Он, сидя на медведе, с небольшим отрядом сопровождения ходил среди собравшихся людей, выражая им благодарность за то, что откликнулись на их зов. При этом он ненавязчиво, но ободряюще и вполне искренне хвалил присутствующих. Тея повернула голову в его сторону и не могла не отметить, насколько Маран органичен в этом образе. Лотта тоже посмотрела в его сторону, увидела Ирая, повзрослевшего, возмужавшего. Он, как ей показалось, с покровительственным и надменным видом смотрел на всех сверху вниз. Лотта мысленно залезла в голову к его медведю, тот затряс ушами, не понимая, что происходит, Ирай пытался его успокоить. У него это получилось, медведь настроился на хозяина и перестал обращать внимания на Лотту. Та напряглась и снова попыталась управлять им. Медведь встал на задние лапы, но Ирай успел крепко сжать его бока ногами и схватился за шкуру, чтобы не упасть. Маран обратил внимание на поведение медведя сына, внимательно взглянул на него. Животное опустилось на все лапы, прижало хвост и уши, как будто чего-то испугавшись. Маран огляделся, выискивая кого-то в толпе. На секунду смолкли голоса, повисло напряжение. Ирай проследил за взглядом отца. Маран медленно осмотрел всех своих медведей, потом как будто успокоился, продолжил движение и приветствие. Лотта больше не могла влезть в голову ни к одному из больших медведей, как ни пыталась. У неё пошла из носа кровь и дико разболелась голова. Тея это заметила. Она поняла, что происходит, вспомнив, как Лотта удерживала медведя Джодо.
- Не делай этого, Лотта. Вы в одной лодке, - тихо сказала она ей, обходя Юкаса.
- Не указывай мне! - фыркнула Лотта грубо и отошла к Кейлу, давая понять, что не желает с ней разговаривать.
- Удачи вам и победы! – улыбнулась Тея, обращаясь к недавним своим соседям.
- Победа будет не наша, а тех, кто нас заставил идти с ними, - не слишком ласково ответил Галвин.
Тея ещё раз улыбнулась и стала медленно удаляться, Юкас смотрел ей вслед, вдруг догнал её, взял за руку. Его рука была в перчатке, снимать её было некогда, поэтому он не почувствовал тепла и мягкости её руки, хотя очень хотел этого.
- Обнимешь меня, крошка? - с надеждой спросил он.
Тея обняла. Прижалась своей щекой к здоровой его щеке, он обнял крепче, отметив, что пахнет она всё так же, как и тогда, когда прижалась к нему в первый раз. Он дышал ею, не в силах надышаться и отпустить. При этом понимал, что она вся: и её рыжие шелковистые волосы, и тонкая талия, и длинные нежные пальцы и даже её запах теперь принадлежат другому мужчине. Когда-то всё это было его. Он, глупец, так легко от этого отказался.
- Прости меня, крошка, - прошептал ей, не сдерживая слёз, - если бы я мог повернуть время вспять.
- Мне не за что тебя прощать. Я тебе за всё очень благодарна, - ответила она и прижалась губами к уголку его рта. – Незачем возвращать всё назад.
Маран прошествовал на медведе мимо них, поприветствовал, произнёс слова благодарности, не делая различия межу теми, кто пришёл добровольно и теми, кто вынужден был присоединиться к походу принудительно. Он обратил внимание на настроение Теи, и отнесся к встрече страх знакомых доброжелательно.
Ирай осмотрел компанию и задержал взгляд на Лотте и её небольшом мишке, узнал её и чуть улыбнулся, вспомнив, как она, маленькая и жалкая, упала, подсечённая кнутом Адель. И этот её медведь, тогда ещё совсем малыш, ни на шаг от неё не отходил. Он с какой-то даже теплотой подумал, что это самый мелкий взрослый медведь, которого ему когда-либо приходилось видеть, и что девчонка с этим медведем – отличная пара.
Лотта восприняла его улыбку как насмешку над их отрядом. Не сказать, что их компания сильно отличалась от других, многие привели с собой стариков и юнцов. Один из отрядов почти наполовину состоял из женщин, большинство из них выглядели как заправские домохозяйки, на которых зачем-то нацепили боевое снаряжение. Маран всем оказал знаки внимания, Ирай подражал отцу. И лишь над ними посмеялся, а, может, только над ней. И над её «игрушечным» медведем. Тем не менее, Лотта тоже улыбнулась ему и внимательно посмотрела на его медведя. Ирай отметил её внимание к себе, а его медведь даже не повернул головы. А вот Ёрч под Мараном забеспокоился и взглянул на Лотту. От медведя исходила угроза, которая очень напугала совсем не трусливую Лотту.
Отряды начали выстраиваться рядами и выдвигаться в путь. Ожидали отбытия и обозы с провиантом. Тея поспешила удалиться, на полпути её догнала и подхватила под руку возбужденная Грета.
- Я давно не испытывал таких чувств, - поделилась она с подругой, - очень жалею, что муж не позволил мне ехать с ними.
- А Джодо, напротив, звал меня, - ответила Тея.
- Он звал тебя не в качестве бойца. Ты бы сидела в лагере и до твоего слуха долетали бы лишь отголоски битвы. Такая роль меня устраивает, я хотела бы быть в гуще событий.
Женщины удалялись. Грета, одетая в штаны, сапоги и лёгкую рубашку, шла уверенными твёрдыми шагами, Тея в платье с волочащимся по земле подолом, двигалась плавно, покачивая бёдрами, ступая легко, как будто парила над землёй. Вслед им с тоской смотрел Юкас. Маран тоже смотрел на них, но без тоски, скорее, с приятным предвкушением встречи после разлуки.
«Скоро вернусь, рыжая, посмотрим, кто кого приручит»,- усмехнулся он, когда Тея обернулась, в последний раз взглянув на армию, и чуть улыбнулась ему.
То, что улыбка Теи была для него, Маран не сомневался. Он сидел на самом большом медведе, которого только можно было себе представить, и перепутать его с кем-либо другим, было попросту невозможно. А тот парень в маске непонятного возраста, на миниатюрной медведице, которого Тея обняла, не удостоился и прощального её взгляда. Сейчас найти его в толпе, да еще и на таком большом расстоянии, Тее было бы сложно.
Когда Ирай подбивал отца на этот поход, он и предположить не мог, что всё получится именно так. Считая себя и свою армию лучше других, и зная, как легко отец подчинил своей власти всё вокруг, Ирай ожидал, что весь тот сброд, который явится по их зову, не будет стоить и ломаного гроша в плане боевых навыков, но хотя бы создаст численность армии, что тоже важно. Пусть даже в качестве устрашающего фактора.
Он был приятно удивлён тем, что народу пришло намного больше, чем он планировал, и все были неплохо подготовлены. Когда отец сказал ему, что нужно объехать собравшихся перед воротами и выразить им благодарность, Ирай не сопротивлялся, ему было приятно это делать. Он не почувствовал особенного преклонения этих людей перед собой и даже перед своим великим отцом. Пришлые воины реагировали на поднятие его руки в приветственном жесте совсем не так благоговейно, как жители их города, встречая его после походов. И всё же он чувствовал единение с этими воинами и даже с их невзрачными медведями. Впрочем, Ирай отметил, что почти все животные, хоть и стандартного размера, находятся в хорошей форме, ухоженные и сильные.
Воодушевило его и то, что в составе армии были не только крепкие мужчины, но и седовласые старцы, женщины и подростки, почти дети. Он понимал, что выросли эти дети в мирную пору, и если кто-то из них и представлял, как держать меч, вряд ли хоть раз использовал его по назначению. Ирай знал, что они испытают в скором времени, оказавшись в настоящем бою. Сначала они будут растеряны, будут смотреть за взрослыми, равняться на них, а попав в гущу событий, начнут рьяно защищать себя и своих медведей, там сам инстинкт подскажет, как нужно действовать. Чуть погодя они войдут во вкус и будут не просто отбиваться, а искать глазами соперника, нападать, догонять, рычать, скалить зубы, сражаться, не обращая снимание ни на что вокруг. Он знал, как будет стучать их сердце, и как большинство из них потом просто не смогут жить без этих эмоций. Дети - самые жестокие и самоотверженные воины. Он знал это точно, по себе и по Адель. Да и Риган, как бы отстранённо он себя не вёл в обычной жизни, в битве всегда лезет на рожон и совсем себя не бережёт.
Сейчас они, конечно, уже не те, каким были пару лет назад. Юношеский максимализм не иссяк, с его-то, Ирая, характером, пожалуй, не иссякнет вовсе, но пыл немного остыл. Больше планирования, меньше горячности, меньше жестокости, меньше жертв, которых можно избежать.
Нет, Ирай определённо ошибался, когда рисовал себе убогую картину. У них прекрасные земли, красивые города, живописные деревеньки, и там живут хорошие люди. Не враги, не паразиты и точно не рабы. Весь сброд зачистил отец, когда наводил тут порядок.
Ирай оглянулся назад и почувствовал не только невероятную гордость, но и ответственность за всех, кто идёт за ним. Особенно за нескладную девушку из того городка, откуда Джодо приволок Тею, и за её маленького медведя. Они не клялись им в верности, но всё же прислали воинов. Она-то зачем пошла, дурочка? Переживай теперь за неё!
Армия шла быстро с небольшим количеством привалов и остановок. По знакомым местам они двигались до глубокой ночи. Настроение было боевое, всем хотелось быстрее добраться до места назначения. Казалось, ни люди, ни животные не чувствовали усталости. Засидевшиеся медведи бодро шли вперёд, возбужденные новыми местами, большим количеством людей и других медведей, но когда им разрешали отдохнуть, сразу чувствовали утомление и моментально засыпали.
Погода позволяла отдыхать под открытым небом, и никто не тратил время на установку шаров и палаток. Даже Ирай, привыкший и в походах проводить время комфортно, спал вместе со всеми, не требуя особых условий.
Лотта испытывала настоящее удовольствие от путешествия. Больше всего ей нравилось останавливаться на просторных площадках, созданных природой - на опушках лесов или на лугах. Тогда воины разбивались на группы, сидели возле костров, травили байки и смеялись, и все были как будто единым целым.
Слаженно работали полевые кухни, никто не делил людей на своих и чужих, кормили вкусно и вдоволь. Лотта вызвалась помогать на одной из точек, и раздавала еду, накладывая её в протянутые солдатами тарелки. У седых были свои повара, и питались они обособленно, всегда располагаясь чуть поодаль от остальных. Маран ел вместе со своими солдатами, получая порцию из общего котла. Любой из участников военной экспедиции мог бы подойти со своей миской к их очагу, и его бы накормили. Но к главным простые смертные не совались. А вот Ирай совался везде.
Лотта занесла черпак, полный исходящего паром варева над очередной протянутой ей миской, подняла глаза и увидела того, кто ей её протягивал. Красивый юноша с длинными тёмными волосами, выбритыми на висках и собранными в аккуратный хвост в нескольких местах перехваченный тонкими кожаными ремешками. Лотта, гадая, что он тут делает, молча опустошила черпак, вылив его содержимое в его миску. Следующая миска находилась в руках тонкой, но сильной девушки с глазами разного цвета. Лотта уже хотела было положить еду и ей, но Адель вдруг резко передумала и убрала тарелку.
- В котле осталось совсем не много, Ирай, поделится со мной своей порцией, - пояснила она.
Лотта пожала плечами и обслужила следующего в очереди.
- Где ваш повар? - подошёл к ней Ирай после того, как они с Адель поели.
Лотта указала ему на молодого шустрого паренька, который, быстро подойдя к месту раздачи пищи, вывалил на поднос стопку горячих лепешек.
- Я как раз хотел отругать тебя, что людям не дают хлеб, - сказал Ирай, когда повар выложил лепешки на большой круглый поднос.
- Я не успеваю их печь, - испуганно сказал паренёк, - у меня хватают их прямо со сковород! Другие отряды взяли с собой сухари, поэтому моя стряпня нарасхват, а отказать кому-то я не могу.
- Можно? - спросил Ирай, протягивая руку за аппетитно поджаренной с двух сторон пышной лепешкой. - Нам не досталось.
- Конечно! - повар подвинул к нему поднос.
Ирай взял одну лепёшку, разломил её пополам, понюхал, наслаждаясь запахом свежей выпечки, отдал одну часть Адель.
- Возьмите две! - сказал повар, лепёшки стремительно расхватывали разные руки прямо из-под носа Ирая.
- Нам хватит и одной. Мы очень сытно поели чудесной похлёбки. Проверяем качество пищи, какой кормят людей, - пояснил Ирай. - Выборочно.
- Налей компот. В чистые стаканы, - сказал повар Лотте, и та быстро выполнила его просьбу, не став напоминать о том, что до этого повар распорядился компот никому не давать, мол, остался на дне, настоявшийся, и его можно разбавить.
Адель отпила компот, откусила лепёшку, выразила одобрение, откусила ещё раз, запила.
- Тут кормят вкуснее, чем у нас, - улыбнулась она Ираю.
Ирай вернул свой пустой стакан, одобрительно похлопал повара по плечу и, кивнув ему и Лотте на прощание, ушёл к своим.
- Фух! - присел на пень повар. - Хорошо, что я не успел разбавить компот и не пожалел мяса на похлёбку, пришлось зарезать больше кур, чем планировал, в клетках им тесно.
- Даже если бы ты его разбавил, никто бы не заметил. А таких лепёшек, как печёшь ты, нет нигде в лагере, - сказала Лотта, лишь констатировав факт, она и не думала льстить повару.
Повар посмотрел на пустой поднос, только что наполненный выпечкой, тяжело вздохнул:
- Говорила мне мама, чтобы я насушил сухарей, а не мучился с тестом! Иногда к старшим стоит прислушиваться. Тебе досталась хоть одна?
- Нет, я ещё не ела. Я и не голодна.
- Соскребу остатки теста и пожарю одну специально для тебя, ты очень мне помогаешь.
Поток людей с тарелками уже иссяк, да и похлёбки осталось на пару порций. Лотта освободила котёл и собралась помыть его, но её тронул за плечо повар и протянул ей большую румяную лепешку, затем вылил в кувшин остатки так и не разведенного ароматного компота, тоже отдал ей, кивнул на остатки густой похлёбки, переложенной ею в глубокие тарелки.
- Поешь спокойно.
Лотта сложила всё в большую квадратную корзину и, стараясь ничего не расплескать, отправилась к своим. Она у устроилась рядом с Кейлом, который складывал стопкой большие миски, больше похожие на тазы. Из них кормили и поили медведей. Кейл только что сполоснул их и наскоро вытер тряпкой.
- Почему все прохлаждаются и отлично проводят время, а мы с тобой работаем, Лотта? - недовольно спросил он.
Лотта посмотрела на мужчин из их города. Они, разморённые сытной едой и полуденным солнцем, расположились на опушке и внимательно слушали старого вождя. Он рассказывал какую-то историю, до слуха Лотты доносился весёлый голос их с Вандой старшего сына, который утверждал, что вождь привирает. Слушатели смеялись. Юкас лежал на траве, приподнявшись, опираясь на локти, и смеялся вместе со всеми. Сын Ванды и старика хохотал громче всех, но повторял, что папаша историю знатно приукрасил. Со временем мужчина стал называть его именно так, сначала в шутку, потому что он, мол, муж матери, а потом так и повелось. Юкас заметил Лотту, подмигнул ей и вернулся к беседе, поддерживая её. Он тоже что-то сказал, и мужики снова загоготали.
- Все поели, даже медведи! А я голодный, как чёрт! - недовольно пробормотал Кейл. - Раздачу уже свернули?
- Об этом ты можешь не волноваться! - Лотта указала на корзинку, накрытую полотенцем, Кейл стянул полотенце, почувствовал запах еды, который вызвал у него ещё больший аппетит.
- Не делай этого, Лотта. Вы в одной лодке, - тихо сказала она ей, обходя Юкаса.
- Не указывай мне! - фыркнула Лотта грубо и отошла к Кейлу, давая понять, что не желает с ней разговаривать.
- Удачи вам и победы! – улыбнулась Тея, обращаясь к недавним своим соседям.
- Победа будет не наша, а тех, кто нас заставил идти с ними, - не слишком ласково ответил Галвин.
Тея ещё раз улыбнулась и стала медленно удаляться, Юкас смотрел ей вслед, вдруг догнал её, взял за руку. Его рука была в перчатке, снимать её было некогда, поэтому он не почувствовал тепла и мягкости её руки, хотя очень хотел этого.
- Обнимешь меня, крошка? - с надеждой спросил он.
Тея обняла. Прижалась своей щекой к здоровой его щеке, он обнял крепче, отметив, что пахнет она всё так же, как и тогда, когда прижалась к нему в первый раз. Он дышал ею, не в силах надышаться и отпустить. При этом понимал, что она вся: и её рыжие шелковистые волосы, и тонкая талия, и длинные нежные пальцы и даже её запах теперь принадлежат другому мужчине. Когда-то всё это было его. Он, глупец, так легко от этого отказался.
- Прости меня, крошка, - прошептал ей, не сдерживая слёз, - если бы я мог повернуть время вспять.
- Мне не за что тебя прощать. Я тебе за всё очень благодарна, - ответила она и прижалась губами к уголку его рта. – Незачем возвращать всё назад.
Маран прошествовал на медведе мимо них, поприветствовал, произнёс слова благодарности, не делая различия межу теми, кто пришёл добровольно и теми, кто вынужден был присоединиться к походу принудительно. Он обратил внимание на настроение Теи, и отнесся к встрече страх знакомых доброжелательно.
Ирай осмотрел компанию и задержал взгляд на Лотте и её небольшом мишке, узнал её и чуть улыбнулся, вспомнив, как она, маленькая и жалкая, упала, подсечённая кнутом Адель. И этот её медведь, тогда ещё совсем малыш, ни на шаг от неё не отходил. Он с какой-то даже теплотой подумал, что это самый мелкий взрослый медведь, которого ему когда-либо приходилось видеть, и что девчонка с этим медведем – отличная пара.
Лотта восприняла его улыбку как насмешку над их отрядом. Не сказать, что их компания сильно отличалась от других, многие привели с собой стариков и юнцов. Один из отрядов почти наполовину состоял из женщин, большинство из них выглядели как заправские домохозяйки, на которых зачем-то нацепили боевое снаряжение. Маран всем оказал знаки внимания, Ирай подражал отцу. И лишь над ними посмеялся, а, может, только над ней. И над её «игрушечным» медведем. Тем не менее, Лотта тоже улыбнулась ему и внимательно посмотрела на его медведя. Ирай отметил её внимание к себе, а его медведь даже не повернул головы. А вот Ёрч под Мараном забеспокоился и взглянул на Лотту. От медведя исходила угроза, которая очень напугала совсем не трусливую Лотту.
Отряды начали выстраиваться рядами и выдвигаться в путь. Ожидали отбытия и обозы с провиантом. Тея поспешила удалиться, на полпути её догнала и подхватила под руку возбужденная Грета.
- Я давно не испытывал таких чувств, - поделилась она с подругой, - очень жалею, что муж не позволил мне ехать с ними.
- А Джодо, напротив, звал меня, - ответила Тея.
- Он звал тебя не в качестве бойца. Ты бы сидела в лагере и до твоего слуха долетали бы лишь отголоски битвы. Такая роль меня устраивает, я хотела бы быть в гуще событий.
Женщины удалялись. Грета, одетая в штаны, сапоги и лёгкую рубашку, шла уверенными твёрдыми шагами, Тея в платье с волочащимся по земле подолом, двигалась плавно, покачивая бёдрами, ступая легко, как будто парила над землёй. Вслед им с тоской смотрел Юкас. Маран тоже смотрел на них, но без тоски, скорее, с приятным предвкушением встречи после разлуки.
«Скоро вернусь, рыжая, посмотрим, кто кого приручит»,- усмехнулся он, когда Тея обернулась, в последний раз взглянув на армию, и чуть улыбнулась ему.
То, что улыбка Теи была для него, Маран не сомневался. Он сидел на самом большом медведе, которого только можно было себе представить, и перепутать его с кем-либо другим, было попросту невозможно. А тот парень в маске непонятного возраста, на миниатюрной медведице, которого Тея обняла, не удостоился и прощального её взгляда. Сейчас найти его в толпе, да еще и на таком большом расстоянии, Тее было бы сложно.
***
Когда Ирай подбивал отца на этот поход, он и предположить не мог, что всё получится именно так. Считая себя и свою армию лучше других, и зная, как легко отец подчинил своей власти всё вокруг, Ирай ожидал, что весь тот сброд, который явится по их зову, не будет стоить и ломаного гроша в плане боевых навыков, но хотя бы создаст численность армии, что тоже важно. Пусть даже в качестве устрашающего фактора.
Он был приятно удивлён тем, что народу пришло намного больше, чем он планировал, и все были неплохо подготовлены. Когда отец сказал ему, что нужно объехать собравшихся перед воротами и выразить им благодарность, Ирай не сопротивлялся, ему было приятно это делать. Он не почувствовал особенного преклонения этих людей перед собой и даже перед своим великим отцом. Пришлые воины реагировали на поднятие его руки в приветственном жесте совсем не так благоговейно, как жители их города, встречая его после походов. И всё же он чувствовал единение с этими воинами и даже с их невзрачными медведями. Впрочем, Ирай отметил, что почти все животные, хоть и стандартного размера, находятся в хорошей форме, ухоженные и сильные.
Воодушевило его и то, что в составе армии были не только крепкие мужчины, но и седовласые старцы, женщины и подростки, почти дети. Он понимал, что выросли эти дети в мирную пору, и если кто-то из них и представлял, как держать меч, вряд ли хоть раз использовал его по назначению. Ирай знал, что они испытают в скором времени, оказавшись в настоящем бою. Сначала они будут растеряны, будут смотреть за взрослыми, равняться на них, а попав в гущу событий, начнут рьяно защищать себя и своих медведей, там сам инстинкт подскажет, как нужно действовать. Чуть погодя они войдут во вкус и будут не просто отбиваться, а искать глазами соперника, нападать, догонять, рычать, скалить зубы, сражаться, не обращая снимание ни на что вокруг. Он знал, как будет стучать их сердце, и как большинство из них потом просто не смогут жить без этих эмоций. Дети - самые жестокие и самоотверженные воины. Он знал это точно, по себе и по Адель. Да и Риган, как бы отстранённо он себя не вёл в обычной жизни, в битве всегда лезет на рожон и совсем себя не бережёт.
Сейчас они, конечно, уже не те, каким были пару лет назад. Юношеский максимализм не иссяк, с его-то, Ирая, характером, пожалуй, не иссякнет вовсе, но пыл немного остыл. Больше планирования, меньше горячности, меньше жестокости, меньше жертв, которых можно избежать.
Нет, Ирай определённо ошибался, когда рисовал себе убогую картину. У них прекрасные земли, красивые города, живописные деревеньки, и там живут хорошие люди. Не враги, не паразиты и точно не рабы. Весь сброд зачистил отец, когда наводил тут порядок.
Ирай оглянулся назад и почувствовал не только невероятную гордость, но и ответственность за всех, кто идёт за ним. Особенно за нескладную девушку из того городка, откуда Джодо приволок Тею, и за её маленького медведя. Они не клялись им в верности, но всё же прислали воинов. Она-то зачем пошла, дурочка? Переживай теперь за неё!
Глава 12.
Армия шла быстро с небольшим количеством привалов и остановок. По знакомым местам они двигались до глубокой ночи. Настроение было боевое, всем хотелось быстрее добраться до места назначения. Казалось, ни люди, ни животные не чувствовали усталости. Засидевшиеся медведи бодро шли вперёд, возбужденные новыми местами, большим количеством людей и других медведей, но когда им разрешали отдохнуть, сразу чувствовали утомление и моментально засыпали.
Погода позволяла отдыхать под открытым небом, и никто не тратил время на установку шаров и палаток. Даже Ирай, привыкший и в походах проводить время комфортно, спал вместе со всеми, не требуя особых условий.
Лотта испытывала настоящее удовольствие от путешествия. Больше всего ей нравилось останавливаться на просторных площадках, созданных природой - на опушках лесов или на лугах. Тогда воины разбивались на группы, сидели возле костров, травили байки и смеялись, и все были как будто единым целым.
Слаженно работали полевые кухни, никто не делил людей на своих и чужих, кормили вкусно и вдоволь. Лотта вызвалась помогать на одной из точек, и раздавала еду, накладывая её в протянутые солдатами тарелки. У седых были свои повара, и питались они обособленно, всегда располагаясь чуть поодаль от остальных. Маран ел вместе со своими солдатами, получая порцию из общего котла. Любой из участников военной экспедиции мог бы подойти со своей миской к их очагу, и его бы накормили. Но к главным простые смертные не совались. А вот Ирай совался везде.
Лотта занесла черпак, полный исходящего паром варева над очередной протянутой ей миской, подняла глаза и увидела того, кто ей её протягивал. Красивый юноша с длинными тёмными волосами, выбритыми на висках и собранными в аккуратный хвост в нескольких местах перехваченный тонкими кожаными ремешками. Лотта, гадая, что он тут делает, молча опустошила черпак, вылив его содержимое в его миску. Следующая миска находилась в руках тонкой, но сильной девушки с глазами разного цвета. Лотта уже хотела было положить еду и ей, но Адель вдруг резко передумала и убрала тарелку.
- В котле осталось совсем не много, Ирай, поделится со мной своей порцией, - пояснила она.
Лотта пожала плечами и обслужила следующего в очереди.
- Где ваш повар? - подошёл к ней Ирай после того, как они с Адель поели.
Лотта указала ему на молодого шустрого паренька, который, быстро подойдя к месту раздачи пищи, вывалил на поднос стопку горячих лепешек.
- Я как раз хотел отругать тебя, что людям не дают хлеб, - сказал Ирай, когда повар выложил лепешки на большой круглый поднос.
- Я не успеваю их печь, - испуганно сказал паренёк, - у меня хватают их прямо со сковород! Другие отряды взяли с собой сухари, поэтому моя стряпня нарасхват, а отказать кому-то я не могу.
- Можно? - спросил Ирай, протягивая руку за аппетитно поджаренной с двух сторон пышной лепешкой. - Нам не досталось.
- Конечно! - повар подвинул к нему поднос.
Ирай взял одну лепёшку, разломил её пополам, понюхал, наслаждаясь запахом свежей выпечки, отдал одну часть Адель.
- Возьмите две! - сказал повар, лепёшки стремительно расхватывали разные руки прямо из-под носа Ирая.
- Нам хватит и одной. Мы очень сытно поели чудесной похлёбки. Проверяем качество пищи, какой кормят людей, - пояснил Ирай. - Выборочно.
- Налей компот. В чистые стаканы, - сказал повар Лотте, и та быстро выполнила его просьбу, не став напоминать о том, что до этого повар распорядился компот никому не давать, мол, остался на дне, настоявшийся, и его можно разбавить.
Адель отпила компот, откусила лепёшку, выразила одобрение, откусила ещё раз, запила.
- Тут кормят вкуснее, чем у нас, - улыбнулась она Ираю.
Ирай вернул свой пустой стакан, одобрительно похлопал повара по плечу и, кивнув ему и Лотте на прощание, ушёл к своим.
- Фух! - присел на пень повар. - Хорошо, что я не успел разбавить компот и не пожалел мяса на похлёбку, пришлось зарезать больше кур, чем планировал, в клетках им тесно.
- Даже если бы ты его разбавил, никто бы не заметил. А таких лепёшек, как печёшь ты, нет нигде в лагере, - сказала Лотта, лишь констатировав факт, она и не думала льстить повару.
Повар посмотрел на пустой поднос, только что наполненный выпечкой, тяжело вздохнул:
- Говорила мне мама, чтобы я насушил сухарей, а не мучился с тестом! Иногда к старшим стоит прислушиваться. Тебе досталась хоть одна?
- Нет, я ещё не ела. Я и не голодна.
- Соскребу остатки теста и пожарю одну специально для тебя, ты очень мне помогаешь.
Поток людей с тарелками уже иссяк, да и похлёбки осталось на пару порций. Лотта освободила котёл и собралась помыть его, но её тронул за плечо повар и протянул ей большую румяную лепешку, затем вылил в кувшин остатки так и не разведенного ароматного компота, тоже отдал ей, кивнул на остатки густой похлёбки, переложенной ею в глубокие тарелки.
- Поешь спокойно.
Лотта сложила всё в большую квадратную корзину и, стараясь ничего не расплескать, отправилась к своим. Она у устроилась рядом с Кейлом, который складывал стопкой большие миски, больше похожие на тазы. Из них кормили и поили медведей. Кейл только что сполоснул их и наскоро вытер тряпкой.
- Почему все прохлаждаются и отлично проводят время, а мы с тобой работаем, Лотта? - недовольно спросил он.
Лотта посмотрела на мужчин из их города. Они, разморённые сытной едой и полуденным солнцем, расположились на опушке и внимательно слушали старого вождя. Он рассказывал какую-то историю, до слуха Лотты доносился весёлый голос их с Вандой старшего сына, который утверждал, что вождь привирает. Слушатели смеялись. Юкас лежал на траве, приподнявшись, опираясь на локти, и смеялся вместе со всеми. Сын Ванды и старика хохотал громче всех, но повторял, что папаша историю знатно приукрасил. Со временем мужчина стал называть его именно так, сначала в шутку, потому что он, мол, муж матери, а потом так и повелось. Юкас заметил Лотту, подмигнул ей и вернулся к беседе, поддерживая её. Он тоже что-то сказал, и мужики снова загоготали.
- Все поели, даже медведи! А я голодный, как чёрт! - недовольно пробормотал Кейл. - Раздачу уже свернули?
- Об этом ты можешь не волноваться! - Лотта указала на корзинку, накрытую полотенцем, Кейл стянул полотенце, почувствовал запах еды, который вызвал у него ещё больший аппетит.
