-Я вас уколола? Ох, простите, моя королева!
-Ничего, — процедила Гвиневра сквозь зубы и тут же сама расстроилась — может быть, девушка действительно случайно? А Гвиневра сразу принимает как личное оскорбление! Так нельзя. Гадко-гадко! Не этому ее учили!
На третий укол не выдержала Агата, коршуном висевшая над душою Октавии:
-Дорогуша, у вас руки-то есть? Сколько можно? Королеву одеваете, не крестьянку!
-Порою, дорогая Агата, — Октавия ослепительно улыбнулась, — разница между королевой и крестьянкой как раз и состоит в одежде, не более. Я стараюсь закрепить все так, как нужно.
Агата осталась оплеванной, Гвиневра густо залилась краской. Ситуацию спасла Лея, которая вернулась из своей каморки с зернышками для маленького мышонка Маоласа, поселенного пока ему не сделали домик из дерева, в круглую шкатулку из-под ниток, которую Гвиневра и Лея накануне вечером аккуратно освобождали и обшивали обрывками ткани.
-Ой, я тоже хочу его покормить! — Гвиневра тут же забыла Октавию, иголку, насмешки и даже как-то рванулась, чем заслужила шипение придворной:
-Моя королева, не трогайте вы эту гадость! Она несет на себе грязь!
-Лея же ее трогает! — надулась Гвиневра, жадно наблюдая за тем, как Лея аккуратно кладет рядом с деловито копошащимся Маоласом зернышко. — Нет, я покормлю!
-К Лее грязь уже и не липнет…- так тихо, чтобы слышала только сама Лея, промолвила Октавия, недовольно собирая оставшиеся ненужными кружева, — некуда.
Лея метнула в нее убийственный взгляд, в котором ясно читалось обещание скорейшей и мучительной смерти, но Октавия выдержала его и только самодовольно ухмыльнулась…
Словом, утро у кого-то начиналось как обычно, у кого-то с небольшими переменами, но оно неумолимо настигало каждого обитателя Камелота.
-Почему мой король так хмур? — спросил Гавейн, усаживаясь, после быстрого приветствия, рядом с королем. — Разве королю снилось плохое? Или он нездоров?
Очевидно, Гавейн хотел добавить что-то еще, но не успел, потому что в зал вломился, а иначе не скажешь, Кей в самом диковатом наряде: у него за плечами развевалось что-то похожее на простыню грязно-синего цвета, на взлохмаченных волосах закрепились листья лаврового листа, а в руках он нес лютню, обвязанную разноцветными шелковыми ленточками. Настроение Артура стало еще мрачнее, когда он услышал, как одна из придворных женщин — прекрасная лет десять назад, а ныне просто богатая особа по имени леди Литон из рода Матеннов громким шепотом провозгласила:
-Бедный мальчик!
Кей же, сделав круг по залу, угрожающе и безумно хохоча (чем очень пугал придворных женщин и заставлял их взвизгивать), остановился в центре и прокричал тонким писклявым голоском:
-Я — Мерлин, я друид из друидов! Высший из высших. И я принес вам весть. Я назначаю Кея первым и главным министром высшего совета!
И тут же, сняв с плеч грязно-синее нечто, он отступил в сторону, и, как бы ведя диалог, только теперь от лица назначенного, раскланялся и пробасил:
-Ох, Мерлин, какая честь! Право, не стоило, как мне оправдать ваше доверие?
Нацепил на плечи что-то, бывшее, видимо, когда-то плащом, и снова запищал, пытаясь отыгрывать за Мерлина:
-Кого же, как не тебя, о, храбрейший, мужественнейший, прекраснейший, умнейший рыцарь, Кей, нам посвятить? Не ты ли низвергнул Дракона и прорубил его гнилую голову, не ты ли, одаренный воинской статью…
-Довольно! — теперь дамы не визжали, а хохотали над Кеем и его постановкой, но только Артуру было не смешно. Гнев закипал в нем с новой и новой силой, но Гавейн, угадав его настроение, оборвал выступление Кея.
-А ты — догони! — предложил Кей, хитро подмигнул и бросился между обитателями двора по зале, с ловкостью успевая выхватывать из тарелок по пути вкусные кусочки. Гавейн помчался за Кеем, ругаясь, и наводя еще больший шум…
-Ты съезди на охоту, король, — предложил Мерлин, который бодрым посвистыванием подбадривал то Кея, то Гавейна, — развлечешься и отдохнешь.
-Дельная мысль! — обрадовался Артур, но радость ушла из его сердца, когда он увидел, как в зал прошмыгнула Моргана и забилась куда-то в уголок рыцарей, что, впрочем, не очень-то ей и помогло…
***
Залаяли гончие псы, готовые сорваться с поводков опытных егерей, призванных в стан короля Артура для отправки на охоту, зазвенели охотничьи рожки, проверяемые на звучность своих голосов, и суматоха переместилась из замка на въездную площадку, где уже конюхи готовили лошадей, чистили и запрягали.
-Мерлин, чтоб тебя черти на три части разорвали! — Мерлин вздрогнул, отворачиваясь от окна, из которого он наблюдал за сборами короля, но и не оборачиваясь, по манере быстрого шага мог бы угадать, кто несется к нему, осталось лишь выяснить — почему у Морганы такое настроение?
-Мерлин! — она подошла, слегка задыхающаяся от быстрой ходьбы (интересно, сколько коридоров она миновала?), переводя дыхание, от чего ее грудь бурно вздымалась в корсаже платья, но глаза горели, как прежде, сумасшедшим блеском, — Мерлин, почему Артур снова уезжает куда-то?
-Твой брат, ты и спроси, — пожал Мерлин равнодушно плечами, — он король!
-Мерлин, я про чертей не шучу! — предостерегла Моргана, — есть такой подвид…оказывается. Они маленькие, с горящими желтыми глазами и ручками-лапками, они издают звуки, похожие на мурчание, но явно ведут род не от кошачьих. Они таятся в стенах и выпрыгивают посреди пустоты, и, поверь, я попрошу их напасть на тебя, если ты не перестанешь кривляться!
«Правда, Мелеагант их мне, конечно, не одолжит…к счастью! Но Мерлина может и действительно припугнуть!» — подумала Моргана, но этого уже не добавила вслух, ей было неизвестно наверняка, но она предполагала, что Мерлин не знает, что у принца де Горр есть маленький секрет в виде магической силы, которую сама Моргана прежде не встречала. Это было что-то смешанное с обычной темной магией, но вот маленькая эта прибавка в виде Теней не внушала оптимизма…
-Аргумент. — серьезно согласился Мерлин, — король едет на охоту.
-Какого черта он едет на охоту? — взвилась Моргана. — У него Совет по вопросу безопасности границ через час! Кто его надоумил? Какая друидская рожа догадалась?
-Во-первых, много черта сегодня вспоминаешь, фея, — укорил друид абсолютно спокойным и от этого еще более раздражающим голосом. — Во-вторых, это было не моей недоработкой, а моим дальновидным поступком.
-Твоя дальновидность имеет последствия! Как тактик ты, может, и хорошо, но как стратег… мы убедились на примере моей семьи! — Моргана была готова рвать и метать. Из числа остающихся в замке членов Совета были Николас (противник боевых действий и охоты), Мерлин, Моргана. Даже Кармелид, прибывший ко двору прошлой ночью, как уже доложили Моргане, с радостью торопился побыть с королем, а не с делами государства. Что же до Персиваля, Перелла, Гавейна, Ланселота, Монтегю, Монрессорри, Вендреда, Грегори — все уезжали! Как будто это одной Моргане нужны границы и…
-А пошел ты, — добавила Моргана невпопад. — Делай что хочешь, подлый змеепляс.
-Кто? — Мерлин даже поперхнулся заготовленными словами, — Моргана, я за тобою начну записывать.
-Копыта помешают, — не сдалась фея.
-У меня нет…- Мерлин вздохнул, тряхнул головою, отгоняя какие-то мысли, — ладно, Моргана! Послушай, я хочу сказать, что Совет состоится, но заседаем ты, я и Николас. Остальные… ну, ты прекрасно понимаешь, что остальные — это только сила в наших руках, кто кого переспорит, за тем они и идут. Мы должны вначале прийти к единому мнению, а уже потом…
Мерлин остановился, глядя Моргане за спину. Фея, почувствовав его напряжение, круто повернулась и увидела смущенного Персиваля. Смущение огромного рыцаря было смешным для Морганы, но она понимала, что Персиваль слишком многое увидел, что происходит между нею и Артуром и теперь не может даже взглянуть на нее без собственного стыда.
-ты мимо, ко мне или к нему? — спросила Моргана, стараясь быть мягкой, но раздражение, копившееся от Мерлина, прорывалось, все-таки, в ее словах.
-К вам, леди Моргана, — Персиваль упрямо смотрел себе под ноги.
-Изыди, к черту! — бросила фея, не обернувшись даже на Мерлина, но тот уже поспешно удалялся, покачивая головою. — Что ты хочешь, друг мой?
-Спросить…- Персиваль нервно переступил с одной ноги на другую и не задал вопроса, который, очевидно, мучил его благородную душу.
-Ну, спрашивай! — Моргана теряла терпение, ей нужно было переговорить с Николасом раньше, чем начнется Совет, чтобы узнать его мнение о предстоящих вопросах.
-Лея, она же была вашей служанкой? — решился Персиваль, — то есть, да, вы отдали ее Гвиневре, но до того…
-Моя, — солгала Моргана, пытаясь понять, как связаны Персиваль, Лея… Николас, надо срочно поговорить с Николасом!
-У нее есть супруг…или жених? — Персиваль цветом лица сравнялся с красным знаменем Артура, горны которого раздавались под окнами.
-Да чтоб вы сами в капканы попали, — пожелала ласковая Моргана и мгновенно пожалела, — ну. То есть, кроме Ланселота — он мой друг, и Гавейна — он не виноват, и, пожалуй, Кея — у него мозг, как лист бумаги… так, что?
Только сейчас до нее дошел смысл вопроса. Она в изумлении воззрилась на Персиваля:
-Лея — служанка! Танцовщица. Она не знатных кровей. У не нет мужа, жениха, детей, родителей…
«Правда, есть Уриен, которого она любит и Мелеагант, у которого тебе, мой друг, видимо, придется спрашивать разрешения на брак с Леей», — подумалось фее.
-Ну и что? — Персиваль первый раз за время разговора взглянул в глаза Моргане, — я думаю о браке. Наш род не женится по принципу наследия, он выбирает любовь!
-Дело твое, — отмахнулась Моргана, — разбирайся, как угодно. Не знаю уж, насколько долговечны браки по любви, но удачи. Просто, мой друг, удачи. Извини, я должна найти еще сэра…
Означенный почти, что ее устами сэр Николас мелькнул как раз в соседней галерее, и Моргана мгновенно потеряла интерес к Персивалю и разговору с ним, бросилась к нему навстречу:
-Николас! Николас! Подожди!
-Да жду-жду, — улыбнулся Николас, поворачиваясь на ее голос, — не бегай ты, здесь можно упасть, а тебе нельзя.
-Почему? — Моргана с подозрением взглянула на него и подсознательно ее рука легла на живот — как угадал? Что выдало ее?
-Ты женщина, можешь упасть больнее…- Николас осекся, перевел руку на живот Морганы, затем ей в лицо и спросил, — так что, Кармелид, пытаясь сватать тебя, не шутил по поводу…
-Тихо, — прошипела, не разжимая челюстей, Моргана и потащила рыцаря в ближайшую пустую залу.
***
-Я в порядке, — убеждал Мелеагант плохо сдерживаемой злостью, — говори-давай, что за тайны, что за вести и как ты здесь?
-Письмо Кармелиду передал, он на радостях отправился ко двору Артура, оказывается, его Моргана сама вызвала, — сообщил Уриен, с тревогой наблюдая за Мелеагантом, расположившимся в глубоком черной резном кресле…
Это кресло было одним из тех предметов, о которых говорят с восхищенным придыханием: «вещь с историей». Первоначально оно было изготовлено в первом, и достаточно скромном виде своем, почти сто пятьдесят лет назад, по заказу первых представителей рода де Горр у потомственного уже на тот период мастера из Греции. Мастер славился избирательностью в работе с деревом и долговечностью своих работ, иметь вещь его рук было показателем происхождения и богатства…
Этот мастер носил величественное имя Сарпедон в честь одного из троянских воителей, длинную серую тогу и мрачный вид. Главным же показателем славы Сарпедона служило то, что он запросто мог отказать самому богатому человеку в изготовлении своей мебели и запросто подарить какое-нибудь кресло, больше походящее на трон, бедняку, которому его и ставить-то было некуда.
-Эксцентричен, как отшельник! — самое ласковое, что говорили о нем, но заказывали, заказывали…
И де Горр не был исключением. И, странное дело, Сарпедон не потребовал за свою работу ничего, попросив лишь оплатить материал. Три месяца Сарпедон тщательно вырезал по дереву узоры и что-то покрывал лаком, и вот, наконец, кресло привезли в де Горр.
Через сорок же лет это кресло потеряло блеск дерева и стало шелушиться от лака, иссохнувшего, но сама мебель оставалась прочна, и уже потомок первого де Горра попытался отыскать какого-нибудь похожего мастера, но греческие мастера были тогда не в моде, и прибыл римский…
Теперь уже последовала переделка от другого мастера, и кресло украсили не только резными узорами, но и понемногу расшили серебряными нитями. А еще через тридцать к переработке этого кресла приступил уже египетский мастер, чье имя было так сложно, что никто даже и не пытался его запомнить. Прибывший мастер представился, взглянул в ошалелые лица и тяжело разрешил:
-Можете звать Самайном, по первым буквам каждого слова в моем имени.
Дальше были мастера плавунские, фивские, флорентийские… и вот, что странно — каждый мастер подстраивался под стиль предыдущего, добавляя лишь какую-то деталь от себя. В результате долгих этих переделок кресло оставалось по-прежнему целым, обещало стоять еще лет сто и представляло собою создание уникальное!
И Мелеагант сейчас запросто сидел в нем, небрежно откинувшись на спинку…
-Это я понял, — сообщил принц, — что за тайные вести, которые меня должны взволновать?
-Подожди, — Уриен поднял руку в предупреждающем жесте, — для начала я должен убедиться, что ты правильно и нормально чувствуешь реальность. Я, когда прибыл, тебя от стен с трудом отлепил.
-Сам не знаю, что со мной, — тихо признал Мелеагант, — эта Лилиан…она…
-У, — Уриен покачал головою, — друг мой, ты подхватил любовь. Это не лечится. Я в этом…в этом знаю.
-Да какая, к дьяволу любовь? — возмутился Мелеагант, и его возмущение было настолько яростным, что у Уриена не осталось и малейших сомнений — он знает о том, что любит, но не смеет признать этого. — Откуда у меня, принца, любовь? Какая может быть любовь у того, кто…живет во тьме?
-Темная, — серьезно прокомментировал Уриен, — того, кто владеет магией в тайне ото всех, ты хотел сказать?
Мелеагант мрачно поднял глаза на друга, пытаясь угадать, как и где произошел этот жесткий провал.
-У нормальных людей не горят так глаза, как у тебя, — вздохнул граф, разливая вино по двум кубкам, — а еще я часто слышал шаги и шорохи, всю жизнь, что знал тебя, чувствовал, что рядом с тобою и в тебе что-то есть, но не хочешь, не говори, не веришь — молчи, боишься…
-Это не просто магия, — с горечью промолвил Мелеагант. — Моргане пришлось узнать, Лилиан тоже знает, а ты…я не хотел, чтобы ты нес это бремя, чтобы ты боялся меня. У меня нет никого, ближе тебя.
-Ты что, серьезно думаешь, что какие-то там различия магии или не магии меня напугают? — Уриен даже оскорбился. — Я — потомок древних кровей, я — твой друг, я, в конце концов, влюблен в эту… впрочем, ладно…
-Я покажу тебе, но ночью, чтобы никто не видел, своих прислужников. Свои Тени, но ты ведь не о них пришел говорить?
-Подтверди свою адекватность, — буркнул задетый за живое граф, — ну-ка, назови мне последовательность императоров после падения Марка Антония!
-Ты что…- не поверил Мелеагант, — Лилиан мне дорога, я…не настолько…
