Затем Гаюс поднялся со своего единственного рассыхающегося от старости и жучка стула, открыл свой потёртый сундук, в котором хранил свои самые уникальные запасы, порылся в содержимом этой кладовой и вытащил серую, чистую мантию. Это была его вторая мантия, отложенная на этот день, день уже давно напророченный им самим.
«Приличия надо соблюдать и в смерти», - усмехнулся своим мыслям Гаюс, снял свою хламиду, аккуратно уложил её в сундук и завернулся в чистое одеяние. Он был абсолютно спокоен и сосредоточен. Он приготовился к смерти задолго до того, как ему дали понять, что его путь завершён.
Гаюс сел обратно на свой стул и вытащил маленький тоненький флакончик…яд. Уникальный яд, полученный из смешения трёх ядовитых цветков.
Яд обжёг небо приторной сладостью и нос своим гнилостным запахом, но Гаюс вытерпел, откинувшись же на спинку стула, он закрыл глаза и принялся ждать.
-Мой друг…- тихо позвал его кто-то и Гаюс, будто бы вынырнул из пучины тёмного болота, услышав этот голос, а что важнее – узнав его!
-Мерлин? – он не верил себе, глядя на друида, сидевшего у его стола на таком же стуле, как у Гаюса. – Мерлин?
-Да, мой друг, - печально улыбнулся друид. – Я пришёл провести тебя…
-Я рад, что это ты, - отозвался Гаюс, протягивая ему руку для рукопожатия. – Я рад. Это честь для меня!
-Это честь для меня! – возразил Мерлин, поднимаясь и отвечая на рукопожатие целителя. – Мне жаль, что вышло так, Гаюс!
-Мы губим своих детей…и спасаем их же. – Гаюс поднялся следом за Мерлином, поддерживаемый его рукой.
Уже у выхода из лачуги, он не удержался и обернулся, чтобы увидеть своё тело, оставленное на рассохшемся стуле с закрытыми глазами.
Навсегда закрытыми.
-Что там дальше? – спросил Гаюс, оборачиваясь к Мерлину.
-Всё и ничего, - коротко отозвался Мерлин. – Ничего и всё.
-Звучит интригующе…- Гаюс мужественно сделал шаг за порог лачуги, и его ослепило фиолетовой вспышкой.
***
Когда Моргана открыла глаза, то сразу обнаружила две вещи. Первая – Ланселота в комнате не было, и это сразу же и радовало, и расстраивало. Расстраивало по второй вещи: вокруг её кровати сидели на скамеечках, шептались в уголке придворные дамы.
-Та-ак, - Моргана попыталась сохранить чудеса тактичности, усаживаясь в постели удобнее, чтобы видеть собравшихся, - и чего это мы тут делаем?
-Леди Моргана, дорогая! – возле её кровати сидела леди Вивьен с самым счастливым выражением на лице, - мы хотим поздравить вас с рождением сына и наследника Камелота!
-И пожелать долгих лет жизни! – выпалила восторженная брюнетка помоложе леди Вивьен, сидевшая с другой стороны постели.
Леди Вивьен наградила выскочившую без спроса и в обход положенного девушку и представила её с неодобрением:
-Ваше высочество, леди Тамлин. Из рода Гедея.
Моргана пожала плечами. Ей было всё равно. Род Гедея не был тем родом, за который хотелось бы переживать, или думать. Обычные, поднявшиеся по военной службе баронские начала, где-то на юге были их земли, но Моргане было всё равно, где именно.
Леди Вивьен, судя по всему, ожидала более живой реакции от неё и потому, пождав сухо губы, продолжила:
-Она приставлена была служанкой к графу Уриену. Приехала вместе с братом, а он взял её брата в ученики, а леди в служанки.
Моргану ковырнуло острым лезвием по душе при упоминании об Уриене. Она закусила губу, чтобы не расплакаться, но мозг её судорожно пытался вспомнить, могла ли она видеть её раньше? Нет, не могла. Совершенно точно, не видела! Хотя и была частой гостьей у Уриена.
Леди Тамлин будто бы угадала её мысли и осторожно окликнула:
-Леди Моргана, ваше высочество, граф Уриен не нуждался в моих услугах. Я только была его служанкой, но он ни разу меня не вызывал и не давал ни одного поручения.
Моргана кивнула, принимая её слова:
-Я поняла. И сейчас, когда графа Уриена не стало, вы решили засвидетельствовать мне своё почтение…
-Вы заступница перед народом! – девушка заломила руки. – Ваше высочество, на южных землях нет никаких надежд на счастье и жизнь! Мой брат там не может стать рыцарем. Там нет ничего…
-А для вас, полагаю, нет достойной партии? – ядовито осведомилась леди Вивьен, глядя на то, как прислушалась к словам просительницы Моргана.
-И партии нет, и образования. И шанса, - согласилась леди Тамлин, даже не взглянув на леди Вивьен. – Ваше высочество…
-Тихо, - Моргана жестом остановила её. – Дамы, милые, я ценю ваше почтение, но сейчас мне очень плохо. Давайте будем разбираться с делами в порядке катастрофы? у меня умер друг и ещё…близкий человек. Я только разрешилась. Я должна вернуться в Совет, пока есть куда возвращаться.
Дамы как-то зашептались. Одна из них – рыжеватая, с весёлым лицом как-то охнула, неопределённо развела руками, явно не зная, как быть.
-А кто ваш брат? – вдруг спросила Моргана, обращаясь к леди Тамлин. – Имя?
Она справедливо полагала, что мужчин знает при дворе лучше, чем женщин, учитывая, что рыцарей она знала по именам, и частично знала даже стражников, а вот назвать точно, кто у неё тут в комнате не могла.
-Гифлет Гедей, - покорно ответила девушка, склоняя голову в почтении.
-Ваше высочество, - прошипела, подсказывая, леди Вивьен.
-Как вам будет угодно, - усмехнулась леди Тамлин. – Но у меня нет титула.
-Да не ты…- возмутилась леди Вивьен, оскорблённая таким явным пренебрежением к правилам, но Моргана жестом остановила её и внимательнее взглянула на девушку.
«Молода, не труслива, явно не желает оставаться в тени, хочет добиться высокого положения…» - подумала Моргана, и кивнула своим мыслям.
-Гифлет Гедей…- вслух сказала фея, повторяя. – Нет, я, кажется, о таком не слышала. А у кого он служит, Тамлин?
-Под началом сэра Ланселота! – леди Тамлин взглянула на Моргану открыто, преданно.
-О! – Моргана округлила рот, затем усмехнулась. – Ладно, леди Тамлин из рода Гедея, я узнаю у сэра Ланселота, что из себя представляет твой брат. Если он хоть немного похож на тебя в своей храбрости и не полный идиот, я займусь его судьбой, не оставлю милостью, как не оставлял граф Уриен.
Леди Вивьен снова пождала губы и кашлянула. Моргана перевела на неё взгляд, и она продолжила:
-Леди Моргана, мы хотим не только пожелать вам счастья, но принесли и подарки вам, в честь рождения Мордреда. А также хотим заверить вас в нашей вечной дружбе и любви к вам. Мы готовы помогать вам, готовы заботиться о вас…
Моргана слушала вполуха, вежливо кивая и улыбаясь. Леди двора, весь высший свет Камелота в женском составе склонялся в своём почтении. Леди Вивьен деловито подзывала одну за другой женщину, и та называла своё имя, и подносила подарок.
Фея откровенно скучала, но пыталась соответствовать, хоть немного. Благодарила, но на подарки почти не обращала внимания. Ей не было дела до каких-то шёлковых платков, бархатных лент, ароматов…
Ей не было дела почти до всего. Она понимала, что Артур явно празднует. А если празднует, а она лежит здесь, то, собственно, кто правит? Кто решает возникающие государственные вопросы? Жизнь ведь не остановилась, нет! Наверняка, что-то есть. Да и вообще…нужно договориться о похоронах Уриена с Мелеагантом, нужно узнать о мельницах, о сборе зерна, о налоговом указе – введён ли тот во всех землях Артура или только в столице?
Куча дел, а она лежит здесь!
Моргана взглядом отыскала своё платье, и её взгляд перехватили леди Вивьен и леди Тамлин. Одна с осуждением, другая – с удивлением.
-Леди Моргана, ваше высочество, вы ещё слишком слабы для того, чтобы…- начала с возмущением леди Вивьен, - дитя моё, послушайте же видавшую жизнь женщину!
-Я вам не дитя, - бросила Моргана, прислушиваясь к своему телу. Тело, молодое и сильное, хоть и было ослаблено, но всё же принадлежало фее, которая разбавила свои силы силами друида и зельями Гаюса…и болью. – Я сестра короля.
-Ваше высочество! Ваше высочество! – заохали служанки и придворные, перепугано перебивая друг друга.
-Вам нужно больше лежать!
-Вам нужен отдых!
-У вас нездоровый цвет лица и вы слишком устали!
Моргана оттолкнула чьи-то руки, что пытались её удержать в постели, и попыталась подняться. Её слегка качнуло, но кто-то поддержал. Моргана даже не удивилась, увидев леди Тамлин.
-Ваше высочество, вы уверены? – спросила она тихо, внимательно глядя ей в лицо.
-Уверена, помогите мне одеться, - попросила фея и девушка кивнула, а сама Моргана, высоким, дрожащим от напряжения голосом, ответствовала: - я благодарю всех, кто пришёл ко мне сегодня, я всех ценю…я не забуду вам этого. Но я решила твёрдо. Прошу вас оставить меня! ну?!
-Это приказ? – уточнил кто-то из почтенных дам. Моргана задумалась и кивнула:
-Прямое повеление!
Последней комнату покидала леди Вивьен. Обернувшись на пороге к леди Моргане, она промолвила:
-Вы совершаете ошибку, моя дорогая. Я многое знала, и многое видела в жизни. Жертвуя своей душой и здоровьем сейчас, вы подрываете будущее, но это ваше право.
-Дверь прямо перед вами, просто выйдите в неё, - попросила фея.
-Она всё-таки права, - замялась леди Тамлин. – Вы только что…
-Мне и вам показать, где дверь? – ласково осведомилась фея, выпутываясь из длинного бельевого платья. – Я выпила столько зелий, что мой организм переживёт всё. Я переживу всё.
-Шнуровку туго завязать или свободнее? – спросила леди Тамлин через несколько минут кропотливой работы.
Девушка оказалась, к приятному удивлению Морганы, очень исполнительной и ловкой. Её пальцы легко справлялись с крючками и петлями одеяний, свободно обращались со всякими юбками и складками, подвязывали и перевязывали незаметно и быстро.
-Туго, - отозвалась Моргана, прикинув, что свободную шнуровку её тело, привычное к жёсткому каркасу даже во время беременности, не примет.
Леди Тамлин не стала спорить и покорно принялась шнуровать платье.
-Проводи меня к сыну, - попросила Моргана. – Затем до Зала Совета.
-Да, ваше высочество, - согласилась девушка и Моргана подумала о том, что Лея сейчас больше времени проводит с Гвиневрой, а это кое-что значит…
-Я ищу служанку, - кашлянула, смущаясь, фея. – Вернее, я справляюсь и сама, но…то есть, я хочу сказать, что я не беспомощная, но в некотором духе, иногда, то есть, даже не иногда, а так…редко, но всё-таки бывает…
Как сложно признаться в том, что нужна помощь! Как сложно, как неловко. Но леди Тамлин оказалась чуткой:
-Позвольте мне прислуживать вам, леди Моргана? Для меня это станет высшей честью. Я совсем скучала без работы, когда была приставлена к графу Уриену.
Мордред оказался в лучших условиях окружения с первых минут жизни. Если подумать, его принял лучший целитель двора, носил на руках король, а сейчас с ним возилось сразу же три женщины: две нанятые няньки и кормилица.
Моргана застыла на пороге детской, не сразу замеченная, не сразу узнанная. Она наблюдала за тем, как профессионально и отточено женщины обтирали её сына целительным бальзамом, чтобы предотвратить появление болезней. Моргана подумала, что её сын попал в надёжные руки, возможно, самые надёжные во всём этот проклятом замке! И тут же она почувствовала себя ненужной, и хотела уже уйти, как вдруг кормилица заметила её:
-Ваше высочество, вы проведать сына?
Моргана, как зачарованная подошла к нему, не смогла сдержать улыбки, видя, как он барахтается на настоящей шёлковой, расшитой пелёнке и поняла, что никогда не сможет дать ему той заботы, в которой он нуждается, как бы не хотело этого её сердце. Фея, прекрасно управлявшая рыцарями, половиной королевства, жизнями людей, совсем не понимала, что делать с сыном, как заботиться о нём, как…
Маленькие ручки и ножки, тоненькие пальчики, слабое тельце, прикрытые глазки – кажется, его опасно на руки брать, так он хрупок! Что же ей, Моргане, с ним делать? Она почувствовала себя разбитой, ненужной и потерянной одновременно.
Она испугалась собственного ребёнка, подумав вдруг, в каком страшном грехе тот зачат. Подумав о многом.
Глаза защипало от слёз, которые стали какими-то колючими и злыми. Моргана поняла, что у неё нет шанса на нормальную жизнь, на счастье.
Леди Тамлин, снова оказавшая чудеса чуткости, кашлянула, привлекая к себе её внимание:
-Ваше высочество, ваш сын в надёжных руках, а вы хотели подняться в зал…
-Да, верно! – Моргана ухватилась за слова служанки и покинула детскую, уставленную богаче собственной её детской комнаты.
***
Ланселот спустился от Морганы, когда убедился. Что она точно заснула. Из пиршественной залы доносились слова песен и пьяное подвывание «Славься», и рыцарь решил, что лучше пойдёт спать, чем вернётся туда.
Ему удалось забыться в своей прохладной и почти необжитой комнате на несколько часов тревожным сном, но выспаться не удалось и Ланселот, пробудившийся как от резкого толчка в грудь, пробудился.
Он чувствовал себя ещё хуже, чем до сна, но точно понимал, что заснуть, более не удастся. Рыцарь понимал, что ближайшее время, пока Моргана восстанавливается, а Артур пьёт от радости, особенных дел не будет и решил потратить освободившееся время на то, чтобы помочь Моргане с похоронами Уриена и Мерлина, чтобы провести время с Гвиневрой, да привести мысли в порядок – за последние дни свалилось слишком много.
Для начала рыцарь решил, что самое лучшее – увидеть тело Уриена Мори, перенесённое в погребальную залу, готовое к отправлению в земли де Горра. Артур обещал отправить тело графа куда угодно с глаз своих, но только если Моргана договорится об этом сама и займётся перевозкой трупа без его участия.
Ланселот спустился в Погребальную залу, где обычно лежали тела павших знатных воинов, и помимо удушливого холода, спасавшего тела от разложения, висел ещё и запах скорби. У единственного стража залы Ланселот узнал, что к закату тело графа заберут служители из церкви земель де Горра и увезут для погребения.
«Я вовремя пришёл», - с облегчением выдохнул Ланселот и приблизился к графу. Он лежал каменной фигурой – сильный и беспощадный в своей смерти, преданный в последние
минуты своей жизни. Лежал, скрестив руки на груди, с закрытыми и наверняка выражавшими презрением ко всему, глазами.
Ланселот встал на колени перед постаментом, отдавая последние почести, которых, кроме него, похоже, никто и не собирался отдавать, намекая на «трусость» графа и попытку к бегству из-под стражи короля.
Ланселот не любил Уриена как верного друга по полю битвы или вообще соратника. В некотором духе Уриен был воплощением всего того, что Ланселота отталкивало – буйство, интриги и порочность, но он был рыцарем! Храбрым и верным…
А ещё он любил Моргану и в этом была его вина перед Артуром. И в этом была причина его смерти.
-Прощай, граф…- Ланселот поднялся с колен и вдруг заметил, что под скрещенными руками Уриена не лежит меч. Это было традицией – класть на грудь, под скрещенные руки покойника, его оружие. Когда речь шла о похоронах знатного человека, это было делом чести!
Здесь же, издеваясь над поверженным врагом, Артур или Кей, не позволил уйти в посмертии честно. Это было уже выше сил!
Да, у Уриена хватало своих тайн и пороков. Да, было много, за что он мог гореть в аду, но и хорошего в жизни его было не так уж и мало, а что важнее – честь! Именно честь была высшим достоянием и сейчас…
