***
Мужчине, стоявшему у подножья лестницы парадного входа в особняк, на вид было около пятидесяти. Обветренное лицо, сухая подтянутая фигура, спокойный и цепкий взгляд карих глаз. Ливий обратил внимание на его руки с мозолями и мелкими шрамами от давно заживших порезов. Явно не аристократ. Человек, который большую часть жизни проработал в поле, на земле. Или, если говорить точнее, на виноградниках. Одежда незнакомца была чистой, но простой: ни намека на лишнюю роскошь, спокойные, не бросающиеся в глаза цвета.
- Это мой кузен Ливиан, - представил Лоренцо. - Ливий, это Джулиано Бартоли. Наш винный управляющий. Отец сказал, что он должен показать тебе виноградники… и рассказать, как тут все устроено.
Ливий уважительно кивнул.
- Рад знакомству.
Лоренцо посмотрел сперва на управляющего, потом - на кузена и слабо улыбнулся.
- Вернусь в дом.
Лишь после того, как он повернулся спиной и начал подниматься по ступеням, Ливий осознал, что кузен совершил ошибку, которая в свете могла бы очень дорого ему обойтись. Не упомянул титул. Будь рядом дядюшка, он бы, конечно, и бровью не повел, но позже, оставшись наедине с сыном, высказал бы ему все, что думает. Но дядюшка завтракал с Кьяро в своем кабинете.
- Синьор Рикардо сказал, что вы будете работать. Это хорошо.
Голос у Джулиано был низким и чуть хрипловатым. Ливий вгляделся в его лицо, тщетно пытаясь заметить хотя бы искру эмоций.
- Сделаю все, что в моих силах.
Не отводя взгляда, управляющий выдержал паузу и легко склонил голову, будто прислушиваясь к своим мыслям.
- Идите за мной, синьор Ливиан.
Никаких «ваша милость» или «ваша светлость». Выходит, дядюшка, рассказывая Джулиано о племяннике, ограничился общими деталями, и о титуле Ливия знают только члены семьи. Любой другой на него месте, наверное, возмутился бы, потребовав от собеседника проявить уважение, но племянник Рикардо Винчелли внутренне возликовал.
Здесь он не граф, а всего лишь родственник хозяина. Никто не будет расшаркиваться перед ним, никто не будет прятать глаза и пытаться неумело изобразить вежливость. Он сможет ненадолго снять маску благородного господина и - какая роскошь - хотя бы несколько минут побыть собой.
***
Идеально ровные ряды лоз, повторяя холмистый рельеф местности, уходили к горизонту. В детстве Ливий бывал здесь бесчисленное количество раз, но, в основном, ранней осенью, когда начинался сбор винограда. Оглядывая поблескивающие на солнце нежно-зеленые листья, он сперва удивился, не заметив ни одной виноградной грозди, и спустя мгновение рассмеялся над собственной глупостью. На дворе весна, какой виноград?
Джулиано, шедший впереди, глянул на спутника через плечо. Они молчали целую вечность, и Ливий чувствовал себя неуютно, но и понятия не имел, как завязать разговор.
- Давно вы работаете у дяди?
- Достаточно.
- Должно быть, большую часть этого виноградника посадили под вашим руководством.
- Что вы знаете о виноделии, синьор Ливиан?
Ливий остановился возле группы молодых мужчин, подрезавших лозы. Они работали быстро, аккуратно и слаженно. Отвлеклись лишь для того, чтобы кивнуть Джулиано. Никто из них не произнес ни звука.
- Ничего, - честно ответил Ливий и, помолчав, добавил: - Но у меня прекрасные учителя.
- Вино начинается здесь, - сказал управляющий, пристально глядя ему в лицо. - Сейчас решается, что будет в бочке. Важная и тонкая работа. Она требует порядка. Ошибки обходятся дорого.
Рабочие продолжали сосредоточенно заниматься своим делом. Ливий чувствовал на лице тепло солнечных лучей, ноздри щекотал запах влажной земли. Но мужчины будто не замечали всего этого.
Работа требует порядка. Уж в этом-то дядюшка преуспел. Всегда преуспевал.
- Нужно убирать лишнее, - продолжил Джулиано. На мгновение Ливию показалось, что он имеет в виду людей, но управляющий, конечно же, говорил про виноградные лозы. - Иначе будет много - и ничего хорошего.
Ливий наклонился к лозе и осторожно тронул ее кончиками пальцев. Наблюдавший за ним Джулиано достал из кармана маленький нож и протянул его спутнику рукояткой вперед.
- Что бы вы обрезали? - спросил он.
Один из рабочих посмотрел было на собеседников, но поймал взгляд управляющего и торопливо отвернулся. Ливий так и застыл с ножом в руке, наблюдая за отражающимся от тонкого и идеально острого лезвия солнцем. С минуту он пристально изучал лозу, на которой, по его мнению, не было ничего лишнего, а потом сделал глубокий вдох и осторожно отрезал лист. На пальцах остался свежий сок.
Посмотрев на Джулиано, Ливий поднял брови в ожидании реакции, но ее не последовало. Он вернул управляющему нож, и тот спрятал его в карман.
- Довольно. Покажу вам погреб.
Следуя за своим провожатым, Ливий в последний раз оглянулся на рабочих. Самый юный из них, почти мальчик, вряд ли исполнилось больше шестнадцати, занес лезвие над лозой, но товарищ мягко задержал его руку и указал на более слабый лист. Юноша кивнул, молчаливо благодаря за помощь.
- Впервые вижу, чтобы люди работали так слаженно, - обратился Ливий к управляющему.
- Вам доводилось работать с людьми, синьор Ливиан?
- Да.
- Тогда вы знаете, что они всегда изворачиваются, притворяются и лгут. В отличие от виноградных лоз.
- Но без людей дядя никогда не смог бы построить свой бизнес.
- Люди - это инструмент. Такой же, как нож, которым вы срезали часть лозы. Инструменты не помогают. Они служат. Я уже говорил вам. Эта работа требует порядка.
Должно быть, он с дядюшкой целую вечность. Если закрыть глаза и представить его голос, то их никто не различит.
- Выходит, и вы инструмент, синьор Джулиано?
Управляющий одарил его долгим неоднозначным взглядом, но промолчал. И он, и я, подумал Ливий. Мы оба инструменты. Но рабочие орудуют ножами, Джулиано - правая рука дяди. А что насчет него? Посмотрев на открывавшиеся за холмами просторы, Ливий на долю секунды позволил себе соблазнительную мысль: а если он когда-нибудь и вправду займет место Кьяро и сможет всем этим распоряжаться?
