Ланселот тогда подумал, что эта женщина что-то вроде правой руки дьявола на земле, так она напугала его тогда своей мрачностью и холодом. Но тем же вечером Ланселоту вручили Золотую Перевязь из рук короля Артура и когда её торжественно завязывали на его доспехах, Ланселот вдруг остро ощутил присутствие Морганы в своей жизни куда большее, чем он мог полагать.
Много времени прошло с тех пор. Многое изменилось. Теперь уже Ланселот мог назвать себя её другом, он научился заботиться и вёл…мальчишку, по сути, к ней.
Ланселот решил пройти через кухню, Гифлет ничего не понял, но он не был конфликтен или любопытен. Жизнь брала его за руку и вела через двери, периодически нелепо заводя юношу в тупик, но он тогда просто останавливался и ждал, когда его снова поведут и выведут к нужной точке. Судьба благоволила к нему.
Моргану Ланселот отыскал мгновенно. Она оказалась в своём кабинете, который когда-то занимал Мерлин. Увидев рыцаря, фея просветлела лицом и отшвырнула недописанный пергамент в сторону.
-А это кто? – спросила она, изучая высокого юношу, с тонкими чертами лица, мягкими шелковистыми золотыми волосами и ясным, чистым взглядом голубых глаз.
-Гифлет из рода Гедея, - представил Ланселот. – Гифлет, это Моргана, сестра короля Артура, герцогиня Корнуэл…
Гифлет поспешно попытался склониться в приветствии, но слишком рьяно и живо взмахнул рукой и снёс какую-то бутылочку из тёмного стекла со стола Морганы. Бутылочка с противным треском упала на пол, но не разбилась.
-Потрясающе, - признала Моргана и рухнула обратно в кресло. – Я очень рада.
-Простите, пожалуйста! – заволновался Гифлет и лицо его пошло красными пятнами.
-Я привыкла ко многому,- заверила фея миролюбиво, - не извиняйтесь. Просто – сядьте!
Гифлет поспешно выполнил эту просьбу, а Ланселот жестом фокусника извлёк коробочку и поставил перед Морганой.
-Трюфели, - пояснил он прежде, чем она поспешила прокомментировать.
Моргана широко улыбнулась и жадно сорвала крышку.
-Ланселот, ты чудо! – сообщила фея вполне искренне и сунула пальцы в коробочку, извлекая полюбившееся ей лакомство. – Угощайтесь, господа.
Ланселот вежливо отмахнулся – ему трюфели не понравились, он прошёл через кухню, чтобы специально для неё взять остатки и велел купить ещё.
Гифлет же вяло заглянул в коробочку и тоже отказался:
-Мне они не нравятся, благодарю.
-Вы их тоже пробовали? – удивился Ланселот, который только недавно открыл для себя этот десерт, на пиру в честь появления Мордреда.
-Граф Уриен обожал их, - сообщил Гифлет равнодушно.
Моргана поперхнулась и закашлялась. Ланселот торопливо налил ей из кувшина воды, но фея ещё не скоро пришла в норму. Наконец, прокашлявшись, она спросила:
-Гифлет, ваша сестра, леди Тамлин, сказала мне, что граф Уриен покровительствовал вам. Почему?
-У меня нет сестры, - отозвался равнодушно Гифлет, откидываясь на спинку кресла, - вернее, есть, но её нет. Однако я полагал, что меня вызвали, чтобы вручить мне рыцарство, которое я так давно жду!
Моргана и Ланселот мрачно переглянулись, затем Ланселот, не выдержав, попросил у феи:
-Дай-ка мне трюфельку, я что-то не успеваю за его ходом мыслей.
Моргана протянула ему коробочку и обратилась к Гифлету:
-То есть…как? Леди Тамлин вам приходится сестрой?
-И да, и нет, - равнодушно отозвался юноша, вызывая у Морганы явное желание ударить его красивым лицом об деревянную столешницу стола.
-Расскажите нам про то, почему вам покровительствовал граф Уриен и про вашу сестру, - потребовал Ланселот, беря на себя право вести разговор.
Гифлет пожал плечами и лениво потянулся:
-Ну, раз вы хотите…ладно, расскажу. Я – второй ребёнок в семье Гедея. Моя сестра – Тамлин, позорит наш род с первых лет своей жизни.
-Мило, - прошипела Моргана, не удержавшись.
-Да, - не понял издевательства Гифлет, - она очень рано начала проявлять интерес ко всякому…непотребству! Сначала отказывалась ходить в церковь, затем заявила, что хочет выйти замуж по любви, потом и вовсе…
Гифлет отчаянно покраснел, но совладал с собою:
-Потом и вовсе, потеряла свою честь, как дешёвая дворовая девка! А её уже обещали! Но мало того, она при этом забеременела!
Моргана даже забыла про коробочку с трюфелями, и про то, что её пальцы в шоколадной крошке. Она вообще пыталась забыть про то, что слышит, но Гифлет продолжал, теперь уже почти радостно:
-Ей было пятнадцать, когда она затяжелела. А мне – девять. Я помню, как однажды ночью, тайком от родителей, Тамлин пыталась избавиться сама от ребёнка, боясь гнева отца и матери. Она страшно кричала!
-Сейчас и я закричу, - тихо отозвался Ланселот.
-Кричала…- продолжал Гифлет. – И крови было много. Её нашли. Спасли. Боясь слухов – отдали в монастырь и попытались забыть. А потом начали когда забываться уже слухи и шепот, оказалось, что и в монастыре Тамлин продолжает позорить род Гедея. Оказалось, что вместо того, чтобы учиться добродетели и благочестию, замаливать грех и молиться о прощении Господа, Тамлин, когда их отпускали в город, находила юношей из разных обществ и проводила с ними время. И господ искала, просила, чтобы её освободили от стен монастыря. Я к тому времени, как единственный сын и ребёнок, что не позорит род, которого признавали родители, пытался стать рыцарем. Служил оруженосцем у одного, потом у другого…
-Безуспешно, - едко вставил Ланселот, Моргана одарила его злым взглядом. Гифлет же продолжал:
-Родители отказались от Тамлин окончательно, когда её выпустили из монастыря по достижению зрелого возраста. Она скрылась в городе, иногда до меня долетали слухи о ней…затем, я оказался представлен графу Уриену, когда один из рыцарей выгнал меня из оруженосцев.
-Интересно, почему….- не удержалась Моргана, но Гифлет не отметил или сделал вид, что не слышит её насмешки.
-Граф узнал, что у меня есть сестра. Он покровительствовал мне. Он отдал меня художнику в ученики, когда узнал, что я люблю рисовать. А я хотел стать рыцарем и тогда он отправил меня к королю Артуру, где, как оказалось, уже была леди Тамлин – моя сестра. Она попыталась поговорить со мною, но я избегал её, потому что – она позорит наш род! Но она сказала, что кто-то вернул ей титул. Граф Уриен сказал, что я должен быть милосердным к сестре, что она не виновата, что только моё сострадание излечит её…
-На Уриена не похоже, - нахмурилась Моргана, с горечью признавая про себя, что совсем не знала о делах мужчины, который любил её и который не был ей безразличен.
-Граф сказал, что кто-то даровал ей титул вновь, но ни она, ни он не знает, кто. А ещё сказал, что не оставит нас. И что у меня талант! И что я буду рыцарем!
Гифлет с триумфальным видом оглядел комнату, гордый своей историей.
-Ланселот, - тихо позвала Моргана, - Гифлет из рода Гедея служит у вас, скажите, как вы можете охарактеризовать его? достоин ли он рыцарского меча?
-Только рыцарского пинка! – не выдержал Ланселот. – Это совершенно невыносимый, заносчивый, самовлюблённый, бесполезный в бою воин!
-У меня была тяжёлая судьба! – всколыхнулся оскорблённый Гифлет. – Я хочу рисовать. Но я хочу быть художником-рыцарем.
-Это невыносимо, - простонал Ланселот. – Рыцарство надо заслужить! Рыцарство – это не сколько даже обряд посвящения, сколько внутреннее…
-Да что вы знаете о невыносимости?! – Гифлет подорвался с места.
-Уж поверьте, знает он о невыносимости! – заверила Моргана мрачно.
-Мой род древнее вашего! – бушевал Гифлет. – Вы вообще из кого?
-Кровь здесь не имеет значения, - вступилась Моргана, не давая Ланселоту ответить. – Он совершил немало побед прежде, чем…
-Граф Уриен обещал! Граф Уриен обещал! Обещал! – Гифлет метал взглядом гром и молнии, а Моргана хлопнула ладонью по столу:
-Я могу вас прямо сейчас отправить к нему! С ним и поговорите! Я доверяю Ланселоту в подобном вопросе. Он говорит, что из вас рыцарь не выйдет, а даровать титулы за чужие обещания, даже если…
Она не договорила. Сорвалась. Ланселот угадал это, слишком хорошо зная эту мятежную душу:
-Леди Моргана хочет сказать вам, что лично вам не обещала титул, и рыцарство вы получите только за заслуги.
-Ваша сестра храбрее вас, - в сердцах плюнула Моргана, - убирайтесь!
Гифлет, оскорблённый донельзя, вышел, а Ланселот выругался. Моргана усмехнулась:
-Фландрийское…теперь ещё и это…Ланселот, ты катишься в пропасть!
-Даже на самом дне есть ещё одна дорога. В преисподнюю, - мрачно отозвался Ланселот. – Что не так со всеми нашими родами и семьями? Что не так со всеми нами?! Но ты ведь сама могла потребовать ответ о том, достоин ли он рыцарства.
-Скажем так, - помрачнела Моргана, - будем считать, что меня интересовало твоё мнение. Но ты, Ланселот, ничего не докажешь!
***
Король Артур вошёл в детскую и помимо привычных уже нянек и кормилиц застал там Гвиневру в компании Леи. Королева и её служанка по очереди качали маленького Мордреда на руках и о чём-то тихо переговаривались.
-Гвиневра? – удивился Артур, для которого встреча с женой не выходила в планы. В тайне король вообще взращивал надежду на встречу с Морганой.
Гвиневра кивнула, ничем не выказывая страха или же смятения. Лея одарила кормилиц и нянек насмешливым взглядом и те, покорные её воле, выскользнули из детсткой бесплотными услужливыми тенями.
-Дай мне сына, - потребовал Артур и бережно принял из рук жены свёрток с младенцем, к которому у него уже было столько любви…
-Как часто ты здесь появляешься? – грубо спросил король, баюкая маленькую частицу собственной души своей, принявшую облик младенца. Гвиневра пожала плечами:
-Стараюсь заходить каждый день по два-три раза.
-Зачем? – Артур с подозрением впился в жену взглядом. – Это не твой сын!
-Но твой, - в отчаянии напомнила Гвиневра. – И Камелота. Я просто хочу…
-Ты посмотри на него, - Артур оборвал её бестактно и даже жестоко, - какие у него ручки…в них он однажды сожмёт свой меч и корону. И сядет на лучшего скакуна и возьмёт в руки священное знамя рода Пендрагон.
«Крепись, Мордред, крепись» - подумала Лея, мрачно наблюдая за возившимся с сыном королём.
-Да, мой король, - подхватила Гвиневра, - но почему-то я ни разу не могла застать здесь мать.
-Моргана действительно редко приходит к сыну, - с разочарованным вздохом признал Артур, баюкая Мордреда, - это правда. Не понимаю, почему она так редко к нему подходит. Неужели дела королевства отнимают у неё столько времени?
-А вы ей помогите и узнаете, - обозлилась Гвиневра, которой, впрочем, тоже надоело постоянное отсутствие Ланселота.
-И то верно! – обрадовался король и вернул сына в деревянную кроватку, украшенную узорами из серебряных и золотых шёлковых нитей, - спи, маленький мой король!
-Я хотела поговорить с вами, - решилась Гвиневра. С недавних пор её сердце терзала одна упоительная мысль.
-Ну, говори, - разрешил милостивый король, и тихонько запел Мордреду: - Где сходится в шёпоте с городом ветер, где плещется серебристым цветом луна, жизнь храбрый юноша отдал смерти, и просил смерть открыть – что такое судьба!
-Мой король, - Гвиневра заговорила тише и Лея предупредительно подбежала к ней по левую сторону, готовая поймать, готовая придержать, если придётся, - отпустите меня! Дайте мне освобождение от титула королевы и вашей жены!
Она больше готовилась. Не спала, плакала, не ела. Сказать оказалось просто.
Артур даже ухом не повёл, продолжал напевать:
-А Смерть рассмеялась и тихо сказала, что судьба – это только придуманный путь. Но храброму юноше откровения мало, ему сомнения терзают грудь, и тогда…что?
Он вдруг вынырнул из своих мыслей.
-Что ты сказала?
-Вы не любите меня, - твёрдо промолвила Гвиневра. – Мы все знаем, кого вы любите. Так не терзайте же меня, Артур! Вы унижаете то, что было моим именем, сжигаете то, что было моей любовью! Артур, я…
-Ты сумасшедшая! – с презрением прервал Артур. – Перед богом, людьми и королевством ты моя жена.
-Жена, - Гвиневра рассмеялась, отталкивая попытавшуюся успокоить её Лею, - жена, Артур? Не смешите! Ваше сердце давно не со мной. Оно с той, кто подарила вам Мордреда! Вы знаете это, я знаю это, двор знает это!
-Куда ты пойдёшь? – Артур снова склонился над сыном и попытался воспроизвести ту строку, на которой прервался. – И тогда храбрый юноша вытащил меч…куда ты пойдёшь, Гвиневра?
-Вернусь домой, - она пожала плечами, и столько болезненного безразличия было в этом тонком жесте! – Или в монастырь уйду.
-Я не позволю тебе! – быстро отозвался Артур. – У короля должна быть одна жена.
-Женитесь на Моргане! – возмутилась Лея, не выдержав бледности Гвиневры.
-Молчать! – прикрикнул Артур и Лея потупилась. – Гвиневра, королю полагается королева. Так? Так! Ты – королева. Ею и умрёшь!
-Вы просто хотите моей смерти! – торжествующе блеснула злостью Гвиневра, обращаясь к Лее лицом, - ты в порядке? Ты слышишь, что он оговорит?
-Я хочу, чтобы Камелот процветал! – Артур тоже не выдерживал острого напора чувств, что копились в нём. Гвиневра раздражала его своими выходками, своими слабостями, вечным плачем и заламыванием рук, в вечной скорби! Его стал раздражать запах её сладких духов, даже одежда и шаг! И все жесты пропитались ненавистью, но он не мог позволить ей уйти. Это удар для политической роли Камелота – королева бежит от мужа! Нет, не бывать.
Но и в самом деле… король мог бы жениться на герцогине Корнуэл, но герцогиня его может огреть такими фразами и решениями, что жениться будет уже некому.
-Ваш ответ отрицательный? Вы отказываете мне? – шёпотом уточнила Гвиневра, и Артур кивнул, отворачиваясь, показывая, что разговор закончен.
Шелест шагов Леи, тихий шёпот и едва различимая возня и вот, король Артур остаётся один.
Ненадолго.
Снова за его спиной раздаются шаги и шелесты одеяний. Он, даже не оборачиваясь, узнаёт своего гостя. Гостью.
Её шаги он узнает среди сотен других шагов, шелесты её платья – среди шелестов чужих одеяний в бесчисленном их ворохе узнает.
Вот она уже зашла в покои сына, остановилась, увидев его. застыла на пороге восхитительной фигурой живого мастерства.
Артуру не нужно оглядываться, чтобы убедиться в правильности услышанного. Он взмахом руки подзывает её подойти и, к его удивлению, она не протестует, приближается.
-Наш сын прекрасен, - шепчет Артур, боясь разрушить таинство этого мгновения, это единение.
Моргана смотрит на трепыхающееся тельце в кроватке и горло её сжимает спазм тоски – ничего не шевелится в её сердце, она не чувствует, что это плоть от её плоти. Фея дрожит, вглядываясь в черты, которые должна бы узнать, но не чувствует ничего и от этого тошнота подкатывает к горлу и режет немым предчувствием.
-Что хотела Гвиневра? – спрашивает Моргана, чтобы хоть как-то разрушить эту тошноту, вставшую в её душе. Она понимает, что придётся отвечать за свои поступки и клянётся быть хорошей матерью, но хорошей не значит любящей. Для Морганы не значит. Она не может, всё ещё не может полюбить Мордреда и прячется от сына за делами, которые так услужливо появляются в её жизни.
-Свободы, - коротко усмехается Артур, обнимая её по-хозяйски. От этого прикосновения Моргане неприятно, но в противном случае – сын…а это ещё хуже.
