-Скорее, больно, сонно, голодно и холодно, - сообщила фея, закрывая глаза. – Скорее так…думаешь, я зря бежала оттуда? Я убила. Я убивала, Артур. В тот день многие расстались с жизнями.
-Тебе их жаль? – Артур остановился, вслушиваясь в неровное дыхание сестры.
-Мне уже никого и ничего не жаль, - холодно ответила она. – Даже себя.
***
-Да, дитя, - с осуждением начала, было леди Вивьен, - напасть на короля, оставить королеву одну! В такое время!
У Леи дрожали руки, но она собиралась быстро и скоро, хотя бы из-за того, что Гвиневра и поправившаяся леди Тамлин, присутствовавшие при этом разносе Леи, собирали служанку. Гвиневра уже не плакала – не могла. Она была рада тому, что хоть так, но лея остаётся жива.
-Пусть боги благословят твой путь, - шептала королева, не отрываясь от объятий с той, которая была ей сестрой и о чём королева и подумать не могла! – Лея, моя славная Лея, моя сестра по несчастью! Пусть ты будешь счастлива! Пусть ославлена, но жива!
-Крепитесь, моя королева, - шептала Лея, руки её дрожали, - крепитесь, Гвиневра, вам предстоит тяжёлый путь, но вы всё выдержите. Я буду молиться за вас каждый день, что жива, я буду просить бога о милосердии к вам.
-Куда вы отправитесь? – холодно осведомилась леди Вивьен, методично пакуя нехитрые пожитки Леи. – Вам понадобится тёплый плащ?
-Я поеду на восток, - коротко бросила служанка, и это было больше, чем просто ответом. Гвиневра подняла полные слёз глаза на неё, понимая…
Мелеагант. Конечно, Лея отправляется к нему, бежит от Артура! Ненадолго они расстаются, выходит! Вот только, как встретятся? Как враги? Как союзники?
«Я буду поверженной королевой, умру подле Артура, а она войдёт в Камелот с победителями!» - с горечью подумала Гвиневра, закусывая обескровленные губы.
Лея не понимала, что за печалью Гвиневры кроется печаль куда большая, чем скорбь по расставанию с верной служанкой. Гвиневра понимала, что последний раз стоит перед нею в образе королевы, не сомневаясь в скором собственном падении и поругании.
-Боги благословят вашу дорогу, дитя, - равнодушно и обезличено, вернее даже, заученно, сообщила леди Вивьен, пакуя тёплые вещи для Леи и осторожно добавляя в её сундук небольшой мешочек с золотыми монетками – пусть будет и особо завязанную верёвку, какую лично зашивала в ворот Гавейну, на счастливый путь – пригодится.
-Спасибо вам, королева, я счастлива служить под вашим началом. Если когда-нибудь…- Лея осеклась. Руки задрожали, голос не отстал.
-Напишите мне, - попросила Гвиневра, порывисто обнимая Лею. – Милая Лея, я не смогу без тебя…никто не заменит твоей верности.
-Прощайте, Гвиневра! – Лея с трудом оторвалась от своей сестры и, покачиваясь, едва не теряя равновесие, опустошенная, ссутулившаяся, побрела к дверям. Сундук вынес лично Гавейн, молча, не глядя на королеву или жену. Он сам вызвался проводить Лею до того места, которое она укажет, а она указала графство Мори…
Ну что же, Гавейн не сомневался. Никто не сомневался.
-Стойте, - Леди Вивьен нагнала Лею и Гавейна уже в самом низу, осторожно и быстро сунула в руку Леи тонкий серебряный браслет, и сказала, - я хотела подарить его королеве, но…
Она больше не вымолвила и звука, горделиво расправила плечи, повернулась, не глядя на служанку, и зашагала по ступенькам, отвешивая всем соответственное приветствие.
Лея тупо смотрела на зажатый в руке браслет. Красивый, тонкого плетения, в переплетениях сердцевины маленькое изображение Чаши, выложенное голубыми камнями. Тонкая работа, недостойная простой служанки…
Из ступора Лею вывело покашливание Гавейна, заметившего жест супруги. Но не выразившего этого даже взглядом. Лея последний раз в роли служанки коснулась каменной ступени, пальцами ощутила теплоту камня, вспомнила, что однажды, пока не запомнила точное расположение всех комнат и лестниц, впотьмах налетела на одну лестницу…
Тогда Уриен наткнулся на неё. Она несильно ушибла ногу и на следующий день могла бегать, но он отнёс девушку до покоев. Хорошо тогда было. Понятно. Она – Лея, любит Уриена, хочет заслужить любовь Леодогана и приглядывает за сестрой-королевой, которая и не знает об их родственной связи. Моргана не позволяет Уриену приблизиться к себе, крутит споры с Мерлином, постепенно вливаясь в Совет, с пренебрежением относится к Гвиневре и к Ланселоту…как понятно, господи! Как просто, Боже!
Теперь всё перепутано. Уриен заклеймён предателем, Мерлина нет, Лею гонят из замка, сохраняя ей жизнь за то, что она напала на короля, пытаясь спасти самое ненавистное для себя существо – Моргану. Моргану, которую обожал Уриен, и которая сама обожает короля…сложно. Ланселот едва ли не доверенное лицо номер один при фее, Гвиневра больше не повод для её издевательств и насмешек. А интриги исходят от Кея…
На каком моменте Лея сошла с ума? Когда она спятила? Когда на Гвиневру напал их общий отец, хоть Гвиневра о том и не знает? Когда Гвиневра потеряла ребёнка, о котором тоже не знала? Когда умер Уриен или, когда Лея поняла, что Моргана не любила его и променяла на Артура? Или когда граф оказался, похоронен под именем труса для жителей Камелота? Когда, когда она спятила? Когда всё так запуталось?
-Лея, нам пора, - мягко напомнил о себе Гавейн, мрачно глядя на девушку и жалея её за потерянный вид и разъеденную душу. Душу, где не было больше ни одного луча надежды, где последние частицы радости ушли на Гвиневру, по причине, неведомой самой Гвиневре.
Гавейн подал руку девушке, помогая ей сойти со ступеней и Лея, прежде не спотыкавшаяся так глупо, чуть дважды не упала, сходя. В результате – Гавейн её почти снёс вниз и усадил в повозку.
-Земли графа Мори? – уточнил он аккуратно.
-Да, Уриен ждёт меня, - тенью отозвалась Лея и закрыла глаза, чтобы текущие из глаз слёзы не могли проникнуть в её сердце, чтобы она могла не видеть исчезающих стен замка, в одном из окон которого стоит Гвиневра, провожая взглядом верную свою служанку и тоже плача.
Боль в руке…Лея с удивлением открыла глаза и увидела браслет, врученный леди Вивьен, впившийся ей в руку.
Какая благодетель! Какой подарок. Зачем?!
-Ты отправишься к Мелеаганту? – спросил напрямик Гавейн, поворачивая голову. Лея, сидевшая в некрытой повозке под плащом, кивнула, не скрываясь.
-К нему.
-Вы…- Гавейн закашлялся. – Я не идиот, Лея. Я за одни такие речи могу тебя утопить в ближайшем болоте.
-Топи, - равнодушно отозвалась служанка и закрыла глаза, покоряясь судьбе. – Уриен ждёт меня.
-Я ведь понимаю, - Гавейн никак не мог заставить себя сказать заветное и запрещённое, - вы собрались покуситься на…невозможно. Как мне быть?
-Идти с нами или умирать, - холодно сообщила Лея и упала на сундук грудью, обнимая его…
***
-А также, друзья, - Артур, с сияющим видом поднялся из-за вечернего пиршественного стола и привлёк к себе внимание, больше, чем обычно. – Позвольте, я поздравлю с днём Ангела моего верного рыцаря – Ланселота.
-Ну, господи прости! – с нарочитой небрежностью перекрестилась Моргана, но её глаза сияли радостью. Она заметила Ланселота в толпе рыцарей, обомлевшего и ошеломлённого и показала ему язык, дразня. Тот в отместку показал ей кулак, но улыбнулся.
Гвиневра, сидевшая по левую руку от Артура (Моргана занимала место – по правую), с удивлением воззрилась на мужа, затем на любовника. Она не знала, что у Ланселота сегодня праздник. Стыд залил ей щеки.
-И я решил одарить своего слугу и рыцаря, - широко улыбнулся Артур, продолжая, когда шум понемногу стих и плечо Ланселота уже горело от постоянных похлопываний. – Титул! Герцога Корнуэла!
Моргана снова показала язык. В наступившей тишине кто-то неуверенно звякнул вилкой…
-А? – Ланселот чуть не упал в тарелку от изумления. – Ваше вели…
-Идея была от «высочества», - благодушно признал Артур, кивая в сторону Морганы. – Герцогиня Корнуэл заявила, что для неё земли Корнуэл – проклятье, и она готова отдать их вместе с титулом Ланселоту…
«Ты спятила!» - возмущённо смотрел Ланселот на Моргану.
«Почему для тебя это новость?» - насмешливо отвечала она взглядом. Мысли рыцаря путались, кто-то кричал, поздравляя его, славили Моргану…и немного Артура, но король, радостный от того, что сестра сегодня так мила к нему, не заметил, как сразу же возрос авторитет Ланселота и Морганы среди рыцарей. Как алчно глаза сверкнули…как быстро вокруг Ланселота оказалась толпа, готовая слушать, внимать. Моргана выпила за здравие Ланселота, причём сделала это очень искренне и прошептала одними губами: «поздравляю».
«При-ду-шу», - одними губами отозвался Ланселот, постепенно начиная понимать замысел феи.
Гвиневра воспользовалась ситуацией и быстро дошла до рыцаря, обняла его как бы, между прочим, и сообщила, что ждёт его у себя после вечера.
За это время, на место Гвиневры скользнул недовольный Кей. Но ещё более недоволен был Артур – ещё бы – Моргана потеряла сознание, под наветами молочного брата!
-А где мой титул? – громко спросил юродивый шут.
-Главный дурак! – захохотал Артур, - вот твой титул! Кей, я зол, очень и очень зол.
-Хорошенькое дело, - злобно блеснул глазками Кей.
-А то, - хмельно улыбнулся Артур, по-хозяйски гладя руку Морганы, - ты чуть было не рассорил меня с нею!
Кей секунду смотрел на спокойную Моргану, ласково улыбающуюся Артуру, затем в сердцах выругался и вышел из-за стола, готовый кого-нибудь уничтожить.
-Он никогда не скажет о тебе дурного,- Артур проводил Кея взглядом и поцеловал Моргану в щеку, - иначе я казню его! надоел!
Моргана только усмехнулась.
Леди Тамлин же в этот вечер отчаянно повезло. Выйди она на полминуты позже с пиршественного зала, задержись, завязывая шнурок, как Кей, готовый в ярости своей кого-нибудь уничтожить, причинить боль, столкнулся бы с нею, и размазал бы по стене, вспомнив всё, что было плохого.
Но леди Тамлин не задержалась на пиру и успела скользнуть в спасительную темноту прежде, чем судьба встретила свою жертву.
Но прежде её встретил Ланселот. Он на пиру сумел выловить леди Эллен, чтобы успеть перед нею сердечно извиниться и заявить, что при всём своём уважении к её персоне, в благодарности к ней, он не сможет составить ей компанию в ночной прогулке. Леди Эллен сделала вид, что не расстроилась, но выпила больше обычного…и снова выпила, заметив, куда обращён взгляд Ланселота.
-Ненавижу! – прошипела она, чувствуя, как злые слёзы подступают к её глазам.
Если бы леди Вивьен не давила своим этикетом на придворных дам, Эллен осталась бы в зале и не произошло ничего. Но она боялась, что Вивьен увидит её заплаканной и потому выскользнула из залы.
В объятия смерти и судьбы.
Кей, в ярости, не разбирая, где и кто, зажал ей рот рукой, перехватывая за талию, и втолкнул в тёмную каморку для заржавевших доспехов, каких-то тряпок и обмоток. Леди Эллен не успела сопротивляться, сначала ей показалось, что всё шутка, но когда она больно ударила локоть о какую-то острую железку, провонявшую ржавчиной, страх окутал девушку ядом.
Если бы Артур не был уже хмелён, а музыканты не стремились бы так ему угодить, возможно, кто-то услышал бы звуки борьбы, или вскрик. Но этого не случилось.
Леди Эллен вырывалась, билась, как могла, не понимая, кто перед нею, и лишь угадывая силуэт мужчины в темноте. Зато он прекрасно видел, что перед ним молодая, манящая жемчужной белизной тела девушка.
Тонкий писк жертвы, зловещий смешок хищника, громкий раскат баллады, восхваление Камелоту и всё кончено. Как просто, как легко и как жутко!
Леди Эллен не могла сопротивляться, Кей лишил её сознания и жестоко истерзал её тело, не устояв перед красотой девушки. Затем методично, не дожидаясь её возвращения в мир реальный, задушил её сильными узловатыми пальцами, сдавливая нежные черты так, что превратил их в кашу.
И если бы кто-то заметил на пиру пропажу леди Эллен и Кея, если бы кто-то сопоставил два этих факта, но этого не случилось. Леди Эллен, поруганная, обесчещенная юродивым братцем короля Артура осталась лежать в каморке, заботливо прикрытая какими-то грязными и пыльными, пропахшими потом обмотками и кусками покрывал, в которых переносили мертвые тела.
Красота погрязла в самой жестокой грязи. Красота умерла в пыли и ужасе, не успев понять происходящего, не успев прикоснуться к жизни. Красота ушла в запачканный землёй и ржавчиной пол.
Кей вышел из каморки, никем не замеченный, оттёр пот со лба и вернулся в пиршественную залу, где под напевы древней баллады, осушил до дна кубок южного вина, с ненавистью глядя на королевский стол, где Гвиневра болтала с мрачной Леди Вивьен и косилась в толпу рыцарей, а Моргана о чём-то шепталась с Артуром.
-Быть мне королём, - шёпотом провозгласил Кей и осушил ещё один кубок. – Славься, посланный небом, король…
Часть 44
Моргана открыла глаза и увидела в отблеске лунного свечения силуэт Артура. Он стоял у окна, глядя куда-то вдаль и судорожно сжимал в руках кубок.
Это было необычным поведением для короля. После обильного ужина он предпочитал спать мёртвым сном, а не стоять у окна с явно терзающими мыслями. Моргана прикрыла глаза и решила притвориться спящей – понаблюдать за королём. Лежать пришлось недолго. Артур ещё постоял, шумно вздохнул, поставил кубок на одну из подставок и побрёл к кровати. Моргана глубоко и ровно задышала, стараясь не выдать своего пробуждения, но Артур, к её удивлению, не полез обратно под покрывало.
Он сел на краешек постели и снова замер, спиной сидя к Моргане. Фея выждала минут пять, стараясь не обращать внимания на мгновенно зачесавшуюся половину тела, как всегда бывает, когда приходится лежать без движения, но потом всё-таки любопытство взяло верх, и она сделала вид, что проснулась. Нарочито громко заворочалась и села в постели.
-Артур? – осипшим «от сна» голосом позвала она.
Король вздрогнул, оборачиваясь.
-А, это ты…- кивнул он.
-А ты кого ожидал увидеть? – даже обалдела Моргана. – Ладно, ты чего не спишь?
-Не хотел тебя разбудить, - Артур обхватил голову руками, прячась от чего-то, известному и видимому лишь ему. – Прости меня, спи сладко.
-Артур, - Моргана посерьёзнела, подобралась на постели, - ты можешь мне сказать, что происходит?
-Всё хорошо, - неестественным голосом отозвался он, не оборачиваясь. – Спи крепко, Моргана, до утра ещё далеко.
-Не так и далеко, - возразила она, бросая взгляд в окно. – Рассвет уж скоро, но…
-Спи и не думай ни о чём, - попросил Артур, обхватывая голову руками как в приступе головной боли, - ты уже слишком много думала и страдала.
-Я сейчас не усну! – взвилась Моргана, подбираясь к Артуру и нерешительно касаясь его плеча, - скажи мне, что тебя тревожит?
Артур помолчал, наслаждаясь её прикосновением, затем поймал её руку, коснулся губами и промолвил, будто бы в сонном опустошении чувств:
-Я скоро умру, Моргана.
-Мы все умрём однажды, - пожала плечами Моргана. Она твёрдо для себя решила, что сделает всё, чтобы спасти Артура, когда придёт Мелеагант и потому сильно не беспокоилась, уверенная, что выведет брата тайной дорогой или тропой, но сейчас его состояние напугало…
-Ты будешь жить ещё долго, растить Мордреда, - нежно отозвался Артур. – А я…нет.
