Это послужило мне звоночком. Что-то не так - сразу понял я. И при тщательном осмотре комнаты я обнаружил надпись написанную кровью на внутренней стороны ванны.
- И что было написано?
- "Королева Н...". Предположительно, погибшая хотела написать имя нашей королевы, но сил ей на это не хватило. Такое послание вызвало еще больше вопросов, и я с разрешения главы охраны замка, Тормунда Одихсона, изъял все личные вещи погибшей для изучения. Никаких дневников или записей она не вела. Единственное, что из записей мы нашли это книги с рецептами лекарств и ядов. Причем на тетради с этими записями стоит оттиск элитного ордена «Защитница». Я сделал запрос и узнал, что оказывается для защитниц нормально знать рецепты как и от каких-то общих лекарств, так и ядов. При этом слуги кухни замка рассказали, что поначалу милис София не стремилась готовить что-либо для своей госпожи. А в последнее время повадилась готовить какой-то йогурт с фруктами. Королева всегда его кушала, хвалила. Все слуги у Софии рецепт спрашивали, и та рассказывала, что у ее предыдущей хозяйки это была любимая еда. При дальнейшем расследовании в личных вещах был найден пузырек азгинского яда. И не знаю, как это объяснить, но как я уже сказал, при первом осмотре места самоубийства я не нашел никаких прощальных записок, а вот когда я еще раз решил осмотреться, проверить вдруг что опустил, записка нашлась под ванной. Как она туда упала - не знаю. Лежала так, что не заметить ее было трудно, и почему в первый раз я ее не увидел - для меня загадка.
«Ньюнис ненавидела Софию, даже убить ее пыталась. Но, несмотря на это, все-таки кушала ее йогурт и не боялась ничего? - подумал Шейн, но промолчал. – А почему мне она говорила другое?»
- Просто внимательность на нуле, - заворчал сихит Вильям. - Решил изначально, что простое самоубийство, и расследовать не надо, вот и пропустил важнейшую улику.
- Я смотрел под ванну сразу... - забурчал себе под нос псооповец, но под сердитым взглядом начальника предпочел сменить тему. - В записке сказано, что погибшая влюблена в короля. И из-за своей большой и чистой любви хочет освободить Его Величество от нежеланных для него уз. В записке так же указано, что она приготовила яд для королевы и отнесла его ей на стол. И так как теперь ее, Софии, цель выполнена, жить ей больше не для чего. Ну это если кратко... Так-то письмо на два листа, большая ода в честь любви к королю. Но мы решили, что убийство не увенчалось успехом, так как слуги видели королеву утром во время уезда в полном здравии, а то что в итоге отравили короля, нам и в голову не пришло.
- Королева в тот вечер ничего не ела. А вот Его Величество захотел попробовать тот самый йогурт, который готовила София, - мрачно ответил Шейн. - Но из-за азгинского яда я решил, что убийцы наши лютые враги. А тут...
- Азгинский яд называется азгинским только из-за того, что травы из которых его готовят преимущественно растут в Нагорье, но это не значит что они больше нигде не растут. Вон его в каждой аптеке купить можно, - сказал Боб.
- Да, да, знаю, - закивал Шейн. - И все же международный заговор объяснить проще, чем все это.
- Ну а что тут объяснять? - вздохнул сихит Вильем. - Орден «Защитница» самый строгий в мире: женщинам в нем нельзя иметь свою семью. София первой госпоже своей прослужила десять лет. Теперь вот королеве служила. И что она видела? Счастливые влюбленные пары? Ей и самой такого же захотелось. Влюбилась по уши в нашего молодого короля и давай чудить. Все-таки подобные ограничения сводят с ума, рано или поздно, но наверняка каждая из этих защитниц понимает, что свою жизнь тратит не на то, что хотелось бы. Вот и результат.
«А учитывая, что София была любовницей, то...» - Шейн решил не заканчивать свою мысль. И уж тем более не стал произносить ее вслух.
- Сдайте мне все документы и записи по этому делу, - потребовал Голос Короля. - Я хочу все как следует изучить. И никому ничего не говорите. После своей проверки я сам доложу обо всем Его Величеству.
- Да, конечно, - не возразил Боб и передал папку, лично в руки, вежливо попросив: - Когда управитесь, верните дело в ПСООП на мое имя.
- Конечно, все верну, не волнуйтесь, - кивнул Шейн.
- Сказать по правде не понимаю, что вы хотите проверить, - сказал Вильям таким тоном, словно Шейн обязан был его послушаться. - Я уже все проверил.
- Рад за вас, а теперь это сделаю я. Спасибо, что уделили мне время, - сухо ответил советник, всем видом давая понять сихиту Вильяму, что нет, и не может быть, у него прав диктовать, что делать Голосу Короля. - Я вас больше не задерживаю.
- Если вам вдруг что-то не понятно будет в моем отчете, обращайтесь, - услужливо поклонился ему Боб.
- Здесь не все? - уточнил Шейн.
- Здесь только мой отчет и анализ произошедшего.
- Пришлите мне все, - потребовал Шейн. - Вообще все. И все анализы мед. экспертов, и письма из ордена, и прощальное письмо Софии.
- Сегодня же пришлю, - пообещал псооповец. - Лично привезу. Сюда или к вам домой доставить?
- Сюда.
- Все будет сделано.
Так было бы легко винить в произошедшем королеву, если б виноваты оказалось враги из Нагорья, и как это тяжело теперь, когда убить хотели ее саму. Прежде чем идти с докладом к Его Величеству, Шейн пару дней потратил на изучение каждой бумажки в деле. Перечитал все по несколько раз и все вроде понятно, гладко выходило, и в то же время - что-то не так. А что не так - понять не мог.
Сам не зная зачем, Шейн отправился к себе домой. Ему хотелось допросить Мавен. Как будто она могла что-то знать! Понятное дело что нет, и все же вопросы есть.
Когда он приехал, вышли его встречать только слуги. Было еще раннее утро, Йорис, наверное, еще спит, Бьодон уже уехал во дворец, а Мавен как раз была на кухне. Собирала завтрак на поднос для его невесты.
- Мне нужно будить свою госпожу, - удивилась она, когда он попросил ее уделить ему время. - Иначе мит Йорис опоздает на занятия.
- Какие занятия?.. Ах да... Ее лицензия, я помню. Отправьте ее будить горничных. У меня к вам очень серьезный разговор. Это не может ждать.
- Хорошо, - сдалась Мавен. - Дайте мне только десять минут, пожалуйста, чтобы отдать нужные распоряжения.
- Ладно. Я буду ждать вас в своем кабинете.
Мавен не заставила себя ждать слишком долго, и Шейн, думая как правильно задать ей вопрос, чтоб при этом ничего не объяснять, начал разговор с отдаленной темы.
- Как обжилась моя невеста? У нее все есть?
- Да, сихит, - кивнула Мавен. - К тому же надо отметить, что мит Йорис много и не нужно.
- Как она обычно проводит свой день?
- Утром учится, в обед делает уроки, вечера проводит в кабинете брата, помогая ему во всем, что тот прикажет. Чаще мы просто перебираем одни и те же бумажки. У сита Бьодона в замке не то, чтоб много работы. По-моему, моей госпоже рядом с братом очень скучно. Ей бы в больницу какую-нибудь, как раньше она работала.
- Ну пусть экзамены сдаст, лицензию продлит, а там видно будет. Или ее лицензия еще действительна?
- Нет, истекла уже как неделю. Ей по сути и брату помогать нельзя, но чтоб бумажки всякие перебирать лицензия не надо.
- Это да, - хмыкнул Шейн. - Эм... Я не мог не заметить, что вы сами подаете завтрак моей невесте. Разве это входит в ваши обязанности? Я думал, что вы лишь охрана, компаньонка на балах.
- В мои обязанности входит все, что касается жизни моей госпожи. Если мит Йорис прикажет, я и горшок ее убирать буду.
- Приказывает? - хмыкнул Шейн.
- Нет, такие вещи она предпочитает делать сама. Что удивительно, потому что обычно юные мит, или да что там говорить любые знатные госпожи, такого не делают.
- Значит, вам во многом повезло с хозяйкой.
- Да, определенно повезло, - широко улыбнулась Мавен.
- И завтрак вы ей подаете, потому что она приказала или это ваша идея?
- Мит Йорис просит меня ее разбудить. Но я знаю, что если сразу не принесу ей завтрак, то до самого обеда моя госпожа о еде и не вспомнит. Да мне и не сложно. Что такого-то?
- Ничего, просто интересуюсь... А правда, что защитницы знают рецепты каких-нибудь лекарств? В случае если с Йорис что-то случится, вы сможете оказать ей любую помощь?
- Да, любую. Ну... Если только не надо делать какие-то операции, а так медицине я обучена, да.
- Имеется в виду первая помощь, да?
- Да, именно. Ничего серьезного, только первая помощь. Так же я обучена роды принимать, но честно скажу, что такого делать мне еще не приходилось. Но в случае чего помочь доктору как акушерка могу.
- Игм... А яды готовить умеете? Этому в ордене учат?
- Нет. Ничего подобного. Никого из нас не учат вредить. Мы защитницы, а не... Сами подумайте, как умение изготовить яд поможет защитить хозяйку?
- Вот и мне интересно... Нашел я один дневник, с вензелем вашего ордена. В нем описаны рецепты не только лекарств, но и ядов. И дневник принадлежит вашей коллеге.
- Эм... Это же еще не значит, что подобному учат в Ордене. Не знаю, зачем моей сестре понадобились такие знания, но абсолютно точно ее не учили этому в ордене, - уверенно заявила Мавен.
«А вот и первый звоночек, который не давал мне покоя», - хмыкнул сам себе Шейн.
- И вам, и вашим сестрам запрещено иметь собственную семью. Скажите честно, подобное ущемление расстраивает?
- Если вы хотите поговорить о Люциусе, то...
- Нет, - покачал головой Шейн. - Он здесь не причем. И речь не о вас лично, а об ордене в целом. Я хочу понять его правила и запреты. И я не понимаю, зачем запрещать личные отношения.
- Это для того, чтобы защитница не отвлекалась. Нас как женщин нет. Мы есть тени своих хозяек. Их желания - наши желания. А если мы будем отвлекаться на себя, то у нас не будет времени на работу.
- И все с этим согласны?
- Не были б согласны, не уходили б служить в орден добровольно.
- По статистике семь защитниц из десяти это осужденные преступницы, выбравшие в качестве наказания служение другим. И разве такие женщины согласны со всеми правилами?
- Служить кому-то лучше, чем смертная казнь. Им не просто, но они справляются, как и добровольцы.
- И все действительно легко переносят лишения и запреты? Никто бы не хотел послаблений?
- Любое послабление сломает вековой устой ордена. Порядок есть порядок. Не для чего менять что-либо. Так скажет любая защитница.
- Ну а что делать, если чувствам поддашься? Вот увидела одна из вас мужа своей госпожи и влюбилась. Чувства стали важнее правил. И что тогда?
- Такого не бывает, - растерялась Мавен.
- Почему не бывает? Вы же обычные женщины, не каменные. Так же подвластны эмоциям, как и все мы. И что тогда? Как должна по правилам повести себя защитница и что будет, если она не подчинится правилам?
- Если чувства одолевают, значит, надо написать об этом в орден и сознаться в своей слабости. Тогда отзовут обратно в орден, нужно будет пройти путь очищения от греховных мыслей. Госпоже подберут другую защитницу, а прежняя на свое место уже никогда не вернется.
- Иными словами сознаться в своих слабостях, значит, навлечь на себя проблемы?
- Разумеется.
- И лишь бы их избежать сдавать саму себя никто, разумеется, не станет, верно?
- Чтобы не посрамить свое имя и честь ордена, любая из нас поступит именно так. В случае если что-то случится, и репутация ордена пострадает, виновница приговаривается к отсидке в темнице от пяти лет. А если преступление слишком серьезно, то ее казнят. Это уже решает орден и ПСООП города, в котором было совершено преступление, имеется в виду, если проступок повлек за собой серьезные последствия для безопасности госпожи... А что касается вашего вопроса, то путь очищения - если созналась сама. А если поймали с поличным - пять лет заточения.
- Слишком сурово, - поразился Шейн.
- За то действенно. Одна мысль о наказании заранее пресекает любые греховные желания.
- Ну да... Ну да... - задумался Шейн и отвернулся от Мавен к окну.
В какой-то момент он был готов поверить, что София сошла с ума от любви к королю, но теперь...
«Хотя почему эту версию надо исключать? - напряженно размышлял он. - Одно не заменяет другого. София действительно могла сойти с ума. В первую очередь она всего лишь женщина, такой же человек, как и все. А любому человеку никогда не удастся полностью контролировать свои чувства. К тому же София была любовницей Бернарда, и никому об этом не сообщала».
- Сихит Шейн, могу я спросить, к чему были все эти расспросы?
- Спасибо, Мавен. Вы мне очень помогли, - ответил Шейн. - Я вас больше не задерживаю. Ступайте к Йорис, она вас наверняка заждалась уже.
- Мне передать ей что-нибудь от вас?
- Нет. И ей не надо знать о нашей беседе. Вы же еще не говорили ей о моем приезде?
- Она знает, что вы здесь. И обидится, если вы не зайдете к ней поздороваться, - мягко сказала Мавен.
- Очень хорошо, - хмыкнул Шейн.
- Не сердитесь на нее за истерики в порту, - попросила Мавен. - Она честное слово не хотела вас задеть. Все из-за ее отца.
- Я сам разберусь на кого мне злиться, а на кого нет, - ясно дал понять защитнице Шейн, что не будет обсуждать с ней эту тему.
Советник покинул свой особняк, слыша со стороны главной лестницы топот. Наверняка это невестушка бежит к нему со всех ног, но ему не до нее. Шейн поторопился сесть на лошадь и уехать.
Отъехав на приличное расстояние от дома, он обернулся и увидел как хрупкая девушка с огненными волосами, обнимая себя за плечи, возвращалась в дом. Она не заметила, обернулся он или нет, но его самолюбие погрела душу эта сцена. Из-за расследования он не позабыл, что хочет проучить невесту, надо только еще придумать, как это сделать.
Но все это потом. Сначала надо разобраться с тем, что объявить королю. Бернард каждый день торопит его и требует ответа, а Шейн молчал. Никаких подробностей не выдавал. Мавен кое-что интересное рассказала, теперь нужно написать письмо в орден и, уже получив ответ - идти к королю.
Пока ждал письмо, Шейн не забывал и о других обязанностях. Проводил собрания, выслушивал отчеты. Все-таки за три года, что они провели с Бернардом на войне, многое произошло в стране. Не мог отметить Шейн тот факт, что Ньюнис отлично справилась с правлением страной в одиночку. Она хрупкая девушка, а как оказалось внутри нее сидит сильный политик. И то, как отлично она справлялась – на каждом собрании подчеркивал советник по внутренним делам Мэнкорт Стамброд.
Шейн не помнил наверняка, но сихит Мэнкорт вроде, как и королева, родом с острова Листа. И то ли мужчина благоволит землячке, родной принцессе все-таки, то ли Ньюнис, в самом деле, хорошо справлялась и так расхваливают ее не за красивые голубые глазки.
Впрочем, расхваливал ее не только Мэнкорт, но и другие советники тоже. Ее как будто боготворили, и Шейн видел, как не нравится все это слушать Бернарду. Не сразу понял, почему так, но все же объяснение нашлось - зависть. О нем, о Бернарде, не говорят, восхваляя его имя. Да и о нем вообще никак не говорят. А что сказать? То, что три года осады закончились разгромом? О том, что ресурсов за эти три года потрачено немало, а результата ноль? Или посчитать погибших солдат при атаке на их лагерь лживыми циркачами? Как ни крути, а хвастать нечем…
Однако это причина дурного настроения короля померкла, когда в конце собрания Мэнкорт вдруг заявил:
- И что было написано?
- "Королева Н...". Предположительно, погибшая хотела написать имя нашей королевы, но сил ей на это не хватило. Такое послание вызвало еще больше вопросов, и я с разрешения главы охраны замка, Тормунда Одихсона, изъял все личные вещи погибшей для изучения. Никаких дневников или записей она не вела. Единственное, что из записей мы нашли это книги с рецептами лекарств и ядов. Причем на тетради с этими записями стоит оттиск элитного ордена «Защитница». Я сделал запрос и узнал, что оказывается для защитниц нормально знать рецепты как и от каких-то общих лекарств, так и ядов. При этом слуги кухни замка рассказали, что поначалу милис София не стремилась готовить что-либо для своей госпожи. А в последнее время повадилась готовить какой-то йогурт с фруктами. Королева всегда его кушала, хвалила. Все слуги у Софии рецепт спрашивали, и та рассказывала, что у ее предыдущей хозяйки это была любимая еда. При дальнейшем расследовании в личных вещах был найден пузырек азгинского яда. И не знаю, как это объяснить, но как я уже сказал, при первом осмотре места самоубийства я не нашел никаких прощальных записок, а вот когда я еще раз решил осмотреться, проверить вдруг что опустил, записка нашлась под ванной. Как она туда упала - не знаю. Лежала так, что не заметить ее было трудно, и почему в первый раз я ее не увидел - для меня загадка.
«Ньюнис ненавидела Софию, даже убить ее пыталась. Но, несмотря на это, все-таки кушала ее йогурт и не боялась ничего? - подумал Шейн, но промолчал. – А почему мне она говорила другое?»
- Просто внимательность на нуле, - заворчал сихит Вильям. - Решил изначально, что простое самоубийство, и расследовать не надо, вот и пропустил важнейшую улику.
- Я смотрел под ванну сразу... - забурчал себе под нос псооповец, но под сердитым взглядом начальника предпочел сменить тему. - В записке сказано, что погибшая влюблена в короля. И из-за своей большой и чистой любви хочет освободить Его Величество от нежеланных для него уз. В записке так же указано, что она приготовила яд для королевы и отнесла его ей на стол. И так как теперь ее, Софии, цель выполнена, жить ей больше не для чего. Ну это если кратко... Так-то письмо на два листа, большая ода в честь любви к королю. Но мы решили, что убийство не увенчалось успехом, так как слуги видели королеву утром во время уезда в полном здравии, а то что в итоге отравили короля, нам и в голову не пришло.
- Королева в тот вечер ничего не ела. А вот Его Величество захотел попробовать тот самый йогурт, который готовила София, - мрачно ответил Шейн. - Но из-за азгинского яда я решил, что убийцы наши лютые враги. А тут...
- Азгинский яд называется азгинским только из-за того, что травы из которых его готовят преимущественно растут в Нагорье, но это не значит что они больше нигде не растут. Вон его в каждой аптеке купить можно, - сказал Боб.
- Да, да, знаю, - закивал Шейн. - И все же международный заговор объяснить проще, чем все это.
- Ну а что тут объяснять? - вздохнул сихит Вильем. - Орден «Защитница» самый строгий в мире: женщинам в нем нельзя иметь свою семью. София первой госпоже своей прослужила десять лет. Теперь вот королеве служила. И что она видела? Счастливые влюбленные пары? Ей и самой такого же захотелось. Влюбилась по уши в нашего молодого короля и давай чудить. Все-таки подобные ограничения сводят с ума, рано или поздно, но наверняка каждая из этих защитниц понимает, что свою жизнь тратит не на то, что хотелось бы. Вот и результат.
«А учитывая, что София была любовницей, то...» - Шейн решил не заканчивать свою мысль. И уж тем более не стал произносить ее вслух.
- Сдайте мне все документы и записи по этому делу, - потребовал Голос Короля. - Я хочу все как следует изучить. И никому ничего не говорите. После своей проверки я сам доложу обо всем Его Величеству.
- Да, конечно, - не возразил Боб и передал папку, лично в руки, вежливо попросив: - Когда управитесь, верните дело в ПСООП на мое имя.
- Конечно, все верну, не волнуйтесь, - кивнул Шейн.
- Сказать по правде не понимаю, что вы хотите проверить, - сказал Вильям таким тоном, словно Шейн обязан был его послушаться. - Я уже все проверил.
- Рад за вас, а теперь это сделаю я. Спасибо, что уделили мне время, - сухо ответил советник, всем видом давая понять сихиту Вильяму, что нет, и не может быть, у него прав диктовать, что делать Голосу Короля. - Я вас больше не задерживаю.
- Если вам вдруг что-то не понятно будет в моем отчете, обращайтесь, - услужливо поклонился ему Боб.
- Здесь не все? - уточнил Шейн.
- Здесь только мой отчет и анализ произошедшего.
- Пришлите мне все, - потребовал Шейн. - Вообще все. И все анализы мед. экспертов, и письма из ордена, и прощальное письмо Софии.
- Сегодня же пришлю, - пообещал псооповец. - Лично привезу. Сюда или к вам домой доставить?
- Сюда.
- Все будет сделано.
Так было бы легко винить в произошедшем королеву, если б виноваты оказалось враги из Нагорья, и как это тяжело теперь, когда убить хотели ее саму. Прежде чем идти с докладом к Его Величеству, Шейн пару дней потратил на изучение каждой бумажки в деле. Перечитал все по несколько раз и все вроде понятно, гладко выходило, и в то же время - что-то не так. А что не так - понять не мог.
Сам не зная зачем, Шейн отправился к себе домой. Ему хотелось допросить Мавен. Как будто она могла что-то знать! Понятное дело что нет, и все же вопросы есть.
Когда он приехал, вышли его встречать только слуги. Было еще раннее утро, Йорис, наверное, еще спит, Бьодон уже уехал во дворец, а Мавен как раз была на кухне. Собирала завтрак на поднос для его невесты.
- Мне нужно будить свою госпожу, - удивилась она, когда он попросил ее уделить ему время. - Иначе мит Йорис опоздает на занятия.
- Какие занятия?.. Ах да... Ее лицензия, я помню. Отправьте ее будить горничных. У меня к вам очень серьезный разговор. Это не может ждать.
- Хорошо, - сдалась Мавен. - Дайте мне только десять минут, пожалуйста, чтобы отдать нужные распоряжения.
- Ладно. Я буду ждать вас в своем кабинете.
Мавен не заставила себя ждать слишком долго, и Шейн, думая как правильно задать ей вопрос, чтоб при этом ничего не объяснять, начал разговор с отдаленной темы.
- Как обжилась моя невеста? У нее все есть?
- Да, сихит, - кивнула Мавен. - К тому же надо отметить, что мит Йорис много и не нужно.
- Как она обычно проводит свой день?
- Утром учится, в обед делает уроки, вечера проводит в кабинете брата, помогая ему во всем, что тот прикажет. Чаще мы просто перебираем одни и те же бумажки. У сита Бьодона в замке не то, чтоб много работы. По-моему, моей госпоже рядом с братом очень скучно. Ей бы в больницу какую-нибудь, как раньше она работала.
- Ну пусть экзамены сдаст, лицензию продлит, а там видно будет. Или ее лицензия еще действительна?
- Нет, истекла уже как неделю. Ей по сути и брату помогать нельзя, но чтоб бумажки всякие перебирать лицензия не надо.
- Это да, - хмыкнул Шейн. - Эм... Я не мог не заметить, что вы сами подаете завтрак моей невесте. Разве это входит в ваши обязанности? Я думал, что вы лишь охрана, компаньонка на балах.
- В мои обязанности входит все, что касается жизни моей госпожи. Если мит Йорис прикажет, я и горшок ее убирать буду.
- Приказывает? - хмыкнул Шейн.
- Нет, такие вещи она предпочитает делать сама. Что удивительно, потому что обычно юные мит, или да что там говорить любые знатные госпожи, такого не делают.
- Значит, вам во многом повезло с хозяйкой.
- Да, определенно повезло, - широко улыбнулась Мавен.
- И завтрак вы ей подаете, потому что она приказала или это ваша идея?
- Мит Йорис просит меня ее разбудить. Но я знаю, что если сразу не принесу ей завтрак, то до самого обеда моя госпожа о еде и не вспомнит. Да мне и не сложно. Что такого-то?
- Ничего, просто интересуюсь... А правда, что защитницы знают рецепты каких-нибудь лекарств? В случае если с Йорис что-то случится, вы сможете оказать ей любую помощь?
- Да, любую. Ну... Если только не надо делать какие-то операции, а так медицине я обучена, да.
- Имеется в виду первая помощь, да?
- Да, именно. Ничего серьезного, только первая помощь. Так же я обучена роды принимать, но честно скажу, что такого делать мне еще не приходилось. Но в случае чего помочь доктору как акушерка могу.
- Игм... А яды готовить умеете? Этому в ордене учат?
- Нет. Ничего подобного. Никого из нас не учат вредить. Мы защитницы, а не... Сами подумайте, как умение изготовить яд поможет защитить хозяйку?
- Вот и мне интересно... Нашел я один дневник, с вензелем вашего ордена. В нем описаны рецепты не только лекарств, но и ядов. И дневник принадлежит вашей коллеге.
- Эм... Это же еще не значит, что подобному учат в Ордене. Не знаю, зачем моей сестре понадобились такие знания, но абсолютно точно ее не учили этому в ордене, - уверенно заявила Мавен.
«А вот и первый звоночек, который не давал мне покоя», - хмыкнул сам себе Шейн.
- И вам, и вашим сестрам запрещено иметь собственную семью. Скажите честно, подобное ущемление расстраивает?
- Если вы хотите поговорить о Люциусе, то...
- Нет, - покачал головой Шейн. - Он здесь не причем. И речь не о вас лично, а об ордене в целом. Я хочу понять его правила и запреты. И я не понимаю, зачем запрещать личные отношения.
- Это для того, чтобы защитница не отвлекалась. Нас как женщин нет. Мы есть тени своих хозяек. Их желания - наши желания. А если мы будем отвлекаться на себя, то у нас не будет времени на работу.
- И все с этим согласны?
- Не были б согласны, не уходили б служить в орден добровольно.
- По статистике семь защитниц из десяти это осужденные преступницы, выбравшие в качестве наказания служение другим. И разве такие женщины согласны со всеми правилами?
- Служить кому-то лучше, чем смертная казнь. Им не просто, но они справляются, как и добровольцы.
- И все действительно легко переносят лишения и запреты? Никто бы не хотел послаблений?
- Любое послабление сломает вековой устой ордена. Порядок есть порядок. Не для чего менять что-либо. Так скажет любая защитница.
- Ну а что делать, если чувствам поддашься? Вот увидела одна из вас мужа своей госпожи и влюбилась. Чувства стали важнее правил. И что тогда?
- Такого не бывает, - растерялась Мавен.
- Почему не бывает? Вы же обычные женщины, не каменные. Так же подвластны эмоциям, как и все мы. И что тогда? Как должна по правилам повести себя защитница и что будет, если она не подчинится правилам?
- Если чувства одолевают, значит, надо написать об этом в орден и сознаться в своей слабости. Тогда отзовут обратно в орден, нужно будет пройти путь очищения от греховных мыслей. Госпоже подберут другую защитницу, а прежняя на свое место уже никогда не вернется.
- Иными словами сознаться в своих слабостях, значит, навлечь на себя проблемы?
- Разумеется.
- И лишь бы их избежать сдавать саму себя никто, разумеется, не станет, верно?
- Чтобы не посрамить свое имя и честь ордена, любая из нас поступит именно так. В случае если что-то случится, и репутация ордена пострадает, виновница приговаривается к отсидке в темнице от пяти лет. А если преступление слишком серьезно, то ее казнят. Это уже решает орден и ПСООП города, в котором было совершено преступление, имеется в виду, если проступок повлек за собой серьезные последствия для безопасности госпожи... А что касается вашего вопроса, то путь очищения - если созналась сама. А если поймали с поличным - пять лет заточения.
- Слишком сурово, - поразился Шейн.
- За то действенно. Одна мысль о наказании заранее пресекает любые греховные желания.
- Ну да... Ну да... - задумался Шейн и отвернулся от Мавен к окну.
В какой-то момент он был готов поверить, что София сошла с ума от любви к королю, но теперь...
«Хотя почему эту версию надо исключать? - напряженно размышлял он. - Одно не заменяет другого. София действительно могла сойти с ума. В первую очередь она всего лишь женщина, такой же человек, как и все. А любому человеку никогда не удастся полностью контролировать свои чувства. К тому же София была любовницей Бернарда, и никому об этом не сообщала».
- Сихит Шейн, могу я спросить, к чему были все эти расспросы?
- Спасибо, Мавен. Вы мне очень помогли, - ответил Шейн. - Я вас больше не задерживаю. Ступайте к Йорис, она вас наверняка заждалась уже.
- Мне передать ей что-нибудь от вас?
- Нет. И ей не надо знать о нашей беседе. Вы же еще не говорили ей о моем приезде?
- Она знает, что вы здесь. И обидится, если вы не зайдете к ней поздороваться, - мягко сказала Мавен.
- Очень хорошо, - хмыкнул Шейн.
- Не сердитесь на нее за истерики в порту, - попросила Мавен. - Она честное слово не хотела вас задеть. Все из-за ее отца.
- Я сам разберусь на кого мне злиться, а на кого нет, - ясно дал понять защитнице Шейн, что не будет обсуждать с ней эту тему.
Советник покинул свой особняк, слыша со стороны главной лестницы топот. Наверняка это невестушка бежит к нему со всех ног, но ему не до нее. Шейн поторопился сесть на лошадь и уехать.
Отъехав на приличное расстояние от дома, он обернулся и увидел как хрупкая девушка с огненными волосами, обнимая себя за плечи, возвращалась в дом. Она не заметила, обернулся он или нет, но его самолюбие погрела душу эта сцена. Из-за расследования он не позабыл, что хочет проучить невесту, надо только еще придумать, как это сделать.
Но все это потом. Сначала надо разобраться с тем, что объявить королю. Бернард каждый день торопит его и требует ответа, а Шейн молчал. Никаких подробностей не выдавал. Мавен кое-что интересное рассказала, теперь нужно написать письмо в орден и, уже получив ответ - идти к королю.
Пока ждал письмо, Шейн не забывал и о других обязанностях. Проводил собрания, выслушивал отчеты. Все-таки за три года, что они провели с Бернардом на войне, многое произошло в стране. Не мог отметить Шейн тот факт, что Ньюнис отлично справилась с правлением страной в одиночку. Она хрупкая девушка, а как оказалось внутри нее сидит сильный политик. И то, как отлично она справлялась – на каждом собрании подчеркивал советник по внутренним делам Мэнкорт Стамброд.
Шейн не помнил наверняка, но сихит Мэнкорт вроде, как и королева, родом с острова Листа. И то ли мужчина благоволит землячке, родной принцессе все-таки, то ли Ньюнис, в самом деле, хорошо справлялась и так расхваливают ее не за красивые голубые глазки.
Впрочем, расхваливал ее не только Мэнкорт, но и другие советники тоже. Ее как будто боготворили, и Шейн видел, как не нравится все это слушать Бернарду. Не сразу понял, почему так, но все же объяснение нашлось - зависть. О нем, о Бернарде, не говорят, восхваляя его имя. Да и о нем вообще никак не говорят. А что сказать? То, что три года осады закончились разгромом? О том, что ресурсов за эти три года потрачено немало, а результата ноль? Или посчитать погибших солдат при атаке на их лагерь лживыми циркачами? Как ни крути, а хвастать нечем…
Однако это причина дурного настроения короля померкла, когда в конце собрания Мэнкорт вдруг заявил:
