Хеледд усмехнулась, горько, зло, держась за красную щеку:
- Много ты сможешь, если убьешь и меня тоже? Думаешь, без меня тебя поддержат?
- На это шансов больше, чем на то, что тебя поддержат без меня, – самодовольно оскалился Брайс.
Хеледд вздернула брови:
- О, так ты веришь, что твоих войск хватит, чтобы победить их всех? Тогда, может, отошлешь хоть кого-нибудь стеречь Буйный Берег?
Молдвинн открыл, было, рот, чтобы заспорить дальше, но вовремя прикусил язык. Собрание высказалось ясно и…
Хеледд углубилась в комнату, сев на стул, который понравился ей больше всего.
- Если не сыграть сейчас на опережение, мы столкнемся с массой проблем. Если они выберут своего командира и он, не дай Создатель, будет иметь хотя бы минимальный успех, то дело времени, когда вся даэрдинская армия переметнется на их сторону. Даже из наших людей из щенячьей верности при тебе останется несколько десятков, и у меня также. Остальные, увидев, что есть кто-то, способный отогнать с Даэрдина угрозу, уйдут. Потому что у них семьи, дома – их не убедишь нашей возней вокруг трона, они же сами его все равно не увидят.
Молдвинн сел тоже.
- Значит, предлагаешь отправить войска на берег? И что, – помрачнел он, – потерять их там?
- Тебе не нужно побеждать парталанцев, только сдерживать.
Девирн прищурился, немного подавшись вперед:
- Госпожа моя? – позвал он, будто уловив её мысль.
- Сдерживать! – взвился Брайс. – Ты хоть представляешь, чего это будет стоить?!
- А ты представляешь, что это наименьшая цена, какая возможна? – повысила Хеледд голос в ответ. – Пусть удерживают линию обороны и не лезут в пекло лишний раз сами! Рано или поздно парталанцы либо уберутся, либо в поисках еды начнут пробиваться на восток. Потому что больше некуда!
- В земли Диенара? – расцвел Продий.
- Именно. И одним заносчивым августом в собрании меньше – хотя бы какое-то время Айонас точно будет решать проблемы в собственных землях, оставив нас в покое.
Молдвинн поглядел на дочь, потом на Девирна. Кажется, оба находят идею стоящей.
- Что ж, возможно это сработает.
- Главное убрать от этого Вектимара, – тут ж вставил Девирн. – Он знатно облажался и не упустит шанса отмыть позор кровью врагов и победой союзников. А, учитывая его ярость и злость, он точно кинется в первых рядах крушить ряды парталанцев, даже если мы ему сто раз прикажем сидеть смирно.
- Тогда, думаю… – начал Брайс, но дочь перебила:
- Вектимар не проблема.
- Ты не поня….
- Я СКАЗАЛА, ВЕКТИМАР НЕ ПРОБЛЕМА, – отколотила Хеледд. – Оставь это мне, стратий Молдвинн. И займись тем, что должен делать верховный генерал.
Брайс ошалел от такой наглости. Повел бровью, разваливаясь в кресле, хмыкнул:
- Это что же?
- Обеспечивай безопасность короны! – не дрогнула Хеледд. – Я скажу сегодня собранию, что твои войска выйдут в течении недели, вы, милорд, – глянула на Девирна, – сделайте, чтобы так и было. Что до тебя, отец…
Хеледд замерла, а Молдвинн, все еще ошарашенный, скрывая сарказм, подался вперед:
- Да-да, моя королева?
Но Хеледд было не до шуток.
- Если за трон будут бороться Лаудан и Диенар, то у Лаудана больше шансов: у Диенара будут другие проблемы, а Лаудан сможет привлечь на свою сторону Стабальтов. Отличный способ убрать их обоих за измену. Но, если у них в рукаве будет другой претендент, борьба с нами для него объединит их, отец.
- И-и?
- Неужели надо говорить все вслух? – раздраженно вспыхнула женщина. – Во избежание смут и проблем будет лучше, если Диармайд Саэнгрин, если вдруг он до сих пор жив, помрет. Где-нибудь в канаве, чтобы никто и не догадался, что это королевский кузен.
Молдвинн вполне правдоподобно удивился:
- Я полагал, ты предложишь вашу с ним свадьбу. Чтобы заткнуть остальных.
Хеледд начала мерить комнату шагами, одновременно потирая виски пальцами одной руки. Наваливалась мигрень.
- Он никогда не готовился к правлению и на троне будет еще бесполезнее Драммонда. А учитывая, что он и двор все время будут цепляться к каждому моему действию только потому, что я была женой прошлого короля, и рано или поздно это все равно приведет или к бунту, или к мятежу, или к гражданским распрям, проще убрать его сразу. Он же все-таки этот… смотритель Пустоты. А, значит, предатель.
Собеседники замолчали на несколько секунд.
- А как вы надеетесь справиться с Векти… – Девирн только подал голос.
- Не ваше дело.
- А говоришь, не политик, – протянул стратий Молдвинн вполне одобрительно, игнорируя выпад дочери в сторону Продия. – Извини, – он кивнул в сторону королевы, у которой все еще краснела щека. – Я был неправ.
- Не в первый раз, – Хеледд твердо поднялась. – Впредь советую лучше помнить собрание после войны, отец. Нельзя в одного одолеть пятерых. Не хочешь погибнуть смертью предателя – держись союзников. И, чтобы ты там ни выдумал, – королева взглядом прошлась по лицам Девирна и Валиссы, – я – лучший из них.
Хеледд приблизилась к двери и постучала. Стражи её отца, из самых близких и доверенных Брайсу людей, отворили и немым поклоном. Кабинет Молдвинна всегда стерегли только они. Может, отец прав в том, что не доверяет толком никому? – подумала Хеледд, уходя. И даже ей.
Брайс, тем временем, переглянулся с Продием. Внешне тот был невозмутимым, но в глазах обоих мужчин читалось тайное ликование. Хеледд склонна к скандалам, но, какие бы истерики её ни вели, в конечном итоге, пока она занимает на шахматной доске место ферзи, все будет идти в их пользу.
Три смотрителя и гном разбили вечерний бивак недалеко от южного Ас-Хаггардского тракта. Они шли весь день вдоль большака до более или менее сносного укрытия весь день молча. Привычка предыдущего странствия, когда нужно было во что бы то ни стало быстрее достичь безопасного пристанища, подгоняла их до вечера, пока они не поняли, что сейчас в подобной спешке в самом деле не было необходимости. Тут, в уцелевшей половине Ас-Хаггарда, к Смотрителям Пустоты всегда относятся с определенной приязнью – возможно, древняя память подсказывала, что прежние хозяева, теократы, были куда страшнее оскверненных охотников на исчадий.
Вскоре они устроились. Мужчины в молчании принялись за еду, чародейке кусок в горло не лез. Она, уперевшись в колено локтем, привалилась к руке головой и терла висок. Наблюдая за ней, Дей вдруг вспомнил её лицо в пещере, по которой они убегали из подземного города мертвяков – исполосованное черными жилами, которые её не красили, а его, Диармайда, пугали. Потеря Редгара только-только начала укладываться в голове, и чем яснее становилось это осознание, тем страшнее становилось лейтенанту.
- Данан, не изводи себя, – посоветовал Стенн. – Поешь.
Она качнула головой: мутит. Потом вдруг подняла на гнома глаза и позвала:
- Стенн?
Гном дураком не был – знал, что до этого разговора дойдет. Потому и молчал всю дорогу – обдумывал, что ответит. Собравшись с духом, Хольфстенн глубоко вздохнул, так, что широко разошлись плечи и грудь.
- Я думаю, после Даэрдина будет очень трудно попасть в Таз’Гарот. Равно как и в обратном порядке, потому что дорога ляжет через владения темных эльфов. У вашего старика… у Редгара не осталось там каких связей?
Данан пожала плечами: кто б знал.
- Едва ли, – ответил за чародейку Дей.
- Что ж, в таком случае острый топор не будет вам лишним. В любой дороге.
Данан не поднимала головы, глядя в землю, улыбнулась коротко, с облегчением.
- Спасибо, – шепнула она. – И тем не менее, ты не обязан этого делать.
- В общем-то, сейчас все обязаны. Я не знаю, что из себя представляет Пагуба, но знаю, что представляют исчадия Пустоты. В подземельях немало мест, которые прежде были наши, а теперь – их. Гномы… – Стенн вдруг стал серьезным. – Ты знаешь, да, гномы знают об исчадиях не меньше, чем смотрители. А, может, и больше. В доме меня ждут только горн и огонь, и они, я тебе скажу, от исчадий не защитят.
Борво вдруг кивнул и сказал, наконец, тем тоном, какого от него Дей и Данан не слышали с тех самых пор, как они покинули лагерь короля Драммонда:
- Есть только наш руки и наши мечи, чтобы сделать хоть что-то.
Данан приняла это как готовность Борво хотя бы на время унять подозрительность и плыть с ними в одной лодке.
- У кого-нибудь есть карты?
- Да, – отозвался Дей, подсаживаясь ближе. На вопросительный взгляд чародейки он ответил: – Фирин принес вместе с твоим новым посохом.
Они склонились над начертаниями местностей. Коротко обговорили путь и устроились спать. В дозор той ночью поделились по двое: сначала Стенн и Данан, потом Дей и Борво.
Наутро чуть сошли с большака, однако не отклонялись сильно в сторону. Фактически они двигались параллельно широкому тракту, но держались поближе к природным укрытиям. Местность была холмистая, с короткими перелесками и кустарниковыми зарослями. Это хоть немного помогало душить тревогу.
Идти предстояло на юго-запад, через озерных эльфов, а это означало, что впереди спуск в дол. Там, если верить Дею и Хольфстенну, тоже хватает растительности, за которой можно спрятаться, но озерные никому не рады. Это Данан запомнила еще с тех пор, когда они обсуждали возможность подобного перехода с Редгаром.
Едва образ командора возник в голове, Данан заставила себя сжать зубы. Опираться на посох, отмеряя каждый шаг, – велела она себе и, как одержимая, сосредоточилась на этом занятии. Один, два, три, четыре…
- Стенн, у тебя выпить осталось? – спросил Дей.
- Увы, старина.
- Эх… стало быть, та флягушка не была бездонной?
- Не-а.
Восемь, девять, десять…
- И когда ты успел столько выхлестать? – пробубнил Дей.
- Пока ты спал, - честно отозвался гном.
- Там что-то впереди, - буркнул Борво и застрял посреди дороги. Остальные остановились тоже.
Четырнадцать, пятна… Проклятье, она же только начала!
Возмущенная тем, что её отвлекли, Данан уставилась, куда глядели Борво и Дей. Вдалеке мужчина вел полудохлую кобылу, та, едва волоча ноги, тащила деревянную повозку. Похоже, весьма скрипучую. Разглядеть, что лежало в повозке, не было шансов. Сбоку, путаясь в ногах, шла какая-то женщина. Она постоянно склонялась через край телеги и что-то поправляла: видимо, там был кто-то важный. Пройдя совсем немного, женщина вдруг заголосила, и мужчина остановил лошадь.
- Что там? – спросил Стенн, для которого происходящее вдалеке было, скорее, пятном со смутными, угадываемыми очертаниями, чем чем-то конкретным. Голос женщины до него донесся едва-едва.
Точно! – оглянулись остальные. Он ведь не смотритель Пустоты, и видит, как обычный человек. Или гном.
- Повозка. Кажется, везут кого-то раненого или больного, – ответил Борво. – Возможно, это ребенок.
Женщина, делая жесты, словно трясет кого-то в повозке, завизжала снова.
- Ты можешь наложить хотя бы простую печать, если это, конечно, не зараза какая. Хотя к нам и заразы особо не липнут, – поразмышлял Дей, оглянувшись на чародейку. – Но им нужна помощь. Даже им самим, не говоря о том, кого они везут.
Ей ли не знать, как может самая маленькая и обычная исцеляющая печать порой спасти жизнь? Если бы та сфера, с помощью которой Редгар вытащил её из-под ублюдков Марелла, не была целительской, добралась бы она до Цитадели? Дожила бы она до момента, когда Редгар доволок её к родным воротам? Ведь он бы наверняка доволок.
- Я думаю, – размеренно сказала Данан, хотя мужчины слышали, что говорит она через силу, – нам лучше ни с кем не встречаться на дороге. Если помните, за нами прежде и так следили. Лучше не подставляться лишний раз.
Дей оглянулся рывком и поглядел так, словно хотел сказать что-нибудь вразумляющее. Их молчаливый обмен взглядами едва не затянулся на несколько секунд, но Борво поддержал:
- Да, мы же не зря держимся ближе к кустам. Переждем, пока они проедут.
- А сами пока можем осторожно продвигаться вдоль дороги. Чтобы не терять время, – домыслил гном.
Оставшись в меньшинстве, Дей только кивнул. Его лицо приобрело сосредоточенное выражение, но раздраженным или осуждающим Диармайд не выглядел.
Укрывшись в зарослях кустарника, путники стали аккуратно и медленно, стараясь действовать бесшумно, пробираться вверх по тракту. Легче всего приходилось Хольфстенну, он шел в некотором смысле вольно, не сутулясь. Пару шагов гном и вовсе сделал, красуясь тем, что мог спокойно расправить плечи. А вот Борво, наоборот, скрючился так, словно его разом разбили радикулит и подагра. Дей, глядя на мучительные потуги товарища быть незаметным, не удержался и посоветовал встать на четвереньки. Наблюдая за ними, Данан усмехнулась. О, Вечный, как давно она не улыбалась просто потому, что видела что-то забавное.
Когда мужчина с повозкой оказался совсем недалеко, путники остановились. Они углубились внутрь хвойного перелеска и были хорошо скрыты. Настороженно вглядывались в тракт, но чувствовали, что за игольчатыми кронами спрятаны хорошо. Запах пихт успокаивал, умиротворял и внушал необъяснимое чувство защищенности, хотя бы на время.
Щелчок пальцев настиг смотрителей едва слышно, но – как удар молотом. Борво успел вытянуть меч. Дей вскинул в руке щит, оглядываясь вокруг себя. Даже Хольфстенн крепче схватился за древко секиры, не столько услышав, сколько просто почуяв опасность и ориентируясь на остальных.
Но ничего не произошло – никто не напал, не выпрыгнул из-за соседней сосны с воинственным кличем, не выпустил в них с десяток арбалетных болтов. Только Данан в беззвучной боли прогнулась в лопатках так, будто её насадили на вилы.
«Вечный, не она!» – Это еще Дей осознал, а потом, кажется, ослеп. На лице чародейки, там, где обычно серебрились отметины смотрителя Пустоты, сейчас разлился яркий голубоватый узор, который спустя мгновение взорвался ослепительной вспышкой. И в этом всполохе Хольфстенн сумел выхватить очертание темной макушки и перепуганных глаз – прямо у чародейки за спиной.
- Данан! – крикнул Дей, приходя в себя. Где-то совсем близко просвистела стрела. Слух поймал приближение, по меньшей мере, пяти или шести человек. Еще трое побежали прямо с тракта.
- Сукины дети! – гаркнул Борво, кидаясь на якобы потерявших ребенка мужчину и женщину. Мужчина сдернул потрепанный плащ. Он был худ и сух, но хорошо вооружен и прыток. Женщина вдруг склонилась к повозке в последний раз и, когда выпрямилась, уже держала в руках лук. Из самой повозки резво вскочил на ноги еще один «недокормыш», как, ругаясь, окрестил его Борво.
Те, что нападали из леса, схватились с даэрдинцами и гномом раньше тех, что бежали со стороны дороги. Парень, со спины напавший на Данан, прикрывался ею, не давая другим помочь чародейке. Режущее, разрывающее надвое чувство в грудине, такое, словно сама смерть железной хваткой вцепилась в сердце, разодрав при этом легкие, вырывало из женщины оглушительное рычание. Она не могла видеть, что происходило на самом деле, но чувство было, будто все её органы дергают изнутри во все стороны, раня и смешивая в месиво. Жизнь вытекала из неё по клинку, торчащему из спины, к кому-то другому, и, завидев атакующих впереди, Данан сделала первое, что пришло на ум. Что вообще приходило первым на ум с того дня, как голос Темного Архонта настиг её в таверне «Смелый смертник».
Чародейка схватилась за грудь, ощущая, что, похоже, сердце из неё все-таки вытащат, и из последних сил сплела печать Увядания.
- Много ты сможешь, если убьешь и меня тоже? Думаешь, без меня тебя поддержат?
- На это шансов больше, чем на то, что тебя поддержат без меня, – самодовольно оскалился Брайс.
Хеледд вздернула брови:
- О, так ты веришь, что твоих войск хватит, чтобы победить их всех? Тогда, может, отошлешь хоть кого-нибудь стеречь Буйный Берег?
Молдвинн открыл, было, рот, чтобы заспорить дальше, но вовремя прикусил язык. Собрание высказалось ясно и…
Хеледд углубилась в комнату, сев на стул, который понравился ей больше всего.
- Если не сыграть сейчас на опережение, мы столкнемся с массой проблем. Если они выберут своего командира и он, не дай Создатель, будет иметь хотя бы минимальный успех, то дело времени, когда вся даэрдинская армия переметнется на их сторону. Даже из наших людей из щенячьей верности при тебе останется несколько десятков, и у меня также. Остальные, увидев, что есть кто-то, способный отогнать с Даэрдина угрозу, уйдут. Потому что у них семьи, дома – их не убедишь нашей возней вокруг трона, они же сами его все равно не увидят.
Молдвинн сел тоже.
- Значит, предлагаешь отправить войска на берег? И что, – помрачнел он, – потерять их там?
- Тебе не нужно побеждать парталанцев, только сдерживать.
Девирн прищурился, немного подавшись вперед:
- Госпожа моя? – позвал он, будто уловив её мысль.
- Сдерживать! – взвился Брайс. – Ты хоть представляешь, чего это будет стоить?!
- А ты представляешь, что это наименьшая цена, какая возможна? – повысила Хеледд голос в ответ. – Пусть удерживают линию обороны и не лезут в пекло лишний раз сами! Рано или поздно парталанцы либо уберутся, либо в поисках еды начнут пробиваться на восток. Потому что больше некуда!
- В земли Диенара? – расцвел Продий.
- Именно. И одним заносчивым августом в собрании меньше – хотя бы какое-то время Айонас точно будет решать проблемы в собственных землях, оставив нас в покое.
Молдвинн поглядел на дочь, потом на Девирна. Кажется, оба находят идею стоящей.
- Что ж, возможно это сработает.
- Главное убрать от этого Вектимара, – тут ж вставил Девирн. – Он знатно облажался и не упустит шанса отмыть позор кровью врагов и победой союзников. А, учитывая его ярость и злость, он точно кинется в первых рядах крушить ряды парталанцев, даже если мы ему сто раз прикажем сидеть смирно.
- Тогда, думаю… – начал Брайс, но дочь перебила:
- Вектимар не проблема.
- Ты не поня….
- Я СКАЗАЛА, ВЕКТИМАР НЕ ПРОБЛЕМА, – отколотила Хеледд. – Оставь это мне, стратий Молдвинн. И займись тем, что должен делать верховный генерал.
Брайс ошалел от такой наглости. Повел бровью, разваливаясь в кресле, хмыкнул:
- Это что же?
- Обеспечивай безопасность короны! – не дрогнула Хеледд. – Я скажу сегодня собранию, что твои войска выйдут в течении недели, вы, милорд, – глянула на Девирна, – сделайте, чтобы так и было. Что до тебя, отец…
Хеледд замерла, а Молдвинн, все еще ошарашенный, скрывая сарказм, подался вперед:
- Да-да, моя королева?
Но Хеледд было не до шуток.
- Если за трон будут бороться Лаудан и Диенар, то у Лаудана больше шансов: у Диенара будут другие проблемы, а Лаудан сможет привлечь на свою сторону Стабальтов. Отличный способ убрать их обоих за измену. Но, если у них в рукаве будет другой претендент, борьба с нами для него объединит их, отец.
- И-и?
- Неужели надо говорить все вслух? – раздраженно вспыхнула женщина. – Во избежание смут и проблем будет лучше, если Диармайд Саэнгрин, если вдруг он до сих пор жив, помрет. Где-нибудь в канаве, чтобы никто и не догадался, что это королевский кузен.
Молдвинн вполне правдоподобно удивился:
- Я полагал, ты предложишь вашу с ним свадьбу. Чтобы заткнуть остальных.
Хеледд начала мерить комнату шагами, одновременно потирая виски пальцами одной руки. Наваливалась мигрень.
- Он никогда не готовился к правлению и на троне будет еще бесполезнее Драммонда. А учитывая, что он и двор все время будут цепляться к каждому моему действию только потому, что я была женой прошлого короля, и рано или поздно это все равно приведет или к бунту, или к мятежу, или к гражданским распрям, проще убрать его сразу. Он же все-таки этот… смотритель Пустоты. А, значит, предатель.
Собеседники замолчали на несколько секунд.
- А как вы надеетесь справиться с Векти… – Девирн только подал голос.
- Не ваше дело.
- А говоришь, не политик, – протянул стратий Молдвинн вполне одобрительно, игнорируя выпад дочери в сторону Продия. – Извини, – он кивнул в сторону королевы, у которой все еще краснела щека. – Я был неправ.
- Не в первый раз, – Хеледд твердо поднялась. – Впредь советую лучше помнить собрание после войны, отец. Нельзя в одного одолеть пятерых. Не хочешь погибнуть смертью предателя – держись союзников. И, чтобы ты там ни выдумал, – королева взглядом прошлась по лицам Девирна и Валиссы, – я – лучший из них.
Хеледд приблизилась к двери и постучала. Стражи её отца, из самых близких и доверенных Брайсу людей, отворили и немым поклоном. Кабинет Молдвинна всегда стерегли только они. Может, отец прав в том, что не доверяет толком никому? – подумала Хеледд, уходя. И даже ей.
Брайс, тем временем, переглянулся с Продием. Внешне тот был невозмутимым, но в глазах обоих мужчин читалось тайное ликование. Хеледд склонна к скандалам, но, какие бы истерики её ни вели, в конечном итоге, пока она занимает на шахматной доске место ферзи, все будет идти в их пользу.
***
Три смотрителя и гном разбили вечерний бивак недалеко от южного Ас-Хаггардского тракта. Они шли весь день вдоль большака до более или менее сносного укрытия весь день молча. Привычка предыдущего странствия, когда нужно было во что бы то ни стало быстрее достичь безопасного пристанища, подгоняла их до вечера, пока они не поняли, что сейчас в подобной спешке в самом деле не было необходимости. Тут, в уцелевшей половине Ас-Хаггарда, к Смотрителям Пустоты всегда относятся с определенной приязнью – возможно, древняя память подсказывала, что прежние хозяева, теократы, были куда страшнее оскверненных охотников на исчадий.
Вскоре они устроились. Мужчины в молчании принялись за еду, чародейке кусок в горло не лез. Она, уперевшись в колено локтем, привалилась к руке головой и терла висок. Наблюдая за ней, Дей вдруг вспомнил её лицо в пещере, по которой они убегали из подземного города мертвяков – исполосованное черными жилами, которые её не красили, а его, Диармайда, пугали. Потеря Редгара только-только начала укладываться в голове, и чем яснее становилось это осознание, тем страшнее становилось лейтенанту.
- Данан, не изводи себя, – посоветовал Стенн. – Поешь.
Она качнула головой: мутит. Потом вдруг подняла на гнома глаза и позвала:
- Стенн?
Гном дураком не был – знал, что до этого разговора дойдет. Потому и молчал всю дорогу – обдумывал, что ответит. Собравшись с духом, Хольфстенн глубоко вздохнул, так, что широко разошлись плечи и грудь.
- Я думаю, после Даэрдина будет очень трудно попасть в Таз’Гарот. Равно как и в обратном порядке, потому что дорога ляжет через владения темных эльфов. У вашего старика… у Редгара не осталось там каких связей?
Данан пожала плечами: кто б знал.
- Едва ли, – ответил за чародейку Дей.
- Что ж, в таком случае острый топор не будет вам лишним. В любой дороге.
Данан не поднимала головы, глядя в землю, улыбнулась коротко, с облегчением.
- Спасибо, – шепнула она. – И тем не менее, ты не обязан этого делать.
- В общем-то, сейчас все обязаны. Я не знаю, что из себя представляет Пагуба, но знаю, что представляют исчадия Пустоты. В подземельях немало мест, которые прежде были наши, а теперь – их. Гномы… – Стенн вдруг стал серьезным. – Ты знаешь, да, гномы знают об исчадиях не меньше, чем смотрители. А, может, и больше. В доме меня ждут только горн и огонь, и они, я тебе скажу, от исчадий не защитят.
Борво вдруг кивнул и сказал, наконец, тем тоном, какого от него Дей и Данан не слышали с тех самых пор, как они покинули лагерь короля Драммонда:
- Есть только наш руки и наши мечи, чтобы сделать хоть что-то.
Данан приняла это как готовность Борво хотя бы на время унять подозрительность и плыть с ними в одной лодке.
- У кого-нибудь есть карты?
- Да, – отозвался Дей, подсаживаясь ближе. На вопросительный взгляд чародейки он ответил: – Фирин принес вместе с твоим новым посохом.
Они склонились над начертаниями местностей. Коротко обговорили путь и устроились спать. В дозор той ночью поделились по двое: сначала Стенн и Данан, потом Дей и Борво.
Наутро чуть сошли с большака, однако не отклонялись сильно в сторону. Фактически они двигались параллельно широкому тракту, но держались поближе к природным укрытиям. Местность была холмистая, с короткими перелесками и кустарниковыми зарослями. Это хоть немного помогало душить тревогу.
Идти предстояло на юго-запад, через озерных эльфов, а это означало, что впереди спуск в дол. Там, если верить Дею и Хольфстенну, тоже хватает растительности, за которой можно спрятаться, но озерные никому не рады. Это Данан запомнила еще с тех пор, когда они обсуждали возможность подобного перехода с Редгаром.
Едва образ командора возник в голове, Данан заставила себя сжать зубы. Опираться на посох, отмеряя каждый шаг, – велела она себе и, как одержимая, сосредоточилась на этом занятии. Один, два, три, четыре…
- Стенн, у тебя выпить осталось? – спросил Дей.
- Увы, старина.
- Эх… стало быть, та флягушка не была бездонной?
- Не-а.
Восемь, девять, десять…
- И когда ты успел столько выхлестать? – пробубнил Дей.
- Пока ты спал, - честно отозвался гном.
- Там что-то впереди, - буркнул Борво и застрял посреди дороги. Остальные остановились тоже.
Четырнадцать, пятна… Проклятье, она же только начала!
Возмущенная тем, что её отвлекли, Данан уставилась, куда глядели Борво и Дей. Вдалеке мужчина вел полудохлую кобылу, та, едва волоча ноги, тащила деревянную повозку. Похоже, весьма скрипучую. Разглядеть, что лежало в повозке, не было шансов. Сбоку, путаясь в ногах, шла какая-то женщина. Она постоянно склонялась через край телеги и что-то поправляла: видимо, там был кто-то важный. Пройдя совсем немного, женщина вдруг заголосила, и мужчина остановил лошадь.
- Что там? – спросил Стенн, для которого происходящее вдалеке было, скорее, пятном со смутными, угадываемыми очертаниями, чем чем-то конкретным. Голос женщины до него донесся едва-едва.
Точно! – оглянулись остальные. Он ведь не смотритель Пустоты, и видит, как обычный человек. Или гном.
- Повозка. Кажется, везут кого-то раненого или больного, – ответил Борво. – Возможно, это ребенок.
Женщина, делая жесты, словно трясет кого-то в повозке, завизжала снова.
- Ты можешь наложить хотя бы простую печать, если это, конечно, не зараза какая. Хотя к нам и заразы особо не липнут, – поразмышлял Дей, оглянувшись на чародейку. – Но им нужна помощь. Даже им самим, не говоря о том, кого они везут.
Ей ли не знать, как может самая маленькая и обычная исцеляющая печать порой спасти жизнь? Если бы та сфера, с помощью которой Редгар вытащил её из-под ублюдков Марелла, не была целительской, добралась бы она до Цитадели? Дожила бы она до момента, когда Редгар доволок её к родным воротам? Ведь он бы наверняка доволок.
- Я думаю, – размеренно сказала Данан, хотя мужчины слышали, что говорит она через силу, – нам лучше ни с кем не встречаться на дороге. Если помните, за нами прежде и так следили. Лучше не подставляться лишний раз.
Дей оглянулся рывком и поглядел так, словно хотел сказать что-нибудь вразумляющее. Их молчаливый обмен взглядами едва не затянулся на несколько секунд, но Борво поддержал:
- Да, мы же не зря держимся ближе к кустам. Переждем, пока они проедут.
- А сами пока можем осторожно продвигаться вдоль дороги. Чтобы не терять время, – домыслил гном.
Оставшись в меньшинстве, Дей только кивнул. Его лицо приобрело сосредоточенное выражение, но раздраженным или осуждающим Диармайд не выглядел.
Укрывшись в зарослях кустарника, путники стали аккуратно и медленно, стараясь действовать бесшумно, пробираться вверх по тракту. Легче всего приходилось Хольфстенну, он шел в некотором смысле вольно, не сутулясь. Пару шагов гном и вовсе сделал, красуясь тем, что мог спокойно расправить плечи. А вот Борво, наоборот, скрючился так, словно его разом разбили радикулит и подагра. Дей, глядя на мучительные потуги товарища быть незаметным, не удержался и посоветовал встать на четвереньки. Наблюдая за ними, Данан усмехнулась. О, Вечный, как давно она не улыбалась просто потому, что видела что-то забавное.
Когда мужчина с повозкой оказался совсем недалеко, путники остановились. Они углубились внутрь хвойного перелеска и были хорошо скрыты. Настороженно вглядывались в тракт, но чувствовали, что за игольчатыми кронами спрятаны хорошо. Запах пихт успокаивал, умиротворял и внушал необъяснимое чувство защищенности, хотя бы на время.
Щелчок пальцев настиг смотрителей едва слышно, но – как удар молотом. Борво успел вытянуть меч. Дей вскинул в руке щит, оглядываясь вокруг себя. Даже Хольфстенн крепче схватился за древко секиры, не столько услышав, сколько просто почуяв опасность и ориентируясь на остальных.
Но ничего не произошло – никто не напал, не выпрыгнул из-за соседней сосны с воинственным кличем, не выпустил в них с десяток арбалетных болтов. Только Данан в беззвучной боли прогнулась в лопатках так, будто её насадили на вилы.
«Вечный, не она!» – Это еще Дей осознал, а потом, кажется, ослеп. На лице чародейки, там, где обычно серебрились отметины смотрителя Пустоты, сейчас разлился яркий голубоватый узор, который спустя мгновение взорвался ослепительной вспышкой. И в этом всполохе Хольфстенн сумел выхватить очертание темной макушки и перепуганных глаз – прямо у чародейки за спиной.
- Данан! – крикнул Дей, приходя в себя. Где-то совсем близко просвистела стрела. Слух поймал приближение, по меньшей мере, пяти или шести человек. Еще трое побежали прямо с тракта.
- Сукины дети! – гаркнул Борво, кидаясь на якобы потерявших ребенка мужчину и женщину. Мужчина сдернул потрепанный плащ. Он был худ и сух, но хорошо вооружен и прыток. Женщина вдруг склонилась к повозке в последний раз и, когда выпрямилась, уже держала в руках лук. Из самой повозки резво вскочил на ноги еще один «недокормыш», как, ругаясь, окрестил его Борво.
Те, что нападали из леса, схватились с даэрдинцами и гномом раньше тех, что бежали со стороны дороги. Парень, со спины напавший на Данан, прикрывался ею, не давая другим помочь чародейке. Режущее, разрывающее надвое чувство в грудине, такое, словно сама смерть железной хваткой вцепилась в сердце, разодрав при этом легкие, вырывало из женщины оглушительное рычание. Она не могла видеть, что происходило на самом деле, но чувство было, будто все её органы дергают изнутри во все стороны, раня и смешивая в месиво. Жизнь вытекала из неё по клинку, торчащему из спины, к кому-то другому, и, завидев атакующих впереди, Данан сделала первое, что пришло на ум. Что вообще приходило первым на ум с того дня, как голос Темного Архонта настиг её в таверне «Смелый смертник».
Чародейка схватилась за грудь, ощущая, что, похоже, сердце из неё все-таки вытащат, и из последних сил сплела печать Увядания.
