– Ты права, – Лекс сел в кресло. – Дело не в экспериментах – кровь демонов в тебе была с самого рождения.
– Что это значит? – за меня озвучил вопрос Кай.
– Виктор Деланье не был отцом Милены. Её отцом является один из Высших демонов – Саварис Кавэлли – мой наниматель.
– Ты… ты бредишь? – не поверила я. – Это же невозможно! – «Ох и часто в последнее время я произношу эту фразу». – Я знаю, что… это, в принципе, нереально! Дети от союза демонов и людей не рождаются!
– До твоего рождения – это, действительно, было так, – кивнул Мейснер. – Это считалось неопровержимой истиной. Но… ты её опровергла. И я не ошибаюсь, – сказал он, как только я собралась начать спорить. – Точнее, не ошибается твой отец – Саварис. Он знал о тебе всегда – демоны чувствуют своих детей и ни с кем их не перепутают. В связи с некоторыми… обстоятельствами, Саварис не мог появиться в твоей жизни раньше. Проблемы с вышестоящим начальством, так сказать. Но теперь он хочет забрать тебя, когда тебе исполнится девятнадцать.
– Забрать? Куда? И зачем дожидаться девятнадцати лет?!
– Чтобы точно знать, что ты выживешь. Кровь демона в полукровках… она, как яд, в каком-то смысле. И этот «яд» спит до момента полного формирования тела.
– Я… ничего не понимаю, – честно сказала я. – Если полукровок до меня не было… откуда известно про эти чёртовы девятнадцать лет?!
– Полукровки были. Но не от союза демона и человека. Есть несколько бессмертных рас, которые, всё же, могут иметь потомство от людей.
– Оборотни, – я вспомнила Дэма. – По крайней мере, кое-какие из них. Но у них нет такого, чтобы что-то менялось в них в день… совершеннолетия. По ним с рождения сразу понятно смешанное происхождение.
– Оборотни – раса, которая слишком близка с людьми. Считай это… скрещиванием близких видов. Как, например, волков и собак. Но остальные бессмертные – другое дело. К людям они не имеют, вообще, никакого отношения. Но вот эльфы, хоть и редко, могут породить с человеком ребёнка. И там всё совсем иначе, чем с оборотнями.
– Как – иначе?..
– При рождении ребёнок не отличается от человека – ни внешне, ни магически. Потому что кровь эльфа… скажем так, слишком сильная для слабого тела. И если бы было, как с оборотнями, такие полукровки не выживали бы. А так, здесь выступает, своего рода, защитный механизм. Который заставляет бессмертную кровь ждать времени, когда тело будет наиболее готово, чтобы принять её. Это – совершеннолетие. Хотя, кровь уже начинает меняться незадолго до этого. И в девятнадцать, кровь эльфа, полностью пробудившись, начинает «пожирать» слабую. Тело меняется… Честно говоря, я точно не знаю, как это происходит. Знаю только то, что шанс выживания в этих случаях – пятьдесят на пятьдесят. Если тело сможет справиться с пробуждением – ты выживешь. Если нет – умрёшь. Только вот… – Лекс замолчал.
– Что – только вот?! – раздражённо переспросила я.
– Если так подумать… полукровок от эльфов и не существует. Потому что до девятнадцати – это человек. Но если выживет, полностью становится представителем бессмертных. Может, более слабым, чем его сородичи, но всё же. С тобой, Милена, действует тот же принцип. Кровь демона убьёт в тебе человеческую. И если выживешь, ты перестанешь быть человеком. И Саварис хочет убедиться в том, что ты справишься.
«Я… перестану быть человеком?.. Я… стану демоном?! – всё это не укладывалось в голове. – Ладно… ладно. Сейчас не время об этом думать!».
– Зачем… зачем я этому Саварису, даже если выживу?.. Демоны… Они не любят своих детей – я это знаю. Так на кой чёрт я сдалась аж Высшему демону?! Да ещё до такой степени, что он нанял тебя и Дорея?!
– Этого я не знаю, – ответил Лекс. – Я, лишь, исполняю условия договора.
– Ага… Видела я, как ты их исполняешь! – прошипела я разъярённой змеёй, а потом, вдруг, вспомнила, что Дорей рассказывал мне о ератах. – Ответь мне ещё на один вопрос. Тогда… в той пыточной… я об этом не вспомнила, но… Дорей мне говорил, что связь между ератом и демоном не возникнет, если один убьёт другого в течение часа или двух. Но… после того, как Рейф выпил мою кровь, и пришёл ты… столько времени не прошло. Не прошло и часа тогда, когда я хотела его пристрелить! Значит… значит, я могла это сделать?! Какого… какого чёрта, Лекс?!
– Нет, не могла, – ерат покачала головой. – Теоретически – да, но практически… я не мог позволить так рисковать твоей жизнью. Ты – единственная в своём роде, Милена. Первая за всю историю, чьей матерью была человеческая женщина, а отцом – Высший демон. Никто не знает, как быстро возникает связь с тобой у ерата. Может – медленнее, может – быстрее. Уж извини, но проверять я не хотел.
– Убирайся, – отвернулась я от него. – Что бы ты там ни говорил… как бы ни объяснял свои действия… а видеть я тебя не хочу!
– Ты, ведь, знаешь, что я, всё равно, буду рядом, – сказал Лекс, поднимаясь. – Делать вид, что это не так… довольно глупо.
– Мне всё равно, как это выглядит! – резко произнесла я. – Просто уйди!
Когда за наёмником закрылась дверь, я спросила Кая:
– И что ты думаешь обо всём этом? О том, что… я – дочь демона? О том, что у меня теперь есть ерат – полностью неадекватный? И что ко мне может явиться мой… роди-тель, с непонятными целями, как только… если я переживу свой день рождения и… и стану демоном?
– Не говори глупостей, котёнок, – Кай прижал меня к себе. – Никаких «если» не будет. Ты выживешь, я это знаю, – но я чувствовала его тревогу. – С твоим… родителем мы, как-нибудь, разберёмся. Как и с твоим ератом. И со всем остальным – тоже. Всё будет хорошо.
Я так хотела ему верить… так хотела!.. Но… в этот раз Кай и сам не был уверен в сво-их словах, несмотря на убедительный тон. И это пугало меня больше всего.
– Мне надо помыться, – через какое-то время произнесла я, почему-то, неуверенно. – Не могу же я и спать в этом пиджаке. Да и раны… – я коснулась своей шеи и удивлённо охнула – глубокая борозда едва-едва прощупывалась. – Кажется… раны у меня заживают всё быстрее. Теперь я даже не знаю – радоваться этому или нет.
– Тебе помочь? – спросил Кай.
– Где? – растерялась я.
– В ванной. Не волнуйся – приставать не буду. Только помогу.
– Н-нет, – я покраснела. – Всё-таки, я как-нибудь сама. Но… ты не мог бы пока побыть у меня? – попросила я. – Пока я в ванной и вообще… – я погладила салера. – Да, у меня есть очень храбрый защитник, но… останься, пожалуйста, сегодня здесь.
– Конечно, останусь.
В ванной я провела много времени. Мне, как будто, хотелось смыть с себя всё то, что произошло сегодня. Боль, страх… прикосновения… Я тёрла себя мочалкой так сильно, что покраснела кожа. Только тогда я немного успокоилась и, всё-таки, вышла из ванной.
В ту ночь Кай остался в моей комнате – спал в кресле. Хотя, «спал», это, наверное, слишком громко сказано. Каждый раз, когда я просыпалась от кошмаров, он подходил ко мне, успокаивал… предлагал позвать Дэма, но я отказывалась – хватит с полуоборотня того, что он Лави помогал в последние дни. А мне… мне просто было страшно. Мне мерещился Рейф, мне мерещился Филипп… Я думала о демонах, о своём девятнадцатилетии, о Лексе… и совершенно не представляла, что со всем этим делать.
Вереница ночных кошмаров закончилась тем, что я оказалась в комнате Адалиссы.
– Ты знала, кто мой… наш отец? – спросила я, как только поняла, где нахожусь.
– Знала, – спокойно ответила Адалисса, поправляя многочисленные складки тёмно-фиолетовой юбки своего платья. – Саварис Кавэлли – Высший демон.
– Почему… почему ты не сказала мне об этом? – что было надето на мне самой, я не посмотрела – было совсем не до этого. – И я… я, правда, могу умереть в свой день рождения?
– Теоретически – можешь. Но не думаю, что это произойдёт. Но мне интересно, что хочет сделать Саварис, – девушка откинулась на спинку кресла и задумчиво посмотрела на меня. – Хотя… что бы он ни задумал, вряд ли у него это получится.
– Если ты хочешь говорить загадками, то лучше позволь мне уйти в нормальный сон! – резко сказала я. – Мне надоели все эти недомолвки, намёки!.. Я от них уже устала! – я глубоко вдохнула, постаравшись, всё же, успокоиться. – А Деланье? Он знал, что… я не его дочь?
– Нет, не знал.
– Жаль.
– А ты бы этого хотела? Оправдать его? – Адалисса неприкрыто фыркнула.
– Не то чтобы… Просто… было бы проще мириться с тем, что среди людей есть такие чудовища, как Виктор Деланье. Нет, его бы это не оправдывало даже в отношении меня, не говоря уже об остальных детях, попавших в лабораторию Харрис, но… его то-гда можно было бы хоть чуть-чуть понять. Кстати, насчёт чудовищ. Как тебе новость о том, что у нас теперь есть ерат? – то, что теперь Адалисса всегда знает, что происходит в моей жизни, я не сомневалась.
– Это было неожиданно. Но, думаю, можно придумать, как его использовать.
– О чём ты говоришь? – я посмотрела на неё в изумлении. – Он же псих! Он ненормальный! Он… Да я даже при мысли о том, что могу его увидеть… Меня трясти начинает! А ты хочешь его использовать?!
– Мы не можем от него избавиться. А если так… что ещё остаётся?
– Просто забыть о его существовании! И не вспоминать, что как-то с ним связанны!
– Ты сама-то в это веришь? – Адалисса посмотрела на меня чуть ли не с жалостью. – В то, что такой человек, как Рейф, позволит тебе о нём забыть? Да, то, что он стал твоим ератом… может доставить некоторые проблемы. Но тебе придётся, как-то, приспособиться сосуществовать с ним – хочешь ты этого или нет.
– Я не... – я хотела сказать, что: «Я не хочу! Это невозможно!..», но… что бы это изменило. – Я ненавижу его… Я так сильно хочу его смерти!.. – я посмотрела на Адалиссу с отчаянием. – Неужели нет ни одного способа разорвать эту проклятую связь?!
Адалисса покачала головой:
– Мне такой способ неизвестен.
– Это… это нечестно! Несправедливо! Почему тот, кто причинил столько боли Лави… мне… будет жить до тех пор, пока жива я?! Рейф... – я обхватила себя руками, съёжившись. – Я никогда не думала, что меня может кто-то напугать так сильно. Я… чувствую себя такой жалкой. Я… я дошла до того, что начала умолять его, просить!.. А в ушах, до сих пор, звучит его издевательский смех! Он… хотел причинить мне боль… хотел изнасиловать… А я теперь просто должна смириться с тем, что Рейф так и будет продолжать калечить чьи-то жизни?! Смириться, что я не смогу избежать следующей встречи с ним?!
– Выходит, что так, – в голосе Адалиссы слышалось сочувствие. – Иного выбора нет.
– Во всём виноват Лекс… Ему стоило только вмешаться чуть раньше и… тогда ничего непоправимого не случилось бы!
– Лекс действовал в своих интересах, Милена. Ты пытаешься навязать ему те чувства, которые он не испытывает в принципе – жалость, сочувствие… Точнее, ты даже не навязываешь – ты уверена, что он должен их испытывать. Но это не так. Он ерат, хоть и родился человеком. А у ератов довольно своеобразные способы избавления от их главного врага – скуки. Ради этого они пойдут на многое.
– Ты, словно, его оправдываешь.
– Нет, я говорю, как есть. Ераты становятся бессмертными не по рождению – в этом их беда. Они психически и морально не готовы жить вечно или, хотя бы, сотни лет. Поэтому они всегда в поиске того, что вызовет их интерес.
– Лекс мог бы выбрать что-то другое, а не смотреть на то, как меня, можно сказать, пытают! «Хороший» он способ избавления от скуки выбрал – нечего сказать!
– Ератами, изначально, становятся те люди, кто близок к тьме. Кому ещё придёт в голову охотиться за демонами ради крови? Поэтому, вряд ли, их скуку может развеять что-то доброе и светлое.
– Всё равно… А откуда ты столько знаешь про ератов? Я об этом ещё не спрашивала, но кем ты была до того, как… мы с тобой оказались в одном теле?
– Я была той, кому приходилось довольно часто общаться и с демонами и с ератами, – девушка улыбнулась.
Я лишь вздохнула – чувствовала, что Адалисса не станет дальше отвечать и рас-спрашивать её бесполезно. Во всяком случае, не сегодня. Вместо этого, я задала другой вопрос:
– Лекс говорил, что заключил с тобой какой-то договор. О чём он говорил?
– Мы договорились о том, что если его договор с Саварисом закончится, Лекс останется с тобой.
– Это ещё зачем?! Я… я не согласна на такое! Лекс мне не нужен! И я буду просто счастлива, когда его договор с Саварисом закончится!
– Я считаю иначе, – сказано было так безапелляционно, что сразу было ясно – спорить бессмысленно. – Тем более, что договорённость с ним действительна только в том случае, если ему с тобой не будет скучно в его долгой жизни.
– А насчёт долгой жизни… Моя кровь дала Рейфу жить до того момента, пока живу я. А насколько долгая она у меня – в теории? Как у человека или… как у демона?
– Второе, – ответила Адалисса. – Хотя, полностью ты сможешь называть себя бессмертной, когда в девятнадцать лет кровь демона победит человеческую.
– То есть… я переживу всех, кого знаю?
– Из людей – да. Ты и не постареешь. Думаю, как и у большинства демонесс, твои внешние изменения прекратятся лет в двадцать пять или около того. Я вижу, ты этому не рада, – заметила она. – А ведь бессмертие и вечная молодость мечта многих.
– Но не моя. Какой смысл в бессмертии, когда все, кто мне дорог, смертны? Получается, я буду наблюдать за старением всех своих близких, их смерть… и ничего не смогу с этим сделать? А если... – я невольно посмотрела на своё запястье – там, под тонкой кожей, виднелись вены.
– Даже не думай! – неожиданно резко сказала Адалисса. – Ты не сможешь напоить своей кровью всех! Во-первых, такое количество ератов незаметным для демонов не останется, а это чревато крупными проблемами. Это опасно, как минимум! Ты должна будешь следить за всеми, чтобы никто не погиб и держать их рядом. Большинство твоих близких обычные люди – они не смогут позаботиться о себе так, как… Рейф. Во-вторых, ты ещё не представляешь, как влияет твоя кровь на ерата. Посмотришь на Рейфа – поймёшь. И в-третьих… все эти люди, также, не захотят терять в бессмертии своих близких. Они будут просить тебя сделать их всех ератами тоже. Ты готова к этому?
– Нет, – я опустила голову. – Не готова. Но… хотя бы, Кая…
– Подожди, хотя бы, несколько лет. Чтобы вы поняли – надо вам это или нет. Не торопись. Раз ты сама не рада своему бессмертию… думаешь, он будет рад?
– Не знаю… Но – да, я подожду. А что мне делать, когда придёт Саварис? Лекс говорил, что он хочет забрать меня. Но, я никуда не собираюсь с ним идти!
– Посмотрим, – уклончиво ответила Адалисса. – А сейчас, тебе пора просыпаться. Да и мои силы на исходе.
– Когда мы встретимся снова? – я не могла сказать, что встречи с Адалиссой доставляют мне удовольствие, но, по крайней мере, иногда она отвечала на какие-то вопросы.
– Может быть, завтра ночью. Или через несколько дней. Правда, сейчас в этом нет особой необходимости, так что, может, и позже. А ты приходи в себя. И, насчёт Лекса… Злясь на него за то, какой он есть, это всё равно, что злиться на дождь за то, что тот льёт за окном.
«Лекс и дождь… Так себе сравнение» – подумала я, открыв глаза. Я села на кровати и дотронулась до своей шеи – не было и намёка на то, что вчера я была ранена.
– Что это значит? – за меня озвучил вопрос Кай.
– Виктор Деланье не был отцом Милены. Её отцом является один из Высших демонов – Саварис Кавэлли – мой наниматель.
– Ты… ты бредишь? – не поверила я. – Это же невозможно! – «Ох и часто в последнее время я произношу эту фразу». – Я знаю, что… это, в принципе, нереально! Дети от союза демонов и людей не рождаются!
– До твоего рождения – это, действительно, было так, – кивнул Мейснер. – Это считалось неопровержимой истиной. Но… ты её опровергла. И я не ошибаюсь, – сказал он, как только я собралась начать спорить. – Точнее, не ошибается твой отец – Саварис. Он знал о тебе всегда – демоны чувствуют своих детей и ни с кем их не перепутают. В связи с некоторыми… обстоятельствами, Саварис не мог появиться в твоей жизни раньше. Проблемы с вышестоящим начальством, так сказать. Но теперь он хочет забрать тебя, когда тебе исполнится девятнадцать.
– Забрать? Куда? И зачем дожидаться девятнадцати лет?!
– Чтобы точно знать, что ты выживешь. Кровь демона в полукровках… она, как яд, в каком-то смысле. И этот «яд» спит до момента полного формирования тела.
– Я… ничего не понимаю, – честно сказала я. – Если полукровок до меня не было… откуда известно про эти чёртовы девятнадцать лет?!
– Полукровки были. Но не от союза демона и человека. Есть несколько бессмертных рас, которые, всё же, могут иметь потомство от людей.
– Оборотни, – я вспомнила Дэма. – По крайней мере, кое-какие из них. Но у них нет такого, чтобы что-то менялось в них в день… совершеннолетия. По ним с рождения сразу понятно смешанное происхождение.
– Оборотни – раса, которая слишком близка с людьми. Считай это… скрещиванием близких видов. Как, например, волков и собак. Но остальные бессмертные – другое дело. К людям они не имеют, вообще, никакого отношения. Но вот эльфы, хоть и редко, могут породить с человеком ребёнка. И там всё совсем иначе, чем с оборотнями.
– Как – иначе?..
– При рождении ребёнок не отличается от человека – ни внешне, ни магически. Потому что кровь эльфа… скажем так, слишком сильная для слабого тела. И если бы было, как с оборотнями, такие полукровки не выживали бы. А так, здесь выступает, своего рода, защитный механизм. Который заставляет бессмертную кровь ждать времени, когда тело будет наиболее готово, чтобы принять её. Это – совершеннолетие. Хотя, кровь уже начинает меняться незадолго до этого. И в девятнадцать, кровь эльфа, полностью пробудившись, начинает «пожирать» слабую. Тело меняется… Честно говоря, я точно не знаю, как это происходит. Знаю только то, что шанс выживания в этих случаях – пятьдесят на пятьдесят. Если тело сможет справиться с пробуждением – ты выживешь. Если нет – умрёшь. Только вот… – Лекс замолчал.
– Что – только вот?! – раздражённо переспросила я.
– Если так подумать… полукровок от эльфов и не существует. Потому что до девятнадцати – это человек. Но если выживет, полностью становится представителем бессмертных. Может, более слабым, чем его сородичи, но всё же. С тобой, Милена, действует тот же принцип. Кровь демона убьёт в тебе человеческую. И если выживешь, ты перестанешь быть человеком. И Саварис хочет убедиться в том, что ты справишься.
«Я… перестану быть человеком?.. Я… стану демоном?! – всё это не укладывалось в голове. – Ладно… ладно. Сейчас не время об этом думать!».
– Зачем… зачем я этому Саварису, даже если выживу?.. Демоны… Они не любят своих детей – я это знаю. Так на кой чёрт я сдалась аж Высшему демону?! Да ещё до такой степени, что он нанял тебя и Дорея?!
– Этого я не знаю, – ответил Лекс. – Я, лишь, исполняю условия договора.
– Ага… Видела я, как ты их исполняешь! – прошипела я разъярённой змеёй, а потом, вдруг, вспомнила, что Дорей рассказывал мне о ератах. – Ответь мне ещё на один вопрос. Тогда… в той пыточной… я об этом не вспомнила, но… Дорей мне говорил, что связь между ератом и демоном не возникнет, если один убьёт другого в течение часа или двух. Но… после того, как Рейф выпил мою кровь, и пришёл ты… столько времени не прошло. Не прошло и часа тогда, когда я хотела его пристрелить! Значит… значит, я могла это сделать?! Какого… какого чёрта, Лекс?!
– Нет, не могла, – ерат покачала головой. – Теоретически – да, но практически… я не мог позволить так рисковать твоей жизнью. Ты – единственная в своём роде, Милена. Первая за всю историю, чьей матерью была человеческая женщина, а отцом – Высший демон. Никто не знает, как быстро возникает связь с тобой у ерата. Может – медленнее, может – быстрее. Уж извини, но проверять я не хотел.
– Убирайся, – отвернулась я от него. – Что бы ты там ни говорил… как бы ни объяснял свои действия… а видеть я тебя не хочу!
– Ты, ведь, знаешь, что я, всё равно, буду рядом, – сказал Лекс, поднимаясь. – Делать вид, что это не так… довольно глупо.
– Мне всё равно, как это выглядит! – резко произнесла я. – Просто уйди!
Когда за наёмником закрылась дверь, я спросила Кая:
– И что ты думаешь обо всём этом? О том, что… я – дочь демона? О том, что у меня теперь есть ерат – полностью неадекватный? И что ко мне может явиться мой… роди-тель, с непонятными целями, как только… если я переживу свой день рождения и… и стану демоном?
– Не говори глупостей, котёнок, – Кай прижал меня к себе. – Никаких «если» не будет. Ты выживешь, я это знаю, – но я чувствовала его тревогу. – С твоим… родителем мы, как-нибудь, разберёмся. Как и с твоим ератом. И со всем остальным – тоже. Всё будет хорошо.
Я так хотела ему верить… так хотела!.. Но… в этот раз Кай и сам не был уверен в сво-их словах, несмотря на убедительный тон. И это пугало меня больше всего.
– Мне надо помыться, – через какое-то время произнесла я, почему-то, неуверенно. – Не могу же я и спать в этом пиджаке. Да и раны… – я коснулась своей шеи и удивлённо охнула – глубокая борозда едва-едва прощупывалась. – Кажется… раны у меня заживают всё быстрее. Теперь я даже не знаю – радоваться этому или нет.
– Тебе помочь? – спросил Кай.
– Где? – растерялась я.
– В ванной. Не волнуйся – приставать не буду. Только помогу.
– Н-нет, – я покраснела. – Всё-таки, я как-нибудь сама. Но… ты не мог бы пока побыть у меня? – попросила я. – Пока я в ванной и вообще… – я погладила салера. – Да, у меня есть очень храбрый защитник, но… останься, пожалуйста, сегодня здесь.
– Конечно, останусь.
В ванной я провела много времени. Мне, как будто, хотелось смыть с себя всё то, что произошло сегодня. Боль, страх… прикосновения… Я тёрла себя мочалкой так сильно, что покраснела кожа. Только тогда я немного успокоилась и, всё-таки, вышла из ванной.
В ту ночь Кай остался в моей комнате – спал в кресле. Хотя, «спал», это, наверное, слишком громко сказано. Каждый раз, когда я просыпалась от кошмаров, он подходил ко мне, успокаивал… предлагал позвать Дэма, но я отказывалась – хватит с полуоборотня того, что он Лави помогал в последние дни. А мне… мне просто было страшно. Мне мерещился Рейф, мне мерещился Филипп… Я думала о демонах, о своём девятнадцатилетии, о Лексе… и совершенно не представляла, что со всем этим делать.
Глава 13
Вереница ночных кошмаров закончилась тем, что я оказалась в комнате Адалиссы.
– Ты знала, кто мой… наш отец? – спросила я, как только поняла, где нахожусь.
– Знала, – спокойно ответила Адалисса, поправляя многочисленные складки тёмно-фиолетовой юбки своего платья. – Саварис Кавэлли – Высший демон.
– Почему… почему ты не сказала мне об этом? – что было надето на мне самой, я не посмотрела – было совсем не до этого. – И я… я, правда, могу умереть в свой день рождения?
– Теоретически – можешь. Но не думаю, что это произойдёт. Но мне интересно, что хочет сделать Саварис, – девушка откинулась на спинку кресла и задумчиво посмотрела на меня. – Хотя… что бы он ни задумал, вряд ли у него это получится.
– Если ты хочешь говорить загадками, то лучше позволь мне уйти в нормальный сон! – резко сказала я. – Мне надоели все эти недомолвки, намёки!.. Я от них уже устала! – я глубоко вдохнула, постаравшись, всё же, успокоиться. – А Деланье? Он знал, что… я не его дочь?
– Нет, не знал.
– Жаль.
– А ты бы этого хотела? Оправдать его? – Адалисса неприкрыто фыркнула.
– Не то чтобы… Просто… было бы проще мириться с тем, что среди людей есть такие чудовища, как Виктор Деланье. Нет, его бы это не оправдывало даже в отношении меня, не говоря уже об остальных детях, попавших в лабораторию Харрис, но… его то-гда можно было бы хоть чуть-чуть понять. Кстати, насчёт чудовищ. Как тебе новость о том, что у нас теперь есть ерат? – то, что теперь Адалисса всегда знает, что происходит в моей жизни, я не сомневалась.
– Это было неожиданно. Но, думаю, можно придумать, как его использовать.
– О чём ты говоришь? – я посмотрела на неё в изумлении. – Он же псих! Он ненормальный! Он… Да я даже при мысли о том, что могу его увидеть… Меня трясти начинает! А ты хочешь его использовать?!
– Мы не можем от него избавиться. А если так… что ещё остаётся?
– Просто забыть о его существовании! И не вспоминать, что как-то с ним связанны!
– Ты сама-то в это веришь? – Адалисса посмотрела на меня чуть ли не с жалостью. – В то, что такой человек, как Рейф, позволит тебе о нём забыть? Да, то, что он стал твоим ератом… может доставить некоторые проблемы. Но тебе придётся, как-то, приспособиться сосуществовать с ним – хочешь ты этого или нет.
– Я не... – я хотела сказать, что: «Я не хочу! Это невозможно!..», но… что бы это изменило. – Я ненавижу его… Я так сильно хочу его смерти!.. – я посмотрела на Адалиссу с отчаянием. – Неужели нет ни одного способа разорвать эту проклятую связь?!
Адалисса покачала головой:
– Мне такой способ неизвестен.
– Это… это нечестно! Несправедливо! Почему тот, кто причинил столько боли Лави… мне… будет жить до тех пор, пока жива я?! Рейф... – я обхватила себя руками, съёжившись. – Я никогда не думала, что меня может кто-то напугать так сильно. Я… чувствую себя такой жалкой. Я… я дошла до того, что начала умолять его, просить!.. А в ушах, до сих пор, звучит его издевательский смех! Он… хотел причинить мне боль… хотел изнасиловать… А я теперь просто должна смириться с тем, что Рейф так и будет продолжать калечить чьи-то жизни?! Смириться, что я не смогу избежать следующей встречи с ним?!
– Выходит, что так, – в голосе Адалиссы слышалось сочувствие. – Иного выбора нет.
– Во всём виноват Лекс… Ему стоило только вмешаться чуть раньше и… тогда ничего непоправимого не случилось бы!
– Лекс действовал в своих интересах, Милена. Ты пытаешься навязать ему те чувства, которые он не испытывает в принципе – жалость, сочувствие… Точнее, ты даже не навязываешь – ты уверена, что он должен их испытывать. Но это не так. Он ерат, хоть и родился человеком. А у ератов довольно своеобразные способы избавления от их главного врага – скуки. Ради этого они пойдут на многое.
– Ты, словно, его оправдываешь.
– Нет, я говорю, как есть. Ераты становятся бессмертными не по рождению – в этом их беда. Они психически и морально не готовы жить вечно или, хотя бы, сотни лет. Поэтому они всегда в поиске того, что вызовет их интерес.
– Лекс мог бы выбрать что-то другое, а не смотреть на то, как меня, можно сказать, пытают! «Хороший» он способ избавления от скуки выбрал – нечего сказать!
– Ератами, изначально, становятся те люди, кто близок к тьме. Кому ещё придёт в голову охотиться за демонами ради крови? Поэтому, вряд ли, их скуку может развеять что-то доброе и светлое.
– Всё равно… А откуда ты столько знаешь про ератов? Я об этом ещё не спрашивала, но кем ты была до того, как… мы с тобой оказались в одном теле?
– Я была той, кому приходилось довольно часто общаться и с демонами и с ератами, – девушка улыбнулась.
Я лишь вздохнула – чувствовала, что Адалисса не станет дальше отвечать и рас-спрашивать её бесполезно. Во всяком случае, не сегодня. Вместо этого, я задала другой вопрос:
– Лекс говорил, что заключил с тобой какой-то договор. О чём он говорил?
– Мы договорились о том, что если его договор с Саварисом закончится, Лекс останется с тобой.
– Это ещё зачем?! Я… я не согласна на такое! Лекс мне не нужен! И я буду просто счастлива, когда его договор с Саварисом закончится!
– Я считаю иначе, – сказано было так безапелляционно, что сразу было ясно – спорить бессмысленно. – Тем более, что договорённость с ним действительна только в том случае, если ему с тобой не будет скучно в его долгой жизни.
– А насчёт долгой жизни… Моя кровь дала Рейфу жить до того момента, пока живу я. А насколько долгая она у меня – в теории? Как у человека или… как у демона?
– Второе, – ответила Адалисса. – Хотя, полностью ты сможешь называть себя бессмертной, когда в девятнадцать лет кровь демона победит человеческую.
– То есть… я переживу всех, кого знаю?
– Из людей – да. Ты и не постареешь. Думаю, как и у большинства демонесс, твои внешние изменения прекратятся лет в двадцать пять или около того. Я вижу, ты этому не рада, – заметила она. – А ведь бессмертие и вечная молодость мечта многих.
– Но не моя. Какой смысл в бессмертии, когда все, кто мне дорог, смертны? Получается, я буду наблюдать за старением всех своих близких, их смерть… и ничего не смогу с этим сделать? А если... – я невольно посмотрела на своё запястье – там, под тонкой кожей, виднелись вены.
– Даже не думай! – неожиданно резко сказала Адалисса. – Ты не сможешь напоить своей кровью всех! Во-первых, такое количество ератов незаметным для демонов не останется, а это чревато крупными проблемами. Это опасно, как минимум! Ты должна будешь следить за всеми, чтобы никто не погиб и держать их рядом. Большинство твоих близких обычные люди – они не смогут позаботиться о себе так, как… Рейф. Во-вторых, ты ещё не представляешь, как влияет твоя кровь на ерата. Посмотришь на Рейфа – поймёшь. И в-третьих… все эти люди, также, не захотят терять в бессмертии своих близких. Они будут просить тебя сделать их всех ератами тоже. Ты готова к этому?
– Нет, – я опустила голову. – Не готова. Но… хотя бы, Кая…
– Подожди, хотя бы, несколько лет. Чтобы вы поняли – надо вам это или нет. Не торопись. Раз ты сама не рада своему бессмертию… думаешь, он будет рад?
– Не знаю… Но – да, я подожду. А что мне делать, когда придёт Саварис? Лекс говорил, что он хочет забрать меня. Но, я никуда не собираюсь с ним идти!
– Посмотрим, – уклончиво ответила Адалисса. – А сейчас, тебе пора просыпаться. Да и мои силы на исходе.
– Когда мы встретимся снова? – я не могла сказать, что встречи с Адалиссой доставляют мне удовольствие, но, по крайней мере, иногда она отвечала на какие-то вопросы.
– Может быть, завтра ночью. Или через несколько дней. Правда, сейчас в этом нет особой необходимости, так что, может, и позже. А ты приходи в себя. И, насчёт Лекса… Злясь на него за то, какой он есть, это всё равно, что злиться на дождь за то, что тот льёт за окном.
«Лекс и дождь… Так себе сравнение» – подумала я, открыв глаза. Я села на кровати и дотронулась до своей шеи – не было и намёка на то, что вчера я была ранена.
