- Ничего не происходит, милая. Ты просто женщина, а я мужчина.
Покусывая мою губу, Атазар вновь запустил руки под платье, и обнаружив, что белья на мне нет, хрипло застонал. Я почувствовала прикосновение там, где уж совсем не ожидала, и внезапно, мое воспаленное сознание огнем пронзила смутная догадка.
Свет отбросил от меня Атазара, являя ангела в сиянии славы. Вытащив меч, я прижала его к шее лежащего на полу инкуба, и уже не чувствуя никакого притяжения, зло спросила:
- Что это было? Какой-то артефакт? Или заклятие? Что? Отвечай!
Мужчина лежал, раскинув руки и глядя в потолок, как будто не замечая угрожающего его жизни оружия. Голос его прозвучал неожиданно глухо и безжизненно.
- Убери меч, я все скажу.
Засомневавшись, я покачала головой. Красивое лицо инкуба скривилось, по-видимому, от досады, но говорил он по-прежнему спокойно.
- Не переживай, такого влечения уже не будет.
Почему-то поверив, я сменила ипостась, но на безопасное расстояние все же отошла. Атазар сел, потер руками лицо, но по-прежнему на меня не смотрел.
- Ты просто давно не обращалась в ангела. Тело понемногу начало захватывать в плен и твой дух, возможно, в последнее время ты пошла ему на какие-то уступки, и вот результат – как женщина, ты подвержена притяжению инкуба, и не смогла этому сопротивляться.
С ужасом я сознавала, что Атазар прав – слишком давно я обращалась к истинной своей ипостаси, полностью попадая в плен земных радостей и проблем. Горько было понимать, что я не так сильна, как самой себе представлялось, но еще более неприятным было другое.
- То есть ты понимал, что мой, скажем так, интерес, вызван только твоей магией инкуба?
Немного помолчав, Атазар кивнул.
Я отвернулась, и чувствуя, как глаза застилают слезы, прошептала:
- То есть, ты просто воспользовался подходящим моментом.
Я не спрашивала, я констатировала факт. Понимая, что Атазар демон, все-таки считала его своим другом, и тем больнее было ошибаться, тем больнее был его тихий ответ:
- Я же инкуб.
- Уходи, - зло бросила я. – И чтобы я тебя больше не видела.
Не говоря ни слова, Атазар встал и медленно подошел ко мне. Боясь его прикосновений, я отшатнулась и испуганно посмотрела мужчине в лицо.
- Не плачь, пожалуйста, - он горько улыбнулся моей реакции, поднял руку, видимо, желая прикоснуться, но не решился и, опустив голову, быстро ушел.
Ночью уснуть не получалось – в голову лезли непрошенные мысли, и душили слезы обиды, поэтому я вновь обратилась в ангела и улетела из дома гонять бесов. Ночные прогулки сказались на мне положительным образом – дико устав, на диван я падала уже в полудреме, снов не запомнила, и едва успела вовремя встать на работу.
Настроение было отвратительное. Я одела купленную вчера строгую блузу и длинную юбку, и, не желая завтракать, двинулась на выход. Брошенное возле дивана белое платье я проигнорировала – казалось, на себе оно хранило запах Атазара.
Решительно распахнув двери, я столкнулась со стоящим на входе высоким мужчиной. Приятные черты лица, широкая улыбка, и совершенно не уместный в такую погоду строгий костюм без верхней одежды – отчего-то дали мне основание думать, что незнакомец занят в сфере торговли. Об этом просто кричали не только его внешний вид, но и вкрадчивое поведение – увидев меня, он чуть ли не стойку сделал.
- Добрый день, - певуче произнес он, с выражением искренней радости на лице. Даже интонации были отработаны до мелочей. – Безумно рад встрече с вами! Вы же Анастасия?
- Да, - такое счастье от встречи со мной, мягко говоря, пугало. – А вы простите кто?
- О, у меня очень необычное имя – Малеб, - мужчина схватил меня за руку и прижался к ней губами. – Очень рад знакомству с вами.
- Что вам нужно? - спросила я, расстроенная, что теперь придется возвращаться и спешно вымывать руку. – Я опаздываю.
- О, понимаю, - Малеб закивал головой. – Работа, долг, превыше всего. Но, надеюсь, вы позволите и мне выполнить свою работу, свершить, так сказать, свое предназначение?
«Точно торговец», досадливо подумала я, но все же кивнула.
- Всем нам в этом мире чего-то не хватает, - с одушевлением начал мужчина. – Возможно, денег, возможно, любви.
- Допустим, - согласилась я, начиная уже что-то подозревать и повнимательнее присматриваясь к собеседнику. – А чего не хватает лично вам?
- Да кто я такой, - весело ответил Малеб, и даже рукой махнул, как бы призывая обратить внимание на то, какой он ничтожный. – Важнее знать другое – чему будете радоваться именно вы!
- Дайте-ка, я предположу, чего вам не хватает, - уступать я намерена не была. – Наверное, моей души?
Улыбка с лица демона (а это был именно он), медленно начала исчезать. Он помянул своих сородичей, достал из нагрудного кармана блокнотик, что-то там записал, убрал на место, а потом с кислой миной у меня спросил:
- Кто?
- Ангел, - ответила я, с интересом наблюдая за тем, как вытягивается лицо Малебаа. Надо отдать ему должное – смятение продолжалось недолго. Он опять вытянул из кармана блокнот, полистал его, я так подозреваю, не нашел для меня подходящих предложений, и тяжко вздохнул. Должна признать, поведение его, меня крайне развеселило, но удерживая на лице лишь прохладный интерес, я молчала.
- У меня лицензия, - недовольно произнес демон. – Поэтому убивать меня ты не имеешь права.
- Правда? – делано изумилась я. – А, по-моему, у тебя уже как минимум одно смертельное нарушение – попытка заключить договор с ангелом.
- Ну что вы, - Малеб скривился. – Подпункт 7, пункта 5 статьи 50 главы 4 Договора Главной Канцелярии Ада с Домом Мастеров Райской Канцелярии гласит, что попытка заключить договор с ангелом не является смертельным нарушением, если предметом договора со смертной душой является указанный в этом пункте ангел.
В руках демона сразу же появился огромный свиток, развернувшийся, наверное, на два метра, в середину которого мне сразу же ткнули наманикюренным пальчиком. Я спешно переваривала информацию.
- Подожди-ка, так меня «заказали» что ли?
Малеб важно кивнул.
- Но кто?
Палец переместился ниже, но мелко написанный строки мне все же озвучили.
- В соответствии с подпунктом 9 пункта 5 той же статьи, я имею право не разглашать информацию о сторонах, заключивших договор, равно, как и о сути этого договора. Претензий больше нет?
- Нет, - пробормотала ошарашенная я, и проследила за стремительным исчезновением демона. Затем прошла в ванную, где не только вымыла руки, но еще и умылась.
- Кто бы это мог быть? - прошептала я своему отражению, которое, к сожалению, ничего не ответило.
На работе на сегодня было запланировано мероприятие – в библиотеку пригласили учеников ближайшей школы и наши сотрудники, нарядившись в подходящие случаю наряды, рассказывали им о католическом Рождестве. Меня попросили изображать Деву Марию (вы подумайте, как символично), маленького Иисуса заменила кукла, в Иосифа переодели Ниночку, роль троих волхов взяла на себя одна Алефтина Семеновна, а Марина была ведущей всего этого безобразия. Не знаю, кто занимался организацией праздника, но на стульях, выставленных в ряд, сидели не дети из младших классов, которым было бы интересно на нас смотреть, а, как минимум, ученики девятого класса. Напомаженные девицы выглядели гораздо старше даже Ниночки, и сидели, уставившись в гаджеты, даже не поднимая на ораторствующую Марину глаз. Трое мальчишек, разбавивших женскую компанию, некоторое время громко комментировали достоинства ведущей, но затем им это наскучило и они, по-видимому, нашли свое призвание в росписи журналов, лежавших на ближайшей полке. Узрев такое варварство, Алефтина Семеновна, ответственная за эту часть зала, засопела, как бегемот, но замечание сделать побоялась. Сопровождала же весь этот рой интеллигентов маленькая худенькая и очень молодая учительница, которая похоже, сама боялась своих подопечных, что уж тут говорить о поддержании дисциплины.
Мы столпились за стеллажом, который в нашем импровизированном театре исполнял роль кулисы, и нервно смотрели сквозь полки на своих будущих зрителей. Должна признать, впечатление они произвели малоприятное даже на меня, что уж тут говорить о Алефтине Семеновне, которая шепотом перечисляла методы казни, которые она бы применила к каждому из сидящих перед нами детей. Их было 27, и дойдя до двадцатого ребенка, моя коллега ни разу не повторилась, и это вызывало, как минимум удивление.
Первыми должны были выйти мы с Ниночкой, я завертела головой, отыскивая свою напарницу, и обнаружила, что никакого интереса к зрителям она не проявляет. Более того, на лице ее была написана такая глубокая печаль, что мне стало не по себе.
- Что-то не так? – шепотом поинтересовалась я.
Ниночка подняла на меня глаза, две секунды просто смотрела, как будто не узнавая, но затем постаралась сосредоточиться.
- Все хорошо, - девушка даже выдавила из себя улыбку, но неожиданно выдержка изменила ей, и из груди вырвалось громкое рыдание. Нина закрыла рот рукой, но слезы уже градом лились из ее глаз, смывая весь грим, над которым Марина так старательно трудилась, и выйти к зрителям в таком состоянии она явно не могла.
- Что случилось? - тряхнула я ее, схватив за плечи. Тут же рядом оказалась Алефтина Семеновна, протягивая стакан воды. Нина взяла его, но из-за истерики зубы выбивали об стекло такую дробь, что позавидовал бы любой чечёточник. Наконец она сделала глоток, и протянула стакан обратно Алефтине, еле слышно говоря:
- Атазар меня бросил.
Я не успела сказать и слова, как стакан оказался выбит из рук Нины, а я сама отброшена в сторону.
- Что??? – уже не шепча, а прерывая монолог Марины громовым рыком, воскликнула обычно тихая Алефтина Семеновна. – Что значит бросил? Вы что же с ним – встречались?
У Нины на лице вмиг высохли слезы. Она недоумевающе отвела взор от разбитого стакана и взглянула на коллегу.
- А тебе-то какое дело?
- Такое, - на рык библиотекаря к стеллажу стали придвигаться ученики. – У нас с ним была любовь! А ты – прошмандовка, даже пальца его недостойна, чеши к своему муженьку.
- Ага, - перешла в наступление Ниночка. – Так и тебя бросили? Мне-то есть к кому пойти, а ты – старая развратница уже никого не найдешь.
- О ком вы говорите? – раздался голос Марины, которая отчаялась провести мероприятие таких условиях, и вмешалась в спор.
- Ни о ком, - воскликнула я, уже понимая, что последует далее, но меня перебил дуэт оставленных работников культуры:
- Об Атазаре!
По наливающемуся кровью лицу Марины я поняла, что вместо дуэта сейчас родится трио, и не ошиблась.
- Атазарррр мой, - прорычала женщина.
- Как, - изумилась Нина, - и твой тоже? Не дождетесь!
Как же я была рада, что Лидочка сегодня отсутствовала, уехав с командировкой в областной центр, не то вместо трио ревнивиц мы бы с учениками сейчас наблюдали квартет, и боюсь после такого выяснения отношений с работы меня бы попросили. Причем просто из мести Атазару – я же по легенде его сестра.
Но даже трио было многовато. После обмена любезностями, в которых самым приличным эпитетом было «стерва приблудная», женщины сцепились. Ученики заулюлюкали и достали телефоны, желая все запечатлеть на камеру, а запечатлеть действительно было что. Марина держа Ниночку за волосы била ее томиком Пушкина. Маленькая Алефтина Семеновна, с криком «Не тронь классика, зараза», вцепилась со спины в превосходящего ее по росту противника, и руками пытаясь добраться до книги (или до лица Ниночки, тут уж как посмотреть), ногами пинала Марину под мягкое место. Нина же со всей решимостью обреченного, понимая, что она заведомо находится в проигрыше из-за крупного телосложения главной обидчицы, изогнулась, и, схватив за шею Марину, принялась ее душить.
Отчаявшись воззвать женщин к благоразумию, а разнять их клубок возможности никакой не было, я взбесилась, и мысленно нарисовав руну, главного виновника торжества вызвала. Правда сразу засомневалась в правильности своего поступка, поняв, что появление мужчины прямо из ниоткуда, заснимут на камеры ученики, которые уже разбились на команды болельщиков и делали ставки, громкими криками подбадривая своих фавориток. Кстати, учительница явно болела за Нину, во всяком случае, ставку сделала на нее.
Страхам моим сбыться было не суждено. Распахнулась дверь, являя обернувшимся в надежде на новое зрелище ученикам, инкуба. Телефоны у девушек сразу попадали, как и челюсти, а мальчишки только пренебрежительно хмыкнули. Атазар сразу оценил обстановку, и зло втянув воздух, прорычал:
- Хватит!
Удивительно, но не заметившие прихода своего кумира дамы, услышав его, хоть и не ангельский голос, как по команде замерли. Грохнул, падая, томик Пушкина. Женщины, отпустили израненные части тела друг друга и, стыдливо опуская глаза, выстроились перед инкубом.
- Что, мать вашу, здесь происходит? – проревел он, по очереди рассматривая каждую.
Первой не выдержала Нина. Всхлипнув, она подняла голову, и наткнувшись на злой взгляд серых глаз, обиженно прошептала:
- Ты оставил меня.
Инкуб презрительно поморщился и перевел взгляд на Марину. Та, задыхаясь под взглядом любимого, выдавила из себя:
- И меня.
Алефтина Семеновна взгляда не ждала, выступив из импровизированного строя вперед, и почти гордо заявляя:
- И меня.
Атазар помолчал, ожидая продолжения, не дождался и едко спросил:
- И что? Вы думали, я решу вернуться к победительнице?
- А ты не вернешься? – сглотнув, уточнила Марина.
- Вы себя в зеркало видели? – зло произнес инкуб. – Да я только рад что сбежал. От каждой из вас.
Позади меня раздался слаженный радостный вздох учениц, хотя вообще непонятно на что они надеялись. Три женщины же после таких слов одновременно залились слезами, при виде которых Атазар плюнул, развернулся на каблуках и вышел. Секунду помедлив, я выскочила за ним и нагнала уже в длинном коридоре, дверь из которого вела на улицу.
- Атазар, - крикнула я ему в спину.
Инкуб остановился, и не поворачиваясь ко мне, ответил:
- Что ты хотела?
- Ты не можешь так уйти. Не должен!
- Правда? Ты же не хотела меня видеть, что-то изменилось?
- Причем тут я? Они же умрут без тебя, - почти простонала я. – Слишком долгая связь.
Слезы душили от несправедливости, и видно поняв мое состояние, Атазар повернулся.
- Умрет только Нина, - почти мягко произнес он. – У остальных излом души намного меньше, они пострадают с месяц и вернутся в норму.
- Но так нельзя, - я испугалась. – Не нужно, чтобы она умирала, вернись к ней, пожалуйста.
- Я инкуб, Настя, - напомнил Атазар, медленно подходя ко мне. – Я в принципе должен уходить, когда полностью завладею душой жертвы. Бросая их сейчас, я даю возможность двоим вернуться к Свету, - он осторожно протянул руку к моему лицу и я постаралась не отвернуться.
- Дай возможность и Нине, - твердо попросила я, глядя в серые, такие близкие сейчас глаза. – Не бросай ее.
Наклонив голову, инкуб несколько секунд изучал мое лицо, затем вздохнул, и отступив на шаг, закрыл глаза рукой.
- Хорошо, - наконец произнес он. – Но ты ответишь, где вчера была.
Я недовольна зашипела, но делать было нечего – на кону стояла жизнь человека.
- С новым знакомым ходила по магазинам, - с неохотой, но признаться пришлось.
- Новый знакомый мужчина?
Покусывая мою губу, Атазар вновь запустил руки под платье, и обнаружив, что белья на мне нет, хрипло застонал. Я почувствовала прикосновение там, где уж совсем не ожидала, и внезапно, мое воспаленное сознание огнем пронзила смутная догадка.
Свет отбросил от меня Атазара, являя ангела в сиянии славы. Вытащив меч, я прижала его к шее лежащего на полу инкуба, и уже не чувствуя никакого притяжения, зло спросила:
- Что это было? Какой-то артефакт? Или заклятие? Что? Отвечай!
Мужчина лежал, раскинув руки и глядя в потолок, как будто не замечая угрожающего его жизни оружия. Голос его прозвучал неожиданно глухо и безжизненно.
- Убери меч, я все скажу.
Засомневавшись, я покачала головой. Красивое лицо инкуба скривилось, по-видимому, от досады, но говорил он по-прежнему спокойно.
- Не переживай, такого влечения уже не будет.
Почему-то поверив, я сменила ипостась, но на безопасное расстояние все же отошла. Атазар сел, потер руками лицо, но по-прежнему на меня не смотрел.
- Ты просто давно не обращалась в ангела. Тело понемногу начало захватывать в плен и твой дух, возможно, в последнее время ты пошла ему на какие-то уступки, и вот результат – как женщина, ты подвержена притяжению инкуба, и не смогла этому сопротивляться.
С ужасом я сознавала, что Атазар прав – слишком давно я обращалась к истинной своей ипостаси, полностью попадая в плен земных радостей и проблем. Горько было понимать, что я не так сильна, как самой себе представлялось, но еще более неприятным было другое.
- То есть ты понимал, что мой, скажем так, интерес, вызван только твоей магией инкуба?
Немного помолчав, Атазар кивнул.
Я отвернулась, и чувствуя, как глаза застилают слезы, прошептала:
- То есть, ты просто воспользовался подходящим моментом.
Я не спрашивала, я констатировала факт. Понимая, что Атазар демон, все-таки считала его своим другом, и тем больнее было ошибаться, тем больнее был его тихий ответ:
- Я же инкуб.
- Уходи, - зло бросила я. – И чтобы я тебя больше не видела.
Не говоря ни слова, Атазар встал и медленно подошел ко мне. Боясь его прикосновений, я отшатнулась и испуганно посмотрела мужчине в лицо.
- Не плачь, пожалуйста, - он горько улыбнулся моей реакции, поднял руку, видимо, желая прикоснуться, но не решился и, опустив голову, быстро ушел.
Ночью уснуть не получалось – в голову лезли непрошенные мысли, и душили слезы обиды, поэтому я вновь обратилась в ангела и улетела из дома гонять бесов. Ночные прогулки сказались на мне положительным образом – дико устав, на диван я падала уже в полудреме, снов не запомнила, и едва успела вовремя встать на работу.
Настроение было отвратительное. Я одела купленную вчера строгую блузу и длинную юбку, и, не желая завтракать, двинулась на выход. Брошенное возле дивана белое платье я проигнорировала – казалось, на себе оно хранило запах Атазара.
Решительно распахнув двери, я столкнулась со стоящим на входе высоким мужчиной. Приятные черты лица, широкая улыбка, и совершенно не уместный в такую погоду строгий костюм без верхней одежды – отчего-то дали мне основание думать, что незнакомец занят в сфере торговли. Об этом просто кричали не только его внешний вид, но и вкрадчивое поведение – увидев меня, он чуть ли не стойку сделал.
- Добрый день, - певуче произнес он, с выражением искренней радости на лице. Даже интонации были отработаны до мелочей. – Безумно рад встрече с вами! Вы же Анастасия?
- Да, - такое счастье от встречи со мной, мягко говоря, пугало. – А вы простите кто?
- О, у меня очень необычное имя – Малеб, - мужчина схватил меня за руку и прижался к ней губами. – Очень рад знакомству с вами.
- Что вам нужно? - спросила я, расстроенная, что теперь придется возвращаться и спешно вымывать руку. – Я опаздываю.
- О, понимаю, - Малеб закивал головой. – Работа, долг, превыше всего. Но, надеюсь, вы позволите и мне выполнить свою работу, свершить, так сказать, свое предназначение?
«Точно торговец», досадливо подумала я, но все же кивнула.
- Всем нам в этом мире чего-то не хватает, - с одушевлением начал мужчина. – Возможно, денег, возможно, любви.
- Допустим, - согласилась я, начиная уже что-то подозревать и повнимательнее присматриваясь к собеседнику. – А чего не хватает лично вам?
- Да кто я такой, - весело ответил Малеб, и даже рукой махнул, как бы призывая обратить внимание на то, какой он ничтожный. – Важнее знать другое – чему будете радоваться именно вы!
- Дайте-ка, я предположу, чего вам не хватает, - уступать я намерена не была. – Наверное, моей души?
Улыбка с лица демона (а это был именно он), медленно начала исчезать. Он помянул своих сородичей, достал из нагрудного кармана блокнотик, что-то там записал, убрал на место, а потом с кислой миной у меня спросил:
- Кто?
- Ангел, - ответила я, с интересом наблюдая за тем, как вытягивается лицо Малебаа. Надо отдать ему должное – смятение продолжалось недолго. Он опять вытянул из кармана блокнот, полистал его, я так подозреваю, не нашел для меня подходящих предложений, и тяжко вздохнул. Должна признать, поведение его, меня крайне развеселило, но удерживая на лице лишь прохладный интерес, я молчала.
- У меня лицензия, - недовольно произнес демон. – Поэтому убивать меня ты не имеешь права.
- Правда? – делано изумилась я. – А, по-моему, у тебя уже как минимум одно смертельное нарушение – попытка заключить договор с ангелом.
- Ну что вы, - Малеб скривился. – Подпункт 7, пункта 5 статьи 50 главы 4 Договора Главной Канцелярии Ада с Домом Мастеров Райской Канцелярии гласит, что попытка заключить договор с ангелом не является смертельным нарушением, если предметом договора со смертной душой является указанный в этом пункте ангел.
В руках демона сразу же появился огромный свиток, развернувшийся, наверное, на два метра, в середину которого мне сразу же ткнули наманикюренным пальчиком. Я спешно переваривала информацию.
- Подожди-ка, так меня «заказали» что ли?
Малеб важно кивнул.
- Но кто?
Палец переместился ниже, но мелко написанный строки мне все же озвучили.
- В соответствии с подпунктом 9 пункта 5 той же статьи, я имею право не разглашать информацию о сторонах, заключивших договор, равно, как и о сути этого договора. Претензий больше нет?
- Нет, - пробормотала ошарашенная я, и проследила за стремительным исчезновением демона. Затем прошла в ванную, где не только вымыла руки, но еще и умылась.
- Кто бы это мог быть? - прошептала я своему отражению, которое, к сожалению, ничего не ответило.
На работе на сегодня было запланировано мероприятие – в библиотеку пригласили учеников ближайшей школы и наши сотрудники, нарядившись в подходящие случаю наряды, рассказывали им о католическом Рождестве. Меня попросили изображать Деву Марию (вы подумайте, как символично), маленького Иисуса заменила кукла, в Иосифа переодели Ниночку, роль троих волхов взяла на себя одна Алефтина Семеновна, а Марина была ведущей всего этого безобразия. Не знаю, кто занимался организацией праздника, но на стульях, выставленных в ряд, сидели не дети из младших классов, которым было бы интересно на нас смотреть, а, как минимум, ученики девятого класса. Напомаженные девицы выглядели гораздо старше даже Ниночки, и сидели, уставившись в гаджеты, даже не поднимая на ораторствующую Марину глаз. Трое мальчишек, разбавивших женскую компанию, некоторое время громко комментировали достоинства ведущей, но затем им это наскучило и они, по-видимому, нашли свое призвание в росписи журналов, лежавших на ближайшей полке. Узрев такое варварство, Алефтина Семеновна, ответственная за эту часть зала, засопела, как бегемот, но замечание сделать побоялась. Сопровождала же весь этот рой интеллигентов маленькая худенькая и очень молодая учительница, которая похоже, сама боялась своих подопечных, что уж тут говорить о поддержании дисциплины.
Мы столпились за стеллажом, который в нашем импровизированном театре исполнял роль кулисы, и нервно смотрели сквозь полки на своих будущих зрителей. Должна признать, впечатление они произвели малоприятное даже на меня, что уж тут говорить о Алефтине Семеновне, которая шепотом перечисляла методы казни, которые она бы применила к каждому из сидящих перед нами детей. Их было 27, и дойдя до двадцатого ребенка, моя коллега ни разу не повторилась, и это вызывало, как минимум удивление.
Первыми должны были выйти мы с Ниночкой, я завертела головой, отыскивая свою напарницу, и обнаружила, что никакого интереса к зрителям она не проявляет. Более того, на лице ее была написана такая глубокая печаль, что мне стало не по себе.
- Что-то не так? – шепотом поинтересовалась я.
Ниночка подняла на меня глаза, две секунды просто смотрела, как будто не узнавая, но затем постаралась сосредоточиться.
- Все хорошо, - девушка даже выдавила из себя улыбку, но неожиданно выдержка изменила ей, и из груди вырвалось громкое рыдание. Нина закрыла рот рукой, но слезы уже градом лились из ее глаз, смывая весь грим, над которым Марина так старательно трудилась, и выйти к зрителям в таком состоянии она явно не могла.
- Что случилось? - тряхнула я ее, схватив за плечи. Тут же рядом оказалась Алефтина Семеновна, протягивая стакан воды. Нина взяла его, но из-за истерики зубы выбивали об стекло такую дробь, что позавидовал бы любой чечёточник. Наконец она сделала глоток, и протянула стакан обратно Алефтине, еле слышно говоря:
- Атазар меня бросил.
Я не успела сказать и слова, как стакан оказался выбит из рук Нины, а я сама отброшена в сторону.
- Что??? – уже не шепча, а прерывая монолог Марины громовым рыком, воскликнула обычно тихая Алефтина Семеновна. – Что значит бросил? Вы что же с ним – встречались?
У Нины на лице вмиг высохли слезы. Она недоумевающе отвела взор от разбитого стакана и взглянула на коллегу.
- А тебе-то какое дело?
- Такое, - на рык библиотекаря к стеллажу стали придвигаться ученики. – У нас с ним была любовь! А ты – прошмандовка, даже пальца его недостойна, чеши к своему муженьку.
- Ага, - перешла в наступление Ниночка. – Так и тебя бросили? Мне-то есть к кому пойти, а ты – старая развратница уже никого не найдешь.
- О ком вы говорите? – раздался голос Марины, которая отчаялась провести мероприятие таких условиях, и вмешалась в спор.
- Ни о ком, - воскликнула я, уже понимая, что последует далее, но меня перебил дуэт оставленных работников культуры:
- Об Атазаре!
По наливающемуся кровью лицу Марины я поняла, что вместо дуэта сейчас родится трио, и не ошиблась.
- Атазарррр мой, - прорычала женщина.
- Как, - изумилась Нина, - и твой тоже? Не дождетесь!
Как же я была рада, что Лидочка сегодня отсутствовала, уехав с командировкой в областной центр, не то вместо трио ревнивиц мы бы с учениками сейчас наблюдали квартет, и боюсь после такого выяснения отношений с работы меня бы попросили. Причем просто из мести Атазару – я же по легенде его сестра.
Но даже трио было многовато. После обмена любезностями, в которых самым приличным эпитетом было «стерва приблудная», женщины сцепились. Ученики заулюлюкали и достали телефоны, желая все запечатлеть на камеру, а запечатлеть действительно было что. Марина держа Ниночку за волосы била ее томиком Пушкина. Маленькая Алефтина Семеновна, с криком «Не тронь классика, зараза», вцепилась со спины в превосходящего ее по росту противника, и руками пытаясь добраться до книги (или до лица Ниночки, тут уж как посмотреть), ногами пинала Марину под мягкое место. Нина же со всей решимостью обреченного, понимая, что она заведомо находится в проигрыше из-за крупного телосложения главной обидчицы, изогнулась, и, схватив за шею Марину, принялась ее душить.
Отчаявшись воззвать женщин к благоразумию, а разнять их клубок возможности никакой не было, я взбесилась, и мысленно нарисовав руну, главного виновника торжества вызвала. Правда сразу засомневалась в правильности своего поступка, поняв, что появление мужчины прямо из ниоткуда, заснимут на камеры ученики, которые уже разбились на команды болельщиков и делали ставки, громкими криками подбадривая своих фавориток. Кстати, учительница явно болела за Нину, во всяком случае, ставку сделала на нее.
Страхам моим сбыться было не суждено. Распахнулась дверь, являя обернувшимся в надежде на новое зрелище ученикам, инкуба. Телефоны у девушек сразу попадали, как и челюсти, а мальчишки только пренебрежительно хмыкнули. Атазар сразу оценил обстановку, и зло втянув воздух, прорычал:
- Хватит!
Удивительно, но не заметившие прихода своего кумира дамы, услышав его, хоть и не ангельский голос, как по команде замерли. Грохнул, падая, томик Пушкина. Женщины, отпустили израненные части тела друг друга и, стыдливо опуская глаза, выстроились перед инкубом.
- Что, мать вашу, здесь происходит? – проревел он, по очереди рассматривая каждую.
Первой не выдержала Нина. Всхлипнув, она подняла голову, и наткнувшись на злой взгляд серых глаз, обиженно прошептала:
- Ты оставил меня.
Инкуб презрительно поморщился и перевел взгляд на Марину. Та, задыхаясь под взглядом любимого, выдавила из себя:
- И меня.
Алефтина Семеновна взгляда не ждала, выступив из импровизированного строя вперед, и почти гордо заявляя:
- И меня.
Атазар помолчал, ожидая продолжения, не дождался и едко спросил:
- И что? Вы думали, я решу вернуться к победительнице?
- А ты не вернешься? – сглотнув, уточнила Марина.
- Вы себя в зеркало видели? – зло произнес инкуб. – Да я только рад что сбежал. От каждой из вас.
Позади меня раздался слаженный радостный вздох учениц, хотя вообще непонятно на что они надеялись. Три женщины же после таких слов одновременно залились слезами, при виде которых Атазар плюнул, развернулся на каблуках и вышел. Секунду помедлив, я выскочила за ним и нагнала уже в длинном коридоре, дверь из которого вела на улицу.
- Атазар, - крикнула я ему в спину.
Инкуб остановился, и не поворачиваясь ко мне, ответил:
- Что ты хотела?
- Ты не можешь так уйти. Не должен!
- Правда? Ты же не хотела меня видеть, что-то изменилось?
- Причем тут я? Они же умрут без тебя, - почти простонала я. – Слишком долгая связь.
Слезы душили от несправедливости, и видно поняв мое состояние, Атазар повернулся.
- Умрет только Нина, - почти мягко произнес он. – У остальных излом души намного меньше, они пострадают с месяц и вернутся в норму.
- Но так нельзя, - я испугалась. – Не нужно, чтобы она умирала, вернись к ней, пожалуйста.
- Я инкуб, Настя, - напомнил Атазар, медленно подходя ко мне. – Я в принципе должен уходить, когда полностью завладею душой жертвы. Бросая их сейчас, я даю возможность двоим вернуться к Свету, - он осторожно протянул руку к моему лицу и я постаралась не отвернуться.
- Дай возможность и Нине, - твердо попросила я, глядя в серые, такие близкие сейчас глаза. – Не бросай ее.
Наклонив голову, инкуб несколько секунд изучал мое лицо, затем вздохнул, и отступив на шаг, закрыл глаза рукой.
- Хорошо, - наконец произнес он. – Но ты ответишь, где вчера была.
Я недовольна зашипела, но делать было нечего – на кону стояла жизнь человека.
- С новым знакомым ходила по магазинам, - с неохотой, но признаться пришлось.
- Новый знакомый мужчина?
