Люцифер не вызывал его в Пандемониум и к нему никого не посылал. Могло ли это означать, что повелитель Преисподней ничего не знает? Отнюдь.
«Но даже если это так… что это может изменить? – размышлял «Винсент». – Ровным счётом – ничего. Мой договор с Ребеккой Деланье не имеет изъянов. Его не разорвать даже Люциферу».
«Винсент» был уверен, что у него всё под контролем. Оставалось, лишь, чуть-чуть подождать. И тогда, и Милена, и Адалисса окажутся в его власти.
Адалисса… «Винсент» помнил, как был удивлён, когда впервые увидел Милену. Это лицо… оно, без сомнения, принадлежало Адалиссе. Хотя, и было более юным. И как же он был теперь доволен, что это оказалось не просто внешнее сходство. Он жаждал мести… Он хотел, чтобы Адалисса страдала. Чтобы именно он стал источником её страданий. И он был так близок к этому…
«Но, всё-таки, интересно узнать, что же с ней случилось. Как её сущность оказалась в теле полукровки? Сказки людей про реинкарнацию здесь неприемлемы. Да и личностей в теле, всё-таки, две».
В углу комнаты сгустилась тень. И из этой тени глянули два красных глаза.
– Господин, – произнёс хриплый низкий голос. – Мы не нашли Падшего. Если он и в мире людей, то его скрывает какой-то артефакт.
– Артефакт, значит? – взгляд «Винсента», обращённый к «тени», ничего хорошего последней не сулил. – А если тебе мешает выполнить мой приказ какой-то чёртов артефакт… Зачем ты мне, вообще нужен?
– Господин… Прошу вас!.. – это было последнее, что успела сказать «тень» перед тем, как её, буквально, разорвало на части.
– Бесполезное ничтожество, – презрительно фыркнул парень.
Но, тем не менее, было ясно, что даже если, только что убитая им, «тень» не смогла найти Анхеля, то никто не сможет. Можно было, конечно, взять пару ручных зверушек Асмодея, но… быть в долгу у Верховного демона Похоти? Увольте.
«Рано или поздно, Анхель, всё равно, вылезет из своей норы, – решил «Винсент». – И, если он думает, что отсидится где-нибудь и я про него забуду… его ждёт неприятный сюрприз!».
Анхель сидел в одном из многочисленных кафе Гарэна: «Уже как Саварис становлюсь, проводя время в таких отвратительных местах. Но… тут уж ничего не сделаешь». Падший покосился на широкий, без всяких украшений, серебряный браслет на своей руке, блеснувшем в солнечном свете. Магический артефакт, данный Люцифером, чтобы Анхель мог скрываться до подходящего момента. С этим браслетом его в мире людей даже Верховный демон найти не смог бы. Анхелю оставалось только представить, как скривился Верховный демон Астарот – хранитель казны Преисподней – когда его заставили отдать браслет. Пусть и во временное пользование – до тех пор, пока Анхель не исполнит приказ Люцифера.
Анхель прекрасно понимал, что как только повелитель получит то, что хочет – расторгнет договор Ребекки Деланье – самому Падшему ангелу не жить. Магический браслет будет возвращён в казну мира демонов и Анхеля, тут же, найдёт тот, кто за-ключил договор с матерью Милены. И дураку было ясно, чем он заплатит за разрушение его планов. «Он и сейчас меня ищет не для дружеской беседы, – хмыкнул Анхель. – А уж после договора…». Но, даже если бы не это… его не простит Астарот. За то, что пришлось ради какого-то Падшего ангела открывать свои тайники. Великому герцогу будет наплевать на причины, мотивы, на то, что это был приказ Люцифера… Анхель просто будет должен заплатить своей жизнью за неудобство Верховного демона.
«Отвратительный напиток, – Анхель скривился, отпив из своей чашки кофе. – И как только люди его пьют?».
Жалел ли он о том, что рассказал обо всём Люциферу? Нисколько. Он с самого начала знал, к чему это приведёт лично для него. И, благодаря этому, он знал, что потребует у Милены за исполнение её желания.
– Вы отвлекаетесь, – заметил недовольно Рамон Флорес. – Где витают ваши мысли?
– Простите, – я смутилась. – Я… действительно, задумалась.
Учитель покачал головой:
– Вы «задумываетесь» все последние занятия. И это после всех ваших успехов.
– Простите. Просто… некоторые проблемы в жизни.
– Вряд ли тем, кто попытается повлиять на ваш разум, будут интересны ваши «проблемы», мисс Бэлоу, – заметил блокировщик и встал. – Закончим на сегодня. Надеюсь, в следующий раз вы будете более внимательны.
Флорес ушёл. Сразу же, после его ухода, из-под кровати выбрался Блэк и запрыгнул ко мне на колени. Салер ткнулся влажным носом в мою ладонь и вопросительно посмотрел на меня.
– Всё нормально, – погладила я его. – Просто мыслей очень много.
С момента моей последней встречи с Рейфом прошло около двух недель. И я понимала, что совсем скоро он должен прийти опять. И это понимание дико нервировало. Нервировало до такой степени, что заставляло меня отвлекаться от того, за что я сейчас должна была хвататься всеми силами – от занятий блокировкой.
«Чёртов Рейф! Даже в своё отсутствие портит жизнь!».
Воспоминания о том, что он делал, когда мы с ним остались вдвоём, заставляли краснеть от стыда и унижения. Я так и не рассказала Каю никаких подробностей – только в общих чертах, чтобы не было лжи. Но ему и этого хватило. Знал бы он всё… скорее всего, разорвал бы все договорённости с Рейфом. Как минимум. А этого допускать было нельзя. По крайней мере, до тех пор, пока не появится иной вариант – держать рыжего психопата подальше от людей. Ведь, не будет договора… Я была почти уверена, что тогда Рейф, первым делом, сделает что-то с Лави. И не только с ней. А я понимала, что никогда себе этого не прощу. Поэтому… приходилось держать Кая в неведении.
Размышления о Рейфе даже оттеснили переживания на счёт моего девятнадцатилетия. Хотя это тоже уже было довольно близко: «И почему Адалисса так уверена, что всё будет нормально? Что я выживу? Нет, конечно, в это хочется верить, но… Почему?». С Адалиссой я разговаривала ещё два раза. Но ничего нового она больше не сказала. Ни о моём прошлом, ни о своём. Только ещё раз упомянула, чтобы я держалась подальше от Винсента. Но я и так в последнее время редко с ним пересекалась. И, как ни странно, я старалась пореже видеться с Лави и Николь. Почему? Потому что стоило нам встретиться, как все разговоры, почти сразу, переходили на Рейфа.
Я чуть натурально не схватилась за голову, когда после того, как Рейф покинул «Шисуну», я снова увиделась с Лави. Да, я сказала ей, что у Рейфа есть девушка, но… по всей видимости было уже поздно. Мечтательный взгляд, румянец на щеках при упоминании имени мужчины, все разговоры только о нём… Посмотрев на неё, я сразу поняла – влюбилась. Ну и, разумеется, Лави рассказала всё Николь, и та тоже загорелась желанием – познакомиться с тем, кто так быстро покорил её подругу. И наседали они на меня теперь вдвоём. Я отбивалась, говоря, что Рейфу некогда, он занят… Попыталась сказать, что он живёт в другом городе, но, как выяснилось, эта рыжая скотина успела сказать Лави, что проживает в столице. В общем, мне приходилось держать глухую оборону, надеясь, что, когда Рейф явится в следующий раз, с Лави он не столкнётся. И, честно говоря, я жалела о том, что замена настоящей памяти не оставляет никакого остаточного явления. Вроде того, что… ты не помнишь человека, но, инстинктивно чувствуешь, что он – плохой и держишься от него подальше. В случае с Лави, это было бы в самый раз, и мне бы здорово облегчило жизнь. А ещё, я жалела о том, что не могла определять – где, в данный момент, находится мой ерат. Если он и мог меня найти, то я его – нет. Поэтому, его приход, в лю-бом случае, был непредсказуемым. И это выматывало нервы дополнительно.
– Знаешь, – обратилась я к салеру. – Я уже буквально жду, когда придёт тот, о ком ты говорил. Тот человек… из лаборатории. Если он придёт, может, одной тайной станет меньше? Как и проблем.
В последнее верилось слабо. Ещё хуже – я боялась того, что этот человек и станет новой проблемой. Ведь, его мотивы были неизвестны. Мне казалось, что Адалисса много о нём знала, но… не желала об этом говорить, заявляя, что я узнаю всё сама.
Я спустила салера на пол, поправила платье (я, всё-таки, начала привыкать ходить в них и… мне даже стало это нравиться) и вышла из комнаты. Хотелось есть, поэтому мой путь вёл в столовую.
Взяв себе полноценный обед из супа, жаркого с картошкой и чашки чая, я устроилась за столиком. Думала поесть спокойно, в одиночестве, но… не тут-то было. Кто-то хлопнул меня по плечу и, по тёплому чувству, что меня посетило и по тому, что, несмотря на весь геморрой в моей жизни, мне захотелось улыбнуться, я поняла, что это – Николь.
– Привет! – она села напротив меня, с подносом, и, тут же, рядом с ней устроилась Лави. – Что-то тебя совсем не поймать в последнее время.
– Привет, – я улыбнулась. – Да некогда всё! У меня же факультатив, занятия с Флоресом и… и кукловод.
– Да, кукловод – это важно, – хитро посмотрела на меня Николь. – Особенно, когда он ещё и твой парень, – она понизила голос. – Скажи, у вас с ним ещё не дошло… ну, до самого главного?
Я поперхнулась чаем. Откашлявшись под дружеские аплодисменты, я, всё-таки, ответила:
– Ммм… Нет, не дошло.
– А почему? – с присущей Лави прямотой, спросила она. – Ты… боишься?
– Есть такое, – призналась я. – Ну, в общем… не готова я пока.
– И Макфей не настаивает? – в голосе Николь я слышала удивление.
– Нет, – покачала я головой. – А должен? Мне он сказал, что… будет ждать столько, сколько мне необходимо.
– Хм, неожиданно, – задумчиво произнесла Лави. – Нет, я рада, что он такой понимающий, но… мне он представлялся совсем другим. Из тех, кто не будет ждать, а… ну, вынудит, что ли. Например, скажет, что если этого не сделаешь ты, то он найдёт другую. Парни часто так поступают.
– Мой таким был, – Николь поморщилась, видимо, вспоминая. – И я, как дура, повелась. До сих пор простить себя за это не могу. Думала, что это естественно, что парень не может ждать долго.
Я усмехнулась, вспоминая Алекса. Скорее всего, если бы мы не расстались, он бы мне сказал то же самое. И, вполне возможно, я бы поступила так же, как Николь.
– Значит, мне с Каем повезло. Он не будет меня принуждать, и я чувствую, что это на самом деле ему не в тягость. Ну, почти, – я несколько смутилась – всё-таки, периодически, я ощущала, что Каю сложно сдерживаться, когда мы бывали наедине.
– Повезло тебе с парнем, – Лави вздохнула. – И с кукловодом заодно. А мне вот пока совсем не везёт на личном фронте. Понравился недавно один, но... – она выразительно посмотрела на меня.
Я мысленно застонала – разговор, как и всегда в последнее время, переключался на Рейфа.
– Я тебе уже говорила, Лави, у него есть девушка. И, кроме того… ему почти тридцать! – напомнила я ей. – Тебе не кажется, что он… несколько староват для тебя?
– Всего-то одиннадцать лет разницы, – пожала плечами девушка. – В то время, когда маги не только сами живут долго, но и могут продлевать жизнь обычным смертным, такая разница – ерунда. Да и без этого, в общем-то, тоже.
– Вы меня заинтриговали этим Рейфом! – сказала Николь, переводя взгляд с меня на Лави. – Когда я уже познакомлюсь с этим судьбоносным красавчиком, который даже принцип Лави – не влюбляться в несвободных парней – подвинул?
– Когда-нибудь, – я хмуро уставилась в свою тарелку с супом, помешивая его ложкой. – И не красавчик он…
– Если ты, правда, так думаешь, то ты слепая, – упрямо заявила Лави. – Ну, или, кроме своего Макфея, никого не видишь. Рейф такой… такой… Эх, а какие у него потрясающие глаза, – мечтательно произнесла девушка.
А я вспоминала её собственные слова, произнесённые не так уж и давно: «Бирюзовые глаза… Я не могла не смотреть в них… Не могла сопротивляться… Эти глаза… такие страшные. Он… смеялся… смеялся, делая мне больно. Я так его боялась…».
А вот теперь, все последние дни, Лави, ничего не помня, пела Рейфу дифирамбы и мечтала о встрече с ним. Меня посетила жуткая мысль, что… может, зря мы стёрли её память? Ведь, если бы она помнила, она бы в жизни к Рейфу не подошла.
«Нет, – ответила я самой себе. – По-другому нельзя было поступить. Даже исключая условия Диаса… Лави нельзя помнить тот кошмар, что она пережила. Она может этого не вынести. Ну, а влюблённость в Рейфа… не думаю, что она надолго. Если она не будет видеть объект… своих вспыхнувших чувств, то они скоро совсем остынут». Во всяком случае, на последнее я очень надеялась.
– Эх, хотела бы я тоже влюбиться, – вдруг, произнесла Николь. – Да так, чтобы только о нём думать и говорить.
– Что, неужели тебе совсем никто в «Шисуне» не нравится? – Лави отвлеклась от сво-их мечтаний и переключилась на подругу.
– Да не то, чтобы… – девушка вдруг замялась. – Мне нравится один… парень, но я понимаю, что с ним у меня ничего не получится. Даже пытаться не стоит.
– Это ещё почему?! – возмущённо воскликнула Лави. – Что, такой неприступный?! Или… тоже в отношениях?
– Я даже не знаю – есть ли у него кто-то. А спросить не получится, – Николь отпила кофе из чашки, как будто давая себе передышку прежде, чем признаться. – Он – не ученик. Это наш временный учитель по телепатии – Лекс Мейснер.
«Да что ж такое-то?! Тянет же вас на ератов ненормальных! – мысленно взвыла я. – Что одну, что другую!».
– Да, ты права, – вслух сказала я, изображая сочувствие. – Тут явно ничего не выйдет. Отношения учеников с учителями, как я знаю, в «Шисуне» под запретом, – на самом деле, я не знала – есть ли такое, но, обычно, это негласное правило всех школ.
– Ничего подобного! – вскрикнула Лави, и продолжила под моим ошарашенным взглядом. – То есть, такое правило, конечно, есть. Иначе, нашего красавца – Шейна Келлера – давно бы кто-нибудь взял в оборот. Но… Мейснер-то у нас временно. Что мешает сейчас прощупать почву, а потом продолжить с ним общение, когда он уже перестанет быть учителем «Шисуны»? Всё же просто! Так что, нечего вешать нос, думая, что это – нере-ально!
– А тебе не кажется, что это – ложная надежда? – покосилась я на неё. – Этот Мейснер – взрослый мужчина. Вряд ли его заинтересует восемнадцатилетняя девчонка.
– Ты – самая настоящая пессимистка! – припечатала меня Лави. – Нельзя вот так просто отказываться от своих желаний, даже не попытавшись их исполнить!
Тут уж мне ничего не оставалось, как поднять руки в сдающемся жесте: «Надеюсь, Лекс не обратит никакого внимания на то, что одна из учениц им интересуется. К тому же… Николь, наверняка, не единственная такая. Молодой учитель всегда вызывает ажиотаж».
Усмехнувшись, я вспомнила, как в школе, в которой я училась до «Шисуны», пришёл временно преподавать совсем молодой парень. В первые же дни его завалили записками с признаниями в любви. Закончилось, кстати, всё скандалом – перед одной старшеклассницей парень не устоял, и та забеременела. Парня выкинули и из школы, и из профессии, а девушка сделала аборт. Печальный, в общем, итог.
– И мы, как подруги, должны помочь Николь! – тем временем, вдохновенно вещала Лави, пока я предавалась своим мыслям.
– В смысле?! – встрепенулась я, уловив смысл сказанного.
– В прямом! Надо придумать, как обратить на неё внимание Мейснера, – Лави широко улыбнулась – ей эта затея явно нравилась, она была полна энтузиазма.
«Но даже если это так… что это может изменить? – размышлял «Винсент». – Ровным счётом – ничего. Мой договор с Ребеккой Деланье не имеет изъянов. Его не разорвать даже Люциферу».
«Винсент» был уверен, что у него всё под контролем. Оставалось, лишь, чуть-чуть подождать. И тогда, и Милена, и Адалисса окажутся в его власти.
Адалисса… «Винсент» помнил, как был удивлён, когда впервые увидел Милену. Это лицо… оно, без сомнения, принадлежало Адалиссе. Хотя, и было более юным. И как же он был теперь доволен, что это оказалось не просто внешнее сходство. Он жаждал мести… Он хотел, чтобы Адалисса страдала. Чтобы именно он стал источником её страданий. И он был так близок к этому…
«Но, всё-таки, интересно узнать, что же с ней случилось. Как её сущность оказалась в теле полукровки? Сказки людей про реинкарнацию здесь неприемлемы. Да и личностей в теле, всё-таки, две».
В углу комнаты сгустилась тень. И из этой тени глянули два красных глаза.
– Господин, – произнёс хриплый низкий голос. – Мы не нашли Падшего. Если он и в мире людей, то его скрывает какой-то артефакт.
– Артефакт, значит? – взгляд «Винсента», обращённый к «тени», ничего хорошего последней не сулил. – А если тебе мешает выполнить мой приказ какой-то чёртов артефакт… Зачем ты мне, вообще нужен?
– Господин… Прошу вас!.. – это было последнее, что успела сказать «тень» перед тем, как её, буквально, разорвало на части.
– Бесполезное ничтожество, – презрительно фыркнул парень.
Но, тем не менее, было ясно, что даже если, только что убитая им, «тень» не смогла найти Анхеля, то никто не сможет. Можно было, конечно, взять пару ручных зверушек Асмодея, но… быть в долгу у Верховного демона Похоти? Увольте.
«Рано или поздно, Анхель, всё равно, вылезет из своей норы, – решил «Винсент». – И, если он думает, что отсидится где-нибудь и я про него забуду… его ждёт неприятный сюрприз!».
Анхель сидел в одном из многочисленных кафе Гарэна: «Уже как Саварис становлюсь, проводя время в таких отвратительных местах. Но… тут уж ничего не сделаешь». Падший покосился на широкий, без всяких украшений, серебряный браслет на своей руке, блеснувшем в солнечном свете. Магический артефакт, данный Люцифером, чтобы Анхель мог скрываться до подходящего момента. С этим браслетом его в мире людей даже Верховный демон найти не смог бы. Анхелю оставалось только представить, как скривился Верховный демон Астарот – хранитель казны Преисподней – когда его заставили отдать браслет. Пусть и во временное пользование – до тех пор, пока Анхель не исполнит приказ Люцифера.
Анхель прекрасно понимал, что как только повелитель получит то, что хочет – расторгнет договор Ребекки Деланье – самому Падшему ангелу не жить. Магический браслет будет возвращён в казну мира демонов и Анхеля, тут же, найдёт тот, кто за-ключил договор с матерью Милены. И дураку было ясно, чем он заплатит за разрушение его планов. «Он и сейчас меня ищет не для дружеской беседы, – хмыкнул Анхель. – А уж после договора…». Но, даже если бы не это… его не простит Астарот. За то, что пришлось ради какого-то Падшего ангела открывать свои тайники. Великому герцогу будет наплевать на причины, мотивы, на то, что это был приказ Люцифера… Анхель просто будет должен заплатить своей жизнью за неудобство Верховного демона.
«Отвратительный напиток, – Анхель скривился, отпив из своей чашки кофе. – И как только люди его пьют?».
Жалел ли он о том, что рассказал обо всём Люциферу? Нисколько. Он с самого начала знал, к чему это приведёт лично для него. И, благодаря этому, он знал, что потребует у Милены за исполнение её желания.
Глава 15
– Вы отвлекаетесь, – заметил недовольно Рамон Флорес. – Где витают ваши мысли?
– Простите, – я смутилась. – Я… действительно, задумалась.
Учитель покачал головой:
– Вы «задумываетесь» все последние занятия. И это после всех ваших успехов.
– Простите. Просто… некоторые проблемы в жизни.
– Вряд ли тем, кто попытается повлиять на ваш разум, будут интересны ваши «проблемы», мисс Бэлоу, – заметил блокировщик и встал. – Закончим на сегодня. Надеюсь, в следующий раз вы будете более внимательны.
Флорес ушёл. Сразу же, после его ухода, из-под кровати выбрался Блэк и запрыгнул ко мне на колени. Салер ткнулся влажным носом в мою ладонь и вопросительно посмотрел на меня.
– Всё нормально, – погладила я его. – Просто мыслей очень много.
С момента моей последней встречи с Рейфом прошло около двух недель. И я понимала, что совсем скоро он должен прийти опять. И это понимание дико нервировало. Нервировало до такой степени, что заставляло меня отвлекаться от того, за что я сейчас должна была хвататься всеми силами – от занятий блокировкой.
«Чёртов Рейф! Даже в своё отсутствие портит жизнь!».
Воспоминания о том, что он делал, когда мы с ним остались вдвоём, заставляли краснеть от стыда и унижения. Я так и не рассказала Каю никаких подробностей – только в общих чертах, чтобы не было лжи. Но ему и этого хватило. Знал бы он всё… скорее всего, разорвал бы все договорённости с Рейфом. Как минимум. А этого допускать было нельзя. По крайней мере, до тех пор, пока не появится иной вариант – держать рыжего психопата подальше от людей. Ведь, не будет договора… Я была почти уверена, что тогда Рейф, первым делом, сделает что-то с Лави. И не только с ней. А я понимала, что никогда себе этого не прощу. Поэтому… приходилось держать Кая в неведении.
Размышления о Рейфе даже оттеснили переживания на счёт моего девятнадцатилетия. Хотя это тоже уже было довольно близко: «И почему Адалисса так уверена, что всё будет нормально? Что я выживу? Нет, конечно, в это хочется верить, но… Почему?». С Адалиссой я разговаривала ещё два раза. Но ничего нового она больше не сказала. Ни о моём прошлом, ни о своём. Только ещё раз упомянула, чтобы я держалась подальше от Винсента. Но я и так в последнее время редко с ним пересекалась. И, как ни странно, я старалась пореже видеться с Лави и Николь. Почему? Потому что стоило нам встретиться, как все разговоры, почти сразу, переходили на Рейфа.
Я чуть натурально не схватилась за голову, когда после того, как Рейф покинул «Шисуну», я снова увиделась с Лави. Да, я сказала ей, что у Рейфа есть девушка, но… по всей видимости было уже поздно. Мечтательный взгляд, румянец на щеках при упоминании имени мужчины, все разговоры только о нём… Посмотрев на неё, я сразу поняла – влюбилась. Ну и, разумеется, Лави рассказала всё Николь, и та тоже загорелась желанием – познакомиться с тем, кто так быстро покорил её подругу. И наседали они на меня теперь вдвоём. Я отбивалась, говоря, что Рейфу некогда, он занят… Попыталась сказать, что он живёт в другом городе, но, как выяснилось, эта рыжая скотина успела сказать Лави, что проживает в столице. В общем, мне приходилось держать глухую оборону, надеясь, что, когда Рейф явится в следующий раз, с Лави он не столкнётся. И, честно говоря, я жалела о том, что замена настоящей памяти не оставляет никакого остаточного явления. Вроде того, что… ты не помнишь человека, но, инстинктивно чувствуешь, что он – плохой и держишься от него подальше. В случае с Лави, это было бы в самый раз, и мне бы здорово облегчило жизнь. А ещё, я жалела о том, что не могла определять – где, в данный момент, находится мой ерат. Если он и мог меня найти, то я его – нет. Поэтому, его приход, в лю-бом случае, был непредсказуемым. И это выматывало нервы дополнительно.
– Знаешь, – обратилась я к салеру. – Я уже буквально жду, когда придёт тот, о ком ты говорил. Тот человек… из лаборатории. Если он придёт, может, одной тайной станет меньше? Как и проблем.
В последнее верилось слабо. Ещё хуже – я боялась того, что этот человек и станет новой проблемой. Ведь, его мотивы были неизвестны. Мне казалось, что Адалисса много о нём знала, но… не желала об этом говорить, заявляя, что я узнаю всё сама.
Я спустила салера на пол, поправила платье (я, всё-таки, начала привыкать ходить в них и… мне даже стало это нравиться) и вышла из комнаты. Хотелось есть, поэтому мой путь вёл в столовую.
Взяв себе полноценный обед из супа, жаркого с картошкой и чашки чая, я устроилась за столиком. Думала поесть спокойно, в одиночестве, но… не тут-то было. Кто-то хлопнул меня по плечу и, по тёплому чувству, что меня посетило и по тому, что, несмотря на весь геморрой в моей жизни, мне захотелось улыбнуться, я поняла, что это – Николь.
– Привет! – она села напротив меня, с подносом, и, тут же, рядом с ней устроилась Лави. – Что-то тебя совсем не поймать в последнее время.
– Привет, – я улыбнулась. – Да некогда всё! У меня же факультатив, занятия с Флоресом и… и кукловод.
– Да, кукловод – это важно, – хитро посмотрела на меня Николь. – Особенно, когда он ещё и твой парень, – она понизила голос. – Скажи, у вас с ним ещё не дошло… ну, до самого главного?
Я поперхнулась чаем. Откашлявшись под дружеские аплодисменты, я, всё-таки, ответила:
– Ммм… Нет, не дошло.
– А почему? – с присущей Лави прямотой, спросила она. – Ты… боишься?
– Есть такое, – призналась я. – Ну, в общем… не готова я пока.
– И Макфей не настаивает? – в голосе Николь я слышала удивление.
– Нет, – покачала я головой. – А должен? Мне он сказал, что… будет ждать столько, сколько мне необходимо.
– Хм, неожиданно, – задумчиво произнесла Лави. – Нет, я рада, что он такой понимающий, но… мне он представлялся совсем другим. Из тех, кто не будет ждать, а… ну, вынудит, что ли. Например, скажет, что если этого не сделаешь ты, то он найдёт другую. Парни часто так поступают.
– Мой таким был, – Николь поморщилась, видимо, вспоминая. – И я, как дура, повелась. До сих пор простить себя за это не могу. Думала, что это естественно, что парень не может ждать долго.
Я усмехнулась, вспоминая Алекса. Скорее всего, если бы мы не расстались, он бы мне сказал то же самое. И, вполне возможно, я бы поступила так же, как Николь.
– Значит, мне с Каем повезло. Он не будет меня принуждать, и я чувствую, что это на самом деле ему не в тягость. Ну, почти, – я несколько смутилась – всё-таки, периодически, я ощущала, что Каю сложно сдерживаться, когда мы бывали наедине.
– Повезло тебе с парнем, – Лави вздохнула. – И с кукловодом заодно. А мне вот пока совсем не везёт на личном фронте. Понравился недавно один, но... – она выразительно посмотрела на меня.
Я мысленно застонала – разговор, как и всегда в последнее время, переключался на Рейфа.
– Я тебе уже говорила, Лави, у него есть девушка. И, кроме того… ему почти тридцать! – напомнила я ей. – Тебе не кажется, что он… несколько староват для тебя?
– Всего-то одиннадцать лет разницы, – пожала плечами девушка. – В то время, когда маги не только сами живут долго, но и могут продлевать жизнь обычным смертным, такая разница – ерунда. Да и без этого, в общем-то, тоже.
– Вы меня заинтриговали этим Рейфом! – сказала Николь, переводя взгляд с меня на Лави. – Когда я уже познакомлюсь с этим судьбоносным красавчиком, который даже принцип Лави – не влюбляться в несвободных парней – подвинул?
– Когда-нибудь, – я хмуро уставилась в свою тарелку с супом, помешивая его ложкой. – И не красавчик он…
– Если ты, правда, так думаешь, то ты слепая, – упрямо заявила Лави. – Ну, или, кроме своего Макфея, никого не видишь. Рейф такой… такой… Эх, а какие у него потрясающие глаза, – мечтательно произнесла девушка.
А я вспоминала её собственные слова, произнесённые не так уж и давно: «Бирюзовые глаза… Я не могла не смотреть в них… Не могла сопротивляться… Эти глаза… такие страшные. Он… смеялся… смеялся, делая мне больно. Я так его боялась…».
А вот теперь, все последние дни, Лави, ничего не помня, пела Рейфу дифирамбы и мечтала о встрече с ним. Меня посетила жуткая мысль, что… может, зря мы стёрли её память? Ведь, если бы она помнила, она бы в жизни к Рейфу не подошла.
«Нет, – ответила я самой себе. – По-другому нельзя было поступить. Даже исключая условия Диаса… Лави нельзя помнить тот кошмар, что она пережила. Она может этого не вынести. Ну, а влюблённость в Рейфа… не думаю, что она надолго. Если она не будет видеть объект… своих вспыхнувших чувств, то они скоро совсем остынут». Во всяком случае, на последнее я очень надеялась.
– Эх, хотела бы я тоже влюбиться, – вдруг, произнесла Николь. – Да так, чтобы только о нём думать и говорить.
– Что, неужели тебе совсем никто в «Шисуне» не нравится? – Лави отвлеклась от сво-их мечтаний и переключилась на подругу.
– Да не то, чтобы… – девушка вдруг замялась. – Мне нравится один… парень, но я понимаю, что с ним у меня ничего не получится. Даже пытаться не стоит.
– Это ещё почему?! – возмущённо воскликнула Лави. – Что, такой неприступный?! Или… тоже в отношениях?
– Я даже не знаю – есть ли у него кто-то. А спросить не получится, – Николь отпила кофе из чашки, как будто давая себе передышку прежде, чем признаться. – Он – не ученик. Это наш временный учитель по телепатии – Лекс Мейснер.
«Да что ж такое-то?! Тянет же вас на ератов ненормальных! – мысленно взвыла я. – Что одну, что другую!».
– Да, ты права, – вслух сказала я, изображая сочувствие. – Тут явно ничего не выйдет. Отношения учеников с учителями, как я знаю, в «Шисуне» под запретом, – на самом деле, я не знала – есть ли такое, но, обычно, это негласное правило всех школ.
– Ничего подобного! – вскрикнула Лави, и продолжила под моим ошарашенным взглядом. – То есть, такое правило, конечно, есть. Иначе, нашего красавца – Шейна Келлера – давно бы кто-нибудь взял в оборот. Но… Мейснер-то у нас временно. Что мешает сейчас прощупать почву, а потом продолжить с ним общение, когда он уже перестанет быть учителем «Шисуны»? Всё же просто! Так что, нечего вешать нос, думая, что это – нере-ально!
– А тебе не кажется, что это – ложная надежда? – покосилась я на неё. – Этот Мейснер – взрослый мужчина. Вряд ли его заинтересует восемнадцатилетняя девчонка.
– Ты – самая настоящая пессимистка! – припечатала меня Лави. – Нельзя вот так просто отказываться от своих желаний, даже не попытавшись их исполнить!
Тут уж мне ничего не оставалось, как поднять руки в сдающемся жесте: «Надеюсь, Лекс не обратит никакого внимания на то, что одна из учениц им интересуется. К тому же… Николь, наверняка, не единственная такая. Молодой учитель всегда вызывает ажиотаж».
Усмехнувшись, я вспомнила, как в школе, в которой я училась до «Шисуны», пришёл временно преподавать совсем молодой парень. В первые же дни его завалили записками с признаниями в любви. Закончилось, кстати, всё скандалом – перед одной старшеклассницей парень не устоял, и та забеременела. Парня выкинули и из школы, и из профессии, а девушка сделала аборт. Печальный, в общем, итог.
– И мы, как подруги, должны помочь Николь! – тем временем, вдохновенно вещала Лави, пока я предавалась своим мыслям.
– В смысле?! – встрепенулась я, уловив смысл сказанного.
– В прямом! Надо придумать, как обратить на неё внимание Мейснера, – Лави широко улыбнулась – ей эта затея явно нравилась, она была полна энтузиазма.
