Вот так прозанимавшись зиму, Вере наскучили уроки волшебства. Весна взяла свое и девочка в выходные каждый раз спешила к Быстровой, а в остальное время играла с подружками во дворе, забыв сделать домашние задания, выданные Надеждой. Тогда как Ева наоборот, лишь раззадорилась учебой. Ей настольно понравилось вкупе с чтением книг мамы, читать тексты которых не сразу давались. Поэтому каждую главу рукописного фолианта приходилось осмысливать по нескольку дней, а заодно все-таки прибегать к помощи матери или Надежды Быстровой.
К следующему лету Ева могла уже творить маленькое волшебство – ей совсем недавно покорился поток ветра. Антонина и Надежда наблюдали, как после нужных слов и манипуляций на крошечной ладошке уже семилетней Евы вертелся маленький смерч. Если раньше получалось только изредка покорить вольный ветер, то теперь она могла его вызвать самостоятельно в любое время. Ева любовно смотрела на него, словно он живой или оживший с ее помощью.
«Никогда не видела, чтобы в таком нежном возрасте ученица ведьмы могла выкаблучивать такое!» - удивлялась Быстрова.
- Нравится? – с легкой улыбкой она спросила у воспитанницы.
Девочка восторженно перевела взгляд на наставницу, потом на мать. Видя, как они ждут ее ответа, хотя он итак очевиден: малышка впоследствии станет очень сильной и продолжит дело Быстровой. А пока семилетний ребенок любовался своим творением.
- Надя, это вообще нормально? – Гражиновская спросила еле слышно, не отрывая взгляда от руки дочери.
- Во всяком случае, я с таким не сталкивалась раньше. Причем, в таком возрасте, - Быстрова так же смотрела маленький смерч.
Потом маленькая ветряная воронка сорвалась с ладони и принялась описывать круги вокруг своей хозяйки. Ева прикрыла веки, словно мысленно разговаривала с ним или молча направляла его. Открыла глаза, загадочно глянула на мать:
- Протяни руку.
Антонина протянула открытую ладонь к дочери, на ее руку тут же перепрыгнул смерч. От неожиданности женщина тихонько вскрикнула и сразу закрыла рот испугавшись, что странный объект исчезнет, а он наоборот принялся выплясывать по руке. Добираясь до локтя и возвращаясь обратно на ладонь.
3
Быстрова так же стояла пораженная магическим видением, а Ева загадочно улыбалась, будто она самая мудрая из многих ведьм, глядя на свой смерчик на ладони.
- Нравится? – Ева знала и этот ответ, мать не подвела - кивнула. - Оставь себе. Я могу его заговорить для тебя.
Ева терпеливо ждала решение мамы, но Антонина не спешила с ответом, она попросту не верила в происходящее, как и ее совершенно ошеломленная подруга, наблюдающая за ними обеими.
- Ты это умеешь? – мать недоверчиво посмотрела на дочь.
Девочка улыбалась так мило и доверчиво, всем видом говоря: «Зря вы мне не верите!».
- Уже да, - просто ответила она.
- Тогда хочу, - Антонина согласилась принять подарок дочери.
Ева ласково глядела на свой маленький смерчик, что-то пошептала, едва шевеля губами, сделала пассы руками рядом с ним, как будто поглаживала его. Крошечный смерч на мгновенье прильнул к маленькой ладошке своей создательнице и вновь оказался на середине ладони матери.
- Можешь отнести его к себе в комнату, если он будет тебе нужен, позови его. Ему можно дать имя, - лукаво подмигнула.
Антонина последовала предложению дочери, отнесла смерч в свою комнату, определила на подоконнике меду горшками драцены и толстянки, после чего вернулась к дочке и подруге.
- За этот год ты слишком много работала со стихиями, а твой маленький питомец – замечательный результат. Уверена, что остальные стихии ты так же упорно будешь изучать.
- Осенью я иду в школу, но волшебство не заброшу, - почти торжественно пообещала Ева.
- Если не будешь справляться и в школе, и на занятиях со мной, мы можем на время прекратить учебу… - Быстрова решила предугадать положение дел на следующий учебный год, но Ева гневно оборвала ее речь:
- Я буду справляться, тетя Надя, - она свела бровки. – Я постараюсь.
Хотелось расплакаться, затопать ногами, раскричаться, но девочка схватила эмоции в свои маленькие ручки и сдержалась, однако, Быстрова прекрасно поняла, что обидела ученицу недоверием. Взяла ее ладони в свои.
- Нисколько в тебе не сомневаюсь. Просто обещай, что не станешь работать на износ. Вера не захотела больше учиться. У меня осталась только ты, значит, времени у нас будет больше.
- Это здорово, – без улыбки произнесла девочка, но все равно обрадовалась.
- Летом можешь отдохнуть, - предложила Надежда.
- Вы устали? – Ева смотрела на учительницу с нотой сочувствия.
После серьезного и неожиданного вопроса маленькой ученицы Быстрова опешила. Девочка не только не собиралась отдыхать, а рвалась изучать новое. С воздухом она за этот год неплохо познакомилась. Теперь горела желанием заняться водой. Малышка совершенно не желала останавливаться в учебе.
- Ты обязана понять, - Быстрова сделала ударение на слове «обязана». – Никто не должен знать о наших занятиях. Ни во дворе, ни в школе.
- Это тайна? – шепотом спросила девочка, словно их мог кто-то услышать в замкнутой квартире.
- Да, Ева. Большая тайна, - серьезность Надежды передалась ученице.
- Хорошо. Я еще никому не рассказывала.
У Быстровой мелькнула мысль, что после перерыва она может немного охладеть к обучению, но потом полностью отмела подобную мысль. Девочка слишком горда тем, что у нее получился смерч. Все магические превращения воды она будет улавливать, изучать самостоятельно, спрашивать раз за разом непонятное, пока до нее не дойдет.
- Я не устала, Ева, - Быстрова уже успокоилась по поводу девочки. – Лишь бы тебе не было тяжело. Надо иногда с подружками в скакалочку попрыгать.
- У меня нет подруг, - серьезно возразила ученица. - Со мной не хотят дружить.
- Тебе от этого грустно?
- Нет. Ведь я многое не могу им рассказать, а они не поймут. Получается, говорить с ними не о чем, - подытожила железной логикой.
Ее голос казался немного грустным. Она смотрела в глаза Надежде спокойно, как взрослая. Антонина удивлялась такой выдержке маленькой дочери. Как рано закончилось ее детство! Обычно обучение начинают лет с пятнадцати, но никак не в шесть нет! Это всегда считалось слишком рано. Однако, Ева особенная девочка, чем сразу же привела в восторг Быстрову. Ведьма гордилась ею.
Она на самом деле отличалась от других детей и на фоне того, чем владела в столь нежном возрасте, потому ей было неинтересно играть с другими детьми во дворе.
- У вас разные понимания смысла жизни? – спрашивала Быстрова.
Девочка лишь кивнула в ответ.
Первый день в школе Ева запомнила на всю жизнь. Она в общей школьной форме – в серой в красно-черную клетку плиссерованную юбочке, жилете, белоснежной блузке, с короной из белого банта и покачивающимся в руках огромным букетом, шла рядом с мамой. Их обгоняли другие первоклашки с такими же букетами. Восторженно-адреналиновое состояние перемешалось с ароматами цветов. Ева улыбалась от счастья. Солнце, не смотря на сибирский сентябрь, светило жарко, заставляя снять легкие курточки, чтобы продемонстрировать новую форму и новый темно-синий рюкзак.
При выборе этого главного школьного аксессуара Ева подошла со всей серьезностью. Она ни в какую не желала покупать портфель в розовых тонах, которые предлагали услужливые продавцы. Случайный взгляд из-под нахмуренных бровок на красивый темно-синий рюкзачок с пластиковой зелено-голубой рыбкой.
- Этот! – она показала пальцем на него.
- Уверены? – с удивленной улыбкой переспросила продавщица.
Ева, уже совершенно серьезная, коротко кивнула. Продавщица поднялась на стремянку и сняла с самой высокой полки желаемое. Девочка обняла, прижав к себе портфель, посмотрела на мать счастливыми глазами. Теперь этот самый портфель красовался на ее спине, отчего испытывала полное счастье.
Первый класс. Первый звонок, когда ее подхватил высокий кудрявый выпускник и она звенела бронзовым колокольчиком с ярко-красным атласным бантом. Колокольчик весело пел, на его боках играло солнце, освещающая карие глаза Евы. Она была в центре события. Мальчики впервые ее заметили, а девочки косились с явной завистью.
Ева слышала их мысли, они мельтешили в маленькой голове, если бы она не знала о своих способностях раньше, то запросто сошла бы с ума, но маленькая ведьма отсекла от себя все эти ментальные разговоры, пересуды, досужие домыслы. Юноша поставил девочку рядом с ее матерью, провел ладонью по розовой щечке, улыбнулся по-доброму и удалился к своим одноклассникам. Он не заметил ее внимания к себе, но девочка запомнила голубые глаза выпускника – такие светлые, опушенные ресницами.
За первый учебный год Ева видела его несколько раз. Нет. Она не разговаривала с ним. Да и сам юноша больше не вспоминал о маленькой первоклашке, которую нес на своем плече. При каждой встрече Ева вглядывалась в его глаза. Почти влюбляясь, делая из него, если не идола, но кумира.
Ева хотела узнать его имя. Спрашивала, но над ней только посмеивались. Пришлось применить свои телепатические способности. Она приблизилась на достаточную дистанцию, прислушалась к разговорам. Старшеклассники говорили о незнакомом – экзаменах, поступление в институты. Девочки обсуждали свои наряды на выпускной. Каждая старалась показать преимущества своего наряда.
Только к концу перемены Ева услышала имя – Леонид Орефьев.
Леонид…
Необычное имя. Красивое. За свои семь лет она такое не слышала. В ближайшем окружении не было не только Леонидов, но и вообще мужчин. В группе детского сада тоже не находилось. Удивительное имя запало сразу в память.
После первого сентября Ева больше его не видела никогда. Постепенно он забылся, да и обращать внимание на кого-то времени не оставалось. По выходным с обеда до вечера занималась у Быстровой. Дома после школы – сначала делала домашнее задание, а потом садилась за изучение маминых книг. К концу первого класса Ева уже довольно прилично могла работать с водой. Стихия слушалась девочку, как собственную хозяйку.
4
Летом Быстрова специально не нагружала ученицу заданиями. В основном они гуляли по берегу Енисея, Ева заходила в холодную воду по колено, поднимала руку ладонью вверх - маленький смерчик закружил по поверхности реки, привлекая за собой речную воду и теперь на ладошке кружился не воздушный смерчик, а водяной. Надежда с матерью маленькой ведьмы уже не удивлялись ее фокусам, а она лукаво поглядывала на них, видя одобрение в глазах женщин.
- Тетя Надя, а чем мы будем заниматься после лета?
- Так лето только началось? – засмеялась Быстрова.
- Оно у нас короткое, – Ева поджала губки, а сама все еще лукаво косилась на Быстрову.
Логика у маленькой волшебницы не давала сбоя. С ней становилось все тяжелее спорить. Что будет дальше? Она сама их учить станет? Хотя, сначала ей придется немного подрасти. Сейчас Ева не думала про далекое будущее. У нее есть мама и тетя Надя. Еще очень долго учиться в школе, потому будущее пока ее не интересовало. Она смотрела на танцующий водяной смерчик и улыбалась ему.
Девочка легко управлялась воздухом. В этом она поднаторела. Ветер чувствовал ее силу и с удовольствием слушался. К концу лета у нее получилось пригнать грозовые облака и на берегу Енисея пролился такой сильный дождь с грозой, что пришлось спрятаться под тополя. Через несколько минут Ева, ее мать и Быстрова вымокли до последней нитки на одежде. Они же не брали с собой зонтов! На улице была прекрасная погода конца августа – голубое небо, яркое солнце, но маленькая проказница решила пошутить – она подняла вверх обе руки, прикрыла веки, сосредоточилась и принялась что-то шептать, - небо за пятнадцать минут затянуло густыми серыми облаками. Ветер гнул деревья, а река начала гнать волны к берегу.
- Ты что натворила? – радостно и удивленно в унисон спросили обе женщины.
Они никак не могли знать, что восьмилетняя девочка, которая стоит и заразительно смеется, словно она не просто изменила погоду, а нашкодила, как маленький котенок, размотавший клубок своей хозяйки.
- Я позвала грозу! – стоя под тяжелыми каплями, согнувшись пополам, ухахатывалась Ева.
- А прогнать можешь? – Быстрова, абсолютно мокрая, вытирала ладонью лицо.
- Попробую, – просмеявшись, ответила прилежная ученица.
Прикрыла глаза, сосредотачиваясь на «разговоре» с ветром, потом подняла ручки кверху, вытянула ладонями вверх, принялась снова шептать, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Тучи начали расходиться, ветер разгонял их в разные стороны. Дождь кинул последние капли на землю. Небо поголубело, зарыжело яркое теплое солнышко. Ева посмотрела на мать и ее подругу.
- Я попросила устроить хорошую погоду и меня послушались.
Она была очень довольна собой – новые способности, ей так нравились, что становилось радостно на душе. Необыкновенное чувство грело жарче солнца, когда волшебство получалось, а в последнее время магические операции получались постоянно.
Второй класс так же был насыщен занятиями. Еве некогда было ходить на чаепития с классом, которые устраивались каждую субботу, потому что в это время она училась с Быстровой. Здесь ей было гораздо интересней, чем слушать разговоры, которые она итак слышала, если забывала «отключить» телепатию, так зачем же еще раз слушать это же самое? Все, что Ева могла узнать, читала в головах своих одноклассников, а чай попить можно с мамой и тетей Надей, тем более, с ними интересней.
К концу второго класса Ева отчетливо поняла всю важность учения. Наверное, в это самое время и закончилось детство. Вернее, девочка поняла всю важность своего дара, но пока не осознавала до конца.
С каждым годом важность собственного превосходства уходила все дальше, а на ее место появлялось понимание особенности от других. У нее было только две подруги, а собственно, ей они и не нужны были остальные. Света Бренсон и Алла Татикова оказались единственными, кто водился со странной девочкой. Еве казалось этого достаточно. В начале учебного года после первых заморозков девчонки, как воробьи, сидели на придорожных яблонях-дичках и срывали подмороженные бурые ягодки – такие сладкие. И наплевать, что они, возможно, запылены, главное, что это было еще и весело. Портфели были брошены возле деревьев, прохожие смотрели на них, улыбаясь.
- Светка, на нас смотрят, как дурочек! – смеялась Ева
- Пусть смотрят! – так же весело отвечала Света Бренсон.
Потом они втроем бежали наперегонки к подъезду Светы – ее дом первый. Алла жила в следующем подъезде этого же пятиэтажного дома. Еве следовало идти еще четыре квартала. Почему именно сегодня она снова увидела его? Леонид Орефьев шел, обнимая модную блондинку. Они иногда целовались. Ева даже сначала не поняла, что он не один. Она не видела рядом идущую девушку, что и следовало ожидать, – он не узнал ее и вообще не заметил девятилетнюю девочку. Тоска разлилась по всему телу, но ведь она его увидела. Мимолетом мазнув по малышке голубыми глазами, прошел, улыбаясь подруге.
К следующему лету Ева могла уже творить маленькое волшебство – ей совсем недавно покорился поток ветра. Антонина и Надежда наблюдали, как после нужных слов и манипуляций на крошечной ладошке уже семилетней Евы вертелся маленький смерч. Если раньше получалось только изредка покорить вольный ветер, то теперь она могла его вызвать самостоятельно в любое время. Ева любовно смотрела на него, словно он живой или оживший с ее помощью.
«Никогда не видела, чтобы в таком нежном возрасте ученица ведьмы могла выкаблучивать такое!» - удивлялась Быстрова.
- Нравится? – с легкой улыбкой она спросила у воспитанницы.
Девочка восторженно перевела взгляд на наставницу, потом на мать. Видя, как они ждут ее ответа, хотя он итак очевиден: малышка впоследствии станет очень сильной и продолжит дело Быстровой. А пока семилетний ребенок любовался своим творением.
- Надя, это вообще нормально? – Гражиновская спросила еле слышно, не отрывая взгляда от руки дочери.
- Во всяком случае, я с таким не сталкивалась раньше. Причем, в таком возрасте, - Быстрова так же смотрела маленький смерч.
Потом маленькая ветряная воронка сорвалась с ладони и принялась описывать круги вокруг своей хозяйки. Ева прикрыла веки, словно мысленно разговаривала с ним или молча направляла его. Открыла глаза, загадочно глянула на мать:
- Протяни руку.
Антонина протянула открытую ладонь к дочери, на ее руку тут же перепрыгнул смерч. От неожиданности женщина тихонько вскрикнула и сразу закрыла рот испугавшись, что странный объект исчезнет, а он наоборот принялся выплясывать по руке. Добираясь до локтя и возвращаясь обратно на ладонь.
3
Быстрова так же стояла пораженная магическим видением, а Ева загадочно улыбалась, будто она самая мудрая из многих ведьм, глядя на свой смерчик на ладони.
- Нравится? – Ева знала и этот ответ, мать не подвела - кивнула. - Оставь себе. Я могу его заговорить для тебя.
Ева терпеливо ждала решение мамы, но Антонина не спешила с ответом, она попросту не верила в происходящее, как и ее совершенно ошеломленная подруга, наблюдающая за ними обеими.
- Ты это умеешь? – мать недоверчиво посмотрела на дочь.
Девочка улыбалась так мило и доверчиво, всем видом говоря: «Зря вы мне не верите!».
- Уже да, - просто ответила она.
- Тогда хочу, - Антонина согласилась принять подарок дочери.
Ева ласково глядела на свой маленький смерчик, что-то пошептала, едва шевеля губами, сделала пассы руками рядом с ним, как будто поглаживала его. Крошечный смерч на мгновенье прильнул к маленькой ладошке своей создательнице и вновь оказался на середине ладони матери.
- Можешь отнести его к себе в комнату, если он будет тебе нужен, позови его. Ему можно дать имя, - лукаво подмигнула.
Антонина последовала предложению дочери, отнесла смерч в свою комнату, определила на подоконнике меду горшками драцены и толстянки, после чего вернулась к дочке и подруге.
- За этот год ты слишком много работала со стихиями, а твой маленький питомец – замечательный результат. Уверена, что остальные стихии ты так же упорно будешь изучать.
- Осенью я иду в школу, но волшебство не заброшу, - почти торжественно пообещала Ева.
- Если не будешь справляться и в школе, и на занятиях со мной, мы можем на время прекратить учебу… - Быстрова решила предугадать положение дел на следующий учебный год, но Ева гневно оборвала ее речь:
- Я буду справляться, тетя Надя, - она свела бровки. – Я постараюсь.
Хотелось расплакаться, затопать ногами, раскричаться, но девочка схватила эмоции в свои маленькие ручки и сдержалась, однако, Быстрова прекрасно поняла, что обидела ученицу недоверием. Взяла ее ладони в свои.
- Нисколько в тебе не сомневаюсь. Просто обещай, что не станешь работать на износ. Вера не захотела больше учиться. У меня осталась только ты, значит, времени у нас будет больше.
- Это здорово, – без улыбки произнесла девочка, но все равно обрадовалась.
- Летом можешь отдохнуть, - предложила Надежда.
- Вы устали? – Ева смотрела на учительницу с нотой сочувствия.
После серьезного и неожиданного вопроса маленькой ученицы Быстрова опешила. Девочка не только не собиралась отдыхать, а рвалась изучать новое. С воздухом она за этот год неплохо познакомилась. Теперь горела желанием заняться водой. Малышка совершенно не желала останавливаться в учебе.
- Ты обязана понять, - Быстрова сделала ударение на слове «обязана». – Никто не должен знать о наших занятиях. Ни во дворе, ни в школе.
- Это тайна? – шепотом спросила девочка, словно их мог кто-то услышать в замкнутой квартире.
- Да, Ева. Большая тайна, - серьезность Надежды передалась ученице.
- Хорошо. Я еще никому не рассказывала.
У Быстровой мелькнула мысль, что после перерыва она может немного охладеть к обучению, но потом полностью отмела подобную мысль. Девочка слишком горда тем, что у нее получился смерч. Все магические превращения воды она будет улавливать, изучать самостоятельно, спрашивать раз за разом непонятное, пока до нее не дойдет.
- Я не устала, Ева, - Быстрова уже успокоилась по поводу девочки. – Лишь бы тебе не было тяжело. Надо иногда с подружками в скакалочку попрыгать.
- У меня нет подруг, - серьезно возразила ученица. - Со мной не хотят дружить.
- Тебе от этого грустно?
- Нет. Ведь я многое не могу им рассказать, а они не поймут. Получается, говорить с ними не о чем, - подытожила железной логикой.
Ее голос казался немного грустным. Она смотрела в глаза Надежде спокойно, как взрослая. Антонина удивлялась такой выдержке маленькой дочери. Как рано закончилось ее детство! Обычно обучение начинают лет с пятнадцати, но никак не в шесть нет! Это всегда считалось слишком рано. Однако, Ева особенная девочка, чем сразу же привела в восторг Быстрову. Ведьма гордилась ею.
Она на самом деле отличалась от других детей и на фоне того, чем владела в столь нежном возрасте, потому ей было неинтересно играть с другими детьми во дворе.
- У вас разные понимания смысла жизни? – спрашивала Быстрова.
Девочка лишь кивнула в ответ.
Первый день в школе Ева запомнила на всю жизнь. Она в общей школьной форме – в серой в красно-черную клетку плиссерованную юбочке, жилете, белоснежной блузке, с короной из белого банта и покачивающимся в руках огромным букетом, шла рядом с мамой. Их обгоняли другие первоклашки с такими же букетами. Восторженно-адреналиновое состояние перемешалось с ароматами цветов. Ева улыбалась от счастья. Солнце, не смотря на сибирский сентябрь, светило жарко, заставляя снять легкие курточки, чтобы продемонстрировать новую форму и новый темно-синий рюкзак.
При выборе этого главного школьного аксессуара Ева подошла со всей серьезностью. Она ни в какую не желала покупать портфель в розовых тонах, которые предлагали услужливые продавцы. Случайный взгляд из-под нахмуренных бровок на красивый темно-синий рюкзачок с пластиковой зелено-голубой рыбкой.
- Этот! – она показала пальцем на него.
- Уверены? – с удивленной улыбкой переспросила продавщица.
Ева, уже совершенно серьезная, коротко кивнула. Продавщица поднялась на стремянку и сняла с самой высокой полки желаемое. Девочка обняла, прижав к себе портфель, посмотрела на мать счастливыми глазами. Теперь этот самый портфель красовался на ее спине, отчего испытывала полное счастье.
Первый класс. Первый звонок, когда ее подхватил высокий кудрявый выпускник и она звенела бронзовым колокольчиком с ярко-красным атласным бантом. Колокольчик весело пел, на его боках играло солнце, освещающая карие глаза Евы. Она была в центре события. Мальчики впервые ее заметили, а девочки косились с явной завистью.
Ева слышала их мысли, они мельтешили в маленькой голове, если бы она не знала о своих способностях раньше, то запросто сошла бы с ума, но маленькая ведьма отсекла от себя все эти ментальные разговоры, пересуды, досужие домыслы. Юноша поставил девочку рядом с ее матерью, провел ладонью по розовой щечке, улыбнулся по-доброму и удалился к своим одноклассникам. Он не заметил ее внимания к себе, но девочка запомнила голубые глаза выпускника – такие светлые, опушенные ресницами.
За первый учебный год Ева видела его несколько раз. Нет. Она не разговаривала с ним. Да и сам юноша больше не вспоминал о маленькой первоклашке, которую нес на своем плече. При каждой встрече Ева вглядывалась в его глаза. Почти влюбляясь, делая из него, если не идола, но кумира.
Ева хотела узнать его имя. Спрашивала, но над ней только посмеивались. Пришлось применить свои телепатические способности. Она приблизилась на достаточную дистанцию, прислушалась к разговорам. Старшеклассники говорили о незнакомом – экзаменах, поступление в институты. Девочки обсуждали свои наряды на выпускной. Каждая старалась показать преимущества своего наряда.
Только к концу перемены Ева услышала имя – Леонид Орефьев.
Леонид…
Необычное имя. Красивое. За свои семь лет она такое не слышала. В ближайшем окружении не было не только Леонидов, но и вообще мужчин. В группе детского сада тоже не находилось. Удивительное имя запало сразу в память.
После первого сентября Ева больше его не видела никогда. Постепенно он забылся, да и обращать внимание на кого-то времени не оставалось. По выходным с обеда до вечера занималась у Быстровой. Дома после школы – сначала делала домашнее задание, а потом садилась за изучение маминых книг. К концу первого класса Ева уже довольно прилично могла работать с водой. Стихия слушалась девочку, как собственную хозяйку.
4
Летом Быстрова специально не нагружала ученицу заданиями. В основном они гуляли по берегу Енисея, Ева заходила в холодную воду по колено, поднимала руку ладонью вверх - маленький смерчик закружил по поверхности реки, привлекая за собой речную воду и теперь на ладошке кружился не воздушный смерчик, а водяной. Надежда с матерью маленькой ведьмы уже не удивлялись ее фокусам, а она лукаво поглядывала на них, видя одобрение в глазах женщин.
- Тетя Надя, а чем мы будем заниматься после лета?
- Так лето только началось? – засмеялась Быстрова.
- Оно у нас короткое, – Ева поджала губки, а сама все еще лукаво косилась на Быстрову.
Логика у маленькой волшебницы не давала сбоя. С ней становилось все тяжелее спорить. Что будет дальше? Она сама их учить станет? Хотя, сначала ей придется немного подрасти. Сейчас Ева не думала про далекое будущее. У нее есть мама и тетя Надя. Еще очень долго учиться в школе, потому будущее пока ее не интересовало. Она смотрела на танцующий водяной смерчик и улыбалась ему.
Девочка легко управлялась воздухом. В этом она поднаторела. Ветер чувствовал ее силу и с удовольствием слушался. К концу лета у нее получилось пригнать грозовые облака и на берегу Енисея пролился такой сильный дождь с грозой, что пришлось спрятаться под тополя. Через несколько минут Ева, ее мать и Быстрова вымокли до последней нитки на одежде. Они же не брали с собой зонтов! На улице была прекрасная погода конца августа – голубое небо, яркое солнце, но маленькая проказница решила пошутить – она подняла вверх обе руки, прикрыла веки, сосредоточилась и принялась что-то шептать, - небо за пятнадцать минут затянуло густыми серыми облаками. Ветер гнул деревья, а река начала гнать волны к берегу.
- Ты что натворила? – радостно и удивленно в унисон спросили обе женщины.
Они никак не могли знать, что восьмилетняя девочка, которая стоит и заразительно смеется, словно она не просто изменила погоду, а нашкодила, как маленький котенок, размотавший клубок своей хозяйки.
- Я позвала грозу! – стоя под тяжелыми каплями, согнувшись пополам, ухахатывалась Ева.
- А прогнать можешь? – Быстрова, абсолютно мокрая, вытирала ладонью лицо.
- Попробую, – просмеявшись, ответила прилежная ученица.
Прикрыла глаза, сосредотачиваясь на «разговоре» с ветром, потом подняла ручки кверху, вытянула ладонями вверх, принялась снова шептать, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Тучи начали расходиться, ветер разгонял их в разные стороны. Дождь кинул последние капли на землю. Небо поголубело, зарыжело яркое теплое солнышко. Ева посмотрела на мать и ее подругу.
- Я попросила устроить хорошую погоду и меня послушались.
Она была очень довольна собой – новые способности, ей так нравились, что становилось радостно на душе. Необыкновенное чувство грело жарче солнца, когда волшебство получалось, а в последнее время магические операции получались постоянно.
Второй класс так же был насыщен занятиями. Еве некогда было ходить на чаепития с классом, которые устраивались каждую субботу, потому что в это время она училась с Быстровой. Здесь ей было гораздо интересней, чем слушать разговоры, которые она итак слышала, если забывала «отключить» телепатию, так зачем же еще раз слушать это же самое? Все, что Ева могла узнать, читала в головах своих одноклассников, а чай попить можно с мамой и тетей Надей, тем более, с ними интересней.
К концу второго класса Ева отчетливо поняла всю важность учения. Наверное, в это самое время и закончилось детство. Вернее, девочка поняла всю важность своего дара, но пока не осознавала до конца.
С каждым годом важность собственного превосходства уходила все дальше, а на ее место появлялось понимание особенности от других. У нее было только две подруги, а собственно, ей они и не нужны были остальные. Света Бренсон и Алла Татикова оказались единственными, кто водился со странной девочкой. Еве казалось этого достаточно. В начале учебного года после первых заморозков девчонки, как воробьи, сидели на придорожных яблонях-дичках и срывали подмороженные бурые ягодки – такие сладкие. И наплевать, что они, возможно, запылены, главное, что это было еще и весело. Портфели были брошены возле деревьев, прохожие смотрели на них, улыбаясь.
- Светка, на нас смотрят, как дурочек! – смеялась Ева
- Пусть смотрят! – так же весело отвечала Света Бренсон.
Потом они втроем бежали наперегонки к подъезду Светы – ее дом первый. Алла жила в следующем подъезде этого же пятиэтажного дома. Еве следовало идти еще четыре квартала. Почему именно сегодня она снова увидела его? Леонид Орефьев шел, обнимая модную блондинку. Они иногда целовались. Ева даже сначала не поняла, что он не один. Она не видела рядом идущую девушку, что и следовало ожидать, – он не узнал ее и вообще не заметил девятилетнюю девочку. Тоска разлилась по всему телу, но ведь она его увидела. Мимолетом мазнув по малышке голубыми глазами, прошел, улыбаясь подруге.
