Первые – самые влиятельные на Деймосе. Именно из юношей этого рода выбирают будущего Магистра – правителя магического мира. Главы двух других, а также еще семь представителей от каждой расы и представитель от Фобоса вместе создают Совет Деймоса, где решают вопросы безопасности, законодательства и так далее.
Род Асгард естественно стал мне интересен в первую очередь, потому что я теперь в него вхожу. Кстати говоря, чистота крови у Высших была превыше всего, так что появление меня, как бастарда с кровью Фобоса, а моя "мама" Маргарита была именно оттуда, стало нонсенсом. Бабушку я видела относительно часто, а потому ее взгляд с портрета на родовом древе Кери нашла мгновенно. От нее шли несколько ветвей, но лишь две из них я знала – Барислав Кери и Маргарита. Наглый рыжий котяра был самым младшим сыном бабули Актинии, а матушка занимала почетное среднее место из трёх вычеркнутых имён. Сперва я подумала, что так помечают тех, кто умер, но нет – их обводили чёрной пастой. Потому я посчитала их "выгнанными из рода". Не знаю, к чему такие мысли, возможно я ошибаюсь, но мне было удобнее думать именно так.
Итак, мой род Асгард стал известен еще задолго до разделения и был очень плодовит. Только у моего деда было четырнадцать детей от пяти браков! Но по какой то причине жизненные линии всех прерывались, а имена обводились чёрным. От отца шли две линии в разные стороны, одна из которых соединяла его и Марго и была настолько прозрачной, что я бы не заметила ее, если бы от них не шла линия к моему имени. И она была красной, что обозначало наследование. Интересно…
Вторая линия от Вильгельма была самой обычной, а значит, с некой Селиной Масс они состояли в браке. К сожалению или к счастью – не знаю, но продлилось это недолго: этой женщины не было в живых уже десять лет. Но вот что было самым непонятным, так это то, что от них двоих тоже шла ветвь. Ранее она явно была красной, но недавно, судя по свежим чернилам, ее заменили на обычную. Взгляд мой упал на имя – Аларик Асгард. Мой брат родился на месяц позже меня и умер три месяца назад.
Что ж, тайна века раскрыта – отцу просто нужен наследник, потому я резко стала важна для него. И поэтому меня забрали из Дома. Обидно конечно, но на что я рассчитывала? Что всё будет легко? Что рубины и алмазы будут сыпаться с неба? Возможно и будут, но уж слишком больно они бьют по макушке.
И почему меня не может накрыть та волна разочарования, что появилась в моей жизни? Зачем верить в доброту людей, если кругом одни лжецы, пытающиеся во всём выудить выгоду для себя? Надеюсь, такие как мой отец не будут спрашивать, почему я стала злой. Может мне тоже стоит начать искать выгоду. Именно сейчас мне захотелось начать поступать с людьми так, как это делают они.
15
Безоблачное ночное небо мигало яркими искорками звезд. Но даже они блекли с сочным светом большого желтого кольца главной луны Деймоса. Казалось будто секунда, и этот поистине огромный, раза в два больший чем на Фобосе шар упадёт и именно тебя прижмёт к поверхности мира. Рядом "плыл" второй источник света, уже более схожий с моим привычным представлением о луне. Захватывающее, конечно, зрелище, однако желание сбежать тихим маленьким тараканчиком вспыхивало где то на задворках сознания.
Я всегда была человеком, который ценил красоту таких моментов. А здесь явно было чем восхищаться. Только, скорее всего, стой я на месте, а не передвигайся в карете, вид был бы лучше. Да и обзор из окна был ограничен.
На "земле" же нас окружали лишь бескрайние засеянные чем то красным, похожим на пшеницу, поля и редкие клены, пугающие фиолетовым оттенком листвы. Думается мне, что абсолютно все живое в этом мире мутировало. Меня все еще озадачивало синее яблоко с шерсткой, вряд ли я смогла бы его узнать с первого взгляда. Не то что попробовать. Откуда то ведь они узнали, что оно ядовито? По какой то причине у меня не было уверенности, что его синие волоски – такие же как у персика, скорее, как у зайца. Поэтому мне показалось дикостью проводить с ним какие то манипуляции, тем более тянуть его в рот.
Как бы то ни было, меня окружало сплошь странное и необычное, так что Арье, сидящей рядом, приходилось терпеть мои нередкие восклицания, вроде "О! Смотри какая травка!" или "Почему у этой птички чешуя?". Но или у меня возникали хорошие и не особо нудные вопросы, или Аргхельм была слишком вынослива, однако девушка стоически и даже с улыбкой терпела меня все те полчаса, что мы ехали в город Белокамен, что находился чуть дальше по течению реки. Это был большой портовый город, который, хоть и не являлся столицей, но через него пролегал водный торговый путь, из за чего Белокамен являлся одним из самых густонаселенных городов на всем Деймосе.
Ехали мы сюда всей нашей компанией. Единственным недостатком такого путешествия было то, что девушки по этикету обязаны были передвигаться хоть и в дорогой, но очень душной карете, в то время как Майкл и Барсик ехали верхом на лошадях на зависть нам конечно же. Гавния по прошествии первых десяти минут начала ныть, так что наш с Арьей разговор был даже в тему – хотя бы перебивал очередной наигранный всхлип и "Я устала!" от Ни. И неважно что инициатором поездки в город была именно она. Про надуманную причину "прогулка на свежем воздухе" вообще молчу – задымленность здесь, конечно, не такая как на Фобосе, но копоть и гарь чувствуется сильнее, чем в Белокаменном замке. Даже не так, в школе ее совсем нет. Наверное, из за того, что камины и котлы в подвалах замках – полумагические, так как огонь в них поддерживается без топлива.
О настоящих причинах мне поведал, как ни странно, Майк, сказав, что сегодня – день, когда в самое модное ателье завозят новые ткани из столицы. То есть нас пятерых ждала экзекуция в виде ожидания и просмотра "платешек, бантиков и тканюшек", а также всей той мути, которая вызывала у меня непреодолимое желание остаться в замке. Но то ли Гавния обладала даром ускоренного и эффективного убеждения, то ли я слишком доверчива и ведусь даже на обычные просьбы, мы ехали любоваться шедеврами ткацкого и швейного искусства в единственный выходной. Почему за нами поплелись парни – непонятно, но Аргхельм я позвала сама, желая при любом удобном случае рвануть в какое нибудь кафе и выпить чаю с булочкой. Или хотя бы прогуляться по набережной, которая сто процентов тут была. Река же есть? Значит и набережная должна быть, пусть и не такая, как я себе представляю. Чуть в отдалении вообще должен быть морской порт, а море я только на картинках видела.
– Это ты ещё океан не видела! Вот это красиво… – мечтательно потянула Арья, – особенно если летишь над ним.
Я взглянула в золотые глаза и прищурилась.
– Ты же не можешь пока летать.
Послышался приглушённый хмык и немного печальная улыбка, адресованная даже не мне, а скорее далеким воспоминаниям детства.
– Мы с папой раньше часто летали. Помню светлеющие горы на рассвете и море в полночь… Самые прекрасные воспоминания детства. Пускай и…
В карете повисло грустное молчание, которое прерывалось лишь шуршанием колес по гравию.
Арье было тяжело говорить, хоть она и старалась делиться переживаниями со мной. Думаю, я не смогла бы сбежать оттуда, даже если меня там что то угнетало, тем более если этой мой же отец. Дом, а точнее мама, воспитали меня с определенными моральными ценностями, главной из которых я считала семью. Возможно именно потому мне достаточно легко получилось понять Вильгельма в каких то моментах. Так что, возможно, не появись в моей жизни Раи, я была бы совсем другим человеком. Приняла бы отца, хоть и вела бы себя по другому, или же наоборот, сбежала бы, даже не задумываясь о будущем. Сейчас я рада, что так не поступила. И очень благодарна маме за её советы и правила, которые она устанавливала, пытаясь скорректировать мое поведение.
На горизонте показались прожектора и шпили города, и мы с Арьей, которая была здесь только раз, высунулись из окон.
– Подъезжаем, – сказал и так понятную вещь Барислав.
Мы почти слаженно кивнули и уставились вдаль, желая рассмотреть все и сразу. Расстояние конечно же нам не позволило, но интерес всегда поддерживается упорством, потому мы с Арьей продолжили совсем не "по ледячьи" высовываться из кареты и вглядываться вдаль. Гавния смотрела на это неприязненно, сморщив нос, и с каждой секундой все больше нас осуждая. Нам это не мешало, к тому же обращали на это внимание мы только когда поворачивались, а случалось это нечасто, да и парни изредка перекидывались парой слов друг с другом и охраной в виде двух высоких молчаливых мужчин в латах, которых выделил нам отец. У меня было несколько вариантов для какой цели он это сделал, но почему то последняя так и норовила сорваться с языка. И все потому, что когда мы "упаковывались" в карету, он совершенно невзначай сказал мне не лезть куда попало. Как по мне, так всем сразу стало понятно, кого и от кого будут защищать. И первый вариант – это точно не я.
Тем временем Белокамен медленно, но верно приближался. Захватывающим и поистине волшебным оставалось то, что он почти весь был выдолблен в скале. Каменные домики не более двух этажей, малочисленная зелень, которая здесь скорее называлась бы "пёстрень", потому что обычных растений здесь, как и везде, не водилось, и каменные дорожки, которые проявили себя, стоило карете подняться по самому обычному каменному мосту через реку. Высоких зданий здесь не строили. Максимум, что могло привлечь внимание – это похожие на маленькие замки дома из камня. Редкое здесь дерево и металл использовались лишь в качестве украшения, но, как и все остальное, было выкрашено в белый цвет, который, по моему скромному мнению, еще в первую неделю должен был стать серым и грязным. Но то ли на Деймосе существовала волшебная отталкивающая грязь краска, то ли люди перекрашивали все каждый день. Хотя кистей с банками в руках местных жителей я не увидела.
Мы въехали в высокие ворота, миновав стражу, что поклонилась нам (скорее всего виной тому был герб школы на карете и латах охраны) и не поднимали головы пока мы не проехали. Гавния при этом тихонько ворчала себе под нос, все еще недовольная тем, что мы медленно садились на свои места и не желали прикрывать окна плотными шторками. Что поделать, если мне хотелось разглядеть город? Этикет этикетом, но не думаю, что от пары взглядов на меня кто то окосеет или еще чего похуже. Тем более, что служанки умудрились под шумок запихать меня в достаточно скромное платье для прогулок. А в нем не скрытым оставалась только голова – даже шею закрывал высокий воротник, по эстетическим причинам прикрывающий ажурной тесьмой даже подбородок. От вуали и шляпы я успела отмахнуться и радовалась свободному пучку на голове, не мешающему движению и рассматриванию.
Естественно первой остановкой нашего сегодняшнего путешествия стал двухэтажный белый особняк, лицевая стена которого была почти полностью увита растением, похожим на дикий виноград. Его желтые крупные листья привлекли моё внимание, тем более периодически то тут, то там среди листвы мелькали синие яркие цветы с золотыми прожилками.
– Не помню, чтобы здесь был фонтан, – пробурчала Гавния, выглядывая из кареты настолько сильно, что мне так и хотелось съёрничать о ее неподобающем виде.
Но в эту же секунду дверца распахнулась, и я выскочила на свежий и прохладный воздух, просто жаждая увидеть все и пробежаться по центральной площади, на которой мы и стояли. Рука Майкла была нагло проигнорирована, да и стыдно мне от этого не было, потому как все мысли занимали лишь желание разбежаться и то место, которое я умудрилась отсидеть за время путешествия на жестком сидении.
Под прицелом сотни глаз потянулась, прыгнула пару раз и выкрикнула:
– Кто со мной гулять?
Прохожие, посмотрев на нас, отводили взгляд и продолжали путь, хотя, стоило мне отвернуться, снова вставали и бесстыдно лупились. Будто я обезьянка в зоопарке, не меньше. Как бы то ни было, я проигнорировала тихое бурчание Ни и схватила за руку Арью, которая вела себя несколько спокойнее чем я. Но меня ей не обмануть, огонёк в её взгляде я все же уловила.
– А как же платья?! – совершенно растерялась Гавния.
– Предлагаю сделать так: ты идёшь в свою швейную мастерскую, а мы тихо и спокойно подождём тебя здесь, окей? – я посмотрела, как кучер уводит карету в специально отведённое место. Видимо, чтобы проезд не загораживать.
Девушка посмотрела на меня, как будто я сказала что то несуразное, и нахмурила лоб. Я же улыбнулась ей и похлопала ресничками, изображая дурочку.
– Что значит "окей"? – нашлась Арья.
Я немного подвисла, соображая, как я умудрилась перевести на язык Деймоса слово с английского. Или я наоборот не перевела, и потому они не поняли его значение?
– Это значит "хорошо", – Барислав зевнул и ниже стянул капюшон дорожного плаща.
Будто его кто то увидит. Хотя… откуда мне знать, что в этом мире он тоже не устроил какой нибудь "теневой" бизнес. Может здесь вообще такое не считается чем то постыдным. Бордели, они, знаете ли, везде важны и нужны, а здесь еще и узаконены, наверное.
– Тогда ладно… окей! – сказала Ни, перед тем, как медленно и вальяжно войти в ателье.
Аргхельм подхватила полы своего непривычно длинного, но по обыкновению чёрного платья, и понеслась вслед за девушкой, крича на ходу:
– Я с ней! Мне тоже… кое что нужно!
Оставшаяся троица в виде парней и меня переглянулась и довольно улыбнулась. Точнее, улыбнулись эти двое, глядя на меня. Я же чувствовала, что меня сейчас начнут склонять если не к разврату, то к неподобающему поведению точно. Однако даже это было лучше примерки платьев и остальной гадости.
Потому я прошла к фонтану и плюхнулась на каменный бортик, шокировав публику если не громким "Ауч!", то крайне непрезентабельным видом точно. С двух сторон подсели не состоявшиеся герои первой любви (хотя, скорее пятьдесят первой), и мы таки дошли до непристойностей.
– Алиса, тут недалеко есть чайная… – Майкл.
– Или лучше парк… – Барсик.
Качнула головой, отказываясь от обоих предложений и думая, как провести время без вреда для здоровья.
Но домыслить мне не дали – со стороны Майка к нам подсели две девушки в дорогих одеждах. Светлые волосы и голубые глаза заставляли задуматься о странностях во внешности населения этого мира. То есть, большинство магов, что я встретила, были светловолосы. Мои же познания в биологии твердили мне, что темный цвет волос на том же Фобосе наиболее частый из за того, что ген сильнее. Тут же налицо обратная картина. Возможно с магически одаренными законы генетики и обыкновенной логики не работают, но также у меня была теория: до переселения в изначальном мире было всех поровну – светловолосых и темноволосых, людей и представителей других рас, магов и не магов. Но при переселении всех, образно говоря, блондинов и блондинок "забрали", оставив лишь горстку. А из за мутации здесь случился коллапс и светловолосый генотип стал ведущим. Тадам! Складно сочиняю, нечего сказать. Да только где об этом узнать? Думаю, заявись я с такими вопросами к отцу, он меня пошлёт на все стороны. Или как Барсик тогда обмолвился про костёр. Вот что делать, если меня к науке тянет? Или псевдонауке. Неважно, главное, что куда то тянет.
Род Асгард естественно стал мне интересен в первую очередь, потому что я теперь в него вхожу. Кстати говоря, чистота крови у Высших была превыше всего, так что появление меня, как бастарда с кровью Фобоса, а моя "мама" Маргарита была именно оттуда, стало нонсенсом. Бабушку я видела относительно часто, а потому ее взгляд с портрета на родовом древе Кери нашла мгновенно. От нее шли несколько ветвей, но лишь две из них я знала – Барислав Кери и Маргарита. Наглый рыжий котяра был самым младшим сыном бабули Актинии, а матушка занимала почетное среднее место из трёх вычеркнутых имён. Сперва я подумала, что так помечают тех, кто умер, но нет – их обводили чёрной пастой. Потому я посчитала их "выгнанными из рода". Не знаю, к чему такие мысли, возможно я ошибаюсь, но мне было удобнее думать именно так.
Итак, мой род Асгард стал известен еще задолго до разделения и был очень плодовит. Только у моего деда было четырнадцать детей от пяти браков! Но по какой то причине жизненные линии всех прерывались, а имена обводились чёрным. От отца шли две линии в разные стороны, одна из которых соединяла его и Марго и была настолько прозрачной, что я бы не заметила ее, если бы от них не шла линия к моему имени. И она была красной, что обозначало наследование. Интересно…
Вторая линия от Вильгельма была самой обычной, а значит, с некой Селиной Масс они состояли в браке. К сожалению или к счастью – не знаю, но продлилось это недолго: этой женщины не было в живых уже десять лет. Но вот что было самым непонятным, так это то, что от них двоих тоже шла ветвь. Ранее она явно была красной, но недавно, судя по свежим чернилам, ее заменили на обычную. Взгляд мой упал на имя – Аларик Асгард. Мой брат родился на месяц позже меня и умер три месяца назад.
Что ж, тайна века раскрыта – отцу просто нужен наследник, потому я резко стала важна для него. И поэтому меня забрали из Дома. Обидно конечно, но на что я рассчитывала? Что всё будет легко? Что рубины и алмазы будут сыпаться с неба? Возможно и будут, но уж слишком больно они бьют по макушке.
И почему меня не может накрыть та волна разочарования, что появилась в моей жизни? Зачем верить в доброту людей, если кругом одни лжецы, пытающиеся во всём выудить выгоду для себя? Надеюсь, такие как мой отец не будут спрашивать, почему я стала злой. Может мне тоже стоит начать искать выгоду. Именно сейчас мне захотелось начать поступать с людьми так, как это делают они.
15
Безоблачное ночное небо мигало яркими искорками звезд. Но даже они блекли с сочным светом большого желтого кольца главной луны Деймоса. Казалось будто секунда, и этот поистине огромный, раза в два больший чем на Фобосе шар упадёт и именно тебя прижмёт к поверхности мира. Рядом "плыл" второй источник света, уже более схожий с моим привычным представлением о луне. Захватывающее, конечно, зрелище, однако желание сбежать тихим маленьким тараканчиком вспыхивало где то на задворках сознания.
Я всегда была человеком, который ценил красоту таких моментов. А здесь явно было чем восхищаться. Только, скорее всего, стой я на месте, а не передвигайся в карете, вид был бы лучше. Да и обзор из окна был ограничен.
На "земле" же нас окружали лишь бескрайние засеянные чем то красным, похожим на пшеницу, поля и редкие клены, пугающие фиолетовым оттенком листвы. Думается мне, что абсолютно все живое в этом мире мутировало. Меня все еще озадачивало синее яблоко с шерсткой, вряд ли я смогла бы его узнать с первого взгляда. Не то что попробовать. Откуда то ведь они узнали, что оно ядовито? По какой то причине у меня не было уверенности, что его синие волоски – такие же как у персика, скорее, как у зайца. Поэтому мне показалось дикостью проводить с ним какие то манипуляции, тем более тянуть его в рот.
Как бы то ни было, меня окружало сплошь странное и необычное, так что Арье, сидящей рядом, приходилось терпеть мои нередкие восклицания, вроде "О! Смотри какая травка!" или "Почему у этой птички чешуя?". Но или у меня возникали хорошие и не особо нудные вопросы, или Аргхельм была слишком вынослива, однако девушка стоически и даже с улыбкой терпела меня все те полчаса, что мы ехали в город Белокамен, что находился чуть дальше по течению реки. Это был большой портовый город, который, хоть и не являлся столицей, но через него пролегал водный торговый путь, из за чего Белокамен являлся одним из самых густонаселенных городов на всем Деймосе.
Ехали мы сюда всей нашей компанией. Единственным недостатком такого путешествия было то, что девушки по этикету обязаны были передвигаться хоть и в дорогой, но очень душной карете, в то время как Майкл и Барсик ехали верхом на лошадях на зависть нам конечно же. Гавния по прошествии первых десяти минут начала ныть, так что наш с Арьей разговор был даже в тему – хотя бы перебивал очередной наигранный всхлип и "Я устала!" от Ни. И неважно что инициатором поездки в город была именно она. Про надуманную причину "прогулка на свежем воздухе" вообще молчу – задымленность здесь, конечно, не такая как на Фобосе, но копоть и гарь чувствуется сильнее, чем в Белокаменном замке. Даже не так, в школе ее совсем нет. Наверное, из за того, что камины и котлы в подвалах замках – полумагические, так как огонь в них поддерживается без топлива.
О настоящих причинах мне поведал, как ни странно, Майк, сказав, что сегодня – день, когда в самое модное ателье завозят новые ткани из столицы. То есть нас пятерых ждала экзекуция в виде ожидания и просмотра "платешек, бантиков и тканюшек", а также всей той мути, которая вызывала у меня непреодолимое желание остаться в замке. Но то ли Гавния обладала даром ускоренного и эффективного убеждения, то ли я слишком доверчива и ведусь даже на обычные просьбы, мы ехали любоваться шедеврами ткацкого и швейного искусства в единственный выходной. Почему за нами поплелись парни – непонятно, но Аргхельм я позвала сама, желая при любом удобном случае рвануть в какое нибудь кафе и выпить чаю с булочкой. Или хотя бы прогуляться по набережной, которая сто процентов тут была. Река же есть? Значит и набережная должна быть, пусть и не такая, как я себе представляю. Чуть в отдалении вообще должен быть морской порт, а море я только на картинках видела.
– Это ты ещё океан не видела! Вот это красиво… – мечтательно потянула Арья, – особенно если летишь над ним.
Я взглянула в золотые глаза и прищурилась.
– Ты же не можешь пока летать.
Послышался приглушённый хмык и немного печальная улыбка, адресованная даже не мне, а скорее далеким воспоминаниям детства.
– Мы с папой раньше часто летали. Помню светлеющие горы на рассвете и море в полночь… Самые прекрасные воспоминания детства. Пускай и…
В карете повисло грустное молчание, которое прерывалось лишь шуршанием колес по гравию.
Арье было тяжело говорить, хоть она и старалась делиться переживаниями со мной. Думаю, я не смогла бы сбежать оттуда, даже если меня там что то угнетало, тем более если этой мой же отец. Дом, а точнее мама, воспитали меня с определенными моральными ценностями, главной из которых я считала семью. Возможно именно потому мне достаточно легко получилось понять Вильгельма в каких то моментах. Так что, возможно, не появись в моей жизни Раи, я была бы совсем другим человеком. Приняла бы отца, хоть и вела бы себя по другому, или же наоборот, сбежала бы, даже не задумываясь о будущем. Сейчас я рада, что так не поступила. И очень благодарна маме за её советы и правила, которые она устанавливала, пытаясь скорректировать мое поведение.
На горизонте показались прожектора и шпили города, и мы с Арьей, которая была здесь только раз, высунулись из окон.
– Подъезжаем, – сказал и так понятную вещь Барислав.
Мы почти слаженно кивнули и уставились вдаль, желая рассмотреть все и сразу. Расстояние конечно же нам не позволило, но интерес всегда поддерживается упорством, потому мы с Арьей продолжили совсем не "по ледячьи" высовываться из кареты и вглядываться вдаль. Гавния смотрела на это неприязненно, сморщив нос, и с каждой секундой все больше нас осуждая. Нам это не мешало, к тому же обращали на это внимание мы только когда поворачивались, а случалось это нечасто, да и парни изредка перекидывались парой слов друг с другом и охраной в виде двух высоких молчаливых мужчин в латах, которых выделил нам отец. У меня было несколько вариантов для какой цели он это сделал, но почему то последняя так и норовила сорваться с языка. И все потому, что когда мы "упаковывались" в карету, он совершенно невзначай сказал мне не лезть куда попало. Как по мне, так всем сразу стало понятно, кого и от кого будут защищать. И первый вариант – это точно не я.
Тем временем Белокамен медленно, но верно приближался. Захватывающим и поистине волшебным оставалось то, что он почти весь был выдолблен в скале. Каменные домики не более двух этажей, малочисленная зелень, которая здесь скорее называлась бы "пёстрень", потому что обычных растений здесь, как и везде, не водилось, и каменные дорожки, которые проявили себя, стоило карете подняться по самому обычному каменному мосту через реку. Высоких зданий здесь не строили. Максимум, что могло привлечь внимание – это похожие на маленькие замки дома из камня. Редкое здесь дерево и металл использовались лишь в качестве украшения, но, как и все остальное, было выкрашено в белый цвет, который, по моему скромному мнению, еще в первую неделю должен был стать серым и грязным. Но то ли на Деймосе существовала волшебная отталкивающая грязь краска, то ли люди перекрашивали все каждый день. Хотя кистей с банками в руках местных жителей я не увидела.
Мы въехали в высокие ворота, миновав стражу, что поклонилась нам (скорее всего виной тому был герб школы на карете и латах охраны) и не поднимали головы пока мы не проехали. Гавния при этом тихонько ворчала себе под нос, все еще недовольная тем, что мы медленно садились на свои места и не желали прикрывать окна плотными шторками. Что поделать, если мне хотелось разглядеть город? Этикет этикетом, но не думаю, что от пары взглядов на меня кто то окосеет или еще чего похуже. Тем более, что служанки умудрились под шумок запихать меня в достаточно скромное платье для прогулок. А в нем не скрытым оставалась только голова – даже шею закрывал высокий воротник, по эстетическим причинам прикрывающий ажурной тесьмой даже подбородок. От вуали и шляпы я успела отмахнуться и радовалась свободному пучку на голове, не мешающему движению и рассматриванию.
Естественно первой остановкой нашего сегодняшнего путешествия стал двухэтажный белый особняк, лицевая стена которого была почти полностью увита растением, похожим на дикий виноград. Его желтые крупные листья привлекли моё внимание, тем более периодически то тут, то там среди листвы мелькали синие яркие цветы с золотыми прожилками.
– Не помню, чтобы здесь был фонтан, – пробурчала Гавния, выглядывая из кареты настолько сильно, что мне так и хотелось съёрничать о ее неподобающем виде.
Но в эту же секунду дверца распахнулась, и я выскочила на свежий и прохладный воздух, просто жаждая увидеть все и пробежаться по центральной площади, на которой мы и стояли. Рука Майкла была нагло проигнорирована, да и стыдно мне от этого не было, потому как все мысли занимали лишь желание разбежаться и то место, которое я умудрилась отсидеть за время путешествия на жестком сидении.
Под прицелом сотни глаз потянулась, прыгнула пару раз и выкрикнула:
– Кто со мной гулять?
Прохожие, посмотрев на нас, отводили взгляд и продолжали путь, хотя, стоило мне отвернуться, снова вставали и бесстыдно лупились. Будто я обезьянка в зоопарке, не меньше. Как бы то ни было, я проигнорировала тихое бурчание Ни и схватила за руку Арью, которая вела себя несколько спокойнее чем я. Но меня ей не обмануть, огонёк в её взгляде я все же уловила.
– А как же платья?! – совершенно растерялась Гавния.
– Предлагаю сделать так: ты идёшь в свою швейную мастерскую, а мы тихо и спокойно подождём тебя здесь, окей? – я посмотрела, как кучер уводит карету в специально отведённое место. Видимо, чтобы проезд не загораживать.
Девушка посмотрела на меня, как будто я сказала что то несуразное, и нахмурила лоб. Я же улыбнулась ей и похлопала ресничками, изображая дурочку.
– Что значит "окей"? – нашлась Арья.
Я немного подвисла, соображая, как я умудрилась перевести на язык Деймоса слово с английского. Или я наоборот не перевела, и потому они не поняли его значение?
– Это значит "хорошо", – Барислав зевнул и ниже стянул капюшон дорожного плаща.
Будто его кто то увидит. Хотя… откуда мне знать, что в этом мире он тоже не устроил какой нибудь "теневой" бизнес. Может здесь вообще такое не считается чем то постыдным. Бордели, они, знаете ли, везде важны и нужны, а здесь еще и узаконены, наверное.
– Тогда ладно… окей! – сказала Ни, перед тем, как медленно и вальяжно войти в ателье.
Аргхельм подхватила полы своего непривычно длинного, но по обыкновению чёрного платья, и понеслась вслед за девушкой, крича на ходу:
– Я с ней! Мне тоже… кое что нужно!
Оставшаяся троица в виде парней и меня переглянулась и довольно улыбнулась. Точнее, улыбнулись эти двое, глядя на меня. Я же чувствовала, что меня сейчас начнут склонять если не к разврату, то к неподобающему поведению точно. Однако даже это было лучше примерки платьев и остальной гадости.
Потому я прошла к фонтану и плюхнулась на каменный бортик, шокировав публику если не громким "Ауч!", то крайне непрезентабельным видом точно. С двух сторон подсели не состоявшиеся герои первой любви (хотя, скорее пятьдесят первой), и мы таки дошли до непристойностей.
– Алиса, тут недалеко есть чайная… – Майкл.
– Или лучше парк… – Барсик.
Качнула головой, отказываясь от обоих предложений и думая, как провести время без вреда для здоровья.
Но домыслить мне не дали – со стороны Майка к нам подсели две девушки в дорогих одеждах. Светлые волосы и голубые глаза заставляли задуматься о странностях во внешности населения этого мира. То есть, большинство магов, что я встретила, были светловолосы. Мои же познания в биологии твердили мне, что темный цвет волос на том же Фобосе наиболее частый из за того, что ген сильнее. Тут же налицо обратная картина. Возможно с магически одаренными законы генетики и обыкновенной логики не работают, но также у меня была теория: до переселения в изначальном мире было всех поровну – светловолосых и темноволосых, людей и представителей других рас, магов и не магов. Но при переселении всех, образно говоря, блондинов и блондинок "забрали", оставив лишь горстку. А из за мутации здесь случился коллапс и светловолосый генотип стал ведущим. Тадам! Складно сочиняю, нечего сказать. Да только где об этом узнать? Думаю, заявись я с такими вопросами к отцу, он меня пошлёт на все стороны. Или как Барсик тогда обмолвился про костёр. Вот что делать, если меня к науке тянет? Или псевдонауке. Неважно, главное, что куда то тянет.
