, что нас мало...
Вот пусть и дальше так считают.
А я и сама справлюсь. В приступе малодушия решила вот матушке нажаловаться, не подумав о том, что мне же первой и попадет. За наивность, легкомыслие и игнорирование маменькиных наставлений!
Я ведь с некромантом не просто связалась. Нас связали! Магической клятвой. И теперь я и правда должна его учить...
Чему только?
Он вон какой.
Важный.
Умный.
Совсем взрослый.
Нет, я тоже уже не ребенок, конечно, но как-то ещё робела перед старшими. По привычке, наверное.
Значит, надо отвыкать.
И ещё посмотрим, кто перед кем робеть будет!
Я решительно кивнула, ободряя саму себя, встала, потянулась было к блюдцу, чтобы отключить, как оно издало длинную дребезжащую трель. В ушах зазвенело, в глазах помутнело... И в целом захотелось унести отсюда ноги и весь организм в целом, включая неприятно занывшее мягкое место.
Я и попыталась, рванувшись к двери. Да только очередная трель сменилась вдруг треском, и насмешливый девичий голос пропел:
– А ну признавайся, непутёвая девица Софья, чего на сей раз натворила?
Я застыла, обречённо зажмурилась... И развернулась к столу, где, прислоненное к стопке книг, стояло блюдечко.
Большое, идеально круглое, с каёмочкой. Не золотой, правда, и не голубой, а с рыжей, как моя шевелюра. И с царапиной, мелкой, незаметной почти, но из-за нее связь сбоит постоянно. Барсик пошалил, коготком провел. Новое бы купить, да все никак не соберёмся...
Наследие, опять же. Про семейным преданиям, этим блюдечком ещё наша прямая прародительница пользовалась.
Сама баба Яга.
Факт недоказанный, но не совсем уж маловероятный.
– Ксанка! – изобразила я радостную улыбку. – Чего это ты обо мне вспомнила?
«Так некстати» не прозвучало, но осязаемо повисло в воздухе.
Зеркало было старым, связь ненадёжной, изображение мутным... Но хищный блеск синих сестриных очей я таки разглядела.
– Сама же битый час сообщение матушке сочиняла, – усмехнулась она. – Мы тут уже даже поспорили с ней, во что ты влипла... Ставлю на некроманта. Угадала?
– Ведьма, – буркнула я Васино коронное.
А у нас новая обложка )) Как вам такие Демьян и Соня? Да и в целом, какая лучше: эта или старая? )
Оксана расхохоталась, как... собственно, ведьма. Такая вот... Из страшилок. Даже мне не по себе стало.
И вообще... Опять она мои сообщения перехватывает! И, главное, отказывается признаваться, как это вообще возможно.
И не отпустит ведь теперь, пока душу наизнанку не вывернет. А если вдруг посмею отключиться... У-у-у, тогда мамина метла мне веничком березовым, в баньке жаркой распаренным, покажется!
Потому-то мама и оставила разговор со мной на нее. Ну и потому, наверное, что сестре мне довериться все же легче.
Понимающая она у нас.
Ксанка прищурилась, окидывая меня тем особым взглядом, от которого начинало все чесаться – и тело, и душа, и мозги... Раньше я подозревала, что сестрица умеет мысли читать – чем еще подобные ощущения объяснить? – но мама лишь посмеялась и нашла иное объяснение, устроившее и ее, и Ксанку, но только не меня: нечистая совесть. Оно ж когда что нечистое, сразу чесаться начинает...
Я фыркнула и расправила плечи, села за стол, держа спину как можно ровнее и не опуская взгляда.
Ну нет, моя совесть точно чиста! Пусть я и влипла в некроманта... Случайно же получилось! И вреда никому не причинило. Пока что, по крайней мере. И я сделаю все, что от меня зависит, чтоб не причинило и впредь.
Что, неужто я, дочь своей матери и сестра этой вот барышни, от которой иной раз мороз по коже и волосы дыбом, да с какими-то заезжими магами не совладаю?!
С таким-то боевым настроем все Ксанке и выложила. А она и не рассердилась ничуть. Зато вновь рассмеялась, на этот раз чисто, звонко, от души. Я аж обидеться забыла – так заслушалась-залюбовалась.
Красивая у меня сестрица. И в себе уверенная. Такую некромант бы точно не надул. Она бы его сама вокруг холеного пальчика обвела, он и понять-то ничего бы не успел...
От этаких мыслей на душе посмурнело.
– Ты, Сонька, не тушуйся, – вдохновенно наставляла меж тем Ксанка. – Косметику мою возьми, разрешаю. Помаду ту малиновую... И платье. То самое, жёлтое, которое тебе так нравится. Тебе пойдет. И, главное, волосы в косу убирать не смей!
– Ты чего, с метлы упала? – опешила я – аж думы печальные о собственном несовершенстве отступили. – Я ж сказала, что у нас экскурсия по окрестностям будет, обучательная... тьфу ты, познавательная, а ты...
– Вот пусть твой некромант так и думает, – перебила она. – Кого вообще это волновать должно? Придет на экскурсию, попадет на свидание... Они, свидания то бишь, тоже, знаешь ли, весьма обучательными... прости, познавательными бывают, – многозначительно подмигнула сестра, так, что у меня уши запылали. Вот зараза, а! – Ну же, Софья Лисовская, ведьма ты или нет? Не посрами честь рода!
– Да ну тебя! – в сердцах плюнула я, обрывая-таки связь, но сестринский смех ещё с полминуты метался по комнате заполошным эхом.
Именно что – я ведьма! А не девица не особо серьезного поведения! И вообще... выходить уже пора.
Вряд ли клятва простит опоздание.
Я посмотрела в зеркало, задумчиво потерла бледные щеки, окинула взглядом темные узкие брючки и светлую рубашку ниже середины бедра, перехваченную на талии узорчатым пояском... И, нерешительно потеребив косу, все же развязала ленту.
И вовсе не из-за Ксанкиных слов! Просто коса растрепалась, а переплетать уже некогда.
А в своем жёлтом платье, к которому вместо удобных ботиночек пыточные босоножки полагаются, сестрица пусть сама по болотам скачет, лягушек смеша да комаров подкармливая!
Резкий, непонятный звук заставил замереть.
Лившийся в окна вечер густел, затемнял углы, впитывался в зеркальную гладь, делая ее бездонной и жутко реальной. Мое же бледное лицо с широко распахнутыми глазами, что в ней отражалось, казалось чем-то чуждым, не принадлежащим этому миру.
Отшатнувшись от зеркала, я зажмурилась на миг, успокаивая дыхание.
Одна-одинешенька я жила всего лишь первую весну и все еще не привыкла к вкрадчивым шорохам и скрипам ставшего вдруг слишком большим и тихим дома. Раньше он был полон жизни, шума и смеха, а еще пах мамиными духами, эликсирами Ксанки и сдобными пирогами по праздникам. Сейчас ощущался только запах трав, которые мы вместе собирали еще прошлым летом, и порой накатывало что-то такое... В груди тяжелело и в носу подозрительно щипало. Только настоящие ведьмы не раскисают по пустякам. Они вообще не раскисают!
Подумаешь, одна осталась. Так ведь мама и сестра пусть и не близко, но и не на краю света. Не на метле, так на самоходном экипаже за день доберешься. У нас-то, понятно, таких диковинок не водилось, но вот до Вышковца дед Фрол на телеге запросто подвезет, а уж там и на экипаж сесть не проблема. Было бы желание.
Иногда оно и правда было... Но не зря же Омуты мне доверили, нельзя подвести матушку и себя посрамить. Я же сама клялась и божилась, когда она раздумывала, соглашаться ли на предложение поработать в столице на благо всего ведьмовского рода и брать ли с собой Ксанку, что за всем пригляжу и беды не допущу. Что достаточно взрослая и умелая, и что давно пора дать мне шанс это доказать. Вот и доказывай теперь, а не нюни распускай.
Тем паче что осталась я здесь все же не совсем одна...
С крыльца донесся приглушенный шум. Повеяло чем-то... ледяным, беспокойным.
Я поежилась, замерла у двери.
Позвала негромко:
– Барсик?
Ответа не последовало.
Направляясь в Омуты, Демьян не особо усердствовал в сборе сведений о затерянной между лесом и болотом деревеньке. Несколько десятков домов, большой старый погост, оставшийся еще со времен, когда неподалеку располагался город. Его развалины, уже не представлявшие особой исторической ценности, часто отдавали на поруган... то есть изучение студентам-археологам, потому эта шумная братия диковинкой здесь не воспринималась, пусть и жить предпочитала в соседнем, более крупном, селе. Да и некромантов сюда время от времени ссыла... посылали. А вот своего, штатного, мага – хоть некроманта, хоть кого иного – в Омутах никогда не бывало.
Тогда это немного удивило, сейчас же все встало на свои места.
Зачем поселению, что находится под защитой ведьмы, маг?
Еще и некромант.
Сила в ведьме Соне кипела большая. Светлая, искристая, солнечная. Как она сама.
И такая же неограненная. Неопытная.
Демьян вновь улыбнулся, припомнив, как возмущалась Соня, поняв, что поспешное ее обещание закрепила магическая клятва. Более взрослая ведьма непременно заметила бы, не допустила, а тут...
Придется теперь ведьме учить некроманта.
Тем более что Демьян и правда мало что смыслил в лесных созданиях.
В живых лесных созданиях.
А лешие, несомненно, относились именно к ним. Нечисть, как принято называть подобных. Отличные от людей – и людям помогающие. Или вредящие. Лешие могли и то и другое, все зависело от леса, в котором они рождались, который защищали.
Здешний лес был светлым, потому Демьян насчет безвредности Орешка – вот же учудила девчонка с именем! – не сомневался.
Как и в том, что безвредность эта была весьма относительной.
Вряд ли Соне доводилось видеть взрослых леших на тропе войны.
Или зараженных тьмой.
Или уже мертвых, подчиненных чужой воле.
Демьян вздрогнул, тряхнул головой, отгоняя недобрые воспоминания, ледяными мурашками окатившие тело. Поднялся, еще шире распахнул окно, впуская больше ласкового тепла и беззаботной весны.
– Обожди немного, касатик, – обернулась на скрип створок бабка Настасья, спрятав в корзинку ровный клубок и погрозив крутившемуся рядом котенку пальцем. – Сейчас ужин соображу...
– Не нужно, сударыня, – улыбнулся Демьян. – Я ухожу уже.
– Служба у тебя нелегкая, – кивнула польщенно раскрасневшаяся сударыня. – Но что оглоеды твои? Ни слыхать ни видать с самого утреца...
– На задании они, не беспокойтесь. Оставьте ужин на столе, сами разогреют, когда вернутся.
Или так съедят, коли не сообразят как.
В любом случае наука будет.
«Оглоедов» Демьян от старосты забрал первым же делом. Слишком уж вольготно там им жилось. От околицы далеко, к соблазнам ленной жизни близко, а они и так уже обленились настолько, что декан слезно умолял Демьяна взяться за них. И не будь декан хорошим его приятелем, черта-с-два Демьян связался бы с этим ге... этими героями.
Дом Настасьи устраивал некроманта по всем статьям: и находился на отшибе, и пара свободных комнат в нем, пусть и старом, но просторном, чистом и светлом, нашлась. Да и сама хозяйка... Она, в отличие от Сони, на ведьму походила гораздо больше. На такую вот, классическую, каковой ее не только народное сознание рисует, но и вполне себе образованные иллюстраторы учебников для высшего магического образования. И возрастом, и внешностью, и взглядом цепким, от которого хотелось сознаться во всех своих совершенных еще с пеленок злодеяниях. И печь в доме имелась, большая, беленая, узорчатая. В таких, как утверждают сказки и некоторые ученые, удобно всяких царевичей да дураков целиком запекать.
Прода от 08.03.2026, 10:33
Да, ведьм окутывало много тайн и слухов. Потому как мало их в мире осталось... Или же они хорошо скрывались. И не только сейчас. Не то что бы они были вне закона, вовсе нет. Просто ведьмы слишком свободолюбивы и никому служить не желают, ни боярину какому, ни самому государю.
Лишь родной земле.
И не только ведьма землю, но и земля ведьму оберечь способна.
Оттого ведьм не трогали, не принуждали, если они, конечно, законов не нарушали. Человеческих ли, божьих, природных...
Отступниц, по преданьям, сама Великая Мать карала, да и сестры по дару не жаловали.
Правда, нынешний государь, светлый князь Александр, задумал открыть ведьминские школы. Не контроля, а порядка ради. И не то чтобы Демьян сомневался в его успехе...
Хотя чего уж греха таить. Сомневался, конечно. Как и все окружение государя. Но – поддерживал. Попытка не пытка, в конце-то концов, а вдруг и приживется затея? Никому-то хуже от того точно не будет, все на благо родной земле пойдет.
А потому можно сказать, что магическая эта клятва – вовсе не личная прихоть Демьяна, а самое что ни на есть радение о государственных интересах.
Усмехнувшись, Демьян накинул поверх темной рубашки черную куртку из плотной ткани с множеством карманов, прикрепил к ремню черных же штанов мешочки с травами и бутыльки с боевыми зельями, проверил, легко ли выходит из ножен серебряный кинжал, – и вышел на крыльцо.
Мимо рыжей молнией промчался котенок, едва не угодив под ноги.
– Вот же... – Окончание фразы Демьян благовоспитанно проглотил.
– Молодой еще, ретивый, – вздохнула бабка Настасья. – Эх, я в юную свою пору еще шустрее была...
– Видел я тут одну... шуструю, – зацепился за ее слова Демьян, натягивая ботинки с высокой шнуровкой. В таких и по болотам прогуляться можно, и по кладбищу, да и перед людьми добрыми предстать не стыдно. Перед одной... шустрой. – Рыжая, кудрявая, глаза шальные, как вот у этого вашего, ретивого...
– Не про Соньку ли ты толкуешь, касатик? – оживилась бабка. Аж с лавки поднялась, спину руками поддерживая.
– Соней зовут, – кивнул Демьян, не спуская глаз с Настасьи. – Знаете ее?
– Да как не знать, – улыбнулась та. По-настоящему, по-доброму, и глаза ее засияли, будто лучик солнца во взгляд вплелся. – Хорошая она девка, касатик. Обижать не смей, ни ты сам, ни твои оглоеды... За Сонькой-то сама земля стоит. Да и род... Лисовская она. Слыхал?
Демьян тихонько присвистнул.
Лисовская, значит. Старинный ведьминский род.
Каких только слухов о них раньше не ходило... Да и сейчас отголоски порой звучат.
Про стародавние времена, про стражниц Грани, про дары и войны колдовские...
Только давно уже никто о роде том не слышал.
Пожалуй, лишь в летописях таких же древних родов упоминания о Лисовских встретить и можно.
Собственно, именно там Демьян о них и читал.
И не думал даже, что вживую их потомка встретить доведется.
И не просто встретить.
На свидание вот сводить.
Потому что что бы там себе одна ведьма ни думала, а прогулка с привлекательной юной девушкой по окрестностям в свете полной луны да под соловьиные переливы деловым осмотром территории быть попросту не может.
Прода от 10.03.2026, 11:23
ГЛАВА 4. Блюдечко с рыжей каемочкой
«Драгоценная моя матушка, Анна Николаевна, пишет Вам непутёвая Ваша дочь Софья. Искренне надеюсь, что Вы находитесь в добром здравии...»
Перо противно скрипнуло, возвращая здравие рассудка уже мне. Перечитав вымученное за последние полчаса строки, я содрогнулась и поспешно перечеркнула их крест-накрест, заставляя исчезнуть с безупречно глянцевой поверхности блюдца.
Нет уж. Прочитав этакое безобразие, мама сюда тотчас же примчится. На метле. И оной метлой меня от души приложит.
И не беда, что стольный град, в коем ныне проживали маменька с сестрицей, далеко. Для метлы, родительским гневом погоняемой, преград нет.
Но самый первый вариант покаянного письма с коротким: «Попала в рабство к некромантам, как быть?» – тоже никуда не годился. Тогда бы в Омутах не только мама десантировалась бы, но и добрый десяток ведьм Круга.
Это маги считают, что нас мало...
Вот пусть и дальше так считают.
А я и сама справлюсь. В приступе малодушия решила вот матушке нажаловаться, не подумав о том, что мне же первой и попадет. За наивность, легкомыслие и игнорирование маменькиных наставлений!
Я ведь с некромантом не просто связалась. Нас связали! Магической клятвой. И теперь я и правда должна его учить...
Чему только?
Он вон какой.
Важный.
Умный.
Совсем взрослый.
Нет, я тоже уже не ребенок, конечно, но как-то ещё робела перед старшими. По привычке, наверное.
Значит, надо отвыкать.
И ещё посмотрим, кто перед кем робеть будет!
Я решительно кивнула, ободряя саму себя, встала, потянулась было к блюдцу, чтобы отключить, как оно издало длинную дребезжащую трель. В ушах зазвенело, в глазах помутнело... И в целом захотелось унести отсюда ноги и весь организм в целом, включая неприятно занывшее мягкое место.
Я и попыталась, рванувшись к двери. Да только очередная трель сменилась вдруг треском, и насмешливый девичий голос пропел:
– А ну признавайся, непутёвая девица Софья, чего на сей раз натворила?
Я застыла, обречённо зажмурилась... И развернулась к столу, где, прислоненное к стопке книг, стояло блюдечко.
Большое, идеально круглое, с каёмочкой. Не золотой, правда, и не голубой, а с рыжей, как моя шевелюра. И с царапиной, мелкой, незаметной почти, но из-за нее связь сбоит постоянно. Барсик пошалил, коготком провел. Новое бы купить, да все никак не соберёмся...
Наследие, опять же. Про семейным преданиям, этим блюдечком ещё наша прямая прародительница пользовалась.
Сама баба Яга.
Факт недоказанный, но не совсем уж маловероятный.
– Ксанка! – изобразила я радостную улыбку. – Чего это ты обо мне вспомнила?
«Так некстати» не прозвучало, но осязаемо повисло в воздухе.
Зеркало было старым, связь ненадёжной, изображение мутным... Но хищный блеск синих сестриных очей я таки разглядела.
– Сама же битый час сообщение матушке сочиняла, – усмехнулась она. – Мы тут уже даже поспорили с ней, во что ты влипла... Ставлю на некроманта. Угадала?
– Ведьма, – буркнула я Васино коронное.
А у нас новая обложка )) Как вам такие Демьян и Соня? Да и в целом, какая лучше: эта или старая? )
Прода от 11.03.2026, 10:24
Оксана расхохоталась, как... собственно, ведьма. Такая вот... Из страшилок. Даже мне не по себе стало.
И вообще... Опять она мои сообщения перехватывает! И, главное, отказывается признаваться, как это вообще возможно.
И не отпустит ведь теперь, пока душу наизнанку не вывернет. А если вдруг посмею отключиться... У-у-у, тогда мамина метла мне веничком березовым, в баньке жаркой распаренным, покажется!
Потому-то мама и оставила разговор со мной на нее. Ну и потому, наверное, что сестре мне довериться все же легче.
Понимающая она у нас.
Ксанка прищурилась, окидывая меня тем особым взглядом, от которого начинало все чесаться – и тело, и душа, и мозги... Раньше я подозревала, что сестрица умеет мысли читать – чем еще подобные ощущения объяснить? – но мама лишь посмеялась и нашла иное объяснение, устроившее и ее, и Ксанку, но только не меня: нечистая совесть. Оно ж когда что нечистое, сразу чесаться начинает...
Я фыркнула и расправила плечи, села за стол, держа спину как можно ровнее и не опуская взгляда.
Ну нет, моя совесть точно чиста! Пусть я и влипла в некроманта... Случайно же получилось! И вреда никому не причинило. Пока что, по крайней мере. И я сделаю все, что от меня зависит, чтоб не причинило и впредь.
Что, неужто я, дочь своей матери и сестра этой вот барышни, от которой иной раз мороз по коже и волосы дыбом, да с какими-то заезжими магами не совладаю?!
С таким-то боевым настроем все Ксанке и выложила. А она и не рассердилась ничуть. Зато вновь рассмеялась, на этот раз чисто, звонко, от души. Я аж обидеться забыла – так заслушалась-залюбовалась.
Красивая у меня сестрица. И в себе уверенная. Такую некромант бы точно не надул. Она бы его сама вокруг холеного пальчика обвела, он и понять-то ничего бы не успел...
От этаких мыслей на душе посмурнело.
– Ты, Сонька, не тушуйся, – вдохновенно наставляла меж тем Ксанка. – Косметику мою возьми, разрешаю. Помаду ту малиновую... И платье. То самое, жёлтое, которое тебе так нравится. Тебе пойдет. И, главное, волосы в косу убирать не смей!
– Ты чего, с метлы упала? – опешила я – аж думы печальные о собственном несовершенстве отступили. – Я ж сказала, что у нас экскурсия по окрестностям будет, обучательная... тьфу ты, познавательная, а ты...
– Вот пусть твой некромант так и думает, – перебила она. – Кого вообще это волновать должно? Придет на экскурсию, попадет на свидание... Они, свидания то бишь, тоже, знаешь ли, весьма обучательными... прости, познавательными бывают, – многозначительно подмигнула сестра, так, что у меня уши запылали. Вот зараза, а! – Ну же, Софья Лисовская, ведьма ты или нет? Не посрами честь рода!
– Да ну тебя! – в сердцах плюнула я, обрывая-таки связь, но сестринский смех ещё с полминуты метался по комнате заполошным эхом.
Именно что – я ведьма! А не девица не особо серьезного поведения! И вообще... выходить уже пора.
Вряд ли клятва простит опоздание.
Я посмотрела в зеркало, задумчиво потерла бледные щеки, окинула взглядом темные узкие брючки и светлую рубашку ниже середины бедра, перехваченную на талии узорчатым пояском... И, нерешительно потеребив косу, все же развязала ленту.
И вовсе не из-за Ксанкиных слов! Просто коса растрепалась, а переплетать уже некогда.
А в своем жёлтом платье, к которому вместо удобных ботиночек пыточные босоножки полагаются, сестрица пусть сама по болотам скачет, лягушек смеша да комаров подкармливая!
Прода от 12.03.2026, 10:40
ГЛАВА 5. Познавательная экскурсия
Резкий, непонятный звук заставил замереть.
Лившийся в окна вечер густел, затемнял углы, впитывался в зеркальную гладь, делая ее бездонной и жутко реальной. Мое же бледное лицо с широко распахнутыми глазами, что в ней отражалось, казалось чем-то чуждым, не принадлежащим этому миру.
Отшатнувшись от зеркала, я зажмурилась на миг, успокаивая дыхание.
Одна-одинешенька я жила всего лишь первую весну и все еще не привыкла к вкрадчивым шорохам и скрипам ставшего вдруг слишком большим и тихим дома. Раньше он был полон жизни, шума и смеха, а еще пах мамиными духами, эликсирами Ксанки и сдобными пирогами по праздникам. Сейчас ощущался только запах трав, которые мы вместе собирали еще прошлым летом, и порой накатывало что-то такое... В груди тяжелело и в носу подозрительно щипало. Только настоящие ведьмы не раскисают по пустякам. Они вообще не раскисают!
Подумаешь, одна осталась. Так ведь мама и сестра пусть и не близко, но и не на краю света. Не на метле, так на самоходном экипаже за день доберешься. У нас-то, понятно, таких диковинок не водилось, но вот до Вышковца дед Фрол на телеге запросто подвезет, а уж там и на экипаж сесть не проблема. Было бы желание.
Иногда оно и правда было... Но не зря же Омуты мне доверили, нельзя подвести матушку и себя посрамить. Я же сама клялась и божилась, когда она раздумывала, соглашаться ли на предложение поработать в столице на благо всего ведьмовского рода и брать ли с собой Ксанку, что за всем пригляжу и беды не допущу. Что достаточно взрослая и умелая, и что давно пора дать мне шанс это доказать. Вот и доказывай теперь, а не нюни распускай.
Тем паче что осталась я здесь все же не совсем одна...
С крыльца донесся приглушенный шум. Повеяло чем-то... ледяным, беспокойным.
Я поежилась, замерла у двери.
Позвала негромко:
– Барсик?
Ответа не последовало.
