– Обязательно, – кивнула я. – Кстати, о сновидцах и всех остальных. Это не против школьных правил – воздействовать на кого-то своей способностью? Во сны там лазить, мысли читать?..
– Против. Но руководство «Шисуны», обычно, смотрит на такое сквозь пальцы. Вроде как, таким образом, тренируются наши способности.
Звёздно небо неожиданно погасло, погрузив зал во тьму. Я рефлекторно нашла в темноте руку Винсента и вцепилась в неё:
– Что случилось?
– Всё нормально. Просто заклинание, «оживляющее» проектор, действует недолго, – успокоил он меня. – Теперь, чтобы оно вновь заработало, потребуется, как минимум, несколько часов.
– Жалко, – вздохнула я, про себя отметив, что Винсент тоже сжал мою руку и, похоже, отпускать её не хотел. – Тогда, пойдём?
– А ты целовалась когда-нибудь в такой темноте? – вдруг, спросил он вкрадчиво.
И, прежде чем я успела ответить, парень вновь притянул меня к себе. Только, в этот раз, обхватив меня за талию, он, практически как ребёнка, пересадил меня к себе на колени – мне оставалось только удивиться, какие сильные у него оказались руки. Имела ли я что-то против? Нет. Да и… действительно, в такой темноте, да ещё и в таком месте, целоваться мне не приходилось. А целовался Винсент так горячо… Его ладони мягко за-скользили по моему телу вниз, задерживаясь на талии. Невольно, я поддалась вперёд, теснее прижавшись к нему, наслаждаясь.
В какой-то момент я испугалась, что Винсент зайдёт дальше, чем поцелуи и объятья. И, по правде, у меня не было уверенности, что я буду сильно сопротивляться. О чём, естественно, впоследствии буду жалеть, и ненавидеть себя за легкомысленность. Но… спустя какое-то время, Винсент оставил мои губы в покое и сказал:
– Теперь, можем идти?
Наверное, я выглядела несколько ошарашенной, поэтому он продолжил.
– Испугалась, что я наброшусь на тебя, да? – он нежно коснулся моей щеки, волос.
– Ну, ты, можно сказать, и набросился… в хорошем смысле, – я почувствовала, что краснею, и надеялась, что в темноте зала этого не видно.
– Я бы может и продолжил. Не скрою – мне хотелось этого. Но… для этого ещё очень рано. А я бы не хотел тебя терять так скоро. Когда всё только началось. Так что, не беспокойся.
– Я и не беспокоюсь. Я верю тебе. Но поцелуи в темноте надо будет как-нибудь повторить, – заключила я, сама заставляя его наклониться и целуя. – Мне понравилось.
– Я это учту.
Мы вышли из планетария, и направились в сторону школы. Я чувствовала себя абсолютно счастливой. Даже вопросы о памяти и всём остальном ушли на второй план. Я могла думать только о Винсенте, о поцелуях… И мне так хотелось, чтобы этот миг не заканчивался. Но, всё заканчивается когда-нибудь, и Винсент, проводив меня до комнаты, ушёл по своим делам, обещая, что завтра, а может и сегодня вечером мы с ним вновь ку-да-нибудь выберемся.
– Дорей, я так счастлива! – возвестила я, заходя в комнату.
– Винсент вконец вскружил тебе голову? – «волк», развалившийся на ковре, поднял го-лову и посмотрел на меня своими красными глазами.
Блэк тут же возник рядом, всем своим видом давая понять, что хочет, чтобы его погладили.
– Не вскружил он мне голову. А всего лишь оказался таким, каким я ожидала! И… он так классно целуется, – я мечтательно закатила глаза, вспоминая.
– Говорю же – вскружил, – Дорей дёрнул ушами, показывая недовольство. – А ты так легко попалась.
– Считаешь меня легкомысленной?
– Как и всех людей, практически. Этот парень – Винсент… Я не могу отделаться от ощущения, что с ним что-то неправильно. Но ты же меня слушать не будешь, не так ли?
– Не буду, – я уже пожалела, что начала говорить о Винсенте. – Дорей, а кто такой Саварис?
Я спросила это для того, чтобы прекратить разговор о моих отношениях с Винсентом. Просто вспомнила странные слова Лекса Мейснера. Ни на какую реакцию при этом я не рассчитывала. Но всё оказалось иначе. Дорей резко вскочил на лапы, его красные глаза смотрели на меня… нет, не с удивлением. «Удивление» – слишком слабое слово к описанию того, что я увидела. Это был… шок?
– Откуда ты… Кто сказал тебе о нём?! – в голосе демона всегда слышались рычащие ноты, но в этот раз рычание было слишком явным.
– Эээ… Дорей, ты чего? – я даже испугалась, отступив назад.
– Кто рассказал тебе о Саварисе?!
– Не рассказал, а просто упомянул это имя... Больше ничего.
– Кто?!
– Тот странный учитель, что помог мне… Лекс Мейснер. Он сказал спросить тебя об этом. О том, кто такой Саварис. Да что с тобой, Дорей? Я думала, что этот учитель рех-нулся и всякую чушь говорит. Дорей…
– Что ещё сказал этот человек?! – прервал меня демон, не дав договорить.
Я нервно сглотнула – я никогда ещё не видела своего Дорея таким и… такой он меня пугал. Блэк же прижался боком к моим ногам и, настороженно, смотрел на демона, выгнув спину и взъерошив шерсть на загривке. Похоже, отважный демонёнок, уловив рез-кость в голосе Дорея, был готов защищать меня от него.
– Он был удивлён тем, что… ты мне так ничего и не рассказал. О том, почему ты оказался в «Шисуне». А потом, сказал про этого Савариса… назвал своё имя. Дорей, объясни мне, что происходит? О чём говорил этот Лекс Мейснер?
– Это всё, о чём он говорил?
– Ну… ещё он сказал, что моя безопасность связана с ним куда сильнее, чем я думаю. И… что он придёт на днях – поговорить с тобой.
– Ясно, – демон помолчал и продолжил. – После того, как ты рассказала о нём в пер-вый раз, я решил выяснить о нём всё возможное. И мои подозрения насчёт Мейснера меня не обманули – он оказался тем, о ком я подумал. Но вот что ему нужно в «Шисуне»… и как это связано с тобой... – он окинул меня взглядом – теперь демон выглядел более задумчивым, чем разозлённым.
– Дорей… – я взяла Блэка на руки, успокаивая взбудораженного салера. – Так ты мне объяснишь что-нибудь или как?
– Смотря, про что. Кто такой Саварис, я тебе сказать не могу.
– Это ещё почему?! – страх ушёл, и вернулось здоровое возмущение.
– Рано тебе ещё это знать, – категорично произнёс Дорей. – Я расскажу, но не сейчас.
– Тогда, что с тем вопросом – почему ты оказался в «Шисуне»? – настаивать на ответе я не стала, потому что чувствовала – бесполезно. – Ты, действительно, появился здесь, чтобы найти контрактора?
– Не совсем. Это была одна из причин, но не главная.
– И что же за главная причина?
– Охранять кое-кого. Один… человек нанял меня для защиты.
– Для защиты одного из учеников «Шисуны»?
– Да.
– Кого именно? Я его знаю?
– Нет, не знаешь.
– Не знала, что демонов можно нанимать для охраны, – заметила я.
– У каждого своя цена. Демонов можно нанимать, но наши услуги стоят дорого, а ваши деньги нас не интересуют.
– И… чем тогда расплачиваться? Душой? – вспомнила я о договорах с демонами, ценой которых была человеческая душа.
– Нет. Но значения это не имеет.
– Но… как ты охраняешь кого-то, будучи связанным со мной? Ты же постоянно рядом. Как у тебя хватает времени охранять кого-то ещё?
– Поверь мне, это не сложно. Достаточно того, что я могу свободно находиться в школе.
– Но я не понимаю, почему ты мне сразу об этом не рассказал? И, в таком случае, не проще было бы заключить контракт с тем, кого тебя наняли защищать? И… тебе кажется правильным, что ты столько времени тратишь на меня, на поиск моей памяти?
– Я уже сказал, что это не доставляет проблем. А про контракт… Моё кольцо выбирало контрактора не по моему желанию. Иначе, я бы заключил контракт с первым же попав-шимся человеком.
– Понятно, – хотя, на самом деле, понятнее не стало. – Значит, ты в «Шисуне» для чьей-то охраны; кто такой этот загадочный Саварис, ты мне не скажешь… А что насчёт Лекса Мейснера? Ты сказал, что он – тот, о ком ты подумал. Получается, вы знакомы?
– Да. Я не видел его около сотни лет… Думал, что и не увижу.
– Погоди-ка… Около сотни лет? – переспросила я. – Но Мейснер же человек. Вроде бы… Или нет?
– Человек.
– Тогда я совсем ничего не понимаю! Даже если человек и проживёт столько, увеличивая срок своей жизни с помощью магии, он не будет выглядеть так молодо!
– Лексу Мейснеру помогает не магия. Он – ерат, – сказано было так, словно это должно было мне всё объяснить.
– Кто-кто?
– Ерат, – поняв, что повторение этого загадочного слова результата не принесло, Дорей вздохнул и продолжил. – Я так понимаю, в школе вас вообще ничему полезному не учи-ли… Ерат – человек, выпивший кровь демона и, благодаря этому, ставший почти бессмертным.
– Кровь демона даёт бессмертие?! Но… почему – почти?
– Как же мало ты знаешь, Милена…
– Ну, уж простите! Ты сам сказал, что в школе нас ничему полезному не учили. А специально я про демонов ничего не узнавала. Я же представить себе не могла, что встречу когда-нибудь хоть одного демона! Так, что насчёт крови?
– Если человек выпьет кровь демона, его старение остановится, все болезни исчезнут, физические качества тоже улучшатся. Потребность во сне и еде, если и не исчезнет, то сильно сократится. Но эффект пройдёт примерно через пятьдесят лет. И если, к тому времени, вновь не выпить крови, все пятьдесят лет, разом, к тебе вернутся, и ты умрёшь.
– А если выпить, то всё так и останется ещё на пятьдесят лет? Молодость, сила, здоровье?
– Да. Это при том, что эффект бессмертия даёт всего несколько глотков крови.
– И почему мне кажется, что здесь есть какой-то подвох? – прищурилась я.
– Кроме того, что ни один демон не даст свою кровь добровольно?
– Кроме этого. А почему не даст? – спросила я. – Я не к тому, что кровью надо делить-ся. Я о том, что если нет других вариантов, кроме как сражения или доброй воли.
– Я думаю, ты не совсем понимаешь, что такое кровь демона.
– Субстанция, которая, теоретически, даёт вечную жизнь? – попыталась я сумничать – вышло не очень.
– Кровь демона – это его магия и сила. В ней заключено всё. Демон никому не позволит пить свою кровь – добровольно он это сделает только перед тем, кто сильнее его, в знак уважения и полного подчинения. Иногда, более сильные демоны дают свою кровь более слабым, в знак своей благосклонности и покровительства. Бывает, что кровью делятся любовники, но это редкость, так как близких отношений между демонами, тем более, построенных на сексе, не бывает. Попытаться выпить чью-то кровь без согласия считается жесточайшим оскорблением. Если, опять же, ты не докажешь своё право на это. Но люди… Смертные, априори, слабее нас. Делиться с ними кровью никто не станет по сво-ему желанию.
– Значит, чтобы выпить кровь демона, надо одолеть его? В этом и заключается подвох в возможности вечной жизни?
– Не только. Кровь можно пить только у живого демона. То есть убить его, для начала, не получится. Дело в том, что когда демон умирает, от него ничего не остаётся – только серый пепел и всё. Ни тела, ни, тем более, крови. А иметь дело с живым… Поверь мне – демона куда проще убить, чем обездвижить. И ещё кое-что. Если у человека, всё-таки, получится выпить кровь бессмертного, он тут же должен убить демона. Потому что если он этого не сделает, и он и демон будут связаны друг с другом навсегда.
– Это ещё почему?!
– Правило пятидесяти лет распространяется, как раз, на тех, кто убил демона сразу. Если успеть убить в течение, ну… примерно часа или двух, связь не возникнет.
– А если… не успеть? О какой связи ты говоришь?
– Если не успеть, демон и человек станут зависимыми друг от друга. Если оборвётся жизнь одного – оборвётся жизнь другого. Это также работает в ту сторону, что раз демон бессмертен, то и человек тоже. И кровь другого демона через пятьдесят лет ему будет не нужна.
– Получается, это что-то вроде… симбиоза? Взаимовыгодное существование?
– Скорее, паразитическое, – Дорей фыркнул. – В таком… союзе, есть выгода только для человека. Демон же обретает слабость в лице своего «партнёра» – он будет вынужден защищать его жизнь, чтобы не умереть самому. А если о существовании подобного чело-века узнают враги этого демона… Этим можно очень легко воспользоваться. Так что, ни о каком симбиозе здесь речи нет.
– Значит, теоретически, можно, каким-то образом, хлебнуть крови демона, а потом прятаться от него в течение определённого времени, чтобы он тебя не убил, и всё? Навеки связанные и бессмертные?
– Теоретически – да. Но такое происходит редко. Из подобных схваток человек, обычно, живым не выходит и его мечта о бессмертии оборачивается полным крахом. И я ещё не сказал тебе об одном… Хм, не знаю, можно ли это назвать подвохом. Неважно – связал себя человек с демоном или нет, но… кровь демонов, навсегда, остаётся для него сильнейшим наркотиком. Впрочем, таким свойством обладает кровь любой бессмертной расы. Попробовав один раз, ты захочешь ещё и ещё. Ты не сможешь остановиться. Эта жажда будет преследовать тебя. Ераты, по сути, долго и не живут из-за этого. Они, безрассудно, нападают на демонов в жажде крови, несмотря на силу своего оппонента. Поэтому, смерть их настигает быстро. Но есть и такие исключения, как Лекс Мейснер. Его возраст уже перевалили за двести лет. И я думаю, что смерть настигнет его ещё не скоро.
– Он относится к тем, кто связал себя с демоном? – этот вариант мне казался наиболее вероятным, чтобы выживать столь продолжительное время.
– Нет. Он тот, кто убивает демонов сразу, как только напьётся их крови.
– Вампир какой-то, – я передёрнула плечами. – Но ты так и не сказал, кто он такой? В моём понимании, чтобы победить демона, нужно быть, как минимум, магом. Разве, нет? Кто ещё может сражаться с демоном и одолеть его?
– Мейснер – не маг. Хотя, иногда, он любит пользоваться магическими артефактами. Но он, действительно телепат, каким и представляется в «Шисуне».
– Тогда как?.. – в изумлении вытаращилась я на Дорея. – Как телепат может быть ера-том? Если бы сражаться с демонами было так легко, у нас половина человечества ератами были бы!
– Телепатия – это не та способность, что он использует для сражения с демонами, – Дорей даже хмыкнул. – Лекс Мейснер – один из лучших наёмных убийц в мире людей. А вкупе с его опытом и силой крови демонов… Думаю, для нынешнего времени, даже самый лучший. Говорят, убийцей он стал куда раньше, чем впервые попробовал кровь бес-смертного.
– Он… убийца?
За короткое время пребывания в «Шисуне», я встретила демонов; встретила людей, ко-торые реально связаны с криминалом; встретила душевнобольную женщину, ставившую опыты над детьми. Но убийца… Наверное, это уже было для меня чересчур.
– А что тебя так пугает, Милена? – Дорей же выглядел удивлённым.
– А ты не понимаешь? Он убийца! Он людей убивает!
– Ну, предположим, людей Лекс Мейснер убивает реже, чем бессмертных. Не по доброте душевной, а просто людей ему убивать слишком скучно. Но говоря об убийстве лю-дей… Ты думаешь, что я этого никогда не делал? Или твой салер? Сама же подозревала, что я этим и занимаюсь для Макфея.
– Это я знаю. Я не о том. Я о том, что… Одно дело, когда человека убивает тот, кто человеком не является. Это как-то… более спокойно воспринимается. Не знаю – почему. А вот когда люди убивают друг друга… это – страшно.
– Ну, может быть, – с сомнением произнёс Дорей. – Хотя, я бы с этим поспорил. В любом случае, ты не отрицаешь возможность того, что убийствами мог запятнать себя и Кайома Макфей?
– Против. Но руководство «Шисуны», обычно, смотрит на такое сквозь пальцы. Вроде как, таким образом, тренируются наши способности.
Звёздно небо неожиданно погасло, погрузив зал во тьму. Я рефлекторно нашла в темноте руку Винсента и вцепилась в неё:
– Что случилось?
– Всё нормально. Просто заклинание, «оживляющее» проектор, действует недолго, – успокоил он меня. – Теперь, чтобы оно вновь заработало, потребуется, как минимум, несколько часов.
– Жалко, – вздохнула я, про себя отметив, что Винсент тоже сжал мою руку и, похоже, отпускать её не хотел. – Тогда, пойдём?
– А ты целовалась когда-нибудь в такой темноте? – вдруг, спросил он вкрадчиво.
И, прежде чем я успела ответить, парень вновь притянул меня к себе. Только, в этот раз, обхватив меня за талию, он, практически как ребёнка, пересадил меня к себе на колени – мне оставалось только удивиться, какие сильные у него оказались руки. Имела ли я что-то против? Нет. Да и… действительно, в такой темноте, да ещё и в таком месте, целоваться мне не приходилось. А целовался Винсент так горячо… Его ладони мягко за-скользили по моему телу вниз, задерживаясь на талии. Невольно, я поддалась вперёд, теснее прижавшись к нему, наслаждаясь.
В какой-то момент я испугалась, что Винсент зайдёт дальше, чем поцелуи и объятья. И, по правде, у меня не было уверенности, что я буду сильно сопротивляться. О чём, естественно, впоследствии буду жалеть, и ненавидеть себя за легкомысленность. Но… спустя какое-то время, Винсент оставил мои губы в покое и сказал:
– Теперь, можем идти?
Наверное, я выглядела несколько ошарашенной, поэтому он продолжил.
– Испугалась, что я наброшусь на тебя, да? – он нежно коснулся моей щеки, волос.
– Ну, ты, можно сказать, и набросился… в хорошем смысле, – я почувствовала, что краснею, и надеялась, что в темноте зала этого не видно.
– Я бы может и продолжил. Не скрою – мне хотелось этого. Но… для этого ещё очень рано. А я бы не хотел тебя терять так скоро. Когда всё только началось. Так что, не беспокойся.
– Я и не беспокоюсь. Я верю тебе. Но поцелуи в темноте надо будет как-нибудь повторить, – заключила я, сама заставляя его наклониться и целуя. – Мне понравилось.
– Я это учту.
Мы вышли из планетария, и направились в сторону школы. Я чувствовала себя абсолютно счастливой. Даже вопросы о памяти и всём остальном ушли на второй план. Я могла думать только о Винсенте, о поцелуях… И мне так хотелось, чтобы этот миг не заканчивался. Но, всё заканчивается когда-нибудь, и Винсент, проводив меня до комнаты, ушёл по своим делам, обещая, что завтра, а может и сегодня вечером мы с ним вновь ку-да-нибудь выберемся.
– Дорей, я так счастлива! – возвестила я, заходя в комнату.
– Винсент вконец вскружил тебе голову? – «волк», развалившийся на ковре, поднял го-лову и посмотрел на меня своими красными глазами.
Блэк тут же возник рядом, всем своим видом давая понять, что хочет, чтобы его погладили.
– Не вскружил он мне голову. А всего лишь оказался таким, каким я ожидала! И… он так классно целуется, – я мечтательно закатила глаза, вспоминая.
– Говорю же – вскружил, – Дорей дёрнул ушами, показывая недовольство. – А ты так легко попалась.
– Считаешь меня легкомысленной?
– Как и всех людей, практически. Этот парень – Винсент… Я не могу отделаться от ощущения, что с ним что-то неправильно. Но ты же меня слушать не будешь, не так ли?
– Не буду, – я уже пожалела, что начала говорить о Винсенте. – Дорей, а кто такой Саварис?
Я спросила это для того, чтобы прекратить разговор о моих отношениях с Винсентом. Просто вспомнила странные слова Лекса Мейснера. Ни на какую реакцию при этом я не рассчитывала. Но всё оказалось иначе. Дорей резко вскочил на лапы, его красные глаза смотрели на меня… нет, не с удивлением. «Удивление» – слишком слабое слово к описанию того, что я увидела. Это был… шок?
– Откуда ты… Кто сказал тебе о нём?! – в голосе демона всегда слышались рычащие ноты, но в этот раз рычание было слишком явным.
– Эээ… Дорей, ты чего? – я даже испугалась, отступив назад.
– Кто рассказал тебе о Саварисе?!
– Не рассказал, а просто упомянул это имя... Больше ничего.
– Кто?!
– Тот странный учитель, что помог мне… Лекс Мейснер. Он сказал спросить тебя об этом. О том, кто такой Саварис. Да что с тобой, Дорей? Я думала, что этот учитель рех-нулся и всякую чушь говорит. Дорей…
– Что ещё сказал этот человек?! – прервал меня демон, не дав договорить.
Я нервно сглотнула – я никогда ещё не видела своего Дорея таким и… такой он меня пугал. Блэк же прижался боком к моим ногам и, настороженно, смотрел на демона, выгнув спину и взъерошив шерсть на загривке. Похоже, отважный демонёнок, уловив рез-кость в голосе Дорея, был готов защищать меня от него.
– Он был удивлён тем, что… ты мне так ничего и не рассказал. О том, почему ты оказался в «Шисуне». А потом, сказал про этого Савариса… назвал своё имя. Дорей, объясни мне, что происходит? О чём говорил этот Лекс Мейснер?
– Это всё, о чём он говорил?
– Ну… ещё он сказал, что моя безопасность связана с ним куда сильнее, чем я думаю. И… что он придёт на днях – поговорить с тобой.
– Ясно, – демон помолчал и продолжил. – После того, как ты рассказала о нём в пер-вый раз, я решил выяснить о нём всё возможное. И мои подозрения насчёт Мейснера меня не обманули – он оказался тем, о ком я подумал. Но вот что ему нужно в «Шисуне»… и как это связано с тобой... – он окинул меня взглядом – теперь демон выглядел более задумчивым, чем разозлённым.
– Дорей… – я взяла Блэка на руки, успокаивая взбудораженного салера. – Так ты мне объяснишь что-нибудь или как?
– Смотря, про что. Кто такой Саварис, я тебе сказать не могу.
– Это ещё почему?! – страх ушёл, и вернулось здоровое возмущение.
– Рано тебе ещё это знать, – категорично произнёс Дорей. – Я расскажу, но не сейчас.
– Тогда, что с тем вопросом – почему ты оказался в «Шисуне»? – настаивать на ответе я не стала, потому что чувствовала – бесполезно. – Ты, действительно, появился здесь, чтобы найти контрактора?
– Не совсем. Это была одна из причин, но не главная.
– И что же за главная причина?
– Охранять кое-кого. Один… человек нанял меня для защиты.
– Для защиты одного из учеников «Шисуны»?
– Да.
– Кого именно? Я его знаю?
– Нет, не знаешь.
– Не знала, что демонов можно нанимать для охраны, – заметила я.
– У каждого своя цена. Демонов можно нанимать, но наши услуги стоят дорого, а ваши деньги нас не интересуют.
– И… чем тогда расплачиваться? Душой? – вспомнила я о договорах с демонами, ценой которых была человеческая душа.
– Нет. Но значения это не имеет.
– Но… как ты охраняешь кого-то, будучи связанным со мной? Ты же постоянно рядом. Как у тебя хватает времени охранять кого-то ещё?
– Поверь мне, это не сложно. Достаточно того, что я могу свободно находиться в школе.
– Но я не понимаю, почему ты мне сразу об этом не рассказал? И, в таком случае, не проще было бы заключить контракт с тем, кого тебя наняли защищать? И… тебе кажется правильным, что ты столько времени тратишь на меня, на поиск моей памяти?
– Я уже сказал, что это не доставляет проблем. А про контракт… Моё кольцо выбирало контрактора не по моему желанию. Иначе, я бы заключил контракт с первым же попав-шимся человеком.
– Понятно, – хотя, на самом деле, понятнее не стало. – Значит, ты в «Шисуне» для чьей-то охраны; кто такой этот загадочный Саварис, ты мне не скажешь… А что насчёт Лекса Мейснера? Ты сказал, что он – тот, о ком ты подумал. Получается, вы знакомы?
– Да. Я не видел его около сотни лет… Думал, что и не увижу.
– Погоди-ка… Около сотни лет? – переспросила я. – Но Мейснер же человек. Вроде бы… Или нет?
– Человек.
– Тогда я совсем ничего не понимаю! Даже если человек и проживёт столько, увеличивая срок своей жизни с помощью магии, он не будет выглядеть так молодо!
– Лексу Мейснеру помогает не магия. Он – ерат, – сказано было так, словно это должно было мне всё объяснить.
– Кто-кто?
– Ерат, – поняв, что повторение этого загадочного слова результата не принесло, Дорей вздохнул и продолжил. – Я так понимаю, в школе вас вообще ничему полезному не учи-ли… Ерат – человек, выпивший кровь демона и, благодаря этому, ставший почти бессмертным.
– Кровь демона даёт бессмертие?! Но… почему – почти?
– Как же мало ты знаешь, Милена…
– Ну, уж простите! Ты сам сказал, что в школе нас ничему полезному не учили. А специально я про демонов ничего не узнавала. Я же представить себе не могла, что встречу когда-нибудь хоть одного демона! Так, что насчёт крови?
– Если человек выпьет кровь демона, его старение остановится, все болезни исчезнут, физические качества тоже улучшатся. Потребность во сне и еде, если и не исчезнет, то сильно сократится. Но эффект пройдёт примерно через пятьдесят лет. И если, к тому времени, вновь не выпить крови, все пятьдесят лет, разом, к тебе вернутся, и ты умрёшь.
– А если выпить, то всё так и останется ещё на пятьдесят лет? Молодость, сила, здоровье?
– Да. Это при том, что эффект бессмертия даёт всего несколько глотков крови.
– И почему мне кажется, что здесь есть какой-то подвох? – прищурилась я.
– Кроме того, что ни один демон не даст свою кровь добровольно?
– Кроме этого. А почему не даст? – спросила я. – Я не к тому, что кровью надо делить-ся. Я о том, что если нет других вариантов, кроме как сражения или доброй воли.
– Я думаю, ты не совсем понимаешь, что такое кровь демона.
– Субстанция, которая, теоретически, даёт вечную жизнь? – попыталась я сумничать – вышло не очень.
– Кровь демона – это его магия и сила. В ней заключено всё. Демон никому не позволит пить свою кровь – добровольно он это сделает только перед тем, кто сильнее его, в знак уважения и полного подчинения. Иногда, более сильные демоны дают свою кровь более слабым, в знак своей благосклонности и покровительства. Бывает, что кровью делятся любовники, но это редкость, так как близких отношений между демонами, тем более, построенных на сексе, не бывает. Попытаться выпить чью-то кровь без согласия считается жесточайшим оскорблением. Если, опять же, ты не докажешь своё право на это. Но люди… Смертные, априори, слабее нас. Делиться с ними кровью никто не станет по сво-ему желанию.
– Значит, чтобы выпить кровь демона, надо одолеть его? В этом и заключается подвох в возможности вечной жизни?
– Не только. Кровь можно пить только у живого демона. То есть убить его, для начала, не получится. Дело в том, что когда демон умирает, от него ничего не остаётся – только серый пепел и всё. Ни тела, ни, тем более, крови. А иметь дело с живым… Поверь мне – демона куда проще убить, чем обездвижить. И ещё кое-что. Если у человека, всё-таки, получится выпить кровь бессмертного, он тут же должен убить демона. Потому что если он этого не сделает, и он и демон будут связаны друг с другом навсегда.
– Это ещё почему?!
– Правило пятидесяти лет распространяется, как раз, на тех, кто убил демона сразу. Если успеть убить в течение, ну… примерно часа или двух, связь не возникнет.
– А если… не успеть? О какой связи ты говоришь?
– Если не успеть, демон и человек станут зависимыми друг от друга. Если оборвётся жизнь одного – оборвётся жизнь другого. Это также работает в ту сторону, что раз демон бессмертен, то и человек тоже. И кровь другого демона через пятьдесят лет ему будет не нужна.
– Получается, это что-то вроде… симбиоза? Взаимовыгодное существование?
– Скорее, паразитическое, – Дорей фыркнул. – В таком… союзе, есть выгода только для человека. Демон же обретает слабость в лице своего «партнёра» – он будет вынужден защищать его жизнь, чтобы не умереть самому. А если о существовании подобного чело-века узнают враги этого демона… Этим можно очень легко воспользоваться. Так что, ни о каком симбиозе здесь речи нет.
– Значит, теоретически, можно, каким-то образом, хлебнуть крови демона, а потом прятаться от него в течение определённого времени, чтобы он тебя не убил, и всё? Навеки связанные и бессмертные?
– Теоретически – да. Но такое происходит редко. Из подобных схваток человек, обычно, живым не выходит и его мечта о бессмертии оборачивается полным крахом. И я ещё не сказал тебе об одном… Хм, не знаю, можно ли это назвать подвохом. Неважно – связал себя человек с демоном или нет, но… кровь демонов, навсегда, остаётся для него сильнейшим наркотиком. Впрочем, таким свойством обладает кровь любой бессмертной расы. Попробовав один раз, ты захочешь ещё и ещё. Ты не сможешь остановиться. Эта жажда будет преследовать тебя. Ераты, по сути, долго и не живут из-за этого. Они, безрассудно, нападают на демонов в жажде крови, несмотря на силу своего оппонента. Поэтому, смерть их настигает быстро. Но есть и такие исключения, как Лекс Мейснер. Его возраст уже перевалили за двести лет. И я думаю, что смерть настигнет его ещё не скоро.
– Он относится к тем, кто связал себя с демоном? – этот вариант мне казался наиболее вероятным, чтобы выживать столь продолжительное время.
– Нет. Он тот, кто убивает демонов сразу, как только напьётся их крови.
– Вампир какой-то, – я передёрнула плечами. – Но ты так и не сказал, кто он такой? В моём понимании, чтобы победить демона, нужно быть, как минимум, магом. Разве, нет? Кто ещё может сражаться с демоном и одолеть его?
– Мейснер – не маг. Хотя, иногда, он любит пользоваться магическими артефактами. Но он, действительно телепат, каким и представляется в «Шисуне».
– Тогда как?.. – в изумлении вытаращилась я на Дорея. – Как телепат может быть ера-том? Если бы сражаться с демонами было так легко, у нас половина человечества ератами были бы!
– Телепатия – это не та способность, что он использует для сражения с демонами, – Дорей даже хмыкнул. – Лекс Мейснер – один из лучших наёмных убийц в мире людей. А вкупе с его опытом и силой крови демонов… Думаю, для нынешнего времени, даже самый лучший. Говорят, убийцей он стал куда раньше, чем впервые попробовал кровь бес-смертного.
– Он… убийца?
За короткое время пребывания в «Шисуне», я встретила демонов; встретила людей, ко-торые реально связаны с криминалом; встретила душевнобольную женщину, ставившую опыты над детьми. Но убийца… Наверное, это уже было для меня чересчур.
– А что тебя так пугает, Милена? – Дорей же выглядел удивлённым.
– А ты не понимаешь? Он убийца! Он людей убивает!
– Ну, предположим, людей Лекс Мейснер убивает реже, чем бессмертных. Не по доброте душевной, а просто людей ему убивать слишком скучно. Но говоря об убийстве лю-дей… Ты думаешь, что я этого никогда не делал? Или твой салер? Сама же подозревала, что я этим и занимаюсь для Макфея.
– Это я знаю. Я не о том. Я о том, что… Одно дело, когда человека убивает тот, кто человеком не является. Это как-то… более спокойно воспринимается. Не знаю – почему. А вот когда люди убивают друг друга… это – страшно.
– Ну, может быть, – с сомнением произнёс Дорей. – Хотя, я бы с этим поспорил. В любом случае, ты не отрицаешь возможность того, что убийствами мог запятнать себя и Кайома Макфей?
