– Поэтому ты будешь с ним, как только он тебе это предложит, – Дорей фыркнул.
– Да.
Демон покачал головой, как мне показалось, сокрушённо:
– Ты влюблена. И, боюсь, это делает тебя легкомысленной.
– Да перестань! Сколько раз мы уже об этом говорили? Да, тебе не нравится Винсент. Причём, ты сам не можешь озвучить причину этой антипатии просто потому, что этой причины нет!
– Ванхам не нравится и салеру, – заметил Дорей, кивая на демонёнка, который, сидя в кресле, смотрел на меня, не мигая. И, кажется, тоже не был доволен моей предстоящей встречей с парнем. – А когда кто-то не нравится сразу двум демонам… это о чём-то да говорит.
– Чушь! – я уже начала огрызаться. – Если бы в Винсенте было что-то не так, я бы это заметила!
– Как скажешь, – похоже, Дорей устал со мной спорить. – Но потом не говори, что я тебя не предупреждал.
– Разумеется, не буду! Потому что для этого не будет повода!
– Упрямый влюблённый человеческий ребёнок… – резюмировал демон, вздохнув.
– Уж какая есть! Всё, я ушла! – дверью я хлопнула громче, чем рассчитывала.
«Значит, упрямая – это я, которая не находит никаких поводов для того, чтобы быть подозрительной к Винсенту? А вовсе не он, который, не пытаясь даже узнать Винсента, заявляет, что тот ему не нравится? Если это – логика демона, то она какая-то дурацкая! – подводила я итог, идя к главным воротам «Шисуны», где мы с Винсентом договорились встретиться. – Ну, да, мне, например, не нравится Макфей. Но это потому, что я знаю, чем он занимается и потому, что характер у него сволочной! Да и… я ему тоже, собственно, не нравлюсь. Ещё учитель Мейснер мне не нравится. Ну… тут логики по-меньше. Его характер я не знаю, но... – я поёжилась, вспомнив взгляд его неподвижных глаз на себе. – Тут тоже есть хоть какая-то причина. У Дорея же и этого нет!».
– Милена! – окликнули меня и я, от неожиданности, чуть не споткнулась, но чьи-то руки вовремя подхватили меня. – Осторожнее, ты так себе ноги переломаешь!
– А нечего так пугать! – буркнула я, поднимая глаза на «спасителя». – Ой, здравствуй-те, мистер Мейснер, – «Чёрт, только вспоминала его!».
– Здравствуй, – он усмехнулся, отпуская меня. – Так глубоко ушла в свои мысли, что не смотришь по сторонам? И о чём же ты так задумалась?
– Простите, мистер Мейснер, но вам не кажется, что это – не ваше дело?
Наверное, я ответила слишком грубо, да ещё и обращаясь к учителю. Но я, как и в прошлую нашу встречу, вновь почувствовала непонятную злость. Ничем не обоснованную, но очень сильную. Как тогда, когда я коснулась руки Мейснера при передаче брас-лета. И, как и тогда, в этой злости была изрядная доля страха. Мейснер же смотрел на ме-ня совершенно спокойно… можно было сказать, что с любопытством, но… я снова не ви-дела в его глазах эмоций.
– Ну, почему же, не моё? На преподавателях лежит ответственность за безопасность учеников. И если ты столь невнимательна, что подвергаешь себя опасности, я должен знать причину.
– Ещё чего! – я резко высвободила свою руку из его пальцев. – Мне не кажется, что моя безопасность как-то связана с вами, мистер Мейснер. Тем более, вы подводите какой-то пустяк к тому, что вам нужно. Разве, нет? В любом случае, простите, но мне некогда. Я спешу, – мне хотелось, как можно скорее, избавиться от общества этого человека.
– Твоя безопасность связана со мной куда сильнее, чем ты можешь себе представить, – произнёс мужчина, когда я уже собралась уходить, но эти слова заставили меня остановиться.
– О чём вы?
– Ответь сначала на один мой вопрос. Твой демон… он тебе ничего не рассказал? О том, почему он оказался в «Шисуне»?
– Потому что ему нужен был контрактор, – я была сбита с толку этим вопросом.
– И всё?
– А что ещё может быть? Я вас не понимаю. Что вы пытаетесь мне сказать? – развивать с ним разговор не хотелось – хотелось быстрее уйти, но… слишком уж странными были его слова.
– Значит, не рассказал... – задумчиво сказал Мейснер. – Интересно, почему? Что ж… тогда, думаю, мне с ним надо пообщаться. Скажи-ка своему демону, что я зайду на днях, поговорить. А пока, можешь спросить его ради интереса: «Кто такой Саварис?», – его губы изогнулись в усмешке – очень неприятной. – Интересно, что он ответит тебе. Хотя, правду вряд ли скажет, раз молчит до сих пор.
Он отступил от меня, явно собираясь уходить, но, вдруг, остановился, словно вспомнив что-то, и сказал:
– Кстати, меня зовут Лекс.
– И зачем мне это знать? – выпалила я первое, что пришло в голову.
– Ну, я-то твоё имя знаю, – он усмехнулся и пожал плечами. – Логично, если ты будешь знать моё.
И Мейснер ушёл. А я была так ошарашена его словами, что ещё какое-то время не могла сдвинуться с места. Впрочем, из-за этого оцепенения, я совершила глупость, не остановив учителя и не выяснив у него всё.
«Лекс… Ну, узнала я его имя, ну и что дальше? Но, о чём он болтал? Какой ещё Саварис? Почему Дорей должен его знать? И что за намёк на то, что Дорей мне чего-то там не рассказал? Бред... – но слова Лекса Мейснера уже посадили зерно сомнения. – Такого, ведь, не может быть. Дорей всегда был со мной честен. Вообще, с чего, вдруг, этот учитель так мной интересуется? И что значат его слова о том, что от него зависит моя безопасность? А может, он просто ненормальный? Да, наверное, это самое лучшее объяснение! Не зря же у него глаза такие… мёртвые. Может, вернуться в комнату и рассказать Дорею о странном поведении этого человека? Или сделать это потом? В конце концов, Мейснер сказал, что придёт не сегодня».
Постояв ещё немного, я, всё-таки, решила, что расскажу Дорею о Лексе Мейснере, когда приду с прогулки. Тем более, посмотрев на настенные часы, я поняла, что безнадёжно опаздываю к назначенному времени.
Я побежала к выходу из школы. Винсент, разумеется, уже ждал меня.
– Прости, я опоздала, – подошла я к парню. – Долго собиралась, – рассказывать ему о встрече с Мейснером желания не было. – Давно ждёшь?
– Да нет, не особо. И ожидания того стоили – ты очень красивая сегодня.
– Спасибо, – я покраснела и, одновременно, подумала о том, что надо-таки, купить пару платьев и туфель – не в одних же джинсах перед Винсентом красоваться, да и деньги теперь были. – Куда мы сегодня пойдём?
– Увидишь, – Винсент загадочно улыбнулся. – Надеюсь, тебе понравится.
Мы пошли в ту часть города, где я ещё не бывала. Винсент называл этот район «старым городом». И, действительно, здесь не было ни новых зданий, ни шумных многолюдных улиц… Винсент рассказал, что с этой части города, когда-то и начинался строиться Гарэн. А потом, когда город разросся, этот район, практически, забросили. То есть, люди здесь, конечно, жили, как живут и сейчас. Но новые дома тут давно уже не строились, заведения не открывались… Но мне понравилось это место. Здесь было много зелени, не было суматохи большого города, даже какие-то дома были деревянными. Как будто ты оказался совсем в другом мире, всего лишь, завернув за угол, подальше от центра столицы.
Винсент провёл меня по нескольким улицам, а затем, остановился у старого, по всей видимости, заброшенного здания – кирпичное, в четыре этажа, с куполообразной крышей. Его окружал высокий забор, когда-то, видимо, надёжный, но сейчас наполовину раз-рушенный, со множеством дыр.
– Идём, – Винсент первым зашёл во двор, а затем и в само здание – я последовала за ним.
Сначала, ничего не было видно – в здании было темно, а узкие окна давали мало света. Винсент взял меня за руку и уверенно повёл за собой – похоже, он был здесь далеко не в первый раз. А потом мы зашли в большой зал. Глаза к тому времени немного привыкли к темноте, и я смогла разглядеть многочисленные откидные кресла, как в кинотеатре, и подушки прямо на полу.
– Что здесь было? – спросила я Винсента, чуть крепче сжав его ладонь – темноты я не боялась, но и не слишком любила.
– Планетарий. Его закрыли лет тридцать назад. Кто-то хотел выкупить здание у города и сделать из него музей, но… видимо, из этой затеи ничего не вышло. Сядь пока, а я сейчас приду, – он усадил меня на кресло. – На подушке, конечно, было бы мягче, но я не дам гарантии, что в них не живут мыши.
– Да, лучше на кресле, – желания знакомиться с грызунами, свей они своё гнездо в подушке, у меня отсутствовало. – Но, куда ты?
– Не бойся, я на минуту. Сейчас всё увидишь!
Я осталась послушно ждать. Через несколько минут я услышала какой-то треск, шум… нецензурную речь Винсента, а затем… потолок зала, как будто засветился. Я подняла глаза и увидела, как наверху стали зажигаться звёзды, планеты, созвездия… Их было так много, они были такими яркими… Они двигались, вспыхивали, исчезали, на их месте по-являлись новые… Я была буквально заворожена этим зрелищем.
– Нравится? – Винсент, появившийся откуда-то из темноты, сел на соседнее кресло и тоже посмотрел наверх.
– Очень! – с восторгом воскликнула я. – Но, как ты это сделал? Ведь, как я понимаю, это проектор космоса? А он должен работать от электричества?
– Не совсем. Это, действительно, проектор, но работает он не от электричества. Его создали маги, которые работали здесь когда-то. Соответственно, проектор работает от заклинания.
– От заклинания? Но, ты ведь не маг!
– Нет, конечно, – парень усмехнулся. – Но, у меня есть совсем крохотная способность к магии. С таким уровнем меня бы ни в одну магическую школу не взяли, но... я могу ис-пользовать самые элементарные заклинания. И этого вполне достаточно для проектора.
– Я и не знала… Я думала, все ученики «Шисуны» не обладают и каплей магических способностей.
– Как видишь, это не так. На самом деле, довольно много учеников нашей школы имеют способность к магии – у кого-то она сильнее, у кого-то слабее… Несколько даже могли бы учиться в магической школе при желании. Наличие сверхспособности, вовсе, не означает отсутствие магического дара.
– Но… тогда я не совсем понимаю причину вражды учеников «Шисуны» и магических школ, – вспомнила я, что об этом рассказывал Дорей. – Я знаю, что при встрече у них может дойти до драки. И я думала, что это потому, что мы сильно отличаемся друг от друга. И один учитель рассказывал мне, что обучение магов совершенно не подходит людям со сверхспособностями. Но если кто-то из наших может владеть магией… тогда в чём разница?
– Дело, вовсе, не в самих учениках. Вражда началась не среди них. Вражда идёт в более высоких кругах и оттуда проникает уже повсюду. Это просто конкуренция за сферы влияния, власть… где-то играет роль и зависть.
– Зависть?
– Видишь ли, людей со сверхспособностями куда меньше, чем магов, но… Мага можно отрезать от его силы – другой силой, артефактом, заклинанием или ещё чем. Наши же способности не заблокировать ничем. Может, дело ещё и в этом. Я никогда всерьёз об этом не задумывался. Наверное, я довольно легкомысленно отношусь к этому: «Ну, враждуем мы с магами и враждуем. Какая разница?». Я исхожу из того, что ничего не могу изменить в этой вражде. Да и не хочу. Мне как-то… всё равно. Разочарована?
– Почему? Я не считаю тебя рыцарем, который должен спасать невинных и мирить враждующих. Я и сама бы не стала пытаться мирить кого-то. Тем более, кого-то, кто враждует так долго, зачастую, сам не зная – почему. Я, всего лишь, задумалась о причинах. Да и… «рыцарь» мне, вряд ли бы, понравился.
– Значит, я тебе нравлюсь? – довольное лицо Винсента напоминало морду кота, своровавшего сметану, которому за это ничего не было.
– Ну, если ты это понял только сейчас… – я лукаво улыбнулась. – Мне кажется, что это замечает любой, кто видит меня рядом с тобой.
Я хотела ещё что-то сказать, но не успела. Парень неожиданно притянул меня к себе и мягко дотронулся своими губами до моих. Застигнутая врасплох я, всё равно, ответила ему. Ведь, я сама так ждала этого момента. Мурашки поспешили вниз по рукам и ногам, которые уже начинали дрожать, а всё тело накрыло сладкой слабостью, вкупе с тем, что голова начинала кружиться от столь приятного неожиданного поцелуя.
– Так, по лицу я не получил. Значит… всё нормально? – с какой-то опаской спросил Винсент, прервав поцелуй.
Какое-то время я молчала, пытаясь собраться мыслями и придумать вразумительный ответ.
– Знаешь, ты бы получил по лицу, если бы отвратительно целовался, – улыбка у меня, наверняка, вышла довольно глупой, но слишком уж счастливой я себя чувствовала.
– То есть, я могу это сделать и в следующий раз?
– Ну-у… может быть, – я рассмеялась, увидев, как он сразу погрустнел и, чуть заставив его наклониться, легко сама поцеловала его губы. – А вообще, довольно романтическое место для первого поцелуя. Ты на это и рассчитывал, приведя меня сюда?
– Каюсь – грешен, – парень усмехнулся, а потом посерьёзнел. – И я хотел порадовать тебя. Мне показалось, что… ты была грустной сегодня. У тебя что-то случилось?
Похоже, не только Бернард Займер обратил внимание на изменения, произошедшие во мне после разговора с Элеонорой. Да, я старалась не думать об этом слишком часто, но… мысли, время от времени, всё равно возвращались к отцу, к исследованиям, к погибшим детям. К мыслям, что из этого было на самом деле, а что было безумным бредом Элеоноры. Я, правда, не думала, что это по мне так заметно. Заметно, что меня что-то беспокоит. Займера я в расчёт не брала – старый телепат, с многолетним опытом, наверняка мог приметить многое, на что другие и внимания не обратят. Поэтому слова Винсента были для меня… неожиданными. Но, как ни странно, приятными. Что он так хорошо подмечает моё настроение. Но, тем не менее, я не могла ему ничего рассказать: «Может быть потом, когда я узнаю Винсента получше… Или когда я, окончательно, всё выясню про свою память и Виктора Деланье… А до тех пор не хочу впутывать его. Не хочу, чтобы мои новые отношения омрачались разговорами о памяти, Элеоноре и прочем».
– Ничего не случилось, – заверила я Винсента. – Просто… приснился кошмар сегодня. Вот и хожу сама не своя. Ерунда, в общем.
– Тебе часто снятся кошмары? – меня удивило, что вопрос был задан таким серьёзным тоном.
– Да не то, чтобы… – растерянно ответила я. – До того, как я поступила в «Шисуну» они мне, практически, не снились.
– Кошмары могут быть признаком того, что в твой сон пытается проникнуть сновидец.
– Что? Ты серьёзно?
– Вполне, – Винсент выглядел обеспокоенным. – У нас есть в школе несколько достаточно сильных сновидца. Один из них – Дэмиан, – на этом имени парень скривился.
– Ммм… Мне кажется, ты ошибаешься. Если бы кто-то пытался проникнуть в мой сон, разве, Дорей не почувствовал бы? А если и нет… Ты сказал, что кошмары означают по-пытку, а не проникновение. Значит, если кто-то и пытался, то у него не вышло. Да и за-чем кому-то лезть в мои сны?
На самом деле, меня это насторожило. Особенно, напрягло прозвучавшее имя «Дэмиан». Дэмиан был другом Кайомы, которого я интересовала, и который пытался за-тащить меня в свою банду. Могло ли это быть мотивом, чтобы попытаться проникнуть в мой сон? Вполне возможно. Хотя, пользы от этого для Кайомы я пока не видела. Но мысленно я поставила себе заметку – спросить Дорея о том, мог ли он почувствовать сновидца. И какая могла быть от этого польза.
– Зачем – не знаю. Но будь осторожнее, пожалуйста. Особенно, с Дэмианом, – сказал Винсент.
– Да.
Демон покачал головой, как мне показалось, сокрушённо:
– Ты влюблена. И, боюсь, это делает тебя легкомысленной.
– Да перестань! Сколько раз мы уже об этом говорили? Да, тебе не нравится Винсент. Причём, ты сам не можешь озвучить причину этой антипатии просто потому, что этой причины нет!
– Ванхам не нравится и салеру, – заметил Дорей, кивая на демонёнка, который, сидя в кресле, смотрел на меня, не мигая. И, кажется, тоже не был доволен моей предстоящей встречей с парнем. – А когда кто-то не нравится сразу двум демонам… это о чём-то да говорит.
– Чушь! – я уже начала огрызаться. – Если бы в Винсенте было что-то не так, я бы это заметила!
– Как скажешь, – похоже, Дорей устал со мной спорить. – Но потом не говори, что я тебя не предупреждал.
– Разумеется, не буду! Потому что для этого не будет повода!
– Упрямый влюблённый человеческий ребёнок… – резюмировал демон, вздохнув.
– Уж какая есть! Всё, я ушла! – дверью я хлопнула громче, чем рассчитывала.
«Значит, упрямая – это я, которая не находит никаких поводов для того, чтобы быть подозрительной к Винсенту? А вовсе не он, который, не пытаясь даже узнать Винсента, заявляет, что тот ему не нравится? Если это – логика демона, то она какая-то дурацкая! – подводила я итог, идя к главным воротам «Шисуны», где мы с Винсентом договорились встретиться. – Ну, да, мне, например, не нравится Макфей. Но это потому, что я знаю, чем он занимается и потому, что характер у него сволочной! Да и… я ему тоже, собственно, не нравлюсь. Ещё учитель Мейснер мне не нравится. Ну… тут логики по-меньше. Его характер я не знаю, но... – я поёжилась, вспомнив взгляд его неподвижных глаз на себе. – Тут тоже есть хоть какая-то причина. У Дорея же и этого нет!».
– Милена! – окликнули меня и я, от неожиданности, чуть не споткнулась, но чьи-то руки вовремя подхватили меня. – Осторожнее, ты так себе ноги переломаешь!
– А нечего так пугать! – буркнула я, поднимая глаза на «спасителя». – Ой, здравствуй-те, мистер Мейснер, – «Чёрт, только вспоминала его!».
– Здравствуй, – он усмехнулся, отпуская меня. – Так глубоко ушла в свои мысли, что не смотришь по сторонам? И о чём же ты так задумалась?
– Простите, мистер Мейснер, но вам не кажется, что это – не ваше дело?
Наверное, я ответила слишком грубо, да ещё и обращаясь к учителю. Но я, как и в прошлую нашу встречу, вновь почувствовала непонятную злость. Ничем не обоснованную, но очень сильную. Как тогда, когда я коснулась руки Мейснера при передаче брас-лета. И, как и тогда, в этой злости была изрядная доля страха. Мейснер же смотрел на ме-ня совершенно спокойно… можно было сказать, что с любопытством, но… я снова не ви-дела в его глазах эмоций.
– Ну, почему же, не моё? На преподавателях лежит ответственность за безопасность учеников. И если ты столь невнимательна, что подвергаешь себя опасности, я должен знать причину.
– Ещё чего! – я резко высвободила свою руку из его пальцев. – Мне не кажется, что моя безопасность как-то связана с вами, мистер Мейснер. Тем более, вы подводите какой-то пустяк к тому, что вам нужно. Разве, нет? В любом случае, простите, но мне некогда. Я спешу, – мне хотелось, как можно скорее, избавиться от общества этого человека.
– Твоя безопасность связана со мной куда сильнее, чем ты можешь себе представить, – произнёс мужчина, когда я уже собралась уходить, но эти слова заставили меня остановиться.
– О чём вы?
– Ответь сначала на один мой вопрос. Твой демон… он тебе ничего не рассказал? О том, почему он оказался в «Шисуне»?
– Потому что ему нужен был контрактор, – я была сбита с толку этим вопросом.
– И всё?
– А что ещё может быть? Я вас не понимаю. Что вы пытаетесь мне сказать? – развивать с ним разговор не хотелось – хотелось быстрее уйти, но… слишком уж странными были его слова.
– Значит, не рассказал... – задумчиво сказал Мейснер. – Интересно, почему? Что ж… тогда, думаю, мне с ним надо пообщаться. Скажи-ка своему демону, что я зайду на днях, поговорить. А пока, можешь спросить его ради интереса: «Кто такой Саварис?», – его губы изогнулись в усмешке – очень неприятной. – Интересно, что он ответит тебе. Хотя, правду вряд ли скажет, раз молчит до сих пор.
Он отступил от меня, явно собираясь уходить, но, вдруг, остановился, словно вспомнив что-то, и сказал:
– Кстати, меня зовут Лекс.
– И зачем мне это знать? – выпалила я первое, что пришло в голову.
– Ну, я-то твоё имя знаю, – он усмехнулся и пожал плечами. – Логично, если ты будешь знать моё.
И Мейснер ушёл. А я была так ошарашена его словами, что ещё какое-то время не могла сдвинуться с места. Впрочем, из-за этого оцепенения, я совершила глупость, не остановив учителя и не выяснив у него всё.
«Лекс… Ну, узнала я его имя, ну и что дальше? Но, о чём он болтал? Какой ещё Саварис? Почему Дорей должен его знать? И что за намёк на то, что Дорей мне чего-то там не рассказал? Бред... – но слова Лекса Мейснера уже посадили зерно сомнения. – Такого, ведь, не может быть. Дорей всегда был со мной честен. Вообще, с чего, вдруг, этот учитель так мной интересуется? И что значат его слова о том, что от него зависит моя безопасность? А может, он просто ненормальный? Да, наверное, это самое лучшее объяснение! Не зря же у него глаза такие… мёртвые. Может, вернуться в комнату и рассказать Дорею о странном поведении этого человека? Или сделать это потом? В конце концов, Мейснер сказал, что придёт не сегодня».
Постояв ещё немного, я, всё-таки, решила, что расскажу Дорею о Лексе Мейснере, когда приду с прогулки. Тем более, посмотрев на настенные часы, я поняла, что безнадёжно опаздываю к назначенному времени.
Я побежала к выходу из школы. Винсент, разумеется, уже ждал меня.
– Прости, я опоздала, – подошла я к парню. – Долго собиралась, – рассказывать ему о встрече с Мейснером желания не было. – Давно ждёшь?
– Да нет, не особо. И ожидания того стоили – ты очень красивая сегодня.
– Спасибо, – я покраснела и, одновременно, подумала о том, что надо-таки, купить пару платьев и туфель – не в одних же джинсах перед Винсентом красоваться, да и деньги теперь были. – Куда мы сегодня пойдём?
– Увидишь, – Винсент загадочно улыбнулся. – Надеюсь, тебе понравится.
Мы пошли в ту часть города, где я ещё не бывала. Винсент называл этот район «старым городом». И, действительно, здесь не было ни новых зданий, ни шумных многолюдных улиц… Винсент рассказал, что с этой части города, когда-то и начинался строиться Гарэн. А потом, когда город разросся, этот район, практически, забросили. То есть, люди здесь, конечно, жили, как живут и сейчас. Но новые дома тут давно уже не строились, заведения не открывались… Но мне понравилось это место. Здесь было много зелени, не было суматохи большого города, даже какие-то дома были деревянными. Как будто ты оказался совсем в другом мире, всего лишь, завернув за угол, подальше от центра столицы.
Винсент провёл меня по нескольким улицам, а затем, остановился у старого, по всей видимости, заброшенного здания – кирпичное, в четыре этажа, с куполообразной крышей. Его окружал высокий забор, когда-то, видимо, надёжный, но сейчас наполовину раз-рушенный, со множеством дыр.
– Идём, – Винсент первым зашёл во двор, а затем и в само здание – я последовала за ним.
Сначала, ничего не было видно – в здании было темно, а узкие окна давали мало света. Винсент взял меня за руку и уверенно повёл за собой – похоже, он был здесь далеко не в первый раз. А потом мы зашли в большой зал. Глаза к тому времени немного привыкли к темноте, и я смогла разглядеть многочисленные откидные кресла, как в кинотеатре, и подушки прямо на полу.
– Что здесь было? – спросила я Винсента, чуть крепче сжав его ладонь – темноты я не боялась, но и не слишком любила.
– Планетарий. Его закрыли лет тридцать назад. Кто-то хотел выкупить здание у города и сделать из него музей, но… видимо, из этой затеи ничего не вышло. Сядь пока, а я сейчас приду, – он усадил меня на кресло. – На подушке, конечно, было бы мягче, но я не дам гарантии, что в них не живут мыши.
– Да, лучше на кресле, – желания знакомиться с грызунами, свей они своё гнездо в подушке, у меня отсутствовало. – Но, куда ты?
– Не бойся, я на минуту. Сейчас всё увидишь!
Я осталась послушно ждать. Через несколько минут я услышала какой-то треск, шум… нецензурную речь Винсента, а затем… потолок зала, как будто засветился. Я подняла глаза и увидела, как наверху стали зажигаться звёзды, планеты, созвездия… Их было так много, они были такими яркими… Они двигались, вспыхивали, исчезали, на их месте по-являлись новые… Я была буквально заворожена этим зрелищем.
– Нравится? – Винсент, появившийся откуда-то из темноты, сел на соседнее кресло и тоже посмотрел наверх.
– Очень! – с восторгом воскликнула я. – Но, как ты это сделал? Ведь, как я понимаю, это проектор космоса? А он должен работать от электричества?
– Не совсем. Это, действительно, проектор, но работает он не от электричества. Его создали маги, которые работали здесь когда-то. Соответственно, проектор работает от заклинания.
– От заклинания? Но, ты ведь не маг!
– Нет, конечно, – парень усмехнулся. – Но, у меня есть совсем крохотная способность к магии. С таким уровнем меня бы ни в одну магическую школу не взяли, но... я могу ис-пользовать самые элементарные заклинания. И этого вполне достаточно для проектора.
– Я и не знала… Я думала, все ученики «Шисуны» не обладают и каплей магических способностей.
– Как видишь, это не так. На самом деле, довольно много учеников нашей школы имеют способность к магии – у кого-то она сильнее, у кого-то слабее… Несколько даже могли бы учиться в магической школе при желании. Наличие сверхспособности, вовсе, не означает отсутствие магического дара.
– Но… тогда я не совсем понимаю причину вражды учеников «Шисуны» и магических школ, – вспомнила я, что об этом рассказывал Дорей. – Я знаю, что при встрече у них может дойти до драки. И я думала, что это потому, что мы сильно отличаемся друг от друга. И один учитель рассказывал мне, что обучение магов совершенно не подходит людям со сверхспособностями. Но если кто-то из наших может владеть магией… тогда в чём разница?
– Дело, вовсе, не в самих учениках. Вражда началась не среди них. Вражда идёт в более высоких кругах и оттуда проникает уже повсюду. Это просто конкуренция за сферы влияния, власть… где-то играет роль и зависть.
– Зависть?
– Видишь ли, людей со сверхспособностями куда меньше, чем магов, но… Мага можно отрезать от его силы – другой силой, артефактом, заклинанием или ещё чем. Наши же способности не заблокировать ничем. Может, дело ещё и в этом. Я никогда всерьёз об этом не задумывался. Наверное, я довольно легкомысленно отношусь к этому: «Ну, враждуем мы с магами и враждуем. Какая разница?». Я исхожу из того, что ничего не могу изменить в этой вражде. Да и не хочу. Мне как-то… всё равно. Разочарована?
– Почему? Я не считаю тебя рыцарем, который должен спасать невинных и мирить враждующих. Я и сама бы не стала пытаться мирить кого-то. Тем более, кого-то, кто враждует так долго, зачастую, сам не зная – почему. Я, всего лишь, задумалась о причинах. Да и… «рыцарь» мне, вряд ли бы, понравился.
– Значит, я тебе нравлюсь? – довольное лицо Винсента напоминало морду кота, своровавшего сметану, которому за это ничего не было.
– Ну, если ты это понял только сейчас… – я лукаво улыбнулась. – Мне кажется, что это замечает любой, кто видит меня рядом с тобой.
Я хотела ещё что-то сказать, но не успела. Парень неожиданно притянул меня к себе и мягко дотронулся своими губами до моих. Застигнутая врасплох я, всё равно, ответила ему. Ведь, я сама так ждала этого момента. Мурашки поспешили вниз по рукам и ногам, которые уже начинали дрожать, а всё тело накрыло сладкой слабостью, вкупе с тем, что голова начинала кружиться от столь приятного неожиданного поцелуя.
– Так, по лицу я не получил. Значит… всё нормально? – с какой-то опаской спросил Винсент, прервав поцелуй.
Какое-то время я молчала, пытаясь собраться мыслями и придумать вразумительный ответ.
– Знаешь, ты бы получил по лицу, если бы отвратительно целовался, – улыбка у меня, наверняка, вышла довольно глупой, но слишком уж счастливой я себя чувствовала.
– То есть, я могу это сделать и в следующий раз?
– Ну-у… может быть, – я рассмеялась, увидев, как он сразу погрустнел и, чуть заставив его наклониться, легко сама поцеловала его губы. – А вообще, довольно романтическое место для первого поцелуя. Ты на это и рассчитывал, приведя меня сюда?
– Каюсь – грешен, – парень усмехнулся, а потом посерьёзнел. – И я хотел порадовать тебя. Мне показалось, что… ты была грустной сегодня. У тебя что-то случилось?
Похоже, не только Бернард Займер обратил внимание на изменения, произошедшие во мне после разговора с Элеонорой. Да, я старалась не думать об этом слишком часто, но… мысли, время от времени, всё равно возвращались к отцу, к исследованиям, к погибшим детям. К мыслям, что из этого было на самом деле, а что было безумным бредом Элеоноры. Я, правда, не думала, что это по мне так заметно. Заметно, что меня что-то беспокоит. Займера я в расчёт не брала – старый телепат, с многолетним опытом, наверняка мог приметить многое, на что другие и внимания не обратят. Поэтому слова Винсента были для меня… неожиданными. Но, как ни странно, приятными. Что он так хорошо подмечает моё настроение. Но, тем не менее, я не могла ему ничего рассказать: «Может быть потом, когда я узнаю Винсента получше… Или когда я, окончательно, всё выясню про свою память и Виктора Деланье… А до тех пор не хочу впутывать его. Не хочу, чтобы мои новые отношения омрачались разговорами о памяти, Элеоноре и прочем».
– Ничего не случилось, – заверила я Винсента. – Просто… приснился кошмар сегодня. Вот и хожу сама не своя. Ерунда, в общем.
– Тебе часто снятся кошмары? – меня удивило, что вопрос был задан таким серьёзным тоном.
– Да не то, чтобы… – растерянно ответила я. – До того, как я поступила в «Шисуну» они мне, практически, не снились.
– Кошмары могут быть признаком того, что в твой сон пытается проникнуть сновидец.
– Что? Ты серьёзно?
– Вполне, – Винсент выглядел обеспокоенным. – У нас есть в школе несколько достаточно сильных сновидца. Один из них – Дэмиан, – на этом имени парень скривился.
– Ммм… Мне кажется, ты ошибаешься. Если бы кто-то пытался проникнуть в мой сон, разве, Дорей не почувствовал бы? А если и нет… Ты сказал, что кошмары означают по-пытку, а не проникновение. Значит, если кто-то и пытался, то у него не вышло. Да и за-чем кому-то лезть в мои сны?
На самом деле, меня это насторожило. Особенно, напрягло прозвучавшее имя «Дэмиан». Дэмиан был другом Кайомы, которого я интересовала, и который пытался за-тащить меня в свою банду. Могло ли это быть мотивом, чтобы попытаться проникнуть в мой сон? Вполне возможно. Хотя, пользы от этого для Кайомы я пока не видела. Но мысленно я поставила себе заметку – спросить Дорея о том, мог ли он почувствовать сновидца. И какая могла быть от этого польза.
– Зачем – не знаю. Но будь осторожнее, пожалуйста. Особенно, с Дэмианом, – сказал Винсент.
