«Возьми себя в руки, глупая девчонка!» - ругала себя Катарина, и все равно... Просто увидеть его еще разочек очень хочется…
Неделя как минимум прошла с ее приезда. И никто за это время не спешит ее убить. Она точно знала, что ее отец отношения к убийству короля Винсента не имеет, но может и местная знать не причем? И она зря тогда молчит? Может все рассказать Бернарду? Тогда хоть какая-то возможность будет его увидеть.
Катарина уже хотела было попросить слугу, который принес ужин, пригласить сюда короля, как вдруг зашел еще один советник, которого Катарина раньше не видела.
Мужчина средних лет, с густой бородой, словно с картинки дровосек из детской книжки, дождался, пока все слуги выйдут, после закрыл за ними дверь на ключ, а затем сначала внимательно всех осмотрел, словно боялся, что им навредили, и хотел убедиться, что все в порядке. Когда его взгляд остановился на Катарине, он тихо и серьезно произнес:
- Меня зовут Оливер Саприг. Я шпион вашего отца при дворе короля Бернарда. Сегодня ночью я вас всех вывезу отсюда.
Девушки мгновенно озарились радостью. Просияли в лицах от одной мысли о возможной свободе. Но это только три несчастных служанки, сама же Катарина совсем такому известию не обрадовалась.
- Разве послы не приедут? - спросила она.
- Только если у меня не получится вас спасти. А у меня все получится. Просто будьте готовы уходить этой ночью.
«Куда путь ведет, туда и нужно следовать... Но если все получится, я никогда больше не увижу Бернарда...» - так хочется самой решать что делать, а не следовать пути. И кто она сейчас? Монашка Эрин или принцесса Катарина? Эрин ближе по духу, но может и Катарина, наконец, из тени осмелится выйти?
- Я никуда не пойду, - заявила она.
- Почему? - раздалось хоровое.
- Вы понимаете, что рискуете жизнью? - спросил сурово Оливер.
- Причем не только своей, - встряла и одна из девушек.
- Заткнитесь, - приказал служанке Оливер. - Вам должно быть равнодушно, где вас казнят. Здесь или дома. Казнят все равно за ваш низкий поступок.
- Но... - девушки расплакались, а Катарина посмотрела на шпиона и серьезно произнесла:
- Если я вдруг исчезну, король Бернард будет убежден, что его отца убили азгинцы.
- Его невозможно переубедить. Думаете, я не пытался?
- Я должна остаться. Неужели вы не понимаете, какой это шанс наладить отношения между двумя странами, враждующими уже так долго?.. Сколько еще нашим народам страдать? Я смогу, я сумею убедить его, что мы не виновны в этом преступлении. Мне лишь время нужно.
- Но он сюда даже не приходит! Как вы его убедите?
- Пусть приедут послы.
- Но он вас им не отдаст.
- Я знаю. Мы с ним именно так и договаривались. Если что-то пойдет не по-моему плану, вы всегда успеете меня украсть и увезти. А сейчас я настоятельно прошу вас не мешать мне. И надо сделать так, чтоб моих служанок не казнили.
- Но они предали...
- Я сама им приказала так сделать.
- Я видел ваше лицо, когда вас привезли, - покачал головой Оливер. - Вы были ошарашены не меньше моего.
- Играла, - соврала Катарина, а Эрин мгновенно почувствовала угрызения совести.
Врать так отвратительно! Но лучше соврать, чем допустить гибель трех юных девушек.
- Никто в это не поверит, - покачал головой Оливер. - Такого предательства им не простят. Чтобы вы не делали, это просто невозможно. Да и... Если вы твердо решили остаться, то начните питаться. Я знаю, что вы позволяете себе испить воды несколько раз в сутки. Вы не должны себя так истязать! Если с вами что-то случится, ваш отец...
- У меня просто нет аппетита, - ответила Катарина, перебив его. - И я знаю, что вы можете придумать, как спасти моих служанок. Уведите их ночью одних и проводите каждую до порога родного дома.
- И как вы объясните их исчезновение? - насмешливо спросил Оливер. - Нет уж. Ради предательниц я рисковать не стану.
- Это приказ!
- Я подчиняюсь вашему отцу. И я бы предпочел, чтоб вы делали, ровно тоже самое.
- Я не поеду, - отказалась Катарина. - С места не сдвинусь. Вам придется силой меня волочь. А тогда мое спасение обернется для вас, куда большими неприятностями, чем есть сейчас.
- То есть ваше решение окончательное?
- Да, - кивнула Катарина. - И я не передумаю. Напишите отцу, что со мной все в порядке. И я хочу мира. Если ни он, ни вы не можете договориться с королем Бернардом, это сделаю я.
Оливер был крайне недоволен ее решением, да повлиять на нее не сумел. Единственное, чего он добился – она поела перед ним. Пусть и совсем немного, но все же Катарина заставила себя поесть, дабы успокоить своего спасителя.
Как только он ушел, девушки, ее несчастные служанки, расплакались. Молили о прощении и пощаде, словно это от нее, от Катарины, зависит. Но нет... Простить не сложно, уже это сделала, а вот пощадить... Если отец велит их казнить, Катарина ничего не сумеет для них сделать. А он уже, кажется, отдал такой приказ...
Никаких гостей больше не ожидалось, как ей думалось. Но ошиблась. Этим же вечером за ней пришла Ее Величество Ньюнис, и неизвестный мужчина, только от одного вида которого в душе похолодело.
Они забрали ее на допрос в соседнюю комнату, усадили на стул. Казалось, все как обычно, но при этом чувствовалось, что простого разговора, как и всегда в этот раз не будет.
Сама королева уселась на подоконник окна, болтала ножками, постукивая то носочками изысканных туфелек, то каблучками. Ничего королевского в ней сейчас не было. Вела она себя как самая обычная девчонка, а не величественная милис. И именно это и пугало, потому что королева не может позволить себе низкое поведение, а вот обычная девчонка хотя бы ради забавы может отдать совершенно любой приказ. И она, королева Ньюнис, смотрела на нее сейчас не как на равную себе по статусу принцессу, а на ничтожного комарика, который так раздражает своим писком.
Ее спутник остался стоять позади Катарины, и от этого становилось еще более неуютно, даже немного жутко. Было бы гораздо лучше, если б он занял позицию в поле ее видимости.
- Я отговорила своего мужа казнить тебя, - заговорила Ньюнис первая, - а ты ответила наглой неблагодарностью.
- Я вам очень благодарна за защиту, - как можно спокойнее, ответила Катарина, - и если чем-то обидела вас, прошу за это прощения. Ни в коем разе я бы не хотела обидеть свою защитницу.
- Тогда расскажи, что ты знаешь о смерти короля Винсента.
- Об этом я буду говорить только с вашим супругом. Мы обо всем договорились. Как только приедут послы и заберут моих служанок домой, я все расскажу.
- Но зачем тебе оставаться здесь? Рассказала бы все что знаешь, и ехала б домой. К папочке, мамочке, братикам и сестричкам. Они-то уж тебя заждались давно. Пять лет ты живешь вдали от них, соскучились.
- Моя семья терпелива. Подождут.
- Вот как... - недовольно хмыкнула Ньюнис. - Скажи мне вот что... Ты живешь в Долинном Просторе пять лет. А стало быть, успела отучиться в своей религиозной школе. Почему ты не вернулась домой сразу же?
- Потому что я не успела. Началась война за месяц до окончания моего обучения. Были экзамены, если бы я их не сдала, все мои труды были б напрасными. А этого я допустить ее могла. Школа Тонолука очень суровая, и наш путь тоже. Я преодолела слишком много всего, чтоб просто все бросить. А еще я не думала, что война затянется на три года.
- А если б знала? Уехала б?
- Не знаю... Возможно. Скорее всего да, потому что все это время я очень переживала за своих родных.
- И вот скажи, откуда ты можешь знать что-либо о смерти короля Винсента, если в тот момент находилась в школе? Откуда мне знать, что ты не соврала, лишь бы тебя не казнили?
- Я не соврала.
- Докажи, - пожала плечами Ньюнис.
- Я уже сказала: я буду говорить об этом только с вашим супругом.
- Послушай, - словно с маленькой девочкой, сладко заговорила Ньюнис. - Если ты боишься, что я рассержусь, если узнаю, что на самом деле ты просто импровизировала, то нет. Я не буду сердиться, и помогу тебе вернуться домой. Просто скажи мне правду. Это единственное, чего я хочу. Мой муж ничего тебе не сделает, если окажется, что ты соврала. Да, он вспылил, но на самом деле Бернард очень добрый. И не позволит себе обидеть ни девушку, ни принцессу, ни тем более монахиню.
- Очень приятно слышать. И все же я не врала. Мне есть, что рассказать, но сделаю я это только при Его Величестве.
- А я чем не подхожу? Я такой же представитель власти, как и мой муж. Король Винсент был дорог мне так же как для моего мужа. Мы с мужем одна семья, и вместе привыкли принимать все решения.
- Простите, но мне мало в это верится.
- И это почему же? - в ее голосе почувствовались опасный холодок.
Катарина прекрасно понимала, что ходит по очень тонкому льду, и все равно она сказала то, что думала.
- Вы замужем пять лет, и за все это время не подарили мужу наследника. А все мы знаем, что гласят обычаи: не жена та женщина, что не в состоянии продлить род своего мужчины.
- А ничего что мой муж три года провел на войне? - прошипела Ньюнис. - Из-за вас, из-за азгинцев!
- Мы эту войну не начинали... А до войны у вас с мужем еще два года было. И вы не подумайте, я не лезу в вашу личную жизнь. Вы и ваш муж – это только вы и ваш муж, это касается лишь вас обоих, но точно так же обвинения в убийстве короля Винсента касаются только моей семьи и вашего мужа. Все-таки убитый вам родственник не по крови... Будь у короля Бернарда сестра, я бы предпочла говорить с ней. Но с женой, даже не с коренной долинкой, а принцессой из далекого этим землям острова, я говорить не буду.
Катарина старалась говорить со всем должным почтением, чтобы ни в коем случае не задеть самолюбие королевы, но поздно осознала, что ей это не удалось.
До ее сознания дошла эта истина только в тот момент, когда королева взглянула на мужчину, который стоял за спиной Катарины, и кивнула. Вот тут и ясно стало, что отказ говорить выйдет боком.
Все дальнейшее даже не испугало, а скорее лишь подтвердило, что она все правильно сделала, раз не стала ничего рассказывать. Мужчина схватил ее за волосы поудобнее и куда-то потащил. Она и пискнуть не успела от того как быстро и уверенно он действовал, как будто не впервой ему мучить слабую девушку.
И все же Катарина верила, что ее не убьют. Ее слуги видели кто ее забрал. Сдадут королеву. Да и она сама не пойдет на убийство. Наверняка ее уже ведут обратно, и грубо это делают только для того, чтоб унизить.
Она ничего не видела перед собой, слишком низко ее склонили к полу, но заметила, что одну комнату они покинули, да и дверь хлопнула, значит точно куда-то вышли, и... Вдруг ее голову окунули в холодную воду... Она не успела вдохнуть воздуха и сразу же начала захлебываться. Пыталась освободиться, брыкалась, но... Что она может сделать против сильного и злого мужчины?
Ужас и паника пришли в осознание запоздало. Сначала тело пронзила беспомощность. Катарина осознала, насколько слаба, и как мало может для кого-то значить чужая жизнь. А вот уже потом страх. За себя. Животный жгучий страх. Ей не хотелось умирать, она слишком мало видела в этой жизни, слишком мало еще сделала, не успела достигнуть своих целей, да и цели толком еще и не расставила. И она упиралась смерти, боролась, но... В самом деле, что она может?..
Как внезапно ее окунули в холодную воду, так же внезапно вытащили и с силой оттолкнули к стене, на пол. Ее трясло, она как будто все еще захлебывалась водой. Ее тошнило, и рвало, и...
Казалось, что вечность прошла с тех пор как ее вытащили из воды, а она все еще не могла прийти в себя.
- Ну как? - спросила Ньюнис, процоков рядом на каблучках. - Желание поговорить не возникло?
Катарина промолчала. Меньше всего ей хотелось, чтобы ее снова попытались утопить, но и говорить с королевой желания по-прежнему не было. Правильнее сказать, оно стало еще меньше...
- Я задала вопрос, - толкнула она ее ногой, не больно, но ощутимо. - Отвечай.
- Для жены вы слишком требовательно просите меня рассказать кое-что интересное, - тяжело дыша, проговорила Катарина. - Я уже начинаю сомневаться в ваших чистых намереньях помочь мужу.
Без лишних приказов, мужчина сгреб ее в охапку и просто одним броском бросил в ванну холодной воды.
Катарина успела удариться всем: и головой, и коленками, и локтями. Если ее сейчас не утопят, то потом все будет болеть очень долго. А вот то, что ее не утопят, она уже не так сильно была уверена, потому что чувствовала: теперь ее в воде держало четыре руки. И брыкаться бессмысленно...
Шейн с огромным удовольствием вводил в курс дел Люциуса Даборша. Когда-то они отлично ладили и работали вместе, и сейчас Шейн уверен - они так же отлично будут ладить. Из Люци выходит отменный министр по внутренним делам и внешней политике. И в экономике он разбирается, а его любимая отрасль по сельскому хозяйству и вовсе плакала от радости, что хозяин вернулся. Люци ответственно относился к любому вопросу, который Шейн поднимал, и такая отдача подкупала. Это именно то, чего Шейн и ждал от него.
- Скажи, что ты в этот раз вернулся надолго? - попросил в конце их длительной беседы Шейн. - Голосом Короля быть, конечно, весело, и я безумно люблю свою работу. Однако иметь больше свободного времени я б не отказался. Особенно теперь, когда у меня молодая невеста.
- Да, я надолго, - улыбнулся Люци. - И у меня есть тому причина.
- Которую зовут Мавен Лучезарная?
- Бёрн мне уже рассказывал, какие ты розовые иллюзии вокруг нас с Мавен построил, - улыбнулся сын хранителя Великих Гнезд, - но нет. Ты не угадал.
- В смысле? Твоя возлюбленная вернулась, а ты?..
- Она умерла для меня много лет назад. И я ничего не собираюсь менять. Она сделала свой выбор, и мне нечего добавить.
- Но... Как же... Хм... - расстроился Шейн. - А я решил, что вместе мы изменим порядки ордена.
- Изменяй, если тебе угодно, но меня не впутывай. Мне дела нет.
- Тогда почему ты останешься? Что за причина?
- Мой отец хочет возвести меня на трон. А я не хочу становиться Хранителем, - честно признался Люци. – Если помнишь, домой я вернулся из-за жейлисонов, но я постоянно мыслями был здесь, с вами. Мне слишком по душе работа политического деятеля.
- А как же Хранительство? Я же отлично справляюсь и с тем, и другим. И ты сможешь!
- Но зачем? У меня есть младший брат. Нельмус отличный парень, умный, расчетливый, воин умелый. Я обучил его всему, что сам знаю, а отец подскажет ему, что нужно лучше меня.
- Но...? Отец твой сам как к этой идее относится?
- Я ему еще не говорил, - скуксился Люци, - но намекал. И он в ярости бесится каждый раз, как я заикаюсь об этом. Вот я и решил сбежать сюда, чтоб он пока лучше к моему братику присмотрелся. Обожаю Нельмуса, такой уже мальчик хороший, просто не передать словами. Добр, учтив, ну не ребенок, а золотце настоящее.
- И почему Хранитель Акдар против младшего сына?
- Потому что негоже чтоб старший от предназначения своего отказывался, - передразнил Люциус своего отца. - Говорит, не позорь мои седые волосёнки!.. Ну и Нельмус же незаконнорожденный, кто там его мать? Отец и сам не помнит... Мне-то все равно, понимаешь, а для двора королевского? Отец боится, что наше золотце заклюют. И надо сказать, что я тоже боюсь, но Нельмус умный мальчик. Не даст себя в обиду, вот пару лет еще подождем, и точно можно будет его назначать Хранителем. Пусть его отец пока поучит, а я тут посижу, в засаде.
Неделя как минимум прошла с ее приезда. И никто за это время не спешит ее убить. Она точно знала, что ее отец отношения к убийству короля Винсента не имеет, но может и местная знать не причем? И она зря тогда молчит? Может все рассказать Бернарду? Тогда хоть какая-то возможность будет его увидеть.
Катарина уже хотела было попросить слугу, который принес ужин, пригласить сюда короля, как вдруг зашел еще один советник, которого Катарина раньше не видела.
Мужчина средних лет, с густой бородой, словно с картинки дровосек из детской книжки, дождался, пока все слуги выйдут, после закрыл за ними дверь на ключ, а затем сначала внимательно всех осмотрел, словно боялся, что им навредили, и хотел убедиться, что все в порядке. Когда его взгляд остановился на Катарине, он тихо и серьезно произнес:
- Меня зовут Оливер Саприг. Я шпион вашего отца при дворе короля Бернарда. Сегодня ночью я вас всех вывезу отсюда.
Девушки мгновенно озарились радостью. Просияли в лицах от одной мысли о возможной свободе. Но это только три несчастных служанки, сама же Катарина совсем такому известию не обрадовалась.
- Разве послы не приедут? - спросила она.
- Только если у меня не получится вас спасти. А у меня все получится. Просто будьте готовы уходить этой ночью.
«Куда путь ведет, туда и нужно следовать... Но если все получится, я никогда больше не увижу Бернарда...» - так хочется самой решать что делать, а не следовать пути. И кто она сейчас? Монашка Эрин или принцесса Катарина? Эрин ближе по духу, но может и Катарина, наконец, из тени осмелится выйти?
- Я никуда не пойду, - заявила она.
- Почему? - раздалось хоровое.
- Вы понимаете, что рискуете жизнью? - спросил сурово Оливер.
- Причем не только своей, - встряла и одна из девушек.
- Заткнитесь, - приказал служанке Оливер. - Вам должно быть равнодушно, где вас казнят. Здесь или дома. Казнят все равно за ваш низкий поступок.
- Но... - девушки расплакались, а Катарина посмотрела на шпиона и серьезно произнесла:
- Если я вдруг исчезну, король Бернард будет убежден, что его отца убили азгинцы.
- Его невозможно переубедить. Думаете, я не пытался?
- Я должна остаться. Неужели вы не понимаете, какой это шанс наладить отношения между двумя странами, враждующими уже так долго?.. Сколько еще нашим народам страдать? Я смогу, я сумею убедить его, что мы не виновны в этом преступлении. Мне лишь время нужно.
- Но он сюда даже не приходит! Как вы его убедите?
- Пусть приедут послы.
- Но он вас им не отдаст.
- Я знаю. Мы с ним именно так и договаривались. Если что-то пойдет не по-моему плану, вы всегда успеете меня украсть и увезти. А сейчас я настоятельно прошу вас не мешать мне. И надо сделать так, чтоб моих служанок не казнили.
- Но они предали...
- Я сама им приказала так сделать.
- Я видел ваше лицо, когда вас привезли, - покачал головой Оливер. - Вы были ошарашены не меньше моего.
- Играла, - соврала Катарина, а Эрин мгновенно почувствовала угрызения совести.
Врать так отвратительно! Но лучше соврать, чем допустить гибель трех юных девушек.
- Никто в это не поверит, - покачал головой Оливер. - Такого предательства им не простят. Чтобы вы не делали, это просто невозможно. Да и... Если вы твердо решили остаться, то начните питаться. Я знаю, что вы позволяете себе испить воды несколько раз в сутки. Вы не должны себя так истязать! Если с вами что-то случится, ваш отец...
- У меня просто нет аппетита, - ответила Катарина, перебив его. - И я знаю, что вы можете придумать, как спасти моих служанок. Уведите их ночью одних и проводите каждую до порога родного дома.
- И как вы объясните их исчезновение? - насмешливо спросил Оливер. - Нет уж. Ради предательниц я рисковать не стану.
- Это приказ!
- Я подчиняюсь вашему отцу. И я бы предпочел, чтоб вы делали, ровно тоже самое.
- Я не поеду, - отказалась Катарина. - С места не сдвинусь. Вам придется силой меня волочь. А тогда мое спасение обернется для вас, куда большими неприятностями, чем есть сейчас.
- То есть ваше решение окончательное?
- Да, - кивнула Катарина. - И я не передумаю. Напишите отцу, что со мной все в порядке. И я хочу мира. Если ни он, ни вы не можете договориться с королем Бернардом, это сделаю я.
Оливер был крайне недоволен ее решением, да повлиять на нее не сумел. Единственное, чего он добился – она поела перед ним. Пусть и совсем немного, но все же Катарина заставила себя поесть, дабы успокоить своего спасителя.
Как только он ушел, девушки, ее несчастные служанки, расплакались. Молили о прощении и пощаде, словно это от нее, от Катарины, зависит. Но нет... Простить не сложно, уже это сделала, а вот пощадить... Если отец велит их казнить, Катарина ничего не сумеет для них сделать. А он уже, кажется, отдал такой приказ...
Никаких гостей больше не ожидалось, как ей думалось. Но ошиблась. Этим же вечером за ней пришла Ее Величество Ньюнис, и неизвестный мужчина, только от одного вида которого в душе похолодело.
Они забрали ее на допрос в соседнюю комнату, усадили на стул. Казалось, все как обычно, но при этом чувствовалось, что простого разговора, как и всегда в этот раз не будет.
Сама королева уселась на подоконник окна, болтала ножками, постукивая то носочками изысканных туфелек, то каблучками. Ничего королевского в ней сейчас не было. Вела она себя как самая обычная девчонка, а не величественная милис. И именно это и пугало, потому что королева не может позволить себе низкое поведение, а вот обычная девчонка хотя бы ради забавы может отдать совершенно любой приказ. И она, королева Ньюнис, смотрела на нее сейчас не как на равную себе по статусу принцессу, а на ничтожного комарика, который так раздражает своим писком.
Ее спутник остался стоять позади Катарины, и от этого становилось еще более неуютно, даже немного жутко. Было бы гораздо лучше, если б он занял позицию в поле ее видимости.
- Я отговорила своего мужа казнить тебя, - заговорила Ньюнис первая, - а ты ответила наглой неблагодарностью.
- Я вам очень благодарна за защиту, - как можно спокойнее, ответила Катарина, - и если чем-то обидела вас, прошу за это прощения. Ни в коем разе я бы не хотела обидеть свою защитницу.
- Тогда расскажи, что ты знаешь о смерти короля Винсента.
- Об этом я буду говорить только с вашим супругом. Мы обо всем договорились. Как только приедут послы и заберут моих служанок домой, я все расскажу.
- Но зачем тебе оставаться здесь? Рассказала бы все что знаешь, и ехала б домой. К папочке, мамочке, братикам и сестричкам. Они-то уж тебя заждались давно. Пять лет ты живешь вдали от них, соскучились.
- Моя семья терпелива. Подождут.
- Вот как... - недовольно хмыкнула Ньюнис. - Скажи мне вот что... Ты живешь в Долинном Просторе пять лет. А стало быть, успела отучиться в своей религиозной школе. Почему ты не вернулась домой сразу же?
- Потому что я не успела. Началась война за месяц до окончания моего обучения. Были экзамены, если бы я их не сдала, все мои труды были б напрасными. А этого я допустить ее могла. Школа Тонолука очень суровая, и наш путь тоже. Я преодолела слишком много всего, чтоб просто все бросить. А еще я не думала, что война затянется на три года.
- А если б знала? Уехала б?
- Не знаю... Возможно. Скорее всего да, потому что все это время я очень переживала за своих родных.
- И вот скажи, откуда ты можешь знать что-либо о смерти короля Винсента, если в тот момент находилась в школе? Откуда мне знать, что ты не соврала, лишь бы тебя не казнили?
- Я не соврала.
- Докажи, - пожала плечами Ньюнис.
- Я уже сказала: я буду говорить об этом только с вашим супругом.
- Послушай, - словно с маленькой девочкой, сладко заговорила Ньюнис. - Если ты боишься, что я рассержусь, если узнаю, что на самом деле ты просто импровизировала, то нет. Я не буду сердиться, и помогу тебе вернуться домой. Просто скажи мне правду. Это единственное, чего я хочу. Мой муж ничего тебе не сделает, если окажется, что ты соврала. Да, он вспылил, но на самом деле Бернард очень добрый. И не позволит себе обидеть ни девушку, ни принцессу, ни тем более монахиню.
- Очень приятно слышать. И все же я не врала. Мне есть, что рассказать, но сделаю я это только при Его Величестве.
- А я чем не подхожу? Я такой же представитель власти, как и мой муж. Король Винсент был дорог мне так же как для моего мужа. Мы с мужем одна семья, и вместе привыкли принимать все решения.
- Простите, но мне мало в это верится.
- И это почему же? - в ее голосе почувствовались опасный холодок.
Катарина прекрасно понимала, что ходит по очень тонкому льду, и все равно она сказала то, что думала.
- Вы замужем пять лет, и за все это время не подарили мужу наследника. А все мы знаем, что гласят обычаи: не жена та женщина, что не в состоянии продлить род своего мужчины.
- А ничего что мой муж три года провел на войне? - прошипела Ньюнис. - Из-за вас, из-за азгинцев!
- Мы эту войну не начинали... А до войны у вас с мужем еще два года было. И вы не подумайте, я не лезу в вашу личную жизнь. Вы и ваш муж – это только вы и ваш муж, это касается лишь вас обоих, но точно так же обвинения в убийстве короля Винсента касаются только моей семьи и вашего мужа. Все-таки убитый вам родственник не по крови... Будь у короля Бернарда сестра, я бы предпочла говорить с ней. Но с женой, даже не с коренной долинкой, а принцессой из далекого этим землям острова, я говорить не буду.
Катарина старалась говорить со всем должным почтением, чтобы ни в коем случае не задеть самолюбие королевы, но поздно осознала, что ей это не удалось.
До ее сознания дошла эта истина только в тот момент, когда королева взглянула на мужчину, который стоял за спиной Катарины, и кивнула. Вот тут и ясно стало, что отказ говорить выйдет боком.
Все дальнейшее даже не испугало, а скорее лишь подтвердило, что она все правильно сделала, раз не стала ничего рассказывать. Мужчина схватил ее за волосы поудобнее и куда-то потащил. Она и пискнуть не успела от того как быстро и уверенно он действовал, как будто не впервой ему мучить слабую девушку.
И все же Катарина верила, что ее не убьют. Ее слуги видели кто ее забрал. Сдадут королеву. Да и она сама не пойдет на убийство. Наверняка ее уже ведут обратно, и грубо это делают только для того, чтоб унизить.
Она ничего не видела перед собой, слишком низко ее склонили к полу, но заметила, что одну комнату они покинули, да и дверь хлопнула, значит точно куда-то вышли, и... Вдруг ее голову окунули в холодную воду... Она не успела вдохнуть воздуха и сразу же начала захлебываться. Пыталась освободиться, брыкалась, но... Что она может сделать против сильного и злого мужчины?
Ужас и паника пришли в осознание запоздало. Сначала тело пронзила беспомощность. Катарина осознала, насколько слаба, и как мало может для кого-то значить чужая жизнь. А вот уже потом страх. За себя. Животный жгучий страх. Ей не хотелось умирать, она слишком мало видела в этой жизни, слишком мало еще сделала, не успела достигнуть своих целей, да и цели толком еще и не расставила. И она упиралась смерти, боролась, но... В самом деле, что она может?..
Как внезапно ее окунули в холодную воду, так же внезапно вытащили и с силой оттолкнули к стене, на пол. Ее трясло, она как будто все еще захлебывалась водой. Ее тошнило, и рвало, и...
Казалось, что вечность прошла с тех пор как ее вытащили из воды, а она все еще не могла прийти в себя.
- Ну как? - спросила Ньюнис, процоков рядом на каблучках. - Желание поговорить не возникло?
Катарина промолчала. Меньше всего ей хотелось, чтобы ее снова попытались утопить, но и говорить с королевой желания по-прежнему не было. Правильнее сказать, оно стало еще меньше...
- Я задала вопрос, - толкнула она ее ногой, не больно, но ощутимо. - Отвечай.
- Для жены вы слишком требовательно просите меня рассказать кое-что интересное, - тяжело дыша, проговорила Катарина. - Я уже начинаю сомневаться в ваших чистых намереньях помочь мужу.
Без лишних приказов, мужчина сгреб ее в охапку и просто одним броском бросил в ванну холодной воды.
Катарина успела удариться всем: и головой, и коленками, и локтями. Если ее сейчас не утопят, то потом все будет болеть очень долго. А вот то, что ее не утопят, она уже не так сильно была уверена, потому что чувствовала: теперь ее в воде держало четыре руки. И брыкаться бессмысленно...
***
Шейн с огромным удовольствием вводил в курс дел Люциуса Даборша. Когда-то они отлично ладили и работали вместе, и сейчас Шейн уверен - они так же отлично будут ладить. Из Люци выходит отменный министр по внутренним делам и внешней политике. И в экономике он разбирается, а его любимая отрасль по сельскому хозяйству и вовсе плакала от радости, что хозяин вернулся. Люци ответственно относился к любому вопросу, который Шейн поднимал, и такая отдача подкупала. Это именно то, чего Шейн и ждал от него.
- Скажи, что ты в этот раз вернулся надолго? - попросил в конце их длительной беседы Шейн. - Голосом Короля быть, конечно, весело, и я безумно люблю свою работу. Однако иметь больше свободного времени я б не отказался. Особенно теперь, когда у меня молодая невеста.
- Да, я надолго, - улыбнулся Люци. - И у меня есть тому причина.
- Которую зовут Мавен Лучезарная?
- Бёрн мне уже рассказывал, какие ты розовые иллюзии вокруг нас с Мавен построил, - улыбнулся сын хранителя Великих Гнезд, - но нет. Ты не угадал.
- В смысле? Твоя возлюбленная вернулась, а ты?..
- Она умерла для меня много лет назад. И я ничего не собираюсь менять. Она сделала свой выбор, и мне нечего добавить.
- Но... Как же... Хм... - расстроился Шейн. - А я решил, что вместе мы изменим порядки ордена.
- Изменяй, если тебе угодно, но меня не впутывай. Мне дела нет.
- Тогда почему ты останешься? Что за причина?
- Мой отец хочет возвести меня на трон. А я не хочу становиться Хранителем, - честно признался Люци. – Если помнишь, домой я вернулся из-за жейлисонов, но я постоянно мыслями был здесь, с вами. Мне слишком по душе работа политического деятеля.
- А как же Хранительство? Я же отлично справляюсь и с тем, и другим. И ты сможешь!
- Но зачем? У меня есть младший брат. Нельмус отличный парень, умный, расчетливый, воин умелый. Я обучил его всему, что сам знаю, а отец подскажет ему, что нужно лучше меня.
- Но...? Отец твой сам как к этой идее относится?
- Я ему еще не говорил, - скуксился Люци, - но намекал. И он в ярости бесится каждый раз, как я заикаюсь об этом. Вот я и решил сбежать сюда, чтоб он пока лучше к моему братику присмотрелся. Обожаю Нельмуса, такой уже мальчик хороший, просто не передать словами. Добр, учтив, ну не ребенок, а золотце настоящее.
- И почему Хранитель Акдар против младшего сына?
- Потому что негоже чтоб старший от предназначения своего отказывался, - передразнил Люциус своего отца. - Говорит, не позорь мои седые волосёнки!.. Ну и Нельмус же незаконнорожденный, кто там его мать? Отец и сам не помнит... Мне-то все равно, понимаешь, а для двора королевского? Отец боится, что наше золотце заклюют. И надо сказать, что я тоже боюсь, но Нельмус умный мальчик. Не даст себя в обиду, вот пару лет еще подождем, и точно можно будет его назначать Хранителем. Пусть его отец пока поучит, а я тут посижу, в засаде.
