– Насчёт него я бы не удивилась! Но, всё же, я не знаю этого наверняка. Криминал – это, конечно, плохо, но это не обязательно именно убийства. А ты сказал, что Мейснер – наёмный убийца. То есть, он только этим и занимается.
– Тебя только это волнует?
– Нет, конечно! Меня волнует то, как вы с ним познакомились. И что наёмному убийце надо в «Шисуне»?
– На твой последний вопрос я ответить не могу, так как сам не знаю. Но раз он хочет прийти и… пообщаться, значит, скоро узнаем.
– А первый вопрос?
Дорей ответил не сразу. Я видела, что он вспоминает… вспоминает то, что произошло сотню лет назад. И мне показалось, что воспоминания, отнюдь, не радостные.
– В то время я путешествовал по миру людей, – начал он рассказывать. – Время от времени я возвращался в мир демонов для поддержания силы, поэтому контрактор был мне тогда не нужен. И, однажды, я встретил женщину. Обычную человеческую женщину – танцовщицу. Но когда я её увидел… я понял, что она станет моей.
– Ааа… Ты влюбился?! Но ты говорил, что любовь среди демонов – редкость! Да и, ты извини, но твой… внешний облик как-то не располагает… к чему-то большему, чем дружба! – выпалила я, отчего-то покраснев.
– О любви речи нет. А насчёт облика… Тогда я мог менять форму – она была более привычным мне обликом.
– Ты можешь превращаться в человека? Прямо как Блэк?
– Я не превращаюсь в человека. Я меняю ипостась, которая, лишь внешне схожа с че-ловеческой расой. К тому же, я сказал, что мог менять форму. Сейчас я делать этого не могу.
– Почему? – я расстроилась, уже приготовившись уговаривать Дорея – показать мне другой облик.
– На то были причины. Но это произошло уже после моей встречи с… Оливией. Надо же – я ещё помню, как её звали. Нет, Милена, я её не любил. Я желал её. Хотел, чтобы она принадлежала только мне.
– Она была красивой? – затаив дыхание, спросила я.
– Да, она была красивой. Хрупкая, невысокая… с огромными зелёными глазами. Но, особенно, выделялись её волосы – длинные огненные… А когда она танцевала… – голос демона стал мечтательным. – Когда она танцевала, казалось, что на сцене бушует пламя. Я долго наблюдал за ней. А потом подошёл к ней после одного из её выступлений и, с той поры, не покидал её.
– Она знала, кто ты?
– Знала.
– И… всё равно, была не против твоего присутствия?
Мне казалось, что если бы мой парень сказал, что он – демон… я бы не осталась с ним. Может, лицемерно, но – правда. Мне было бы страшно. Одно дело, когда с демоном такие отношения, как у нас с Дореем. Контракт, охрана… я надеялась, что дружба. Но совсем другое, когда это – отношения между парой. Любовь, поцелуи… секс. Я бы не смогла подпустить к себе демона в этом плане. Мне казалось это… противоестественным, что ли. Пусть демон и обладал бы обликом человека.
– Нет, она была не против, – сказал Дорей. – Наоборот, ей это нравилось.
– В смысле? Ей нравилось, что ты – демон?
– Да. Как она говорила: «Это, всё равно, что спать с хищником. Опасно, болезненно, страшно… но, вместе с этим, получаешь неописуемое наслаждение и адреналин». Она была смелой, дерзкой… и, вместе с этим, она прекрасно осознавала, что я не отпущу её, пока она мне не надоест. И её желания были здесь не в счёт.
Странно было слышать эти слова. Я словно узнавала Дорея с совершенно незнакомой мне стороны. Точнее, я просто-напросто никогда не ассоциировала его ни с кем, кроме… зверя. С которым можно общаться, дружить, который может тебя охранять… но не более того. Новость же о том, что Дорей может (то есть мог) превращаться в человека (или наподобие него)… и иметь совершенно нормальную потребность в сексе… выбила меня из привычного мироощущения. Я не понимала, как на это реагировать. Да ещё и на то, что демон был, вполне себе, эгоистом, который не считался с желаниями женщины. Пусть ей это даже и нравилось.
– Но при чём здесь Лекс Мейснер?
– Он убил Оливию! – глаза демона зажглись яростью. – Убил, когда меня не было ря-дом с ней! Она была его заказом. Какая-то клиентка, у которой Оливия увела мужа, за-платила ему. Как я и говорил, Мейснер редко берётся за убийства людей, но… у всего есть цена. И у него тоже. Его клиентка денег не пожалела. При этом одним из условий было то, что Мейснер вырежет глаза Оливии и принесёт их заказчице.
– А это зачем? – оцепенев от ужаса, спросила я.
– Что-то вроде символа мести, – Дорей фыркнул. – Оказалось, что муж этой женщины изменял ей с Оливией открыто. И постоянно говорил, что у Оливии глубокие, как море глаза, в которых он готов утонуть.
– Я, конечно, извиняюсь за неуместный вопрос, но… Почему заказали любовницу? Почему клиентка мужа-то не заказала? По-моему это логичнее…
– Во-первых, муж к тому времени погиб. А во-вторых… кто же поймёт женщин? Я лично понимать её не собирался и убил сразу же, как нашёл. До этого, разумеется, выяснив, кого она нанимала для убийства Оливии.
– Может… ты, всё-таки, любил Оливию, раз так злился из-за её смерти? – осмелилась я предположить.
– Не говори чушь, – отрезал Дорей. – Я злился потому, что меня лишили моей собственности. Той, что ещё не успела мне надоесть.
– А если бы… она надоела тебе к тому времени?
– Тогда мне было бы плевать на её смерть. Но, скорее всего, я просто убил бы её сам, – сказал демон совершенно будничным тоном.
– Ты серьёзно?
– Милена, что дети делают с игрушками, когда они им надоедают? – вместо ответа спросил Дорей.
– С игрушками? Ну… перестают обращать на них внимание. Ломают иногда, выбрасывают.
– Вот точно также мы – демоны – относимся к людям. Нам нравиться увлекаться чело-веком, владеть им, чувствовать свою власть… Но, когда он надоедает – мы легко его ломаем или выбрасываем. А чаще всего, сначала можно сломать, а потом уже выбросить. Мне всегда так больше нравилось. Полностью сломать человека – его психику, волю… и оставить, – мне показалось, что я слышу злое веселье в рычании Дорея. – Мейснер же лишил меня этого удовольствия! И за это он должен был ответить!
– Но, судя по тому, что Мейснер в «Шисуне», у тебя не вышло с ним расправиться? – на самом деле, я хотела спросить о другом, но решила отложить пока свой вопрос.
Я хотела спросить: «А как ты относишься ко мне?». До сегодняшнего дня я особо и не задумывалась над этим. Но, после его слов об игрушках… мне стало не по себе оттого, что ко мне это может относиться точно так же, как и к Оливии. Да, мне было страшно – узнать ответ на этот вопрос. Возникла даже мысль, вообще, его не задавать – ни сейчас, ни потом. Но тогда я бы саму себя стала считать трусихой, которая не желает слышать правду.
– Не вышло. Хотя, я смог его найти, причём, довольно быстро. Но вот убить не получи-лось, – было видно, что демона, до сих пор, злил этот факт. – Этот человек… какой-то смертный… оказался сильнее, чем я рассчитывал. До того дня я считал, что, среди чело-веческой расы, не смогу одолеть, разве что, парочку магов. А тут, обычный наёмник, пусть и ерат… И я совершил ошибку – недооценил своего противника. Отнёсся к нему слишком легкомысленно. В итоге, победителем из этой схватки никто из нас не вышел. Мейснер не получил моей крови, я не получил его жизнь. И именно тогда я потерял возможность менял ипостась – ради победы я применил магию, которая требовала свою це-ну. Но победы, всё равно, не получил. Если бы мы продолжили биться до самого конца, думаю, не выжил бы никто – ни он, ни я. И мы оба это осознали. Мы закончили своё сражение тем, что разошлись в разные стороны с обоюдным пожеланием – никогда больше не встречаться. С тех пор я его не видел.
– Знаешь, что странно? – произнесла я задумчиво. – Ты не знаешь – зачем Мейснер здесь. А он в курсе – зачем ты в «Шисуне». И, при этом, вы оба знаете некоего Савариса. Может, дело в последнем? Или… А, вдруг, Мейснеру заказали того, кого ты охраняешь в школе?
– Если бы это было так, он бы уже давно исполнил заказ. Или, по крайней мере, попытался это сделать. Но он в «Шисуне» уже продолжительное время. Значит, его цель не убийство. Думаю, мы всё узнаем, когда он придёт.
– Наверное, ты прав, – я села на кровать, всё так же, не выпуская Блэка из рук. – Хотя, теперь я ещё меньше хочу пересекаться с этим человеком. Я ещё кое о чём хотела спросить тебя. Ты сказал, что демоны относятся к людям, как к игрушкам. Ко мне… Ко мне ты также относишься?
– Ты – мой контрактор. Это другое.
– Контрактор. И, тем не менее, я человек.
– Нет, Милена, к тебе я также не отношусь. И хватит об этом! – пресёк он мои даль-нейшие попытки расспросить его.
Я помрачнела. Мне не понравилось, что Дорей ушёл от ответа. Да, сказал, что относится ко мне иначе, но даже если и не солгал… как тогда?
Блэк завозился у меня на руках, и я его отпустила. Потом вспомнила разговор с Винсентом о снах:
– Дорей, а ты бы почувствовал, если бы кто-то попытался проникнуть в мои сны?
– Почувствовал бы, – демон нахмурился. – И чувствовал это несколько раз. А почему ты спрашиваешь?
– Пожаловалась Винсенту на кошмары, и он предположил такой вариант. Но… ты говоришь, что чувствовал, что кто-то пытается залезть в мой сон? Почему ты мне об этом не говорил?!
– Не видел особого смысла. Все попытки проникновения в твой сон, всё равно, закончились для сновидца неудачей. Так что, никакой опасности не было.
Сил возмущаться уже не было, и я только спросила:
– Можешь сказать, кто именно это был?
– Нет. Но, думаю, кто-то из учеников.
– Если так, то я догадываюсь – кто, – пробормотала я. – А что, вообще, может дать сновидцу проникновение в чужой сон?
– Власть сновидца во снах безгранична. Он может показывать тебе то, что захочет. Может запереть тебя во сне, и ты не сможешь сама проснуться. Сновидец может пытать во сне, и ты будешь чувствовать боль, несмотря на то, что твоё физическое тело в реальности будет невредимо. Во сне он может узнать о тебе всё – все твои страхи, все твои желания… Некоторые из них могут предсказать будущее того, чьим сном завладели.
– Не думала, что сновидение такая сильная и опасная способность, – я поёжилась, представив, что было бы, увенчайся попытка сновидца успехом. – Меня спасла блокировка?
– Да, поэтому я бы тебе посоветовал сделать всё то, что сказал Рамон. По крайней мере, полностью «заделать» свой щит. Ведь, все те разы, сновидцу просто не везло наты-каться на твой щит там, где защита была крепка.
– А если бы ему повезло? Что бы ты сделал?
– Я смог бы проследить «нить», которая связала бы твоё сознание с сознанием сновидца. В таком случае, его ждала бы смерть. Можно сказать, что ему, одновременно, и повез-ло и нет. Пробраться в сон не смог, но жив, благодаря этому, остался.
– Но нам тогда пришлось бы покинуть «Шисуну», – заметила я.
– Почему?
– Даже если демоны не следуют законам человеческого мира и убивать для вас легко и просто… тебе не позволили бы остаться в «Шисуне» после убийства ученика. А так как я – твой контрактор… наверное, в какой-то степени я несу за тебя ответственность.
Демон издал рычаще-кашляющий звук, который я определила, как смех:
– Нашла, за кого ответственность нести! Во-первых, никто не смог бы связать смерть со мной. Поверь мне, я умею заметать следы. А во-вторых, в случае неудачи, я, всё равно, смог бы тебя защищать, живя недалеко от «Шисуны». Тебе никуда уходить бы не при-шлось. Вообще, не думай о том, что не произошло.
– Легко тебе говорить…
Я выглянула в окно – солнце прошло больше половины своего пути и клонилось к за-кату. И мне хотелось поймать эти последние солнечные лучи, уйдя в город вместе с Вин-сентом. Уйти, выбросив из головы все вопросы, которых накопилось огромное количество. А мысли о Винсенте даже заставили улыбнуться. Но я не могла подчиниться своему порыву. Точнее, ещё как могла, но… меня напугали слова Дорея о возможностях сновидцев в чужих снах. Поэтому, весь остаток того дня я укрепляла свой «купол»…
– Я вижу, вы хорошо постарались, убирая прорехи в своей защите, – произнёс Рамон Флорес, рассматривая меня. Точнее – не меня, а мой купол.
Он пришёл через день после того разговора с Дореем о Лексе Мейснере, ератах, демонах и сновидцах. С тех пор я, действительно, очень старалась, чтобы моя защита стала безупречной настолько, насколько это возможно. Очень уж не хотелось, чтобы сновидец, кем бы он ни был, смог пробраться в мой сон. И ещё меньше хотелось, чтобы он из-за этого погиб от клыков Дорея. Первое, как ни странно, казалось мне пустяком, по сравнению со вторым. Хотя, не отменяло моих размышлений о том, что сновидец мог искать в моих снах. Но я была почти уверена, что это – Дэмиан, и что пытался он пробраться в мой сон по поручению Макфея. Ведь, последний хотел моего участия в «Шифре». И раз я са-ма добровольно на это не соглашалась… почему бы ему было не попытаться найти слабости в моих снах?
«Но может у меня просто паранойя, а Макфею на хрен не нужны такие сложности ради меня?» – такая возможность тоже имела место быть.
Вчера Лекс Мейснер не приходил, и ничего не предвещало, что он придёт сегодня. Но было у меня предчувствие, что именно сегодня он всё-таки и заявится.
«Чего он, вообще, хочет? И от кого? От меня или от Дорея? Хм, наверное, всё-таки, от Дорея – с ним он, по крайней мере, знаком. Но тогда непонятны его слова о моей без-опасности, связанные с ним. И кто же такой Саварис? И чего уж греха таить – мне хотелось бы знать, кого именно Дорей охраняет в «Шисуне». Наверняка, сына какой-нибудь важной шишки из правительства… Чёрт, вопросов всё больше и больше с каждым днём, а ответов на них не ожидается».
Дорей продолжал выполнять поручения Макфея и искать моего отца. Правда, я до сих пор слабо представляла, что буду делать, когда он его найдёт.
«Заявлюсь к нему домой и скажу: «Ну, привет, папа! Не ждал? А теперь рассказывай всё и обо мне, и о тех детей, которых ты отдал на опыты сумасшедшей учёной!». Н-да… звучит не очень. Да и вряд ли к нему получится так легко пройти даже с помощью Дорея. Генерал-майор Деланье… Его дом, наверняка, не хило охраняют. Скорее всего, и от магии тоже. И от демонов. Но даже если мы пройдём… что дальше? Что если отец откажется со мной разговаривать? Когда я слушала Элеонору, я была уверена, что смо-гу воспользоваться помощью Дорея и… заставить отца говорить. Но сейчас… былой уверенности нет. Решусь ли я на это?».
Блэк же, когда разговоры заходили о Викторе Деланье, рассерженно шипел. Иногда, уходил, проходя сквозь стену (дверь он игнорировал напрочь). Он не хотел, чтобы я продолжала искать свою настоящую память.
Николь и Лави узнали о моих отношениях с Винсентом. Нет, я и так собиралась им рассказать попозже, но… они поняли это ещё раньше, чем я об этом сказала, заявив, что я слишком уж по-собственнически смотрю на Винсента. Пришлось во всём сознаться. Девушки были рады этой новости. Особенно, Лави, которая была подругой Винсента, и которая очень за него переживала, когда он расстался с предыдущей девушкой из-за Дэмиана. С самим Винсентом мы снова посещали город. Когда мы сидели на лавочке в парке, он пытался научить меня складывать птицу из листа бумаги. Учителем он был хорошим, но вот ученица ему попалась так себе. В итоге, моя «птица» больше напоминала лягушку давленную. Винсент долго смеялся.
– Тебя только это волнует?
– Нет, конечно! Меня волнует то, как вы с ним познакомились. И что наёмному убийце надо в «Шисуне»?
– На твой последний вопрос я ответить не могу, так как сам не знаю. Но раз он хочет прийти и… пообщаться, значит, скоро узнаем.
– А первый вопрос?
Дорей ответил не сразу. Я видела, что он вспоминает… вспоминает то, что произошло сотню лет назад. И мне показалось, что воспоминания, отнюдь, не радостные.
– В то время я путешествовал по миру людей, – начал он рассказывать. – Время от времени я возвращался в мир демонов для поддержания силы, поэтому контрактор был мне тогда не нужен. И, однажды, я встретил женщину. Обычную человеческую женщину – танцовщицу. Но когда я её увидел… я понял, что она станет моей.
– Ааа… Ты влюбился?! Но ты говорил, что любовь среди демонов – редкость! Да и, ты извини, но твой… внешний облик как-то не располагает… к чему-то большему, чем дружба! – выпалила я, отчего-то покраснев.
– О любви речи нет. А насчёт облика… Тогда я мог менять форму – она была более привычным мне обликом.
– Ты можешь превращаться в человека? Прямо как Блэк?
– Я не превращаюсь в человека. Я меняю ипостась, которая, лишь внешне схожа с че-ловеческой расой. К тому же, я сказал, что мог менять форму. Сейчас я делать этого не могу.
– Почему? – я расстроилась, уже приготовившись уговаривать Дорея – показать мне другой облик.
– На то были причины. Но это произошло уже после моей встречи с… Оливией. Надо же – я ещё помню, как её звали. Нет, Милена, я её не любил. Я желал её. Хотел, чтобы она принадлежала только мне.
– Она была красивой? – затаив дыхание, спросила я.
– Да, она была красивой. Хрупкая, невысокая… с огромными зелёными глазами. Но, особенно, выделялись её волосы – длинные огненные… А когда она танцевала… – голос демона стал мечтательным. – Когда она танцевала, казалось, что на сцене бушует пламя. Я долго наблюдал за ней. А потом подошёл к ней после одного из её выступлений и, с той поры, не покидал её.
– Она знала, кто ты?
– Знала.
– И… всё равно, была не против твоего присутствия?
Мне казалось, что если бы мой парень сказал, что он – демон… я бы не осталась с ним. Может, лицемерно, но – правда. Мне было бы страшно. Одно дело, когда с демоном такие отношения, как у нас с Дореем. Контракт, охрана… я надеялась, что дружба. Но совсем другое, когда это – отношения между парой. Любовь, поцелуи… секс. Я бы не смогла подпустить к себе демона в этом плане. Мне казалось это… противоестественным, что ли. Пусть демон и обладал бы обликом человека.
– Нет, она была не против, – сказал Дорей. – Наоборот, ей это нравилось.
– В смысле? Ей нравилось, что ты – демон?
– Да. Как она говорила: «Это, всё равно, что спать с хищником. Опасно, болезненно, страшно… но, вместе с этим, получаешь неописуемое наслаждение и адреналин». Она была смелой, дерзкой… и, вместе с этим, она прекрасно осознавала, что я не отпущу её, пока она мне не надоест. И её желания были здесь не в счёт.
Странно было слышать эти слова. Я словно узнавала Дорея с совершенно незнакомой мне стороны. Точнее, я просто-напросто никогда не ассоциировала его ни с кем, кроме… зверя. С которым можно общаться, дружить, который может тебя охранять… но не более того. Новость же о том, что Дорей может (то есть мог) превращаться в человека (или наподобие него)… и иметь совершенно нормальную потребность в сексе… выбила меня из привычного мироощущения. Я не понимала, как на это реагировать. Да ещё и на то, что демон был, вполне себе, эгоистом, который не считался с желаниями женщины. Пусть ей это даже и нравилось.
– Но при чём здесь Лекс Мейснер?
– Он убил Оливию! – глаза демона зажглись яростью. – Убил, когда меня не было ря-дом с ней! Она была его заказом. Какая-то клиентка, у которой Оливия увела мужа, за-платила ему. Как я и говорил, Мейснер редко берётся за убийства людей, но… у всего есть цена. И у него тоже. Его клиентка денег не пожалела. При этом одним из условий было то, что Мейснер вырежет глаза Оливии и принесёт их заказчице.
– А это зачем? – оцепенев от ужаса, спросила я.
– Что-то вроде символа мести, – Дорей фыркнул. – Оказалось, что муж этой женщины изменял ей с Оливией открыто. И постоянно говорил, что у Оливии глубокие, как море глаза, в которых он готов утонуть.
– Я, конечно, извиняюсь за неуместный вопрос, но… Почему заказали любовницу? Почему клиентка мужа-то не заказала? По-моему это логичнее…
– Во-первых, муж к тому времени погиб. А во-вторых… кто же поймёт женщин? Я лично понимать её не собирался и убил сразу же, как нашёл. До этого, разумеется, выяснив, кого она нанимала для убийства Оливии.
– Может… ты, всё-таки, любил Оливию, раз так злился из-за её смерти? – осмелилась я предположить.
– Не говори чушь, – отрезал Дорей. – Я злился потому, что меня лишили моей собственности. Той, что ещё не успела мне надоесть.
– А если бы… она надоела тебе к тому времени?
– Тогда мне было бы плевать на её смерть. Но, скорее всего, я просто убил бы её сам, – сказал демон совершенно будничным тоном.
– Ты серьёзно?
– Милена, что дети делают с игрушками, когда они им надоедают? – вместо ответа спросил Дорей.
– С игрушками? Ну… перестают обращать на них внимание. Ломают иногда, выбрасывают.
– Вот точно также мы – демоны – относимся к людям. Нам нравиться увлекаться чело-веком, владеть им, чувствовать свою власть… Но, когда он надоедает – мы легко его ломаем или выбрасываем. А чаще всего, сначала можно сломать, а потом уже выбросить. Мне всегда так больше нравилось. Полностью сломать человека – его психику, волю… и оставить, – мне показалось, что я слышу злое веселье в рычании Дорея. – Мейснер же лишил меня этого удовольствия! И за это он должен был ответить!
– Но, судя по тому, что Мейснер в «Шисуне», у тебя не вышло с ним расправиться? – на самом деле, я хотела спросить о другом, но решила отложить пока свой вопрос.
Я хотела спросить: «А как ты относишься ко мне?». До сегодняшнего дня я особо и не задумывалась над этим. Но, после его слов об игрушках… мне стало не по себе оттого, что ко мне это может относиться точно так же, как и к Оливии. Да, мне было страшно – узнать ответ на этот вопрос. Возникла даже мысль, вообще, его не задавать – ни сейчас, ни потом. Но тогда я бы саму себя стала считать трусихой, которая не желает слышать правду.
– Не вышло. Хотя, я смог его найти, причём, довольно быстро. Но вот убить не получи-лось, – было видно, что демона, до сих пор, злил этот факт. – Этот человек… какой-то смертный… оказался сильнее, чем я рассчитывал. До того дня я считал, что, среди чело-веческой расы, не смогу одолеть, разве что, парочку магов. А тут, обычный наёмник, пусть и ерат… И я совершил ошибку – недооценил своего противника. Отнёсся к нему слишком легкомысленно. В итоге, победителем из этой схватки никто из нас не вышел. Мейснер не получил моей крови, я не получил его жизнь. И именно тогда я потерял возможность менял ипостась – ради победы я применил магию, которая требовала свою це-ну. Но победы, всё равно, не получил. Если бы мы продолжили биться до самого конца, думаю, не выжил бы никто – ни он, ни я. И мы оба это осознали. Мы закончили своё сражение тем, что разошлись в разные стороны с обоюдным пожеланием – никогда больше не встречаться. С тех пор я его не видел.
– Знаешь, что странно? – произнесла я задумчиво. – Ты не знаешь – зачем Мейснер здесь. А он в курсе – зачем ты в «Шисуне». И, при этом, вы оба знаете некоего Савариса. Может, дело в последнем? Или… А, вдруг, Мейснеру заказали того, кого ты охраняешь в школе?
– Если бы это было так, он бы уже давно исполнил заказ. Или, по крайней мере, попытался это сделать. Но он в «Шисуне» уже продолжительное время. Значит, его цель не убийство. Думаю, мы всё узнаем, когда он придёт.
– Наверное, ты прав, – я села на кровать, всё так же, не выпуская Блэка из рук. – Хотя, теперь я ещё меньше хочу пересекаться с этим человеком. Я ещё кое о чём хотела спросить тебя. Ты сказал, что демоны относятся к людям, как к игрушкам. Ко мне… Ко мне ты также относишься?
– Ты – мой контрактор. Это другое.
– Контрактор. И, тем не менее, я человек.
– Нет, Милена, к тебе я также не отношусь. И хватит об этом! – пресёк он мои даль-нейшие попытки расспросить его.
Я помрачнела. Мне не понравилось, что Дорей ушёл от ответа. Да, сказал, что относится ко мне иначе, но даже если и не солгал… как тогда?
Блэк завозился у меня на руках, и я его отпустила. Потом вспомнила разговор с Винсентом о снах:
– Дорей, а ты бы почувствовал, если бы кто-то попытался проникнуть в мои сны?
– Почувствовал бы, – демон нахмурился. – И чувствовал это несколько раз. А почему ты спрашиваешь?
– Пожаловалась Винсенту на кошмары, и он предположил такой вариант. Но… ты говоришь, что чувствовал, что кто-то пытается залезть в мой сон? Почему ты мне об этом не говорил?!
– Не видел особого смысла. Все попытки проникновения в твой сон, всё равно, закончились для сновидца неудачей. Так что, никакой опасности не было.
Сил возмущаться уже не было, и я только спросила:
– Можешь сказать, кто именно это был?
– Нет. Но, думаю, кто-то из учеников.
– Если так, то я догадываюсь – кто, – пробормотала я. – А что, вообще, может дать сновидцу проникновение в чужой сон?
– Власть сновидца во снах безгранична. Он может показывать тебе то, что захочет. Может запереть тебя во сне, и ты не сможешь сама проснуться. Сновидец может пытать во сне, и ты будешь чувствовать боль, несмотря на то, что твоё физическое тело в реальности будет невредимо. Во сне он может узнать о тебе всё – все твои страхи, все твои желания… Некоторые из них могут предсказать будущее того, чьим сном завладели.
– Не думала, что сновидение такая сильная и опасная способность, – я поёжилась, представив, что было бы, увенчайся попытка сновидца успехом. – Меня спасла блокировка?
– Да, поэтому я бы тебе посоветовал сделать всё то, что сказал Рамон. По крайней мере, полностью «заделать» свой щит. Ведь, все те разы, сновидцу просто не везло наты-каться на твой щит там, где защита была крепка.
– А если бы ему повезло? Что бы ты сделал?
– Я смог бы проследить «нить», которая связала бы твоё сознание с сознанием сновидца. В таком случае, его ждала бы смерть. Можно сказать, что ему, одновременно, и повез-ло и нет. Пробраться в сон не смог, но жив, благодаря этому, остался.
– Но нам тогда пришлось бы покинуть «Шисуну», – заметила я.
– Почему?
– Даже если демоны не следуют законам человеческого мира и убивать для вас легко и просто… тебе не позволили бы остаться в «Шисуне» после убийства ученика. А так как я – твой контрактор… наверное, в какой-то степени я несу за тебя ответственность.
Демон издал рычаще-кашляющий звук, который я определила, как смех:
– Нашла, за кого ответственность нести! Во-первых, никто не смог бы связать смерть со мной. Поверь мне, я умею заметать следы. А во-вторых, в случае неудачи, я, всё равно, смог бы тебя защищать, живя недалеко от «Шисуны». Тебе никуда уходить бы не при-шлось. Вообще, не думай о том, что не произошло.
– Легко тебе говорить…
Я выглянула в окно – солнце прошло больше половины своего пути и клонилось к за-кату. И мне хотелось поймать эти последние солнечные лучи, уйдя в город вместе с Вин-сентом. Уйти, выбросив из головы все вопросы, которых накопилось огромное количество. А мысли о Винсенте даже заставили улыбнуться. Но я не могла подчиниться своему порыву. Точнее, ещё как могла, но… меня напугали слова Дорея о возможностях сновидцев в чужих снах. Поэтому, весь остаток того дня я укрепляла свой «купол»…
Глава 16
– Я вижу, вы хорошо постарались, убирая прорехи в своей защите, – произнёс Рамон Флорес, рассматривая меня. Точнее – не меня, а мой купол.
Он пришёл через день после того разговора с Дореем о Лексе Мейснере, ератах, демонах и сновидцах. С тех пор я, действительно, очень старалась, чтобы моя защита стала безупречной настолько, насколько это возможно. Очень уж не хотелось, чтобы сновидец, кем бы он ни был, смог пробраться в мой сон. И ещё меньше хотелось, чтобы он из-за этого погиб от клыков Дорея. Первое, как ни странно, казалось мне пустяком, по сравнению со вторым. Хотя, не отменяло моих размышлений о том, что сновидец мог искать в моих снах. Но я была почти уверена, что это – Дэмиан, и что пытался он пробраться в мой сон по поручению Макфея. Ведь, последний хотел моего участия в «Шифре». И раз я са-ма добровольно на это не соглашалась… почему бы ему было не попытаться найти слабости в моих снах?
«Но может у меня просто паранойя, а Макфею на хрен не нужны такие сложности ради меня?» – такая возможность тоже имела место быть.
Вчера Лекс Мейснер не приходил, и ничего не предвещало, что он придёт сегодня. Но было у меня предчувствие, что именно сегодня он всё-таки и заявится.
«Чего он, вообще, хочет? И от кого? От меня или от Дорея? Хм, наверное, всё-таки, от Дорея – с ним он, по крайней мере, знаком. Но тогда непонятны его слова о моей без-опасности, связанные с ним. И кто же такой Саварис? И чего уж греха таить – мне хотелось бы знать, кого именно Дорей охраняет в «Шисуне». Наверняка, сына какой-нибудь важной шишки из правительства… Чёрт, вопросов всё больше и больше с каждым днём, а ответов на них не ожидается».
Дорей продолжал выполнять поручения Макфея и искать моего отца. Правда, я до сих пор слабо представляла, что буду делать, когда он его найдёт.
«Заявлюсь к нему домой и скажу: «Ну, привет, папа! Не ждал? А теперь рассказывай всё и обо мне, и о тех детей, которых ты отдал на опыты сумасшедшей учёной!». Н-да… звучит не очень. Да и вряд ли к нему получится так легко пройти даже с помощью Дорея. Генерал-майор Деланье… Его дом, наверняка, не хило охраняют. Скорее всего, и от магии тоже. И от демонов. Но даже если мы пройдём… что дальше? Что если отец откажется со мной разговаривать? Когда я слушала Элеонору, я была уверена, что смо-гу воспользоваться помощью Дорея и… заставить отца говорить. Но сейчас… былой уверенности нет. Решусь ли я на это?».
Блэк же, когда разговоры заходили о Викторе Деланье, рассерженно шипел. Иногда, уходил, проходя сквозь стену (дверь он игнорировал напрочь). Он не хотел, чтобы я продолжала искать свою настоящую память.
Николь и Лави узнали о моих отношениях с Винсентом. Нет, я и так собиралась им рассказать попозже, но… они поняли это ещё раньше, чем я об этом сказала, заявив, что я слишком уж по-собственнически смотрю на Винсента. Пришлось во всём сознаться. Девушки были рады этой новости. Особенно, Лави, которая была подругой Винсента, и которая очень за него переживала, когда он расстался с предыдущей девушкой из-за Дэмиана. С самим Винсентом мы снова посещали город. Когда мы сидели на лавочке в парке, он пытался научить меня складывать птицу из листа бумаги. Учителем он был хорошим, но вот ученица ему попалась так себе. В итоге, моя «птица» больше напоминала лягушку давленную. Винсент долго смеялся.
