- Просто напомни, зачем ты меня нанимала? - решила уточнить Мавен.
- Чтобы ты защищала меня от внешнего мира и моего отца. Но здесь мне ничего не угрожает! Рядом отца нет и все в порядке! Если бы не Шейн со своими приказами, я бы не стала тебя удерживать. Помню, как ты против была насчет работы с государственными мужьями.
- А кто кричал, хочу строгое чудо-юдо? - не поняла Мавен.
- Так это ж было до того, как ты дважды меня облила, - ворчливо бросила Йорис, собирая все свои папки в одну кучу.
- Я больше не буду! Обещаю! - клятвенно произнесла Мавен. - Только не сердись больше.
- Я подумаю, - выдала Йори. - Ну так что? Домой идем?
- Да, кстати, сегодня тоже не едем в замок? Ваш брат всю неделю не появляется, вас это не беспокоит?
- Деньги понадобятся – сам прибежит, - меланхолично пожала плечами Йорис.
Мавен серьезно переживала тот факт, что Йорис на нее обижается. Во-первых, какой бы легкомысленной она не была, а Мавен успела ее полюбить. А во-вторых, если Мавен отошлют обратно в орден, то Йорис должна будет написать характеристику, а судя по их отношениям, вряд ли там будет написано только хорошее. А портить свою репутацию не хотелось. Да и если честно не хотелось менять место работы.
Мавен боялась, что Люциус ей прохода не даст, а они всего однажды на коридоре столкнулись и больше она его не видела. Видно время сделало свое дело: за почти девятнадцать лет любовь стирается из памяти и чувства, какими сильными они б не были, просто рассеиваются, как туман поутру. И если бывший возлюбленный ее мучить вопросами не собирается, так и с чего бы ей тогда хотеть хозяйку менять?
Не успели они с Йорис дойти до своего дома, как услышали странный шум внутри. Как будто что-то упало и разбилось. Мавен резко заступила Йорис собой и прислушалась к тишине дома. Никаких звуков больше нет, тогда что так грохотнуло?
- Дай пройти, - буркнула Йорис, пытаясь ее обойти, но Мавен не позволила.
- Кто-то вломился в дом. Будь здесь, пока я все не проверю. Вон в кустах спрячься.
- Я приличная девушка, не буду я по кустам шорхаться. И это всего лишь одна из твоих ваз разбилась. Кухарка, наверное, ее задела, только и всего! И, между прочим, я догадалась, что столько ваз с цветами ты понаставила только для того, чтоб в случае твоего припадка вновь окатить меня водой с ног до головы.
- А вот и нет!
- Ну конечно!
- Все вазы разные по весу и материалу. Есть бьющиеся. А есть маленькие, но очень тяжелые, из прочного материала, не разобьются даже если с высокой башни ее сбросить. И расставила я их по всему дому так, чтоб в случае их падения точно знать, где это было, и с какой силой ваза упала. На данный момент, судя по звуку, могу сделать вывод, что ваза от легкого толчка разбилась в твоей лаборатории. А теперь вопрос: что там делать нашей кухарке?
- Кто-то проник в мою лабораторию? - встревожилась Йорис и рванула в дом.
Мавен чудом успела схватить ее за шиворот теплой жилетки и оттянуть к себе за спину. Йорис уставилась на нее как нашкодивший котенок, который вот вроде и готов осознать свою вину, но...
- Мне надо туда! Я должна посмотреть, что там происходит!
- Сначала я. А ты спрячься в кусты. Когда будет можно, я тебя позову.
- Но... - Йорис сначала посмотрела на окна своего кабинета на втором этаже, после на кусты, затем на Мавен.
- Я тебя здесь подожду.
- В кусты.
- За тобой след в след пойду.
- В кусты!
- Я тихонечко.
- Йорис...
- Я очень тихонечко, высовываться не буду, честно.
- В кус-ты! - по слогам как для умственных инвалидов повторила Мавен.
- Ой, смотри, сихит Даборш едет, - ткнула Йорис пальчиком в сторону, и Мавен повелась.
Обернулась и, разумеется, никого не увидела. А Йори? Хозяйка уже убежала в дом! Ругаясь, не особо выбирая выражения, Мавен побежала за непутевой молоденькой девушкой. Она уже не так сильно переживала, что кто-то мог вломиться в дом и навредить ее хозяйке, ибо как раз вот навредить – очень хотелось самой.
Мавен в кабинет ворваться не успела, а уже услышала звонкий смех Йорис. Ага, стало быть, не злоумышленник ворвался, а кто?
Мавен пулей влетела в кабинет и увидела, как Йорис смеется над братом. Как он сюда проник не понятно. Кухарке велено никому не открывать. Или женщина ослушалась? Или мужчина влез в окно?
А вот посмеяться было над чем: все лицо сита Бьодона разрисовано в пошлых рисунках мужского достоинства. Большие и маленькие изображения мужского органа украшали буквально все лицо, но и это еще не все… На лбу огромными буквами написано: «Мурзик». Почему выбрана именно кошачья кличка – кто ж знает? Но выглядело это в купе с рисунками по всему лицу убийственно смешно.
- Что вы ржете? - обиженно насупился Бьодон, старательно прикрывая рукой лоб. – Это, между прочим, проделки твоего жениха, Йорис. Он чуть не убил меня! Но лучше б убил, чем вот так издеваться.
- А будешь знать! - хохотала Йорис. - Ты зачем вазу разбил, дурачина?
- Я нечаянно ее зацепил... Хотел найти у тебя какое-нибудь средство, чтоб эти чернила смыть. Чем уже только не тер, ничего не помогает.
- Так тебе и надо!
- Йорис, будь человеком, помоги!
- Это тебе урок! Отольются теперь тебе мои слезы! Месяц надо мной издевался, теперь и ходи вот так, Мурзик! Ой, не могу, ой смехота-то какая...
Йорис роготала как припадочная, Мавен тоже не сумела себя сдержать. И должна бы, да это в принципе невозможно.
- Я что угодно для тебя сделаю, только помоги! Пожалуйста!
- Что угодно? - заинтересовалась Йорис.
- Вообще что захочешь! Только помоги, Йорочка, миленькая, умоляю! - взмолился Бьодон.
- Хочу мороженное с кусочками фруктов. Такое продают только в центре. Сгоняй, а? Тогда помогу.
- Ты мне сначала помоги... - упал Бьодон на колени перед ней. - А после я тебе что угодно принесу!
- Нет, Мурзик, сначала я хочу вкусняшку, - хохотала Йорис.
Мавен принялась убирать осколки вазы. Не по статусу ей хохотать над братом своей госпожи. Хочется, но это все-таки некрасиво. Она поспешила все убрать и уйти, чтоб не смущать и без того униженного мужчину. Пока убирала все, слышала его причитания – он уже три дня с таким лицом ходит, и не только он! Сихит Шейн пошел на встречу со своими почитателями из какого-то там развратного клуба, всех в оковы древесные засунул и вонючими чернилами разрисовал им лица. А после еще и клички на лбу подписал. Кто-то Доходяжкой стал, Бьодон – Мурзиком, а кому-то вообще не повезло, так как на лбу молодой мужчина носит крайне неприличное слово.
Йорис их последняя надежда. Чернила не смываются, чем бы они не пробовали смыть, а сестричка умная, она во всем разберется. Бьодон так жалобно ныл, что Мавен легко бы поддалась на его уговоры. Йорис более крепкий орешек, но судя по ее глазам, защитница видела – уломает ее братец, поможет она.
И дабы всему этому не мешать, Мавен вновь спустилась на первый этаж. Нашла кухарку, узнала, что женщина и не в курсе внезапного гостя и как ваза разбилась не слышала. Мавен это не понравилось. Женщина с большим опытом работы – это хорошо, и все же хотелось бы от нее чуточку больше внимательности. Или надо будет намекнуть сихиту Шейну, что его невеста крайне безответственно относится к собственной безопасности. И пусть он предоставит больше охраны.
Такой вариант Мавен устроил, когда ее желудок уловил ароматные запахи с плиты.
- Кстати, - заговорила с ней кухарка. - Вас в гостиной гонец дожидается.
- Меня или нашу хозяйку?
- Именно вас.
- Ладно, - удивилась Мавен.
«С последнего письма с острова Листа прошло еще слишком мало времени, - подумала Мавен, понимая, что сейчас она не может снова получить заветную весточку. – А больше мне и писать-то никто не будет…»
Разве что мать могла бы что-нибудь написать, и то Мавен запретила ей связываться с ней, не хотелось отвлекаться на семейные драмы на работе. Однако на врученном ей в руки конверте она увидела оттиск штампа родного ордена. И удивилась еще больше. Успела решить, что орден напоминает ей про ее же собственное условие насчет работы на политических мужей, но и здесь ошиблась.
Пропуская приветствия, Мавен сразу нашла главную суть письма:
«Защитница София работала на королеву пять лет. Никаких жалоб на нее не поступало. А теперь она мертва, говорят что самоубийство. Но София была сильной духом женщиной, не могла она поступить вот так.
Сихит Шейн Кьюмес обвинил Софию в попытке убить королеву Ньюнис, но зачем? Никаких вразумительных причин нам не пояснили. Доказательств никаких не предоставили. Сихит Шейн Кьюмес и его секретарь отписываются от нас общими фразами. А нам нужна правда! Узнай все, что сможешь. Защити нашу репутацию и доброе имя своей сестры, несчастной Софии».
Мавен на всякий случай сожгла письмо из ордена и, судя по лицу гонца, он к такому привык. Ответ она написала сразу же, повезло, что чистая бумага и ручка остались на столе, после вчерашних занятий Йорис.
Разумеется, Мавен поможет разобраться ордену в несчастном случае с Софией. Пусть она и не была с ней лично знакома, но каждая защитница стоит друг за друга горой. И если очернили имя одной, значит, очернили всех, что недопустимо.
Осталось только придумать, как попасть в замок. Без Йорис ей там делать нечего, а хозяюшка больше не хочет работать ассистенткой брата. Возможно, если теперь они помирятся, то она вернется туда, а если нет... То надо придумать другие варианты.
Сам только факт позора на имя ордена – тянул Мавен заниматься этим расследованием, и знала с чего начать. Каждая защитница обязана вести журнал происходящего в ее жизни и жизни своей госпожи. Эдакий дневник с кратким пересказом событий на тот случай, если вдруг что-то случается, вот прямо как с Софией. Если найти ее журнал, наверняка там будет зацепка, куда идти за ответами дальше.
Вспомнился и разговор недавний с сихитом Шейном. Он вел себя странно тогда, выпытывал слишком много всего, чего, казалось бы, спрашивать просто неуместно. А ему, видите ли, знать хотелось. И все же к нему за ответами Мавен обращаться не станет. Ничего он ей не ответит. Если уж ордену официально ответов не дал, то ей и подавно ничего не скажет.
Вообще слухи о самоубийстве защитницы Софии до Мавен доходили. Сплетни быстро разносятся, а об отравлении короля и подавно. И тогда Мавен не особенно придала этому значения, просто решила, что работа в ордене не для всех, и София не справилась. Но зачем ей травить короля?
Настоятельница ордена написала о Софии, как о замкнутой женщине, не поймешь, что у нее на уме было, о чем думала, что помогало ей просыпаться по утрам, какие у нее были увлечения? Хотя обычно орден всегда знает все на свете о своих защитницах, а тут… София была закрытой книгой.
Мавен не раз замечала расслабленность горожан в столице, а мода студентов так и вовсе не всегда входила в рамки ее понимания. По ее личной статистике и наблюдениям, примерно, двое из десяти молоденьких девушек в Академии носили шарфики, предписанные этикетом. А уж как выглядели все остальные… Одна только их любовь к корсетам поверх блузок и полосатым чулкам чего стоила… Бр!.. Мавен на такое смотреть не нравилось, но София, как шептались сплетники, одевалась совсем не в черный костюм защитницы, а по последнему писку моды.
«Причем здесь то, как София одевалась, - поняла Мавен, что мысли унесли ее не в ту степь. – Убили ее явно не из-за этого…»
- У нас был гонец? - вдруг услышала Мавен голос Йорис и обернулась.
Хозяйка уже спустилась вместе с братом из своей лаборатории, и увидела в окно как худенький гончий уезжал на своем почтовом ящере.
- Да. Мне было послание из ордена.
- И? - удивилась Йори. - Как мне это воспринимать?
- Никак, - пожала Мавен плечами. - Это личное.
- Никак с твоим уходом не связано?
- Нет, если меня не уволят, - улыбнулась она.
- Поливать меня прекратишь, тогда, может, и не уволю, - в ответ улыбнулась Йорис.
- А что за поливка? - спросил Бьодон, хотя Мавен хотелось теперь постоянно называть его Мурзиком.
Правда, сейчас лицо мужчины было уже абсолютно чистым. Интересно, как Йорис справилась с такой задачей?
- Это личное, - смущенно ответила Йори.
- Я уже сам все понял, - отмахнулся Бьодон и, посмотрев на Мавен, добавил: - Все правильно делаете. Продолжайте в том же духе!
- Что? - обиделась Йорис.
- Вы еще не женаты, вот что!
- Нашелся тут праведник, - фыркнула Йори.
- Ты лучше скажи, что по приемам? В замке все спокойно? Помощь моя никому не требовалась?
- А я знаю? Я не ходила. И не буду больше.
- Но как же?.. - растерялся Бьодон. - Мавен, простите, оставьте нас, пожалуйста.
- Прекрати распоряжаться моей защитницей. И в моем доме командую я, а не ты. Запомни это раз и навсегда, - четко обозначила Йорис и села в большое кресло в гостиной, что предназначено для хозяина дома. - Мавен моя правая рука, Бьодон. Я ей полностью доверяю. Говорить при ней можешь все, что сказал бы мне наедине. Да и знаешь ли... Я, может, и помогла тебе избавиться от чернил таркеивского дерева, но это еще ни о чем не говорит.
- Ты, правда, думаешь, что можешь отчитывать меня перед служанкой? - рассердился Бьодон.
- А что ты сделаешь? Ах, нет, не так спросила... Что ты еще сделаешь? Месяц заставил меня реветь каждый день и думать неизвестно, что про человека, которого я люблю. И все это было сделано по указке нашего драгоценного папочки, который вычеркнул тебя из завещания. Твои действия были с расчетом на что? Действительно случайно или же заплясал под его дудку? Я думала ты выше этого, а что в итоге?
- Я не... - попытался он что-то сказать, но Йорис перебила его.
- А в итоге, ты может и не думал, что творишь, возможно, это правда, но мне ты помогал совсем не из семейных уз. Выкуп хочешь за меня получить, да?
Бьодон ничего не ответил, но все на его лице было написано. Разумеется, хочет. Мавен лишь головой покачала. Одно дело молодой непутевый бабник, и совсем другое, если он еще и таким ушлым оказался.
- Понятно. Твое молчание куда красноречивее любых слов.
- Йори, я...
- В последнее время я все чаще думаю о том, чтобы отказаться от фамильного имени, - горько призналась она, а Мавен заметила неподдельный испуг в глазах молодого парня.
- Ты и, как мне казалось, твоя любовь ко мне, единственное, что останавливало меня от такого поступка. Я думала, что моя семья делится на людей, которые меня ненавидят, игнорируют от страха, и на одного брата, для которого я хоть что-то значу. Мавен говорила мне: «Ты что? Не торопись. Ты же обидишь этим родного тебе человека!», а оказалось, что этому родному человеку нужны лишь деньги. И желание отказаться от такой семьи выросло до такой степени, Бьодон, что я готова сделать это хоть прямо сейчас.
- Йори, я... Мне очень жаль, - казалось, что искренне произнес Бьодон.
- Засунь свою жалость – сам знаешь куда, и убирайся из моего дома. Я совершеннолетняя – напомню тебе. И мне не нужны опекуны. Да и были б еще опекуны достойные, так нет же... Одни слезы, - сказала Йорис и, резко поднявшись с кресла, ушла в сторону кухни.
- Вам сейчас лучше уйти, - сказала Мавен.
- Не указывай, - фыркнул Бьодон.
И все же ушел. Может, и хотел пойти за сестрой, да понял, что Мавен его не пустит.
Мавен знала, что у Йори настроение на нуле, а может и еще хуже, но девушка и вида не подавала.
- Чтобы ты защищала меня от внешнего мира и моего отца. Но здесь мне ничего не угрожает! Рядом отца нет и все в порядке! Если бы не Шейн со своими приказами, я бы не стала тебя удерживать. Помню, как ты против была насчет работы с государственными мужьями.
- А кто кричал, хочу строгое чудо-юдо? - не поняла Мавен.
- Так это ж было до того, как ты дважды меня облила, - ворчливо бросила Йорис, собирая все свои папки в одну кучу.
- Я больше не буду! Обещаю! - клятвенно произнесла Мавен. - Только не сердись больше.
- Я подумаю, - выдала Йори. - Ну так что? Домой идем?
- Да, кстати, сегодня тоже не едем в замок? Ваш брат всю неделю не появляется, вас это не беспокоит?
- Деньги понадобятся – сам прибежит, - меланхолично пожала плечами Йорис.
Мавен серьезно переживала тот факт, что Йорис на нее обижается. Во-первых, какой бы легкомысленной она не была, а Мавен успела ее полюбить. А во-вторых, если Мавен отошлют обратно в орден, то Йорис должна будет написать характеристику, а судя по их отношениям, вряд ли там будет написано только хорошее. А портить свою репутацию не хотелось. Да и если честно не хотелось менять место работы.
Мавен боялась, что Люциус ей прохода не даст, а они всего однажды на коридоре столкнулись и больше она его не видела. Видно время сделало свое дело: за почти девятнадцать лет любовь стирается из памяти и чувства, какими сильными они б не были, просто рассеиваются, как туман поутру. И если бывший возлюбленный ее мучить вопросами не собирается, так и с чего бы ей тогда хотеть хозяйку менять?
Не успели они с Йорис дойти до своего дома, как услышали странный шум внутри. Как будто что-то упало и разбилось. Мавен резко заступила Йорис собой и прислушалась к тишине дома. Никаких звуков больше нет, тогда что так грохотнуло?
- Дай пройти, - буркнула Йорис, пытаясь ее обойти, но Мавен не позволила.
- Кто-то вломился в дом. Будь здесь, пока я все не проверю. Вон в кустах спрячься.
- Я приличная девушка, не буду я по кустам шорхаться. И это всего лишь одна из твоих ваз разбилась. Кухарка, наверное, ее задела, только и всего! И, между прочим, я догадалась, что столько ваз с цветами ты понаставила только для того, чтоб в случае твоего припадка вновь окатить меня водой с ног до головы.
- А вот и нет!
- Ну конечно!
- Все вазы разные по весу и материалу. Есть бьющиеся. А есть маленькие, но очень тяжелые, из прочного материала, не разобьются даже если с высокой башни ее сбросить. И расставила я их по всему дому так, чтоб в случае их падения точно знать, где это было, и с какой силой ваза упала. На данный момент, судя по звуку, могу сделать вывод, что ваза от легкого толчка разбилась в твоей лаборатории. А теперь вопрос: что там делать нашей кухарке?
- Кто-то проник в мою лабораторию? - встревожилась Йорис и рванула в дом.
Мавен чудом успела схватить ее за шиворот теплой жилетки и оттянуть к себе за спину. Йорис уставилась на нее как нашкодивший котенок, который вот вроде и готов осознать свою вину, но...
- Мне надо туда! Я должна посмотреть, что там происходит!
- Сначала я. А ты спрячься в кусты. Когда будет можно, я тебя позову.
- Но... - Йорис сначала посмотрела на окна своего кабинета на втором этаже, после на кусты, затем на Мавен.
- Я тебя здесь подожду.
- В кусты.
- За тобой след в след пойду.
- В кусты!
- Я тихонечко.
- Йорис...
- Я очень тихонечко, высовываться не буду, честно.
- В кус-ты! - по слогам как для умственных инвалидов повторила Мавен.
- Ой, смотри, сихит Даборш едет, - ткнула Йорис пальчиком в сторону, и Мавен повелась.
Обернулась и, разумеется, никого не увидела. А Йори? Хозяйка уже убежала в дом! Ругаясь, не особо выбирая выражения, Мавен побежала за непутевой молоденькой девушкой. Она уже не так сильно переживала, что кто-то мог вломиться в дом и навредить ее хозяйке, ибо как раз вот навредить – очень хотелось самой.
Мавен в кабинет ворваться не успела, а уже услышала звонкий смех Йорис. Ага, стало быть, не злоумышленник ворвался, а кто?
Мавен пулей влетела в кабинет и увидела, как Йорис смеется над братом. Как он сюда проник не понятно. Кухарке велено никому не открывать. Или женщина ослушалась? Или мужчина влез в окно?
А вот посмеяться было над чем: все лицо сита Бьодона разрисовано в пошлых рисунках мужского достоинства. Большие и маленькие изображения мужского органа украшали буквально все лицо, но и это еще не все… На лбу огромными буквами написано: «Мурзик». Почему выбрана именно кошачья кличка – кто ж знает? Но выглядело это в купе с рисунками по всему лицу убийственно смешно.
- Что вы ржете? - обиженно насупился Бьодон, старательно прикрывая рукой лоб. – Это, между прочим, проделки твоего жениха, Йорис. Он чуть не убил меня! Но лучше б убил, чем вот так издеваться.
- А будешь знать! - хохотала Йорис. - Ты зачем вазу разбил, дурачина?
- Я нечаянно ее зацепил... Хотел найти у тебя какое-нибудь средство, чтоб эти чернила смыть. Чем уже только не тер, ничего не помогает.
- Так тебе и надо!
- Йорис, будь человеком, помоги!
- Это тебе урок! Отольются теперь тебе мои слезы! Месяц надо мной издевался, теперь и ходи вот так, Мурзик! Ой, не могу, ой смехота-то какая...
Йорис роготала как припадочная, Мавен тоже не сумела себя сдержать. И должна бы, да это в принципе невозможно.
- Я что угодно для тебя сделаю, только помоги! Пожалуйста!
- Что угодно? - заинтересовалась Йорис.
- Вообще что захочешь! Только помоги, Йорочка, миленькая, умоляю! - взмолился Бьодон.
- Хочу мороженное с кусочками фруктов. Такое продают только в центре. Сгоняй, а? Тогда помогу.
- Ты мне сначала помоги... - упал Бьодон на колени перед ней. - А после я тебе что угодно принесу!
- Нет, Мурзик, сначала я хочу вкусняшку, - хохотала Йорис.
Мавен принялась убирать осколки вазы. Не по статусу ей хохотать над братом своей госпожи. Хочется, но это все-таки некрасиво. Она поспешила все убрать и уйти, чтоб не смущать и без того униженного мужчину. Пока убирала все, слышала его причитания – он уже три дня с таким лицом ходит, и не только он! Сихит Шейн пошел на встречу со своими почитателями из какого-то там развратного клуба, всех в оковы древесные засунул и вонючими чернилами разрисовал им лица. А после еще и клички на лбу подписал. Кто-то Доходяжкой стал, Бьодон – Мурзиком, а кому-то вообще не повезло, так как на лбу молодой мужчина носит крайне неприличное слово.
Йорис их последняя надежда. Чернила не смываются, чем бы они не пробовали смыть, а сестричка умная, она во всем разберется. Бьодон так жалобно ныл, что Мавен легко бы поддалась на его уговоры. Йорис более крепкий орешек, но судя по ее глазам, защитница видела – уломает ее братец, поможет она.
И дабы всему этому не мешать, Мавен вновь спустилась на первый этаж. Нашла кухарку, узнала, что женщина и не в курсе внезапного гостя и как ваза разбилась не слышала. Мавен это не понравилось. Женщина с большим опытом работы – это хорошо, и все же хотелось бы от нее чуточку больше внимательности. Или надо будет намекнуть сихиту Шейну, что его невеста крайне безответственно относится к собственной безопасности. И пусть он предоставит больше охраны.
Такой вариант Мавен устроил, когда ее желудок уловил ароматные запахи с плиты.
- Кстати, - заговорила с ней кухарка. - Вас в гостиной гонец дожидается.
- Меня или нашу хозяйку?
- Именно вас.
- Ладно, - удивилась Мавен.
«С последнего письма с острова Листа прошло еще слишком мало времени, - подумала Мавен, понимая, что сейчас она не может снова получить заветную весточку. – А больше мне и писать-то никто не будет…»
Разве что мать могла бы что-нибудь написать, и то Мавен запретила ей связываться с ней, не хотелось отвлекаться на семейные драмы на работе. Однако на врученном ей в руки конверте она увидела оттиск штампа родного ордена. И удивилась еще больше. Успела решить, что орден напоминает ей про ее же собственное условие насчет работы на политических мужей, но и здесь ошиблась.
Пропуская приветствия, Мавен сразу нашла главную суть письма:
«Защитница София работала на королеву пять лет. Никаких жалоб на нее не поступало. А теперь она мертва, говорят что самоубийство. Но София была сильной духом женщиной, не могла она поступить вот так.
Сихит Шейн Кьюмес обвинил Софию в попытке убить королеву Ньюнис, но зачем? Никаких вразумительных причин нам не пояснили. Доказательств никаких не предоставили. Сихит Шейн Кьюмес и его секретарь отписываются от нас общими фразами. А нам нужна правда! Узнай все, что сможешь. Защити нашу репутацию и доброе имя своей сестры, несчастной Софии».
Мавен на всякий случай сожгла письмо из ордена и, судя по лицу гонца, он к такому привык. Ответ она написала сразу же, повезло, что чистая бумага и ручка остались на столе, после вчерашних занятий Йорис.
Разумеется, Мавен поможет разобраться ордену в несчастном случае с Софией. Пусть она и не была с ней лично знакома, но каждая защитница стоит друг за друга горой. И если очернили имя одной, значит, очернили всех, что недопустимо.
Осталось только придумать, как попасть в замок. Без Йорис ей там делать нечего, а хозяюшка больше не хочет работать ассистенткой брата. Возможно, если теперь они помирятся, то она вернется туда, а если нет... То надо придумать другие варианты.
Сам только факт позора на имя ордена – тянул Мавен заниматься этим расследованием, и знала с чего начать. Каждая защитница обязана вести журнал происходящего в ее жизни и жизни своей госпожи. Эдакий дневник с кратким пересказом событий на тот случай, если вдруг что-то случается, вот прямо как с Софией. Если найти ее журнал, наверняка там будет зацепка, куда идти за ответами дальше.
Вспомнился и разговор недавний с сихитом Шейном. Он вел себя странно тогда, выпытывал слишком много всего, чего, казалось бы, спрашивать просто неуместно. А ему, видите ли, знать хотелось. И все же к нему за ответами Мавен обращаться не станет. Ничего он ей не ответит. Если уж ордену официально ответов не дал, то ей и подавно ничего не скажет.
Вообще слухи о самоубийстве защитницы Софии до Мавен доходили. Сплетни быстро разносятся, а об отравлении короля и подавно. И тогда Мавен не особенно придала этому значения, просто решила, что работа в ордене не для всех, и София не справилась. Но зачем ей травить короля?
Настоятельница ордена написала о Софии, как о замкнутой женщине, не поймешь, что у нее на уме было, о чем думала, что помогало ей просыпаться по утрам, какие у нее были увлечения? Хотя обычно орден всегда знает все на свете о своих защитницах, а тут… София была закрытой книгой.
Мавен не раз замечала расслабленность горожан в столице, а мода студентов так и вовсе не всегда входила в рамки ее понимания. По ее личной статистике и наблюдениям, примерно, двое из десяти молоденьких девушек в Академии носили шарфики, предписанные этикетом. А уж как выглядели все остальные… Одна только их любовь к корсетам поверх блузок и полосатым чулкам чего стоила… Бр!.. Мавен на такое смотреть не нравилось, но София, как шептались сплетники, одевалась совсем не в черный костюм защитницы, а по последнему писку моды.
«Причем здесь то, как София одевалась, - поняла Мавен, что мысли унесли ее не в ту степь. – Убили ее явно не из-за этого…»
- У нас был гонец? - вдруг услышала Мавен голос Йорис и обернулась.
Хозяйка уже спустилась вместе с братом из своей лаборатории, и увидела в окно как худенький гончий уезжал на своем почтовом ящере.
- Да. Мне было послание из ордена.
- И? - удивилась Йори. - Как мне это воспринимать?
- Никак, - пожала Мавен плечами. - Это личное.
- Никак с твоим уходом не связано?
- Нет, если меня не уволят, - улыбнулась она.
- Поливать меня прекратишь, тогда, может, и не уволю, - в ответ улыбнулась Йорис.
- А что за поливка? - спросил Бьодон, хотя Мавен хотелось теперь постоянно называть его Мурзиком.
Правда, сейчас лицо мужчины было уже абсолютно чистым. Интересно, как Йорис справилась с такой задачей?
- Это личное, - смущенно ответила Йори.
- Я уже сам все понял, - отмахнулся Бьодон и, посмотрев на Мавен, добавил: - Все правильно делаете. Продолжайте в том же духе!
- Что? - обиделась Йорис.
- Вы еще не женаты, вот что!
- Нашелся тут праведник, - фыркнула Йори.
- Ты лучше скажи, что по приемам? В замке все спокойно? Помощь моя никому не требовалась?
- А я знаю? Я не ходила. И не буду больше.
- Но как же?.. - растерялся Бьодон. - Мавен, простите, оставьте нас, пожалуйста.
- Прекрати распоряжаться моей защитницей. И в моем доме командую я, а не ты. Запомни это раз и навсегда, - четко обозначила Йорис и села в большое кресло в гостиной, что предназначено для хозяина дома. - Мавен моя правая рука, Бьодон. Я ей полностью доверяю. Говорить при ней можешь все, что сказал бы мне наедине. Да и знаешь ли... Я, может, и помогла тебе избавиться от чернил таркеивского дерева, но это еще ни о чем не говорит.
- Ты, правда, думаешь, что можешь отчитывать меня перед служанкой? - рассердился Бьодон.
- А что ты сделаешь? Ах, нет, не так спросила... Что ты еще сделаешь? Месяц заставил меня реветь каждый день и думать неизвестно, что про человека, которого я люблю. И все это было сделано по указке нашего драгоценного папочки, который вычеркнул тебя из завещания. Твои действия были с расчетом на что? Действительно случайно или же заплясал под его дудку? Я думала ты выше этого, а что в итоге?
- Я не... - попытался он что-то сказать, но Йорис перебила его.
- А в итоге, ты может и не думал, что творишь, возможно, это правда, но мне ты помогал совсем не из семейных уз. Выкуп хочешь за меня получить, да?
Бьодон ничего не ответил, но все на его лице было написано. Разумеется, хочет. Мавен лишь головой покачала. Одно дело молодой непутевый бабник, и совсем другое, если он еще и таким ушлым оказался.
- Понятно. Твое молчание куда красноречивее любых слов.
- Йори, я...
- В последнее время я все чаще думаю о том, чтобы отказаться от фамильного имени, - горько призналась она, а Мавен заметила неподдельный испуг в глазах молодого парня.
- Ты и, как мне казалось, твоя любовь ко мне, единственное, что останавливало меня от такого поступка. Я думала, что моя семья делится на людей, которые меня ненавидят, игнорируют от страха, и на одного брата, для которого я хоть что-то значу. Мавен говорила мне: «Ты что? Не торопись. Ты же обидишь этим родного тебе человека!», а оказалось, что этому родному человеку нужны лишь деньги. И желание отказаться от такой семьи выросло до такой степени, Бьодон, что я готова сделать это хоть прямо сейчас.
- Йори, я... Мне очень жаль, - казалось, что искренне произнес Бьодон.
- Засунь свою жалость – сам знаешь куда, и убирайся из моего дома. Я совершеннолетняя – напомню тебе. И мне не нужны опекуны. Да и были б еще опекуны достойные, так нет же... Одни слезы, - сказала Йорис и, резко поднявшись с кресла, ушла в сторону кухни.
- Вам сейчас лучше уйти, - сказала Мавен.
- Не указывай, - фыркнул Бьодон.
И все же ушел. Может, и хотел пойти за сестрой, да понял, что Мавен его не пустит.
Мавен знала, что у Йори настроение на нуле, а может и еще хуже, но девушка и вида не подавала.
