- И что в донесении? – спросила я неожиданно охрипшим голосом.
Секунд двадцать Гезария молчал, то сжимая, то разжимая кулаки, а затем горестно покачал головой:
- Один из ангелов, несших службу на Земле, предал нас, перейдя на сторону Зла.
- Сам? Добровольно перешел? – опешила я. – Но это же невозможно!
- Плохо знаете историю, - усмехнулся мастер. – Как нам известно, такое не просто возможно, но и уже не раз происходило, - и, наткнувшись на мой недоуменный взгляд, пояснил:
- Люцифер, моя дорогая. По-вашему, он просто в Ад погулять спустился? Нет, разумеется, он бы с удовольствием остался здесь, в Раю, заменив Бога. К счастью, когда он впустил в свое сердце Зло, возможность вернуться на небеса испарилась вместе с Божественной Благодатью. Самое страшное, что за одним всегда следуют другие. Так было во времена падения Люцифера, так было, когда на Земле от ангелов родились нефилимы, и так будет сейчас.
- Не думаю, - решилась я вставить слово. – Люцифер был очень харизматичным ангелом, и к тому же, никто из наших братьев не подозревал, чем их восстание обернется…
- А Адам и Ева надеялись, что Бог не узнает о том, что они вкусили запретный плод, - перебил меня Гезария. – А соблазнившие человеческих женщин ангелы, думали, что никто не подозревает об их грехе. Оправдание всегда одно – «не знал», «не думал», «надеялся», но если в душе есть хоть какое-то сомнение, то она уже согрешает. И не мы, ангелы, решаем, что является прегрешением – душа сама чувствует его, ведь в ней изначально есть частичка любви Божьей. И не слушая свою совесть, не следуя этому зову, каждый из творений Божьих впускает в себя Зло, отдаляясь от света и приближаясь к первому из падших.
- Много слов, - вздохнула я. – У нас есть время говорить пространные речи – мы живем вечно, но жизнь людей слишком коротка, поэтому они и обращаются к Тьме. Наши соперники проповеди не любят, они предпочитают действовать, - и, не обращая внимания на негодующий взгляд Гезарии, продолжила:
- Я поняла, изгонять меня вы не будете, и я, правда, бесконечно благодарна вам за это решение, но не понимаю, как я смогу остаться в Раю, среди всеобщего презрения, - мой голос дрогнул. – Вечно.
Гезария устало потер глаза и медленно, отделяя каждое слово паузой, произнес:
- Здесь ты не останешься. Ты отправляешься на Землю, на место предавшего нас брата. Задача – поддержать равновесие сил Добра и Зла в одном небольшом городе. В последнее время демоны и их прислужники стали много себе позволять, мы не можем это оставить без внимания.
Земля. Самый удаленный от обиталища ангелов мир и самая густозаселенная созданиями Божьими, планета. Обычно на нее отправляли старейших ангелов, в непогрешимости которых сомневаться не приходилось. Земля полна соблазнами и как оказалось, не все мы способны им противостоять.
Я понимала, почему Гезария отправлял туда меня – он жертвовал худшим из собратьев, пытаясь оценить масштаб надвигающейся опасности. Но от осознания этого, внутри меня разливалась тягучая горечь. С одной стороны, хотелось доказать Гезарии, что пощадили меня не зря. Но с другой стороны, тяжело идти на задание, когда мастер изначально считает, что ты не справишься. Я встала со стула и вошла в круг, не поворачиваясь лицом к мастеру.
- Срок службы? – услышала я свой голос, как будто со стороны.
- Когда твои заслуги перевесят прегрешенья.
Ответ, достойный ангела. Не промолчал, но и определенности в его словах никакой.
Помолчав минуту, в раздумьях над происходящим, я спросила:
- Разрешите приступить к выполнению задачи?
И услышала:
- Приступайте!
Не различая радости и горя,
Я погружался в будничность и тлен,
Душа моя мелькнула чайкой в море,
Потом легла тропинкою вдоль стен.
Терентий Травник
На Землю я опустилась всполохом света. Широко раскинутые крылья отражали блеск яркого солнца и ослепляли людей вокруг, заставляя их щуриться и недовольно тереть глаза. Неудивительно – смотреть на Ангела в сиянии славы могут только те, у кого чиста душа. Было безумно грустно осознавать, что на автобусной остановке, в двух шагах от которой я стояла, не было ни одного человека, способного прямо смотреть в глаза безупречному и непогрешимому свету. Ни старушка, уличающая в наглости молодых курящих ребят; ни мужчина, нервно прячущий кольцо на безымянном пальце от проницательного взгляда молодой блондинки. Блондинка, к слову, над шуточками женатого мужчины хихикала, а сама мысленно оценивала стоимость часов на его запястье.
Я сложила за спиной крылья и в тот же миг обратилась в человека. Сокрытая сущность, отражая снег, еще мерцала, но я знала, что это ненадолго и не волновалась. Все спешат по своим делам, так что вряд ли обратят внимание на блеск какой-то девушки.
И тут позади меня раздалось громкое:
- Тетя, вы блестите!
Я мысленно застонала и обернулась, надеясь, что обратились не ко мне. Но надежды мои развеялись прахом, едва я натолкнулась на внимательный взгляд голубых широко раскрытых глаз. Четырехлетний малыш стоял, расставив руки из-за толстой курточки, которая делала его похожим на неваляшку. Курносый нос, выглядывавший над шарфом, задорно краснел, давая понять, что его обладателю пора уже прекратить прогулку на обжигающем морозе. Но как ни странно, ни одного взрослого, сопровождающего такого кроху, я не заметила.
Присев перед ребенком на корточки, я натянула шарф на его замерзший нос и сказала:
- Да ну, тебе просто показалось.
Малыш, хладнокровно стерпевший мое прикосновение, замотал головой и шарф опять сполз вниз:
- Нет, блестите! Когда мама блестки рассыпала, у нас так весь дом светился.
- Ааа, - вырвался вздох облегчения. – Я просто тоже блестки просыпала, вот только на одежду.
Взгляд ребенка скользнул на мою макушку. Над ней сейчас искрился нимб, отражаясь сиянием от снега, и, зная об этом, я спросила:
- Тебя как зовут?
- Миша, - тут же отвлекся мальчуган. – Мой дядя говорит, так писателя звали, который стихи красивые сочинял. Он мне их иногда читает. А вас, тетя, как зовут?
Тут я помянула Райские кущи. Потому что отправиться на Землю-то я отправилась, и даже в назначенный город в центре России правильно попала. Но вот имя и легенду о себе не продумала, занятая горестными мыслями о своей ссылке. Люди любопытны по своей природе, обязательно всем нужно будет узнать, кто я и откуда взялась, и я не могу представляться истинным именем - Ассиэль.
- Анастасия, - нашарила я в памяти подходящее имя.
- Никто так не говорит, тетя, - укоризненно заметил Миша. – У нас в садике есть Анастасия, но все ее зовут Настей. Я же не говорю вам, что мое имя Михаил.
- Но ты же Михаил! – растерялась я.
Мальчик недовольно на меня посмотрел, тяжело вздохнул, и, сделав важный вид, как будто ему, а не мне здесь семь тысяч лет, принялся объяснять:
- Так, тетя Настя, говорят, когда наказать хотят. Меня мама перед тем, как ругать, всегда Михаилом называет, а вот мой дядя всегда говорит Миша.
В общем, логика ребенка мне была вполне понятна. Стоило, конечно, с ней согласиться, но я не удержалась, и сказала:
- А взрослых ведь тоже длинным именем называют.
- А настоящие взрослые блестки не рассыпают, - резонно заметил Миша. – Они аккуратные. Как моя бабушка.
- А как твою бабушку зовут? – решилась уточнить я.
- Баба Ева, - гордость в его ответе просто зашкаливала. Я чуть не упала – еще бы, куда же тут имя-то сокращать.
- Ты почему один гуляешь? – решила не спорить. Ребенок точно развит не по годам, хотя может быть на Земле сейчас все дети такие? Я-то в первый и последний раз была здесь на обзорной экскурсии во второй половине 16 века. Правда именно тогда демоны решили, что появление большой группы ангелов во Франции связано с началом боевых действий и решили предвосхитить удар. Из-за общего накала страстей пострадали в первую очередь люди: теряя рассудок и ведомые демонами, они избивали и убивали себе подобных, оправдывая резню тем, что совершают «святое дело». В человеческой истории эти события получили название Варфоломеевская ночь.
- Я не гуляю, - Мишка вздохнул. – Я дядю встречаю, он на автобусе скоро приедет.
- А как тебя одного отпустили? – по моему мнению, люди вообще должны всегда группами передвигаться, чтобы себя обезопасить. Это мы – ангелы, практически неуязвимы, а человеку, с его хрупким телом, просто напросто необходимо остерегаться всего вокруг и в первую очередь, оберегать вот таких малышей.
- Его никто не отпускал, - раздался позади меня мужской голос. – Скорее всего, Миша сказал бабушке, что во дворе с ребятами поиграет, а сам на автобусную остановку побежал.
Я обернулась и увидела симпатичного молодого мужчину, искренне мне улыбающегося, несмотря на то, что в тонком осеннем пальто и без шапки, он явно замерз.
- Я не говорил ничего бабушке, - шмыгнул носом расстроенный Михаил. – Она сама сказала – гулять. А где именно, не сказала.
- В следующий раз я ей инструкцию оставлю с вопросами, которые тебе нужно задать перед выходом, - вконец развеселился мужчина. – Чтоб для тебя никаких лазеек не осталось.
Посмотрев на расстроившегося малыша, я решила восстановить справедливость и разошедшегося дядю успокоить.
- Ребенок же скучал, - хоть и звучало это укоризненно, я улыбалась, видя такие дружеские отношения между ними. – Вы уж в следующий раз не задерживайтесь, не заставляйте мальчика волноваться.
- Я постараюсь, - вполне серьезно ответил мужчина и протянул мне руку. – Меня Руслан зовут.
- Анастасия, - осторожно пожала его ладонь. Позади меня недовольно заворчал Миша, но я не обратила на это внимания. На несколько секунд Руслан замер, напряженно вглядываясь мне в лицо и держа руку. Я осторожно опустила глаза и с удовлетворением отметила, что сияние уже исчезло. Но если не сверхъестественный свет, то, что тогда могло вызвать у моего нового знакомого столь пристальный интерес? Немного подождав, я совершенно неприличным образом выдернула ладонь из его руки и отступила на шаг, криво улыбаясь.
- Было очень приятно познакомиться.
- Да, мне тоже, - опомнился Руслан и, обратив внимание на Михаила, который нетерпеливо подпрыгивал, подхватил его на руки. – Всего хорошего.
- Взаимно, - пробормотала я, хмуро наблюдая за тем, как мужчина, осторожно обнимая продрогшего ребенка, идет прямо по сугробам, иногда проваливаясь почти по колено. В какой-то момент до меня донесся хохот радостного Миши и уныние, в котором я пребывала, понемногу начало таять, заставляя совсем с другим чувством смотреть вокруг.
Наконец-то я заметила, что за жилыми домами, полукругом меня обступившими, начинается лесополоса, из-за чего ощущения замкнутости, которое присуще таким кирпичным коробкам, не возникает. Мороз пощипывает мои щеки, чего никак не могло быть в Раю. От искрящегося снега мне приходится щуриться и это очень приятные ощущения. Еще приятнее чувствовать, как от холода начинают болеть кончики пальцев на руках, а мгновенно подавить боль я теперь не в состоянии.
Заливисто рассмеялась, раскинув руки, вбирая в себя солнечный свет и не обращая внимания на недоумевающие взгляды прохожих. Кажется, теперь я поняла, почему Земля считается любимым Божьим миром. Закружилась на месте и упала в сугроб, уколовший меня миллиардами снежных иголок, но тут меня одернула бабуля. Она как раз перестала отчитывать молодежь, и нашла новую цель для воспитания.
- Ишь ты, завалилась. На наркоту деньги, небось, нашла, а куртка-то холодная. Воспаления легких тебе не хватает.
Я тут же поднялась, и запахнула действительно холодную куртку (ну что ж, какая на складе нашлась). Совсем забыла, что у смертных полным полно болезней, которым я хоть и в меньшей мере, но теперь подвержена. Достала из кармана листок с адресом и, сверившись с ближайшим домовым знаком, двинулась туда же, куда несколькими минутами ранее ушли Руслан и Миша.
Дверь квартиры открылась, стоило приложить к ней руку. До меня в ней жил ангел, но когда я вошла в небольшую прихожую, у меня сложилось впечатление, что совместно с ангелом проживала нежить. На выцветшем линолеуме расползались темные пятна непонятного происхождения, цвет обоев определить было невозможно. Причем примерно с середины стены они висели лохмотьями, как будто кто-то небольшого роста сдирал их когтями. Этажерка для обуви стояла, покосившись, а с нее свисали длинные капли застывшей черной жидкости. Но при всем при этом стена и потолок над этажеркой оставались чистыми, поэтому определить источник загрязнения я затруднялась. Переступая через особо омерзительные пятна, и стараясь не задеть стены, я заглянула в кухню. Тут же меня чуть не настигла храбрая смерть – пришлось закрыть двери, чтобы не задохнуться от запаха гниения.
Опыт я учла, и в комнату заходить опасалась. Но куда деваться? Я немного помедлила, но дверь все-таки толкнула. Открывшаяся картина не вдохновила: черные обугленные стены, шкаф без одной створки, которая лежала тут же, но была с одной стороны обгрызена. Я повернула голову и дернулась – в углу стоял старый, местами разорванный диван, а на нем сидел мужчина. Он сидел, развернувшись вполоборота лицом ко мне, закинув руку на вогнутую спинку дивана, и настолько нагло улыбался, что я сразу же непрошенного гостя опознала.
- Инкуб, - недовольно сложила руки на груди.
- Ангел, - в тон мне ответил наглец и расхохотался. – Да брось ты, все же здесь свои! – подошел ко мне и протянул руку. – Атазар, очень рад тебя видеть.
- Не разделяю твоего восторга, - ответила я. На протянутую ладонь даже не посмотрела, а с лица инкуба взгляд не свела. – Что ты здесь делаешь?
Холодный прием инкуба ничуть не расстроил. Он, как радушный хозяин раскинул руки, и явно издеваясь, нараспев сказал:
- Как же, я прибыл поприветствовать наичистейшего, наипочетнейшего ангела, прибывшего к нам, грешным…
- Хватит, - отрезала я. – Четко, быстро, по существу – ты как сюда вошел?
Широкая улыбка на лице инкуба изменилась, застыв прилипшей маской.
- Эээ, милая, ты мне приказывать не смеешь, так что уволь, - отсалютовал двумя пальцами. – Наши войска вашим полководцам не подчиняются.
Этот день был очень насыщенным. Я порядком устала, поэтому на соревнования в остроумии сил уже не было. Села на освобожденный от зада инкуба диван, немного подумав, забросила на него и ноги (все для того, чтобы у инкуба не было охоты сесть рядом).
- Чего ты хочешь? – устало спросила я.
- От тебя или вообще? – уточнил демон, который заинтересованно наблюдал за моими телодвижениями.
Чего Атазар хочет «вообще», я догадывалась. Инкубы, это так называемые демоны-распутники. Каждую ночь миллионы таких, как Атазар разлетаются по миру, ложатся в постель несчастных женщин, занимаются с ними сексом, а в момент наивысшего сексуального наслаждения поглощают душу. Днем же они склоняются среди людей, подыскивая подходящую жертву и сея смуту крамольными речами. Инкубы не просто красивы (каждый демон их вида может принять любой облик). Они притягательны тем, что считывают в мыслях жертвы идеал мужчины и предстают перед ней олицетворением всех мужских достоинств.
- От меня, - я потерла глаза.
- Всегда мечтал заняться сексом с ангелом, - похабно улыбнулся инкуб.
- А ты вообще в курсе, что у нас половые признаки отсутствуют? – я тоже умею дерзить.
Секунд двадцать Гезария молчал, то сжимая, то разжимая кулаки, а затем горестно покачал головой:
- Один из ангелов, несших службу на Земле, предал нас, перейдя на сторону Зла.
- Сам? Добровольно перешел? – опешила я. – Но это же невозможно!
- Плохо знаете историю, - усмехнулся мастер. – Как нам известно, такое не просто возможно, но и уже не раз происходило, - и, наткнувшись на мой недоуменный взгляд, пояснил:
- Люцифер, моя дорогая. По-вашему, он просто в Ад погулять спустился? Нет, разумеется, он бы с удовольствием остался здесь, в Раю, заменив Бога. К счастью, когда он впустил в свое сердце Зло, возможность вернуться на небеса испарилась вместе с Божественной Благодатью. Самое страшное, что за одним всегда следуют другие. Так было во времена падения Люцифера, так было, когда на Земле от ангелов родились нефилимы, и так будет сейчас.
- Не думаю, - решилась я вставить слово. – Люцифер был очень харизматичным ангелом, и к тому же, никто из наших братьев не подозревал, чем их восстание обернется…
- А Адам и Ева надеялись, что Бог не узнает о том, что они вкусили запретный плод, - перебил меня Гезария. – А соблазнившие человеческих женщин ангелы, думали, что никто не подозревает об их грехе. Оправдание всегда одно – «не знал», «не думал», «надеялся», но если в душе есть хоть какое-то сомнение, то она уже согрешает. И не мы, ангелы, решаем, что является прегрешением – душа сама чувствует его, ведь в ней изначально есть частичка любви Божьей. И не слушая свою совесть, не следуя этому зову, каждый из творений Божьих впускает в себя Зло, отдаляясь от света и приближаясь к первому из падших.
- Много слов, - вздохнула я. – У нас есть время говорить пространные речи – мы живем вечно, но жизнь людей слишком коротка, поэтому они и обращаются к Тьме. Наши соперники проповеди не любят, они предпочитают действовать, - и, не обращая внимания на негодующий взгляд Гезарии, продолжила:
- Я поняла, изгонять меня вы не будете, и я, правда, бесконечно благодарна вам за это решение, но не понимаю, как я смогу остаться в Раю, среди всеобщего презрения, - мой голос дрогнул. – Вечно.
Гезария устало потер глаза и медленно, отделяя каждое слово паузой, произнес:
- Здесь ты не останешься. Ты отправляешься на Землю, на место предавшего нас брата. Задача – поддержать равновесие сил Добра и Зла в одном небольшом городе. В последнее время демоны и их прислужники стали много себе позволять, мы не можем это оставить без внимания.
Земля. Самый удаленный от обиталища ангелов мир и самая густозаселенная созданиями Божьими, планета. Обычно на нее отправляли старейших ангелов, в непогрешимости которых сомневаться не приходилось. Земля полна соблазнами и как оказалось, не все мы способны им противостоять.
Я понимала, почему Гезария отправлял туда меня – он жертвовал худшим из собратьев, пытаясь оценить масштаб надвигающейся опасности. Но от осознания этого, внутри меня разливалась тягучая горечь. С одной стороны, хотелось доказать Гезарии, что пощадили меня не зря. Но с другой стороны, тяжело идти на задание, когда мастер изначально считает, что ты не справишься. Я встала со стула и вошла в круг, не поворачиваясь лицом к мастеру.
- Срок службы? – услышала я свой голос, как будто со стороны.
- Когда твои заслуги перевесят прегрешенья.
Ответ, достойный ангела. Не промолчал, но и определенности в его словах никакой.
Помолчав минуту, в раздумьях над происходящим, я спросила:
- Разрешите приступить к выполнению задачи?
И услышала:
- Приступайте!
Глава 2.
Не различая радости и горя,
Я погружался в будничность и тлен,
Душа моя мелькнула чайкой в море,
Потом легла тропинкою вдоль стен.
Терентий Травник
На Землю я опустилась всполохом света. Широко раскинутые крылья отражали блеск яркого солнца и ослепляли людей вокруг, заставляя их щуриться и недовольно тереть глаза. Неудивительно – смотреть на Ангела в сиянии славы могут только те, у кого чиста душа. Было безумно грустно осознавать, что на автобусной остановке, в двух шагах от которой я стояла, не было ни одного человека, способного прямо смотреть в глаза безупречному и непогрешимому свету. Ни старушка, уличающая в наглости молодых курящих ребят; ни мужчина, нервно прячущий кольцо на безымянном пальце от проницательного взгляда молодой блондинки. Блондинка, к слову, над шуточками женатого мужчины хихикала, а сама мысленно оценивала стоимость часов на его запястье.
Я сложила за спиной крылья и в тот же миг обратилась в человека. Сокрытая сущность, отражая снег, еще мерцала, но я знала, что это ненадолго и не волновалась. Все спешат по своим делам, так что вряд ли обратят внимание на блеск какой-то девушки.
И тут позади меня раздалось громкое:
- Тетя, вы блестите!
Я мысленно застонала и обернулась, надеясь, что обратились не ко мне. Но надежды мои развеялись прахом, едва я натолкнулась на внимательный взгляд голубых широко раскрытых глаз. Четырехлетний малыш стоял, расставив руки из-за толстой курточки, которая делала его похожим на неваляшку. Курносый нос, выглядывавший над шарфом, задорно краснел, давая понять, что его обладателю пора уже прекратить прогулку на обжигающем морозе. Но как ни странно, ни одного взрослого, сопровождающего такого кроху, я не заметила.
Присев перед ребенком на корточки, я натянула шарф на его замерзший нос и сказала:
- Да ну, тебе просто показалось.
Малыш, хладнокровно стерпевший мое прикосновение, замотал головой и шарф опять сполз вниз:
- Нет, блестите! Когда мама блестки рассыпала, у нас так весь дом светился.
- Ааа, - вырвался вздох облегчения. – Я просто тоже блестки просыпала, вот только на одежду.
Взгляд ребенка скользнул на мою макушку. Над ней сейчас искрился нимб, отражаясь сиянием от снега, и, зная об этом, я спросила:
- Тебя как зовут?
- Миша, - тут же отвлекся мальчуган. – Мой дядя говорит, так писателя звали, который стихи красивые сочинял. Он мне их иногда читает. А вас, тетя, как зовут?
Тут я помянула Райские кущи. Потому что отправиться на Землю-то я отправилась, и даже в назначенный город в центре России правильно попала. Но вот имя и легенду о себе не продумала, занятая горестными мыслями о своей ссылке. Люди любопытны по своей природе, обязательно всем нужно будет узнать, кто я и откуда взялась, и я не могу представляться истинным именем - Ассиэль.
- Анастасия, - нашарила я в памяти подходящее имя.
- Никто так не говорит, тетя, - укоризненно заметил Миша. – У нас в садике есть Анастасия, но все ее зовут Настей. Я же не говорю вам, что мое имя Михаил.
- Но ты же Михаил! – растерялась я.
Мальчик недовольно на меня посмотрел, тяжело вздохнул, и, сделав важный вид, как будто ему, а не мне здесь семь тысяч лет, принялся объяснять:
- Так, тетя Настя, говорят, когда наказать хотят. Меня мама перед тем, как ругать, всегда Михаилом называет, а вот мой дядя всегда говорит Миша.
В общем, логика ребенка мне была вполне понятна. Стоило, конечно, с ней согласиться, но я не удержалась, и сказала:
- А взрослых ведь тоже длинным именем называют.
- А настоящие взрослые блестки не рассыпают, - резонно заметил Миша. – Они аккуратные. Как моя бабушка.
- А как твою бабушку зовут? – решилась уточнить я.
- Баба Ева, - гордость в его ответе просто зашкаливала. Я чуть не упала – еще бы, куда же тут имя-то сокращать.
- Ты почему один гуляешь? – решила не спорить. Ребенок точно развит не по годам, хотя может быть на Земле сейчас все дети такие? Я-то в первый и последний раз была здесь на обзорной экскурсии во второй половине 16 века. Правда именно тогда демоны решили, что появление большой группы ангелов во Франции связано с началом боевых действий и решили предвосхитить удар. Из-за общего накала страстей пострадали в первую очередь люди: теряя рассудок и ведомые демонами, они избивали и убивали себе подобных, оправдывая резню тем, что совершают «святое дело». В человеческой истории эти события получили название Варфоломеевская ночь.
- Я не гуляю, - Мишка вздохнул. – Я дядю встречаю, он на автобусе скоро приедет.
- А как тебя одного отпустили? – по моему мнению, люди вообще должны всегда группами передвигаться, чтобы себя обезопасить. Это мы – ангелы, практически неуязвимы, а человеку, с его хрупким телом, просто напросто необходимо остерегаться всего вокруг и в первую очередь, оберегать вот таких малышей.
- Его никто не отпускал, - раздался позади меня мужской голос. – Скорее всего, Миша сказал бабушке, что во дворе с ребятами поиграет, а сам на автобусную остановку побежал.
Я обернулась и увидела симпатичного молодого мужчину, искренне мне улыбающегося, несмотря на то, что в тонком осеннем пальто и без шапки, он явно замерз.
- Я не говорил ничего бабушке, - шмыгнул носом расстроенный Михаил. – Она сама сказала – гулять. А где именно, не сказала.
- В следующий раз я ей инструкцию оставлю с вопросами, которые тебе нужно задать перед выходом, - вконец развеселился мужчина. – Чтоб для тебя никаких лазеек не осталось.
Посмотрев на расстроившегося малыша, я решила восстановить справедливость и разошедшегося дядю успокоить.
- Ребенок же скучал, - хоть и звучало это укоризненно, я улыбалась, видя такие дружеские отношения между ними. – Вы уж в следующий раз не задерживайтесь, не заставляйте мальчика волноваться.
- Я постараюсь, - вполне серьезно ответил мужчина и протянул мне руку. – Меня Руслан зовут.
- Анастасия, - осторожно пожала его ладонь. Позади меня недовольно заворчал Миша, но я не обратила на это внимания. На несколько секунд Руслан замер, напряженно вглядываясь мне в лицо и держа руку. Я осторожно опустила глаза и с удовлетворением отметила, что сияние уже исчезло. Но если не сверхъестественный свет, то, что тогда могло вызвать у моего нового знакомого столь пристальный интерес? Немного подождав, я совершенно неприличным образом выдернула ладонь из его руки и отступила на шаг, криво улыбаясь.
- Было очень приятно познакомиться.
- Да, мне тоже, - опомнился Руслан и, обратив внимание на Михаила, который нетерпеливо подпрыгивал, подхватил его на руки. – Всего хорошего.
- Взаимно, - пробормотала я, хмуро наблюдая за тем, как мужчина, осторожно обнимая продрогшего ребенка, идет прямо по сугробам, иногда проваливаясь почти по колено. В какой-то момент до меня донесся хохот радостного Миши и уныние, в котором я пребывала, понемногу начало таять, заставляя совсем с другим чувством смотреть вокруг.
Наконец-то я заметила, что за жилыми домами, полукругом меня обступившими, начинается лесополоса, из-за чего ощущения замкнутости, которое присуще таким кирпичным коробкам, не возникает. Мороз пощипывает мои щеки, чего никак не могло быть в Раю. От искрящегося снега мне приходится щуриться и это очень приятные ощущения. Еще приятнее чувствовать, как от холода начинают болеть кончики пальцев на руках, а мгновенно подавить боль я теперь не в состоянии.
Заливисто рассмеялась, раскинув руки, вбирая в себя солнечный свет и не обращая внимания на недоумевающие взгляды прохожих. Кажется, теперь я поняла, почему Земля считается любимым Божьим миром. Закружилась на месте и упала в сугроб, уколовший меня миллиардами снежных иголок, но тут меня одернула бабуля. Она как раз перестала отчитывать молодежь, и нашла новую цель для воспитания.
- Ишь ты, завалилась. На наркоту деньги, небось, нашла, а куртка-то холодная. Воспаления легких тебе не хватает.
Я тут же поднялась, и запахнула действительно холодную куртку (ну что ж, какая на складе нашлась). Совсем забыла, что у смертных полным полно болезней, которым я хоть и в меньшей мере, но теперь подвержена. Достала из кармана листок с адресом и, сверившись с ближайшим домовым знаком, двинулась туда же, куда несколькими минутами ранее ушли Руслан и Миша.
Дверь квартиры открылась, стоило приложить к ней руку. До меня в ней жил ангел, но когда я вошла в небольшую прихожую, у меня сложилось впечатление, что совместно с ангелом проживала нежить. На выцветшем линолеуме расползались темные пятна непонятного происхождения, цвет обоев определить было невозможно. Причем примерно с середины стены они висели лохмотьями, как будто кто-то небольшого роста сдирал их когтями. Этажерка для обуви стояла, покосившись, а с нее свисали длинные капли застывшей черной жидкости. Но при всем при этом стена и потолок над этажеркой оставались чистыми, поэтому определить источник загрязнения я затруднялась. Переступая через особо омерзительные пятна, и стараясь не задеть стены, я заглянула в кухню. Тут же меня чуть не настигла храбрая смерть – пришлось закрыть двери, чтобы не задохнуться от запаха гниения.
Опыт я учла, и в комнату заходить опасалась. Но куда деваться? Я немного помедлила, но дверь все-таки толкнула. Открывшаяся картина не вдохновила: черные обугленные стены, шкаф без одной створки, которая лежала тут же, но была с одной стороны обгрызена. Я повернула голову и дернулась – в углу стоял старый, местами разорванный диван, а на нем сидел мужчина. Он сидел, развернувшись вполоборота лицом ко мне, закинув руку на вогнутую спинку дивана, и настолько нагло улыбался, что я сразу же непрошенного гостя опознала.
- Инкуб, - недовольно сложила руки на груди.
- Ангел, - в тон мне ответил наглец и расхохотался. – Да брось ты, все же здесь свои! – подошел ко мне и протянул руку. – Атазар, очень рад тебя видеть.
- Не разделяю твоего восторга, - ответила я. На протянутую ладонь даже не посмотрела, а с лица инкуба взгляд не свела. – Что ты здесь делаешь?
Холодный прием инкуба ничуть не расстроил. Он, как радушный хозяин раскинул руки, и явно издеваясь, нараспев сказал:
- Как же, я прибыл поприветствовать наичистейшего, наипочетнейшего ангела, прибывшего к нам, грешным…
- Хватит, - отрезала я. – Четко, быстро, по существу – ты как сюда вошел?
Широкая улыбка на лице инкуба изменилась, застыв прилипшей маской.
- Эээ, милая, ты мне приказывать не смеешь, так что уволь, - отсалютовал двумя пальцами. – Наши войска вашим полководцам не подчиняются.
Этот день был очень насыщенным. Я порядком устала, поэтому на соревнования в остроумии сил уже не было. Села на освобожденный от зада инкуба диван, немного подумав, забросила на него и ноги (все для того, чтобы у инкуба не было охоты сесть рядом).
- Чего ты хочешь? – устало спросила я.
- От тебя или вообще? – уточнил демон, который заинтересованно наблюдал за моими телодвижениями.
Чего Атазар хочет «вообще», я догадывалась. Инкубы, это так называемые демоны-распутники. Каждую ночь миллионы таких, как Атазар разлетаются по миру, ложатся в постель несчастных женщин, занимаются с ними сексом, а в момент наивысшего сексуального наслаждения поглощают душу. Днем же они склоняются среди людей, подыскивая подходящую жертву и сея смуту крамольными речами. Инкубы не просто красивы (каждый демон их вида может принять любой облик). Они притягательны тем, что считывают в мыслях жертвы идеал мужчины и предстают перед ней олицетворением всех мужских достоинств.
- От меня, - я потерла глаза.
- Всегда мечтал заняться сексом с ангелом, - похабно улыбнулся инкуб.
- А ты вообще в курсе, что у нас половые признаки отсутствуют? – я тоже умею дерзить.
