Не он, стало быть?
Ну же, ведьма из рода Лисовских, неужто струсила?
Вдохнув и сжав руку в кулак, я распахнула дверь, одновременно раскрывая ладонь...
Маленькая белая молния высекла из крыльца искры – еле затоптать успела.
Под крыльцо с ругательным кваканьем сиганула толстая жаба.
Не иначе как после молнии почудилось, что глаза ее мерцают алым?
– А гостям тут, гляжу, принято горячий прием оказывать, – раздался в паре шагов знакомый насмешливый голос.
Зрение наконец вернуло четкость, и я рассмотрела-таки стоявшего рядом Демьяна.
Это что же... он, получается, мою битву с жабой видел?
Стыдоба...
А вообще, мы же договорились у околицы встретиться, чего это он передумал?
Я пригладила вставшие дыбом кудряшки и постаралась мило улыбнуться.
В по-весеннему прозрачных лиловых сумерках некромант походил на некроманта куда больше, чем на утреннем погосте. Весь в черном, лишь мерцают в последних закатных отблесках серебряные нашивки на куртке да в глазах будто болотные огоньки светятся. И серьга в виде вороньего скелета... показалось, или правда в серебряной глазнице зеленоватая искра сверкнула?
– Доброго вечера, барышня Соня, – церемонно поклонился Демьян, едва я спустилась с крылечка, и протянул веточку черемухи. Заметил, что та утратила свежий вид, и, кажется, даже смутился немного.
Я же робеть не стала. Взяла черемуху, провела по ней ладонью, любуясь, как оживают под моим прикосновением нежные цветы... И быстро вплела в волосы.
Так-то лучше. И красиво, и полезно – комаров и тут-то полно, а на болоте еще больше.
Если, конечно, некромант и в самом деле рискнет туда податься.
– С чего начнем? – беззаботно поинтересовалась я.
– С болот, – жизнерадостно отозвался Демьян. – Слышал, они у вас на диво живописны. Особенно по ночам.
Это болота-то? Аж интересно стало, кто над ним так зло подшутил.
Ну да ладно, сам пожелал, пусть потом не жалуется.
В конце концов, где еще ведьме да некроманту в темноте гулять, как не по болоту?
Эдакая старая сказка на новый лад.
Демьян вытянул руку, и медленно, лепесток за лепестком, расцвел над нею волшебный цветок. Крупный, полупрозрачный, яркой зеленью сияющий. Вокруг него, словно лакомки-пчелы, кружили мелкие искры того же цвета.
– Ух ты, – вырвалось у меня невольно.
Я тоже огоньки зажигать умела, только были они золотистыми да по виду от обычных светляков не отличались. Как и по размеру. Ксанка творила синих бабочек, а матушка... перед матушкой и вовсе все собственным светом сияло. Мне до такой-то силы еще расти и расти, и не факт еще, что дорасту.
Я все же заставила себя отвести взгляд от чудного цветка, подняла голову...
Некромант смотрел на меня. Пристально, серьезно, будто сказать чего хотел, да не решался.
И глаза его в колдовских отсветах казались изумрудными.
И как-то очень уж близко он стоял... а я, вот стыд-то, опять начала краснеть!
Искры вдруг разлетелись сияющим облаком, и я звонко чихнула.
Демьян вздрогнул, словно просыпаясь... и рассмеялся.
Цветок сорвался с его ладони, покружил надо мной и плавно полетел вперед, освещая путь.
– Идем, ведьма Соня, – все еще посмеиваясь, сказал Демьян, и локоть согнул, явно предлагая мне за него ухватиться. – Показывай свои владения.
А я вспомнила наставления сестрицы – и таки ухватилась. Сам, опять же, предложил, а тропки здесь неровные, коварные. И узкие. И идти по ним вот так, плечо к плечу, гораздо удобнее.
Омутовское болото было... болотистым. Больше о нем и сказать-то нечего. Ягодами не особо богато, как и красивыми видами, нежить не слишком шалит, и не тонул здесь никто, сколько себя помню. В общем, обычное. Скучное. И чего только Демьяну приспичило сюда тащиться?
Впрочем, имелась единственная странность, да и та появилась совсем недавно. Выло тут по ночам что-то странное. Аккурат как некроманты появились, так и начало. Но к людям не лезло, другую нечисть да нежить не баламутило, так что я не особо волновалась.
Может, оно просто к чужой силе чувствительное.
Под ногами захлюпало. Во влажном воздухе зазвенел хор голодных комаров.
Неподалеку что-то душераздирающе вздохнуло-всхлипнуло.
Пели лягушки.
Самозабвенно куковала кукушка.
Мы молчали. Не знаю как некромант, но я прилежно считала, сколько мне жить осталось. На второй сотне сбилась, покосилась на Демьяна и чуть не споткнулась.
Он снова смотрел на меня. Странно так, изучающе. И мысли мои недавние о старых сказках уже не казались такими уж бредовыми, только вот, похоже, это вовсе не ведьма завела на болото жертву...
В конце концов, что я знаю о некромантах?
«Сильна ты, Сонька, задним умом», – мелькнуло в голове. – «Вот как притопят тебя сейчас... станешь не ведьмой, а кикиморой, поделом тебе!»
– О чем думаешь? – вдруг тихо спросил Демьян, и я поняла, что мы уже некоторое время просто стоим и не мигая пялимся друг на друга.
– Пойдет ли мне быть кикиморой, – от неожиданности ляпнула я.
– Тебе все пойдет, – с пугающей уверенностью заверил некромант и ободряюще уточнил: – Но ведьмой все же лучше.
– Вот я пришла к тому же выводу, – нервно улыбнулась я, оглядываясь.
А далеко же зашли. Если еще дальше, там и вовсе топь начнется. Не смертельная, но неприятная – мало счастья по колено провалиться да в попытке выбраться с ног до головы извозиться.
– А здесь водятся кикиморы? – наконец-то вспомнил о познавательной цели прогулки Демьян, тоже оглядываясь.
– Водятся, – кивнула я. – Только чужаков не любят.
– И магов?
– Особенно магов, – подчеркнула я. – Они силу чуют. Моя-то привычная, своя. Знают уже, что не наврежу, если и они вредить не будут. А ваша сила давит. Я и то ее как угрозу ощущаю. Умом-то понимаю, что не стоит ее так воспринимать, вот только...
– Ума у кикимор нет, – закончил Демьян.
– Какие-то зачатки все же есть, – обиделась я за болотных барышень. – Они даже вещицы забавные из травы плести могут. Такие в ваших столицах высоко ценятся...
– Так, значит, не врут бабки на рынке, якобы кикиморами сотканные сети продавая? – оживился некромант.
– Которые, может, и врут, – пожала я плечами. – Тут проверять надо. Подлинные тянутся, да не рвутся, любую добычу удержать способны, даже пару колдовских ударов выдержат. Подделка же сразу развалится.
– А если траву с чарами сплетут? – прищурился Демьян. – Для крепости и гибкости?
– Так неужто вы чары не распознаете? – удивилась я. – Ими же за версту разит!
– Так уж и разит? – недоверчиво усмехнулся он. – И от меня?
– И от вас, – уверенно кивнула я. – Вы землей пахнете. И грозой. Приятно так...
– Правда? – Демьян вдруг оказался впереди, не замедлив шага. Он шел спиной вперед легко, будто у него и на затылке пара зорких глаз имелась.
Ой, Сонька, опять лишнего сболтнула!
– А сами-то как думаете? – буркнула смущенно.
– Думаешь, – сказал вдруг он.
– А? – не поняла я.
– Ты думаешь, – повторил Демьян. – Я все же не твой куратор. И не древний дед, чтоб меня на вы да по отчеству величать.
– Да я вашего отчества и вовсе не знаю, – фыркнула я. – Иначе бы непременно так и величала бы.
– Соня! – строго нахмурил брови некромант. – Не заставляй меня чувствовать себя умудренным сединами и награжденным радикулитом старцем! Мне еще и тридцати нет.
– А сколько есть? – заинтересовалась я.
Старцем Демьян и в самом деле не выглядел. И выкать ему и правда не хотелось. А вот дразнить – отчего очень даже.
Ксанка бы одобрила. Разумная часть Сони – нет. Не слишком же разумная тихонько хихикала, наслаждаясь теплым вечером, прогулкой и общением. Таким же приятным, как и запах чужой силы, что витал вокруг, смешиваясь с привычными уже ароматами.
– Неприлично о возрасте спрашивать, – усмехнулся некромант.
– Так то у девушек! – напомнила я.
– А это уже какая-то дискриминация, – вздохнул он. – Да, я не старик, но уже и не студент, так что же мне делать, чтобы не испугать своим интересом одну юную особу?
Тон Демьяна из насмешливого вдруг стал жутко серьезным, и у одной юной особы заполыхали уши, к счастью, надежно скрытые волосами.
Ксанка явно знала, что советовать!
А от меня меж тем ждали ответа.
И понятия не имею, какую глупость я сморозила бы на сей раз, если бы сводный лягушачье-комариный хор не прорезал мощный сольный, леденящий душу вопль.
Налетел вдруг ледяной ветер, затрепетал путеводный цветок – да погас.
Будто кто обычную свечу задул.
И на болото опустилась тьма.
Тихонько пискнула рядом Соня. Ее ладошку Демьян нашел на ощупь, сжал, успокаивая, заозирался, перестраивая зрение на ночное.
Привычно зашумело в ушах, зажгло глаза. Мгновение, другое – и округа окрасилась во все оттенки зеленого. Не слишком-то приятно, зато хоть что-то да видно.
– Это... что? – прошептала Соня, прижимаясь к боку.
Стало тепло и немного смешно – кудряшки, превратившиеся из рыжих в изумрудные, щекотно коснулись щеки.
– Разве не кикимора? – тихо спросил Демьян, и Соня помотала головой, отчего кудряшки защекотали уже шею.
Как то уже не совсем смешно. Или совсем не?..
Выдохнув, Демьян все же отпустил теплую ладошку и отошел на шаг.
Здесь опасности не было, так что не стоит...
Вернее, стоит, но не сейчас.
– Кикиморы так не кричат, – уже более уверенно отозвалась Соня. – Они вообще-то плачут, как маленький ребенок. И при вас... тебе... не стали бы.
Демьян кивнул. Отчего-то и сомнений не возникло, что Соня видит его так же, как и он – ее. Если не лучше.
И это «тебе» оказалось для слуха неожиданно приятным.
Так, все. Нужно сосредоточиться на деле, все остальное – потом.
Ибо дело тут явно пахло некромантией.
Грозой и землей?
От ведьминской силы Сони пахло малиной и шоколадом.
Демьян невольно улыбнулся – и сдержался от того, чтобы отвесить себе отрезвляющую пощечину, лишь потому, чтобы не пугать Соню еще больше.
Нет, она держалась хорошо и испуганной вроде бы не выглядела, но чувствовалось, что опыта в таких делах ей все же не хватает.
Кикиморы здесь и правда ни при чем. Да и вопль раздался скорее уж со стороны леса...
Погоста?
Вот же черт!
Закончили его «оглоеды» с заданием – или еще нет?
Разнесли погост – или стали его частью?
От таких мыслей даже волосы на затылке зашевелились, не будь крепко собраны в хвост, и вовсе бы дыбом встали.
И Демьян вдруг отчетливо понял, отчего Матвей Корнев, декан некромантов, наполовину седой в свои еще не слишком-то почтенные тридцать с хвостиком.
И поспешить бы на помощь, но как оставить девушку одну, ночью, на болотах, с «неопасными и стеснительными» кикиморами, которые в голодные зимы сбивались в способные обглодать взрослого мужчину стаи? Сейчас, конечно, не зима, но...
– Соня, бежать можешь? – повернулся Демьян – и вздрогнул, встретившись с ней взглядом.
В ее глазах сияли крошечные солнца.
– Зачем бежать, когда можешь летать? – усмехнулась она, как-то совершенно по-взрослому, с полным осознанием собственных немалых сил, и потрясла метлой на длинном толстом черенке, которой еще пару мгновений назад и в помине не было. – Ну что, некромант, доверишься ведьме?
Ветер свистел, словно сказочный Соловей-разбойник, оглушительно, задорно, так, что закладывало уши и выбивало дыхание; облако рыжих, пропитанных черемуховым ароматом кудрей закрывало обзор – и, должно быть, к лучшему. Сидеть на тонком черенке метлы подобно курице на насесте, сознавая, что под тобой приличная высота, – само по себе то еще испытание. И скорость эта... Никакой экипаж, лошадьми запряженный или чарами заправленный, и в подметки ведьминской метле не годится! До сих пор казалось, что желудок остался где-то там, далеко внизу, на болоте. Сердце же, напротив, колотилось у самого горла, готовое выпрыгнуть с первым же сказанным словом.
Вот Демьян и молчал. И лишь крепче сжимал тонкую девичью талию... Должно же быть и что-то приятное в эдакой-то ситуации!
А Соне все нипочем было. Она смело правила своей метлой, закладывая виражи – то ли для дела, то ли для собственного развлечения и его, Демьяна, устрашения, – и смеялась. И хрустальный, звонкий этот смех разносился над сонной деревенькой, опадал на землю лунными бликами, путался в темных кронах деревьев, макушек которых едва не касались подошвы ботинок... отдавался эхом в душе, вытесняя постыдный страх.
Демьян даже осмелился-таки взглянуть вниз.
В молочной дымке редкого тумана чернели крошечные надгробия. Среди них метались бледно-зеленые огни...
Некромант хотел уже было попросить снизиться, как метла резко накренилась, и якобы позабытый на болотах желудок подскочил к самому горлу, потеснив успокоившееся было сердце.
И почудилось, что столкновение с землей неминуемо – и что будут их от оной отскребать долго и, возможно, безуспешно. Но ход метлы выровнялся, стал плавным, и ноги мягко коснулись приветственно зашуршавшей травы.
Без песни ветра стало так тихо, будто уши ватой заложили. И щеки горели, как от пощечин. А ноги... подкосились-таки, и Демьян сел прямо там, где стоял.
Соня обнимала метлу и недоуменно глядела на недавнего ее пассажира.
– Так вот, значит, каково оно – довериться ведьме? – усмехнулся Демьян, смотря на девушку снизу вверх.
Смешавшийся с дымкой лунный свет мягко обрисовывал изящную фигурку, путался в буйных кудрях, мерцал в широко распахнутых глазах, казавшихся сейчас глубже самого глубокого моря.
– Не понравилось? – огорчилась Соня, смущенно пряча метлу за спину. Метла возбужденно шевелила прутиками, словно досадуя на столь быстрое приземление.
– Не распробовал, – улыбнулся Демьян. – Может, повторим?
– Да куда вам повторять, и так-то встать не можете, – вздохнула Соня и, подумав, протянула ему ладошку.
А Демьян отказываться не стал. Сжал теплые пальцы, в его руке казавшиеся сливочно-белыми и до хрупкости тонкими, и, ловко поднявшись, подтянул ойкнувшую ведьмочку поближе, выдохнув:
– Тебе, Соня, тебе. А если я чего-то не смогу, то ты же мне поможешь, правда?
– Вы... ты сначала своим ученикам помоги, – пробормотала она, отступая. – Они же где-то здесь были, да?
– Были, – кивнул Демьян, с сожалением выпуская ее ладошку. – И, надеюсь, все еще есть...
Задание он им дал самое простое и при том полезное, и напортачить в нем не имелось ни единой возможности... Ну, это Демьян так полагал. Ровно до этого момента.
И ведь проверял же вечером! И проверкой той доволен остался: как и было велено, один из троицы сидел на травке и вслух, с выражением зачитывал очередную главу учебника, другие же приводили в порядок холмики и надгробия, не забывая еще и охранными рунами опутывать, чтобы спалось постоянным обитателям погоста сладко да спокойно, чтобы ни один выброс силы, спонтанный или же направленный, их больше не потревожил.
Через каждые полчаса чтец менялся, дабы не охрипнуть и размяться.
Казалось бы, что могло пойти не так?..
Когда на древнем погосте остаются без присмотра трое оболтусов, явно считающих себя великими чародеями, не так пойти может абсолютно все!
В том числе и одно не-свидание на болоте...
Сама не знаю, что в тот момент на меня нашло, но, как только вопль услышала, будто из реальности выпала... а очнулась уже с верной метлой, которую собственными же руками мастерила и зачаровывала, в обнимку и с полной готовностью довести некроманта до погоста. То есть довезти... И не в прямом смысле!
Ну же, ведьма из рода Лисовских, неужто струсила?
Вдохнув и сжав руку в кулак, я распахнула дверь, одновременно раскрывая ладонь...
Маленькая белая молния высекла из крыльца искры – еле затоптать успела.
Под крыльцо с ругательным кваканьем сиганула толстая жаба.
Не иначе как после молнии почудилось, что глаза ее мерцают алым?
– А гостям тут, гляжу, принято горячий прием оказывать, – раздался в паре шагов знакомый насмешливый голос.
Зрение наконец вернуло четкость, и я рассмотрела-таки стоявшего рядом Демьяна.
Это что же... он, получается, мою битву с жабой видел?
Стыдоба...
А вообще, мы же договорились у околицы встретиться, чего это он передумал?
Я пригладила вставшие дыбом кудряшки и постаралась мило улыбнуться.
В по-весеннему прозрачных лиловых сумерках некромант походил на некроманта куда больше, чем на утреннем погосте. Весь в черном, лишь мерцают в последних закатных отблесках серебряные нашивки на куртке да в глазах будто болотные огоньки светятся. И серьга в виде вороньего скелета... показалось, или правда в серебряной глазнице зеленоватая искра сверкнула?
– Доброго вечера, барышня Соня, – церемонно поклонился Демьян, едва я спустилась с крылечка, и протянул веточку черемухи. Заметил, что та утратила свежий вид, и, кажется, даже смутился немного.
Я же робеть не стала. Взяла черемуху, провела по ней ладонью, любуясь, как оживают под моим прикосновением нежные цветы... И быстро вплела в волосы.
Так-то лучше. И красиво, и полезно – комаров и тут-то полно, а на болоте еще больше.
Если, конечно, некромант и в самом деле рискнет туда податься.
– С чего начнем? – беззаботно поинтересовалась я.
– С болот, – жизнерадостно отозвался Демьян. – Слышал, они у вас на диво живописны. Особенно по ночам.
Это болота-то? Аж интересно стало, кто над ним так зло подшутил.
Прода от 13.03.2026, 09:36
Ну да ладно, сам пожелал, пусть потом не жалуется.
В конце концов, где еще ведьме да некроманту в темноте гулять, как не по болоту?
Эдакая старая сказка на новый лад.
Демьян вытянул руку, и медленно, лепесток за лепестком, расцвел над нею волшебный цветок. Крупный, полупрозрачный, яркой зеленью сияющий. Вокруг него, словно лакомки-пчелы, кружили мелкие искры того же цвета.
– Ух ты, – вырвалось у меня невольно.
Я тоже огоньки зажигать умела, только были они золотистыми да по виду от обычных светляков не отличались. Как и по размеру. Ксанка творила синих бабочек, а матушка... перед матушкой и вовсе все собственным светом сияло. Мне до такой-то силы еще расти и расти, и не факт еще, что дорасту.
Я все же заставила себя отвести взгляд от чудного цветка, подняла голову...
Некромант смотрел на меня. Пристально, серьезно, будто сказать чего хотел, да не решался.
И глаза его в колдовских отсветах казались изумрудными.
И как-то очень уж близко он стоял... а я, вот стыд-то, опять начала краснеть!
Искры вдруг разлетелись сияющим облаком, и я звонко чихнула.
Демьян вздрогнул, словно просыпаясь... и рассмеялся.
Цветок сорвался с его ладони, покружил надо мной и плавно полетел вперед, освещая путь.
– Идем, ведьма Соня, – все еще посмеиваясь, сказал Демьян, и локоть согнул, явно предлагая мне за него ухватиться. – Показывай свои владения.
А я вспомнила наставления сестрицы – и таки ухватилась. Сам, опять же, предложил, а тропки здесь неровные, коварные. И узкие. И идти по ним вот так, плечо к плечу, гораздо удобнее.
Омутовское болото было... болотистым. Больше о нем и сказать-то нечего. Ягодами не особо богато, как и красивыми видами, нежить не слишком шалит, и не тонул здесь никто, сколько себя помню. В общем, обычное. Скучное. И чего только Демьяну приспичило сюда тащиться?
Впрочем, имелась единственная странность, да и та появилась совсем недавно. Выло тут по ночам что-то странное. Аккурат как некроманты появились, так и начало. Но к людям не лезло, другую нечисть да нежить не баламутило, так что я не особо волновалась.
Может, оно просто к чужой силе чувствительное.
Под ногами захлюпало. Во влажном воздухе зазвенел хор голодных комаров.
Неподалеку что-то душераздирающе вздохнуло-всхлипнуло.
Пели лягушки.
Самозабвенно куковала кукушка.
Мы молчали. Не знаю как некромант, но я прилежно считала, сколько мне жить осталось. На второй сотне сбилась, покосилась на Демьяна и чуть не споткнулась.
Он снова смотрел на меня. Странно так, изучающе. И мысли мои недавние о старых сказках уже не казались такими уж бредовыми, только вот, похоже, это вовсе не ведьма завела на болото жертву...
В конце концов, что я знаю о некромантах?
«Сильна ты, Сонька, задним умом», – мелькнуло в голове. – «Вот как притопят тебя сейчас... станешь не ведьмой, а кикиморой, поделом тебе!»
– О чем думаешь? – вдруг тихо спросил Демьян, и я поняла, что мы уже некоторое время просто стоим и не мигая пялимся друг на друга.
– Пойдет ли мне быть кикиморой, – от неожиданности ляпнула я.
– Тебе все пойдет, – с пугающей уверенностью заверил некромант и ободряюще уточнил: – Но ведьмой все же лучше.
Прода от 14.03.2026, 10:24
– Вот я пришла к тому же выводу, – нервно улыбнулась я, оглядываясь.
А далеко же зашли. Если еще дальше, там и вовсе топь начнется. Не смертельная, но неприятная – мало счастья по колено провалиться да в попытке выбраться с ног до головы извозиться.
– А здесь водятся кикиморы? – наконец-то вспомнил о познавательной цели прогулки Демьян, тоже оглядываясь.
– Водятся, – кивнула я. – Только чужаков не любят.
– И магов?
– Особенно магов, – подчеркнула я. – Они силу чуют. Моя-то привычная, своя. Знают уже, что не наврежу, если и они вредить не будут. А ваша сила давит. Я и то ее как угрозу ощущаю. Умом-то понимаю, что не стоит ее так воспринимать, вот только...
– Ума у кикимор нет, – закончил Демьян.
– Какие-то зачатки все же есть, – обиделась я за болотных барышень. – Они даже вещицы забавные из травы плести могут. Такие в ваших столицах высоко ценятся...
– Так, значит, не врут бабки на рынке, якобы кикиморами сотканные сети продавая? – оживился некромант.
– Которые, может, и врут, – пожала я плечами. – Тут проверять надо. Подлинные тянутся, да не рвутся, любую добычу удержать способны, даже пару колдовских ударов выдержат. Подделка же сразу развалится.
– А если траву с чарами сплетут? – прищурился Демьян. – Для крепости и гибкости?
– Так неужто вы чары не распознаете? – удивилась я. – Ими же за версту разит!
– Так уж и разит? – недоверчиво усмехнулся он. – И от меня?
– И от вас, – уверенно кивнула я. – Вы землей пахнете. И грозой. Приятно так...
– Правда? – Демьян вдруг оказался впереди, не замедлив шага. Он шел спиной вперед легко, будто у него и на затылке пара зорких глаз имелась.
Ой, Сонька, опять лишнего сболтнула!
– А сами-то как думаете? – буркнула смущенно.
– Думаешь, – сказал вдруг он.
– А? – не поняла я.
– Ты думаешь, – повторил Демьян. – Я все же не твой куратор. И не древний дед, чтоб меня на вы да по отчеству величать.
– Да я вашего отчества и вовсе не знаю, – фыркнула я. – Иначе бы непременно так и величала бы.
– Соня! – строго нахмурил брови некромант. – Не заставляй меня чувствовать себя умудренным сединами и награжденным радикулитом старцем! Мне еще и тридцати нет.
– А сколько есть? – заинтересовалась я.
Старцем Демьян и в самом деле не выглядел. И выкать ему и правда не хотелось. А вот дразнить – отчего очень даже.
Ксанка бы одобрила. Разумная часть Сони – нет. Не слишком же разумная тихонько хихикала, наслаждаясь теплым вечером, прогулкой и общением. Таким же приятным, как и запах чужой силы, что витал вокруг, смешиваясь с привычными уже ароматами.
– Неприлично о возрасте спрашивать, – усмехнулся некромант.
– Так то у девушек! – напомнила я.
– А это уже какая-то дискриминация, – вздохнул он. – Да, я не старик, но уже и не студент, так что же мне делать, чтобы не испугать своим интересом одну юную особу?
Тон Демьяна из насмешливого вдруг стал жутко серьезным, и у одной юной особы заполыхали уши, к счастью, надежно скрытые волосами.
Ксанка явно знала, что советовать!
А от меня меж тем ждали ответа.
И понятия не имею, какую глупость я сморозила бы на сей раз, если бы сводный лягушачье-комариный хор не прорезал мощный сольный, леденящий душу вопль.
Прода от 15.03.2026, 09:15
ГЛАВА 5. Доверься ведьме
Налетел вдруг ледяной ветер, затрепетал путеводный цветок – да погас.
Будто кто обычную свечу задул.
И на болото опустилась тьма.
Тихонько пискнула рядом Соня. Ее ладошку Демьян нашел на ощупь, сжал, успокаивая, заозирался, перестраивая зрение на ночное.
Привычно зашумело в ушах, зажгло глаза. Мгновение, другое – и округа окрасилась во все оттенки зеленого. Не слишком-то приятно, зато хоть что-то да видно.
– Это... что? – прошептала Соня, прижимаясь к боку.
Стало тепло и немного смешно – кудряшки, превратившиеся из рыжих в изумрудные, щекотно коснулись щеки.
– Разве не кикимора? – тихо спросил Демьян, и Соня помотала головой, отчего кудряшки защекотали уже шею.
Как то уже не совсем смешно. Или совсем не?..
Выдохнув, Демьян все же отпустил теплую ладошку и отошел на шаг.
Здесь опасности не было, так что не стоит...
Вернее, стоит, но не сейчас.
– Кикиморы так не кричат, – уже более уверенно отозвалась Соня. – Они вообще-то плачут, как маленький ребенок. И при вас... тебе... не стали бы.
Демьян кивнул. Отчего-то и сомнений не возникло, что Соня видит его так же, как и он – ее. Если не лучше.
И это «тебе» оказалось для слуха неожиданно приятным.
Так, все. Нужно сосредоточиться на деле, все остальное – потом.
Ибо дело тут явно пахло некромантией.
Грозой и землей?
От ведьминской силы Сони пахло малиной и шоколадом.
Демьян невольно улыбнулся – и сдержался от того, чтобы отвесить себе отрезвляющую пощечину, лишь потому, чтобы не пугать Соню еще больше.
Нет, она держалась хорошо и испуганной вроде бы не выглядела, но чувствовалось, что опыта в таких делах ей все же не хватает.
Кикиморы здесь и правда ни при чем. Да и вопль раздался скорее уж со стороны леса...
Погоста?
Вот же черт!
Закончили его «оглоеды» с заданием – или еще нет?
Разнесли погост – или стали его частью?
От таких мыслей даже волосы на затылке зашевелились, не будь крепко собраны в хвост, и вовсе бы дыбом встали.
И Демьян вдруг отчетливо понял, отчего Матвей Корнев, декан некромантов, наполовину седой в свои еще не слишком-то почтенные тридцать с хвостиком.
И поспешить бы на помощь, но как оставить девушку одну, ночью, на болотах, с «неопасными и стеснительными» кикиморами, которые в голодные зимы сбивались в способные обглодать взрослого мужчину стаи? Сейчас, конечно, не зима, но...
– Соня, бежать можешь? – повернулся Демьян – и вздрогнул, встретившись с ней взглядом.
В ее глазах сияли крошечные солнца.
– Зачем бежать, когда можешь летать? – усмехнулась она, как-то совершенно по-взрослому, с полным осознанием собственных немалых сил, и потрясла метлой на длинном толстом черенке, которой еще пару мгновений назад и в помине не было. – Ну что, некромант, доверишься ведьме?
Прода от 16.03.2026, 10:08
***
Ветер свистел, словно сказочный Соловей-разбойник, оглушительно, задорно, так, что закладывало уши и выбивало дыхание; облако рыжих, пропитанных черемуховым ароматом кудрей закрывало обзор – и, должно быть, к лучшему. Сидеть на тонком черенке метлы подобно курице на насесте, сознавая, что под тобой приличная высота, – само по себе то еще испытание. И скорость эта... Никакой экипаж, лошадьми запряженный или чарами заправленный, и в подметки ведьминской метле не годится! До сих пор казалось, что желудок остался где-то там, далеко внизу, на болоте. Сердце же, напротив, колотилось у самого горла, готовое выпрыгнуть с первым же сказанным словом.
Вот Демьян и молчал. И лишь крепче сжимал тонкую девичью талию... Должно же быть и что-то приятное в эдакой-то ситуации!
А Соне все нипочем было. Она смело правила своей метлой, закладывая виражи – то ли для дела, то ли для собственного развлечения и его, Демьяна, устрашения, – и смеялась. И хрустальный, звонкий этот смех разносился над сонной деревенькой, опадал на землю лунными бликами, путался в темных кронах деревьев, макушек которых едва не касались подошвы ботинок... отдавался эхом в душе, вытесняя постыдный страх.
Демьян даже осмелился-таки взглянуть вниз.
В молочной дымке редкого тумана чернели крошечные надгробия. Среди них метались бледно-зеленые огни...
Некромант хотел уже было попросить снизиться, как метла резко накренилась, и якобы позабытый на болотах желудок подскочил к самому горлу, потеснив успокоившееся было сердце.
И почудилось, что столкновение с землей неминуемо – и что будут их от оной отскребать долго и, возможно, безуспешно. Но ход метлы выровнялся, стал плавным, и ноги мягко коснулись приветственно зашуршавшей травы.
Без песни ветра стало так тихо, будто уши ватой заложили. И щеки горели, как от пощечин. А ноги... подкосились-таки, и Демьян сел прямо там, где стоял.
Соня обнимала метлу и недоуменно глядела на недавнего ее пассажира.
– Так вот, значит, каково оно – довериться ведьме? – усмехнулся Демьян, смотря на девушку снизу вверх.
Смешавшийся с дымкой лунный свет мягко обрисовывал изящную фигурку, путался в буйных кудрях, мерцал в широко распахнутых глазах, казавшихся сейчас глубже самого глубокого моря.
– Не понравилось? – огорчилась Соня, смущенно пряча метлу за спину. Метла возбужденно шевелила прутиками, словно досадуя на столь быстрое приземление.
– Не распробовал, – улыбнулся Демьян. – Может, повторим?
– Да куда вам повторять, и так-то встать не можете, – вздохнула Соня и, подумав, протянула ему ладошку.
А Демьян отказываться не стал. Сжал теплые пальцы, в его руке казавшиеся сливочно-белыми и до хрупкости тонкими, и, ловко поднявшись, подтянул ойкнувшую ведьмочку поближе, выдохнув:
– Тебе, Соня, тебе. А если я чего-то не смогу, то ты же мне поможешь, правда?
– Вы... ты сначала своим ученикам помоги, – пробормотала она, отступая. – Они же где-то здесь были, да?
– Были, – кивнул Демьян, с сожалением выпуская ее ладошку. – И, надеюсь, все еще есть...
Задание он им дал самое простое и при том полезное, и напортачить в нем не имелось ни единой возможности... Ну, это Демьян так полагал. Ровно до этого момента.
И ведь проверял же вечером! И проверкой той доволен остался: как и было велено, один из троицы сидел на травке и вслух, с выражением зачитывал очередную главу учебника, другие же приводили в порядок холмики и надгробия, не забывая еще и охранными рунами опутывать, чтобы спалось постоянным обитателям погоста сладко да спокойно, чтобы ни один выброс силы, спонтанный или же направленный, их больше не потревожил.
Через каждые полчаса чтец менялся, дабы не охрипнуть и размяться.
Казалось бы, что могло пойти не так?..
Прода от 17.03.2026, 10:26
***
Когда на древнем погосте остаются без присмотра трое оболтусов, явно считающих себя великими чародеями, не так пойти может абсолютно все!
В том числе и одно не-свидание на болоте...
Сама не знаю, что в тот момент на меня нашло, но, как только вопль услышала, будто из реальности выпала... а очнулась уже с верной метлой, которую собственными же руками мастерила и зачаровывала, в обнимку и с полной готовностью довести некроманта до погоста. То есть довезти... И не в прямом смысле!
