прятаться, - властно заявила Йорис как будто и не своим голосом, ощущение было такое, будто в его сестре проснулся злобный демон, но видел это только Бьодон - сихит Амбров никак не реагировал, только быстро водил ручкой по бумаге, записывая не только, казалось, каждое их слово, но и каждый вздох. - Хватит ему сеять разруху, хватит плодить вокруг себя жертв. Их уже и так достаточно! Пусть явится ко мне! Пусть явится! Я вызываю его на поединок! Вызываю на честный бой!
Бьодон переглянулся с онемевшей Мавен, которая так же, как и он, испуганно смотрела на Йорис. Но Мавен была так ошеломлена, что и слово сказать не могла. Да и бессмысленно что-либо говорить... Йорис сказала, что хотела и не отступится. А для сихита Амбров все это сенсация, с которой его газета прославиться ещё больше. И ему сейчас плевать чем это может обернуться. Всё журналисты волки... И неважно, сколько им лет, главное - создать сенсацию. А тут они сами пришли, сами попросили, и чтобы дальше не случилось - сами виноваты.
В глубине души Бьодон очень надеялся, что поступок Йорис вызовет у общественности смех. Ну подумать только: какая-то мелкая девчонка вызывает опытного воина на поединок! Ну разве не смешно?
Смешно, конечно!
И раз двое мужчин уже разбираются между собой в этом деле, то ничего и не изменится. Ничего просто и не может измениться! Сихит Шейн ни за что не допустит, чтоб его невесте угрожала опасность, и он сам избавит её от всех проблем. Всё, что Йорис должна была сделать, это рассказать правду. Сделала? Умница!
И все же после интервью Бьодон попробовал сказать, что о вызове этом глупом писать не нужно, и говорил вроде чётко, громко, уверенно, и Мавен ему поддакнула, но Йорис и сихит Абрахам их как будто не слышали, никакой реакции. Бьодон даже прикрикнул на обоих, и оба не посмотрели в его сторону. Вот как будто их с Мавен и нет, как будто и не существовало. Но ладно в гостях, по дороге домой Йорис вела себя так, словно не слышала ничего из того, что они с Мавен ворчали ей. И она не делала такой вид, она в самом деле не слышала. Заговори с ней на любую другую тему и отвечает, а возмутись «Ну наконец-то мы заговорили!» и Йорис посмотрела на них с таким удивлением, мол, а вы разве до этого что-то говорили? И когда вновь и вновь Бьодон повторил все свои мысли насчёт поединка, Йорис лениво пожимала плечами и обиженно вздыхала:
- Сами молчат, а я потом виновата в чем-то.
«Она издевается, - сделал вывод Бьодон и махнул рукой. - Будь, что будет...»
Бьодон убедил себя, что сихит Шейн во всем разберётся, а сам задумался о другом. Поступок Йорис и её решения - все это интересная почва для продолжения его истории. Сначала столько всего было нового узнано о Квентине Белой Птахе, а теперь ещё вот - сестрёнка по своему персонажу подкинула вдохновения. Это нужно использовать! И Бьодон не собирался упускать свой шанс. Первая часть до сих пор гремит, всем интересно, все хотят продолжения. А раз хотят - значит будет!
На работе он весь следующий день писал начало второй части своего романа, планируя, что в ближайшие дни, как закончит с первыми десятью главами, понесёт их к сихиту Амбров на изучение. Наверняка добрый старикан подскажет, что нужно исправить, подправить, улучшить. Без него - Бьодон как слепой котенок кидался из одного края в другой, а сихит Амбров как спасительный маяк для него. Скоро кстати у старика день рожденья, надо купить ему самый потрясающий в его жизни подарок, только Бьодон понятия не имел, что это может быть.
Йорис ещё не пришла, Фарингара тоже нет. Загулял дружок или дуется ещё из-за вчерашней ссоры. В любом случае как работник научной лаборатории Фарингар так себе. Если Бьодон умел хотя бы вид работы создавать, так Фарри и этого не мог. Он даже никакого нового лекарства не привёз, соврал своему начальству, чтоб только был повод сюда приехать. А уезжать теперь обратно не думает.
Если и не загулял, если и не обижается, то скорее всего снова торчит в посольстве, чтоб получить разрешение на ПМЖ в Просторах. Ну и ладно, лишь бы работе не мешал и к Йорис не приставал. И только Бьодон подумал о друге детства, как услышал его голос в коридоре. С кем-то уже ругался, кому-то уже «поднимал настроение». Но кому?
Бьодон и шагу не успел сделать из-за своего стола, как дверь открылась и в лабораторию влетела Йорис с криком:
- Бьодон, угомони своего собутыльника, пока я ему глаза не выцарапала!
- Мы не... - попытался что-то сказать Бьодон, но Фарингар, влетевший в кабинет вслед за ней, его перебил.
- Ты должна меня выслушать!
- Всё, что уже мог, ты сказал! Теперь оставь меня в покое!
- Ты сделала огромную ошибку! Ты не должна была давать интервью!
- Тебе-то что? - подошёл Бьодон ближе к сестре, и она явно почувствовала его поддержку, потому что поддакнула:
- Вот именно, тебе-то что?!
- У меня к вам, Фарингар, и вовсе куча вопросов, - закрыв дверь в кабинет и подойдя к ним ближе, сказала Мавен. - Сначала я думала, что вы действительно пытаетесь сделать все, чтоб Йорис вспомнила вас, но потом я поняла, что это не правда. И ваши намерения мне лично становятся все более непонятными. Для начала отойдите от моей госпожи на несколько шагов, а после я требую, чтоб вы ответили на все мои вопросы.
- Скажи своей тираньше «фу», - попросил Фарингар у Йорис, но та с самой едкой своей ухмылкой сказала:
- Мавен, фас.
И Мавен растянулась в широкой зловещей улыбке. А то... Бьодон знал, что это в первый раз, когда Йорис разрешила Мавен ни в чем себе не отказывать.
Фарингар все же предпочёл отойти немного от Йорис, как того потребовала потирающая руки для драки защитница, и тихо буркнул:
- М-да уж... С вами опасно находится.
- А мы и не ждём, чтоб ты с нами оставался до конца жизни. Один черт ты здесь только штаны зря протираешь. Вали на свой остров и оставь меня в покое! - потребовала Йорис.
- Не тебе указывать, где мне жить и работать. Я остаюсь, - твёрдо заявил Фарингар.
- Ой, да ради Бога, оставайся, только ко мне не суйся! Я не собираюсь выходить за тебя замуж!
- Но я единственное твоё спасение!
- Меня сейчас вырвет от твоих слов!
- А мне непонятно, - заявила Мавен. - Вы, Фарингар, об этом говорите уже не в первый раз.
- И не во второй, - поддакнул Бьодон. - Может, объяснишь, почему и от чего именно ты единственное спасение для моей сестры? Что ты хочешь этим сказать?
- И ещё вопрос: когда вы показываете фотографии старые и просите Йорис вспомнить что-то там, вы всегда говорите - вспомни своего отца. Изначально вроде фотографии показываете для того, чтоб о себе напомнить, а по итогу просите её вспомнить сихита Талоса, и это особенно неуместно и странно, потому что своего отца Йорис и не забывала. Но вы... Вы, Фарингар, ведёте себя более чем странно. И я хочу, наконец, получить все ответы! - потребовала Мавен.
- Она не должна была вызывать своего отца на поединок! – зло закричал Фарингар. - Это ошибка!
- Если и так, то тебя это не касается в любом случае, - строго заявил Бьодон. - Это проблема нашей семьи, не твоя. При всем уважении, Фарингар, но тебе действительно не стоит в это лезть и Мавен задаёт правильные вопросы. Я тоже хочу знать на них ответ. Будь добр, объяснись!
- А тебе не странно, почему твоя сестра не помнит свое же детство, а? – закричал Фарри. – Разве тебе неинтересно почему так?! Ты же все сам прекрасно помнишь! А почему она – нет? Ты задавался таким вопросом?
Бьодон растерянно посмотрел на сестру. Йорис действительно многое забыла, многое не помнит. Не помнит и отрицает, говорит «не было такого никогда». На все старые фотографии Фарингара, где сихит Талос со всей отцовской нежностью, заботой и любовью смотрит, обнимает и балуется со своей дочкой – Йорис смотрит так, словно на самом деле не узнает там ни себя, ни отца. И она не играет! Голову на отсечение Бьодон готов отдать, искренне веря в то, что Йорис не играет. Она действительно ничего не помнит! Но почему?!
Йорис смотрела на него и понимала, какой вопрос он может ей задать. Вот только ответа у нее нет.
Бьодон посмотрел на Фарингара и снова потребовал объяснений.
- Если знаешь что-то, - серьезно сказал он. – Выкладывай. Не томи!
- Я не могу ничего объяснить. Я обещал, что буду молчать, - выдал Фарингар в ответ. - Но я хочу помочь, я хочу спасти её! Её и твоего отца, Бьодон! Йорис должна немедленно выйти замуж за самого обычного парня. Пусть не за меня - раз ей не хочется. За кого угодно! Но за обычного, за простого, за бедняка даже. Только не сихита Кьюмеса, и ни за того у кого есть хоть какая-то власть! Я говорю это не просто так! Помочь Йорис можно сейчас лишь двумя способами: или нарушить ход событий, или чтобы она вспомнила своего отца! Вспомнить она ничего не может, женихов у неё других нет! Пусть выходит замуж за меня! Я увезу её на Зарю и тогда...
- О чем ты говоришь? Что это за бред?! - не на шутку разозлился Бьодон. - А ну объясни все толком! Какой ещё к черту ход событий?!
- Я не могу сказать, - отчаянно и печально вздохнул Фарингар.
- Не можете или не хотите? - уточнила Мавен.
Фарингар выглядел до того сокрушенно и отчаянно, что казалось от него можно ожидать чего угодно. Ситуация настолько показалось Бьодону наколенной, что он чувствовал угрозу для своей сестры от так называемого друга детства. Всё что он наговорил, и то, как сейчас выглядит... Вот вроде и зла не желает, и помочь хочет, но если ничего не может объяснить, то как разговаривать с человеком, который готов на любой отчаянный поступок? А Фарингар готов... Нет сомнений.
- Знаешь, - Бьодон полностью затупил собой сестру, - если ты не готов дать ответ, то, пожалуйста, покинь лабораторию и не приходи сюда больше. Если хоть на расстоянии трех метров увижу тебя рядом со своей сестрой, я настучу на тебя начальству. Ты приехал сюда под ложной причиной и начальству это очень не понравится. У тебя нет прав быть здесь, так что уходи. Сейчас же.
- Бьодон, прошу: нужно сделать, как я говорю.
- Или объясни все популярно или уйди, - поставил ультиматум Бьодон и Фарингар тяжело вздохнув, ушёл.
Ни на секунду не задержался. Мавен проводила его до двери и закрыла за ним. Бьодон повернулся к сестре и увидел, что она смотрит на него с восхищением. Ещё секунда и уже прижалась к его талии, крепко обвив двумя руками.
- Я тебя в обиду никому не дам, - ласково сказал Бьодон.
- Спасибо, братик.
- Он действительно очень странный. И неизвестно послушается ли, - подошла к ним Мавен.
- Ничего не хочу о нем слышать, - отстранилась Йорис и прошла к своему столу, несмотря ни на что села работать над своими исследованиями.
- Бьодон, - тихо позвала его по имени Мавен, - а вы понимаете, о чем говорил Фарингар?
- Поверь, ни слова, - честно ответил Бьодон.
- Йорис вчера очень странно себя вела. Стоило нам с вами заговорить о её вызове, как она как будто не слышала нас.
- Издевалась, обижаясь, что мы её не поддерживаем.
- Нет. У меня чувство будто это что-то большее... Я обсудила это все с Катариной. Она проверила вчера Йорис какими-то своими чарами, и обнаружила, что аура Йори изменилась. Если раньше аура Йорис менялась только когда она ссорились с отцом, то вчера вечером этот эффект неизвестно от чего появился и длился довольно долго. Сейчас как вы заметили, с ней уже можно поговорить о вчерашнем, она уже реагирует, но… еще дома Йорис призналась, что даже не помнит, как назначила поединок. Это все очень странно... А теперь ещё и слова Фарингара.
- Если Катарина вновь заикнется о проклятье, я буду орать ещё громче, чем в первый раз. Честно, - пригрозил Бьодон.
И ему не понравилось, как Мавен склонила на бок голову и скуксилась. Как будто она уже верит в подобную чушь.
- Эпоха Железа и Камня прошла давным-давно и магия уже исчезает вслед за варварскими наклонностями каждой из стран, не только севера. Наука у каждого на уме, а не магия. А ты веришь в проклятья? Мавен, а ты заодно, может, и в летающих лошадок веришь, а? Или в зубных фей? Или в новогоднего духа, который дарит всем подарки? Тебе напомнить, какой нам подарок на новый год сделали? Напомнить, как мы с тобой в одном паромобиле ревели? Отличный подарок на новый год, да?
- В том то и дело, - Мавен посмотрела на Йорис, которая так увлеклась своей работой, что забыла про них. - Как встретишь новый год, так его и проведёшь. И те события, хочу я того или нет, навязывают мне мысль, что с Йорис может что-то случится по настоящему. Потому я её и контролирую больше обычного все это время... Она же неугомонный мотылечек, который летит на огонечек при любом раскладе, понимаете? И это ненормально... У нее нет никакого осознания опасности. Вот вообще никакого! Она во все неприятности с головой прыгает, словно с обрыва. А теперь ещё этот Фарингар... А вчерашний день так и вовсе покоя мне теперь не даст. Катарина пообещала выяснить, разузнать, поискать больше информации о том, что все это может значить. И знаете, сейчас может магия и изживает себя, я с этим не спорю, но очевидно же что даже если Йорис и прокляли, то не сейчас. А, как и предположила Катарина, в момент первой сильной ссоры между Йорис и сихитом Талосом. А было это когда?
- Когда Йорис была очень маленькой… - задумался Бьодон. - Я помню, что раньше папа и Йорис были командой. Папа её обожал, а мы с братьями завидовали, ведь нам столько внимания никогда не уделялось, сколько было внимания и любви отца у Йорис. А потом мы с братьями ушли в поход на десять дней, а вернувшись, увидели, совсем другую картину... И это настолько за все это время стало естественно, что дома уже никто и не помнит ни того, что Йорис и отец были дружны, ни того из-за чего они поссорились.
- Выходит, если её и прокляли, то больше десяти лет назад, когда магия была ещё в почете. Особенно чёрная магия. Всем нравилось бросаться проклятьями или покупать проклятые чары у колдунов...
- Верно, я это помню. И все же я не думаю, что здесь имеет место быть проклятью. Просто не верю.
- А я...
- И ты не должна верить, - заявил Бьодон. - Не кличь беду!
Хотя сам понимал, что все это он тоже вложит в свой роман. А что? Зачем зря идее пропадать?
Ньюнис понятия не имела, что творится вокруг Йорис. Но не потому что судьба рыжей докторши её не волновала, а потому что единственное, что её беспокоило - это она сама.
Её беременность протекала хорошо, но ей совестно и страшно. Совестно от того, что врала и подругам, и мужу, и всем... От всех требовала только правду, а сама... И страшно – ей очень страшно – от мысли, что с ней будет, если все узнают правду.
И Ньюнис готова пойти на любой шаг, на любой риск, лишь бы никто не узнал. Лишь бы только Йорис, а угроза лишь в ней, не попробовала кровь её малыша. И Ньюнис не видела другого выхода, как убить её. Она обещала мужу и себе не отнимать больше ничьи жизни, но... Здесь иначе нельзя поступить. И теперь вопрос лишь в том, кому поручить убить рыжую докторшу.
В первый раз Ньюнис поручила это Квентину и его не самым светлым связям. Но тогда ей не требовалось объяснять, что к чему. Тогда Квентин сам злился на сихита Кьюмеса, и так сильно, что приказ о ликвидации его ничуть не смутил. Вряд ли он вообще понял, что для Ньюнис очень важно было убить обоих, а не кого-то одного.
Бьодон переглянулся с онемевшей Мавен, которая так же, как и он, испуганно смотрела на Йорис. Но Мавен была так ошеломлена, что и слово сказать не могла. Да и бессмысленно что-либо говорить... Йорис сказала, что хотела и не отступится. А для сихита Амбров все это сенсация, с которой его газета прославиться ещё больше. И ему сейчас плевать чем это может обернуться. Всё журналисты волки... И неважно, сколько им лет, главное - создать сенсацию. А тут они сами пришли, сами попросили, и чтобы дальше не случилось - сами виноваты.
Глава 22
В глубине души Бьодон очень надеялся, что поступок Йорис вызовет у общественности смех. Ну подумать только: какая-то мелкая девчонка вызывает опытного воина на поединок! Ну разве не смешно?
Смешно, конечно!
И раз двое мужчин уже разбираются между собой в этом деле, то ничего и не изменится. Ничего просто и не может измениться! Сихит Шейн ни за что не допустит, чтоб его невесте угрожала опасность, и он сам избавит её от всех проблем. Всё, что Йорис должна была сделать, это рассказать правду. Сделала? Умница!
И все же после интервью Бьодон попробовал сказать, что о вызове этом глупом писать не нужно, и говорил вроде чётко, громко, уверенно, и Мавен ему поддакнула, но Йорис и сихит Абрахам их как будто не слышали, никакой реакции. Бьодон даже прикрикнул на обоих, и оба не посмотрели в его сторону. Вот как будто их с Мавен и нет, как будто и не существовало. Но ладно в гостях, по дороге домой Йорис вела себя так, словно не слышала ничего из того, что они с Мавен ворчали ей. И она не делала такой вид, она в самом деле не слышала. Заговори с ней на любую другую тему и отвечает, а возмутись «Ну наконец-то мы заговорили!» и Йорис посмотрела на них с таким удивлением, мол, а вы разве до этого что-то говорили? И когда вновь и вновь Бьодон повторил все свои мысли насчёт поединка, Йорис лениво пожимала плечами и обиженно вздыхала:
- Сами молчат, а я потом виновата в чем-то.
«Она издевается, - сделал вывод Бьодон и махнул рукой. - Будь, что будет...»
Бьодон убедил себя, что сихит Шейн во всем разберётся, а сам задумался о другом. Поступок Йорис и её решения - все это интересная почва для продолжения его истории. Сначала столько всего было нового узнано о Квентине Белой Птахе, а теперь ещё вот - сестрёнка по своему персонажу подкинула вдохновения. Это нужно использовать! И Бьодон не собирался упускать свой шанс. Первая часть до сих пор гремит, всем интересно, все хотят продолжения. А раз хотят - значит будет!
На работе он весь следующий день писал начало второй части своего романа, планируя, что в ближайшие дни, как закончит с первыми десятью главами, понесёт их к сихиту Амбров на изучение. Наверняка добрый старикан подскажет, что нужно исправить, подправить, улучшить. Без него - Бьодон как слепой котенок кидался из одного края в другой, а сихит Амбров как спасительный маяк для него. Скоро кстати у старика день рожденья, надо купить ему самый потрясающий в его жизни подарок, только Бьодон понятия не имел, что это может быть.
Йорис ещё не пришла, Фарингара тоже нет. Загулял дружок или дуется ещё из-за вчерашней ссоры. В любом случае как работник научной лаборатории Фарингар так себе. Если Бьодон умел хотя бы вид работы создавать, так Фарри и этого не мог. Он даже никакого нового лекарства не привёз, соврал своему начальству, чтоб только был повод сюда приехать. А уезжать теперь обратно не думает.
Если и не загулял, если и не обижается, то скорее всего снова торчит в посольстве, чтоб получить разрешение на ПМЖ в Просторах. Ну и ладно, лишь бы работе не мешал и к Йорис не приставал. И только Бьодон подумал о друге детства, как услышал его голос в коридоре. С кем-то уже ругался, кому-то уже «поднимал настроение». Но кому?
Бьодон и шагу не успел сделать из-за своего стола, как дверь открылась и в лабораторию влетела Йорис с криком:
- Бьодон, угомони своего собутыльника, пока я ему глаза не выцарапала!
- Мы не... - попытался что-то сказать Бьодон, но Фарингар, влетевший в кабинет вслед за ней, его перебил.
- Ты должна меня выслушать!
- Всё, что уже мог, ты сказал! Теперь оставь меня в покое!
- Ты сделала огромную ошибку! Ты не должна была давать интервью!
- Тебе-то что? - подошёл Бьодон ближе к сестре, и она явно почувствовала его поддержку, потому что поддакнула:
- Вот именно, тебе-то что?!
- У меня к вам, Фарингар, и вовсе куча вопросов, - закрыв дверь в кабинет и подойдя к ним ближе, сказала Мавен. - Сначала я думала, что вы действительно пытаетесь сделать все, чтоб Йорис вспомнила вас, но потом я поняла, что это не правда. И ваши намерения мне лично становятся все более непонятными. Для начала отойдите от моей госпожи на несколько шагов, а после я требую, чтоб вы ответили на все мои вопросы.
- Скажи своей тираньше «фу», - попросил Фарингар у Йорис, но та с самой едкой своей ухмылкой сказала:
- Мавен, фас.
И Мавен растянулась в широкой зловещей улыбке. А то... Бьодон знал, что это в первый раз, когда Йорис разрешила Мавен ни в чем себе не отказывать.
Фарингар все же предпочёл отойти немного от Йорис, как того потребовала потирающая руки для драки защитница, и тихо буркнул:
- М-да уж... С вами опасно находится.
- А мы и не ждём, чтоб ты с нами оставался до конца жизни. Один черт ты здесь только штаны зря протираешь. Вали на свой остров и оставь меня в покое! - потребовала Йорис.
- Не тебе указывать, где мне жить и работать. Я остаюсь, - твёрдо заявил Фарингар.
- Ой, да ради Бога, оставайся, только ко мне не суйся! Я не собираюсь выходить за тебя замуж!
- Но я единственное твоё спасение!
- Меня сейчас вырвет от твоих слов!
- А мне непонятно, - заявила Мавен. - Вы, Фарингар, об этом говорите уже не в первый раз.
- И не во второй, - поддакнул Бьодон. - Может, объяснишь, почему и от чего именно ты единственное спасение для моей сестры? Что ты хочешь этим сказать?
- И ещё вопрос: когда вы показываете фотографии старые и просите Йорис вспомнить что-то там, вы всегда говорите - вспомни своего отца. Изначально вроде фотографии показываете для того, чтоб о себе напомнить, а по итогу просите её вспомнить сихита Талоса, и это особенно неуместно и странно, потому что своего отца Йорис и не забывала. Но вы... Вы, Фарингар, ведёте себя более чем странно. И я хочу, наконец, получить все ответы! - потребовала Мавен.
- Она не должна была вызывать своего отца на поединок! – зло закричал Фарингар. - Это ошибка!
- Если и так, то тебя это не касается в любом случае, - строго заявил Бьодон. - Это проблема нашей семьи, не твоя. При всем уважении, Фарингар, но тебе действительно не стоит в это лезть и Мавен задаёт правильные вопросы. Я тоже хочу знать на них ответ. Будь добр, объяснись!
- А тебе не странно, почему твоя сестра не помнит свое же детство, а? – закричал Фарри. – Разве тебе неинтересно почему так?! Ты же все сам прекрасно помнишь! А почему она – нет? Ты задавался таким вопросом?
Бьодон растерянно посмотрел на сестру. Йорис действительно многое забыла, многое не помнит. Не помнит и отрицает, говорит «не было такого никогда». На все старые фотографии Фарингара, где сихит Талос со всей отцовской нежностью, заботой и любовью смотрит, обнимает и балуется со своей дочкой – Йорис смотрит так, словно на самом деле не узнает там ни себя, ни отца. И она не играет! Голову на отсечение Бьодон готов отдать, искренне веря в то, что Йорис не играет. Она действительно ничего не помнит! Но почему?!
Йорис смотрела на него и понимала, какой вопрос он может ей задать. Вот только ответа у нее нет.
Бьодон посмотрел на Фарингара и снова потребовал объяснений.
- Если знаешь что-то, - серьезно сказал он. – Выкладывай. Не томи!
- Я не могу ничего объяснить. Я обещал, что буду молчать, - выдал Фарингар в ответ. - Но я хочу помочь, я хочу спасти её! Её и твоего отца, Бьодон! Йорис должна немедленно выйти замуж за самого обычного парня. Пусть не за меня - раз ей не хочется. За кого угодно! Но за обычного, за простого, за бедняка даже. Только не сихита Кьюмеса, и ни за того у кого есть хоть какая-то власть! Я говорю это не просто так! Помочь Йорис можно сейчас лишь двумя способами: или нарушить ход событий, или чтобы она вспомнила своего отца! Вспомнить она ничего не может, женихов у неё других нет! Пусть выходит замуж за меня! Я увезу её на Зарю и тогда...
- О чем ты говоришь? Что это за бред?! - не на шутку разозлился Бьодон. - А ну объясни все толком! Какой ещё к черту ход событий?!
- Я не могу сказать, - отчаянно и печально вздохнул Фарингар.
- Не можете или не хотите? - уточнила Мавен.
Фарингар выглядел до того сокрушенно и отчаянно, что казалось от него можно ожидать чего угодно. Ситуация настолько показалось Бьодону наколенной, что он чувствовал угрозу для своей сестры от так называемого друга детства. Всё что он наговорил, и то, как сейчас выглядит... Вот вроде и зла не желает, и помочь хочет, но если ничего не может объяснить, то как разговаривать с человеком, который готов на любой отчаянный поступок? А Фарингар готов... Нет сомнений.
- Знаешь, - Бьодон полностью затупил собой сестру, - если ты не готов дать ответ, то, пожалуйста, покинь лабораторию и не приходи сюда больше. Если хоть на расстоянии трех метров увижу тебя рядом со своей сестрой, я настучу на тебя начальству. Ты приехал сюда под ложной причиной и начальству это очень не понравится. У тебя нет прав быть здесь, так что уходи. Сейчас же.
- Бьодон, прошу: нужно сделать, как я говорю.
- Или объясни все популярно или уйди, - поставил ультиматум Бьодон и Фарингар тяжело вздохнув, ушёл.
Ни на секунду не задержался. Мавен проводила его до двери и закрыла за ним. Бьодон повернулся к сестре и увидел, что она смотрит на него с восхищением. Ещё секунда и уже прижалась к его талии, крепко обвив двумя руками.
- Я тебя в обиду никому не дам, - ласково сказал Бьодон.
- Спасибо, братик.
- Он действительно очень странный. И неизвестно послушается ли, - подошла к ним Мавен.
- Ничего не хочу о нем слышать, - отстранилась Йорис и прошла к своему столу, несмотря ни на что села работать над своими исследованиями.
- Бьодон, - тихо позвала его по имени Мавен, - а вы понимаете, о чем говорил Фарингар?
- Поверь, ни слова, - честно ответил Бьодон.
- Йорис вчера очень странно себя вела. Стоило нам с вами заговорить о её вызове, как она как будто не слышала нас.
- Издевалась, обижаясь, что мы её не поддерживаем.
- Нет. У меня чувство будто это что-то большее... Я обсудила это все с Катариной. Она проверила вчера Йорис какими-то своими чарами, и обнаружила, что аура Йори изменилась. Если раньше аура Йорис менялась только когда она ссорились с отцом, то вчера вечером этот эффект неизвестно от чего появился и длился довольно долго. Сейчас как вы заметили, с ней уже можно поговорить о вчерашнем, она уже реагирует, но… еще дома Йорис призналась, что даже не помнит, как назначила поединок. Это все очень странно... А теперь ещё и слова Фарингара.
- Если Катарина вновь заикнется о проклятье, я буду орать ещё громче, чем в первый раз. Честно, - пригрозил Бьодон.
И ему не понравилось, как Мавен склонила на бок голову и скуксилась. Как будто она уже верит в подобную чушь.
- Эпоха Железа и Камня прошла давным-давно и магия уже исчезает вслед за варварскими наклонностями каждой из стран, не только севера. Наука у каждого на уме, а не магия. А ты веришь в проклятья? Мавен, а ты заодно, может, и в летающих лошадок веришь, а? Или в зубных фей? Или в новогоднего духа, который дарит всем подарки? Тебе напомнить, какой нам подарок на новый год сделали? Напомнить, как мы с тобой в одном паромобиле ревели? Отличный подарок на новый год, да?
- В том то и дело, - Мавен посмотрела на Йорис, которая так увлеклась своей работой, что забыла про них. - Как встретишь новый год, так его и проведёшь. И те события, хочу я того или нет, навязывают мне мысль, что с Йорис может что-то случится по настоящему. Потому я её и контролирую больше обычного все это время... Она же неугомонный мотылечек, который летит на огонечек при любом раскладе, понимаете? И это ненормально... У нее нет никакого осознания опасности. Вот вообще никакого! Она во все неприятности с головой прыгает, словно с обрыва. А теперь ещё этот Фарингар... А вчерашний день так и вовсе покоя мне теперь не даст. Катарина пообещала выяснить, разузнать, поискать больше информации о том, что все это может значить. И знаете, сейчас может магия и изживает себя, я с этим не спорю, но очевидно же что даже если Йорис и прокляли, то не сейчас. А, как и предположила Катарина, в момент первой сильной ссоры между Йорис и сихитом Талосом. А было это когда?
- Когда Йорис была очень маленькой… - задумался Бьодон. - Я помню, что раньше папа и Йорис были командой. Папа её обожал, а мы с братьями завидовали, ведь нам столько внимания никогда не уделялось, сколько было внимания и любви отца у Йорис. А потом мы с братьями ушли в поход на десять дней, а вернувшись, увидели, совсем другую картину... И это настолько за все это время стало естественно, что дома уже никто и не помнит ни того, что Йорис и отец были дружны, ни того из-за чего они поссорились.
- Выходит, если её и прокляли, то больше десяти лет назад, когда магия была ещё в почете. Особенно чёрная магия. Всем нравилось бросаться проклятьями или покупать проклятые чары у колдунов...
- Верно, я это помню. И все же я не думаю, что здесь имеет место быть проклятью. Просто не верю.
- А я...
- И ты не должна верить, - заявил Бьодон. - Не кличь беду!
Хотя сам понимал, что все это он тоже вложит в свой роман. А что? Зачем зря идее пропадать?
***
Ньюнис понятия не имела, что творится вокруг Йорис. Но не потому что судьба рыжей докторши её не волновала, а потому что единственное, что её беспокоило - это она сама.
Её беременность протекала хорошо, но ей совестно и страшно. Совестно от того, что врала и подругам, и мужу, и всем... От всех требовала только правду, а сама... И страшно – ей очень страшно – от мысли, что с ней будет, если все узнают правду.
И Ньюнис готова пойти на любой шаг, на любой риск, лишь бы никто не узнал. Лишь бы только Йорис, а угроза лишь в ней, не попробовала кровь её малыша. И Ньюнис не видела другого выхода, как убить её. Она обещала мужу и себе не отнимать больше ничьи жизни, но... Здесь иначе нельзя поступить. И теперь вопрос лишь в том, кому поручить убить рыжую докторшу.
В первый раз Ньюнис поручила это Квентину и его не самым светлым связям. Но тогда ей не требовалось объяснять, что к чему. Тогда Квентин сам злился на сихита Кьюмеса, и так сильно, что приказ о ликвидации его ничуть не смутил. Вряд ли он вообще понял, что для Ньюнис очень важно было убить обоих, а не кого-то одного.
