не повел при упоминании истории о том, как принцесса Рэнди сбежала из дворца и стала пленницей маитянских террористов, гордо именовавших себя борцами за свободу, - большинство их лидеров оказалось за решеткой. К тому же среди них нет никого, кто мог бы разобраться с наследством Дракенштейна. Чисто теоретически они могли бы привлечь кого-нибудь. Но люди, которые могли бы им помочь, не стали бы делать это за идею. Только за деньги. Или если бы их шантажировали. Вероятность того, что мои сотрудники прохлопали бы такое, близка к нулю.
- Ты говоришь о людях, Дарри, - император испытующе посмотрел на своего шефа разведки. – А что насчет остальных?
- Эльфы не стали бы сидеть сложа руки, если бы узнали, что имеют дело с наследством Дракенштейна. Они либо сообщили бы об этом князю Ламедриону, либо рассказали нам, либо даже предприняли бы попытку уничтожить наследство. Что касается гномов, здесь все несколько сложнее. Но я могу утверждать, что для работы с наследством требуется быть магом довольно высокой квалификации. Вы же сами знаете, что у гномов с этим туго.
- Согласен, - император кивнул.
Действительно, было общеизвестно, что гномы, великие умельцы создавать и чинить хитроумные механизмы, пасовали в тех случаях, когда речь шла о магии. Кстати, электроника тоже давалась им не очень хорошо.
- Продолжай, Дарри.
- Хорошо, Ваше Величество. Итак, рассмотрим другую версию. То, что указанный…, - Старый Лис на мгновение замялся, и от императора это не укрылось, - указанное явление, которое мы с вами уже начали именовать наследством Дракенштейна, не могло быть найдено и приведено в действие маитянскими сепаратистами, мы уже выяснили. Но есть другая возможность: наследство сработало само. И теперь оно ищет союзников. Гурра Лагапит, Багга Ластур и Нитта Драг в тюрьме, но на воле пока что бегают несколько мелких сошек. А грязь липнет к грязи, это всем известно.
Император поморщился.
- Эх, Дарри. Я бы предпочел доклад, в котором было бы меньше метафор и предположений. Хочется больше конкретики.
- Конкретика будет, Ваше Величество, я вам обещаю, - слегка поклонился Старый Лис. – Но нужно время.
- Пока что время у нас есть. Но смотри, не оплошай.
Незадолго до полуночи специальный служитель выпускает с чердака императорского дворца летучих мышей. Эта традиция существует уже не первую сотню лет, и есть поверье, согласно которому Лагранду ничего не угрожает, пока над крышами столичных домов кружат серые тени. Они танцуют в лунных лучах, летают наперегонки с ветром, охотятся, а под утро возвращаются обратно.
До полночи оставалось не так уж много. Дядюшка Аймонд, жалуясь сам себе на подкарауливающую за ближайшим углом старость и прострелы в пояснице, карабкался по узенькой лесенке, чтобы выпустить летучих мышей. Без малого пятый десяток лет он присматривал за крылатыми зверьками, и большую часть времени рассказывал стенам башни и лестничным ступеням о своих горестях и бедах. Стены и ступени были чудесными слушателями: они никогда не перебивали дядюшку Аймонда и молчаливо сочувствовали ему.
Император еще не спал, как обычно, допоздна работал с бумагами.
Принцесса Рэнди, напротив, собиралась в эту ночь выспаться. Она не стала по своему обыкновению засиживаться в Межсети, тем более что Вилли Тиггернал, вокалист ее любимой группы «Настоящие громобои», сообщил принцессе, что в ближайшее время в чате не появится. Поэтому Ее Высочество довольно рано улеглась и быстро заснула.
Где-то далеко отсюда, на границе джунглей Барнемы, Лагут Кишкодер, седой безумный прорицатель с потемневшим от времени лицом, жрец запрещенного властями культа, видел сон. В этом сне прорицатель держал в руке невероятно острый нож, с помощью которого можно было взрезать брюхо распростертому перед Лагутом человеку так быстро, что глаз не смог бы уследить за молниеносным росчерком клинка. Собственно, именно это жрец и сделал. Несколько уверенных и движений – и еще живая жертва закричала от ужаса, видя, как осклизлые плети вывалились из живота, свиваясь в буквы, складываясь в строки, понятные лишь просвещенным. Таким, как Кишкодер.
Старый жрец довольно сощурился, вглядываясь в раскинувшийся перед ним текст. Водил крючковатым пальцем по горячим от крови внутренностям, читая слово за словом, пока человек с разрезанным животом в корчах умирал у его ног. И вдруг Лагут замер. Не поверил своим глазам. Прочел кровавые знаки еще раз. Будущее, открывшееся ему, было отчетливо ясным. И настолько страшным, что Кишкодер выронил чудесный нож, схватился за сердце, захрипел и умер.
Спавшие в соседней комнате слуги услышали непонятные звуки, доносившиеся из спальни господина. Но ни один не решился потревожить жреца, зная, что если понапрасну разбудит Лагута, то рискует стать его следующей жертвой. Труп Кишкодера с выпученными от ужаса глазами нашли только утром.
К северу от Барнемы, в одном из известнейших казино мира, носившем название «Золотой рай», тощий и долговязый шулер Добба Фартинг по прозвищу Долгий Фарт едва не сорвал банк при игре в баккара. Его партнерами были миллионер-нефтепромышленник из Хараппы, маг, работавший на правительство Эдельхейма, две киноактрисы, автор популярных бестселлеров и несколько персон рангом поменьше, и на кону стояла весьма немалая сумма. Когда Долгий Фарт приготовился применить один из своих наиболее изощренных фокусов, благодаря которым двойка пик должна была таинственным образом исчезнуть, дав рождение королеве треф, сработала магическая система, защищавшая посетителей казино от мошенничества.
Шулер пытался бежать. Во время погони прозвучал всего лишь один выстрел. Охранник казино клялся затем всеми священными книгами мира и именем любимой матушки, что целился Фартингу в ногу. Эксперты-чародеи все как один подтвердили, что охранник не врет. Тем не менее, пуля вошла Долгому Фарту аккурат под левую лопатку и, как выразился репортер одной крикливой бульварной газетенки, «горячо поцеловала его в самое сердце».
На дорогу, что пересекала Зензихарскую пустошь, неожиданно выскочил редкий зверь вихрастый пустошник, занесенный в Скорбную книгу памяти (по оценкам составителей книги, в мире сохранилось не более пятнадцати особей зверька, водившегося исключительно на глиняных пустошах этой маленькой бедной страны). Водитель, мчавшийся по скользкой от ливня трассе, не то опознал представителя вымирающего вида и решил дать ему шанс, не то просто не справился с управлением, когда пустошник резким скачком оказался прямо перед автомобилем и выжидающе замер в свете фар, флегматично глядя на летящую прямо в лоб четырехколесную смерть. Как бы то ни было, серебристый «муссон», купленный хозяином в прошлом году (он так и не выплатил за него кредит) вильнул в сторону, пошел юзом по мокрому асфальту и разметал стаю байкеров, ехавших по встречной полосе. Автомобиль сполз в кювет и остановился.
Водителю не повезло. Он остался жив, но вывихнул шею. Разъяренные мотоциклисты не знали этого, и первый из них, добежав до «муссона», гневно распахнул дверь и выдернул неудачливого спасителя вихрастых пустошников наружу. Это оказалось последним аккордом.
Единственным, кому улыбнулась удача, был пустошник – он, разумеется, ускакал обратно, в спасительную темноту родных пустошей.
В общем, это была плохая ночь, с какой стороны на нее не взгляни.
Когда время перевалило за полночь, и летучие мыши только-только разыгрались, опьянев от свежего воздуха столичной ночи и сея ужас в рядах служившей им пищей мошкары, принцесса тоже увидела сон. Она беспокойно заворочалась. Одеяло сползло, а затем упало на ковер у подножья кровати. Рэнди несколько раз вздрогнула, что-то тревожно пробормотала. Тонкие пальцы девушки вцепились в подушку, сминая ее. Ее Высочество что-то неразборчиво пробормотала. Затем громко и отчетливо сказала:
- Нет. Не хочу. Оставь…
И вдруг в одно мгновение проснулась.
Села на кровати. Завозилась, ища одеяло, и поняла, что оно – на полу. Обняла себя руками за плечи и некоторое время сидела так, пытаясь вспомнить, что же видела во сне. Но память отказывалась возвращать то, что ушло. Исчезло. Потерялось.
Рэнди, вздохнув, опустила с кровати босые ноги, нащупала пушистые тапочки с мордами носорогов Энни и Бенни, героев популярного телефильма «Носороги просят подмоги». Накинула халат и, поведя в воздухе узкой ладонью, включила волшебный ночник. Шар бледного пламени повис у плеча принцессы, освещая путь. Рэнди открыла дверь своих покоев и побрела по дворцовым коридорам.
Как она и думала, император еще не ложился. Ночью он позволял себе выглядеть совсем не так, каким его видели подданные при свете дня. Днем повелитель Лагранда был строен, подтянут, чуть ли не спортивен. Седые волосы были едва видны. Но когда над столицей властвовало время летучих мышей, невооруженным глазом замечалось то, что отец Рэнди стар. Морщины. Мешки под глазами. Седина, которую уже нельзя списать на обман зрения. Ссутуленная спина. Вздрагивающие пальцы. Как будто часы после полуночи ложились на императорские плечи особенно тяжким грузом.
- А… Ваше Высочество… - сказал он, едва скользнув по дочери мимолетным взглядом. – Не спится?
Она пожала плечами.
- Сон плохой приснился. А про что – не помню. Это очень противно. Если бы я помнила, чего испугалась, я бы знала, может быть, как его победить. Страх нетрудно одолеть, когда знаешь его причину. А с чем бороться, когда причины у страха нет?
- Понимаю, - медленно кивнул император. – Это как с лампой. Чтобы в комнате исчез свет, нужно выключить лампу. Но что делать тогда, когда ты щелкнул выключателем, а свет продолжает гореть…
- Плохая сегодня ночь.
Рэнди села на мягкий диван, стоявший возле отцовского рабочего стола, скинула тапочки, забралась на диван с ногами, укрыв голые ступни полами длинного халата. На улице царствовала осень, и, хотя во дворце было тепло, принцессе еще с вечера казалось, что над устилавшими дворцовые коридоры и залы коврами украдкой тянутся вереницы зябких сквозняков.
- Я вам не мешаю, Ваше Величество?
- Нет. Мне тоже кажется, что этой ночью что-то не так.
Император выпрямился в кресле, оторвал взор от бумаг. Неловким движением снял очки, едва их не уронив, и посмотрел на дочь.
- Плохие новости, Ваше Высочество. Сегодня – только плохие. А самое ужасное – в депеше, которую я получил всего лишь полчаса назад. Из тюрьмы в Эрбре бежали маитянские террористы: Гурра Лагапит, Лобба Тахт, Ведда Латана и шестеро их сообщников.
- Как это произошло? – быстро спросила принцесса.
- Пока ничего толком непонятно. Согласно докладу шефа полиции Эрбра, у тюрьмы состоялся форменный бой. Пулеметы, боевая магия, четырнадцать убитых, три десятка раненых. Только бронетехники не было. Что еще неприятно, они прихватили с собой Нитту Драга.
Эту новость действительно нельзя было назвать хорошей. Рэнди отлично помнила, кто такой Нитта Драг. Маитянин по происхождению, он занимал высокий пост в дворцовой страже, а затем по распоряжению императора возглавил личную охрану принцессы. Но повелитель Лагранда просчитался. Оказалось, что показательная верность маитянина Драга, которую многие считали доказательством того, что маитяне в конце концов безболезненно интегрируются в Лаграндскую империю, была лишь завесой, скрывавшей заговор. И провалился заговор лишь благодаря случайности. Рэнди грозила смерть, и ее несла пуля, выпущенная из пистолета Нитты Драга. Вилли Тиггернал встал тогда между пулей и принцессой. Отвел смерть. Чуть не погиб сам. Это было не так давно. Восемь месяцев назад.
- Надо было их казнить, - продолжил император, стиснув кулаки. – Но ведь не дали же. Зачем только наши предки придумали парламент?
- Нельзя провоцировать маитян, - напомнила принцесса. – Если мы хотим жить в мире…
- Коррад Третий сделал большую ошибку, - отец не дал ей договорить. – Не надо было вообще захватывать Маити. А коли уж захватил, стоило переселить половину маитян куда-нибудь подальше. На север, например. Осушать Ласпийские болота и осваивать те земли, которые получились бы в результате осушения. А Маити заселить коренными жителями империи. Поощрять браки между лаграми и маитянами. Гром их всех раздери, во времена Коррада это было куда как проще. Сегодня таких вещей делать нельзя. Парламент… Общественное мнение…
- Их и тогда нельзя было делать, - не согласилась с ним Рэнди.
- Это политика.
- Да, я знаю. Только «политика» - это абстракция. А люди – это… Это…
- Сейчас Ваше Высочество опять начнет рассуждать о том, что люди – это люди? Не будем об этом, хорошо? Через час, - император бросил быстрый взгляд на часы, - нет, уже через тридцать пять минут я назначил экстренное заседание совета по чрезвычайным ситуациям. Будете присутствовать? Только оденьтесь поприличнее, времени вам как раз хватит.
Когда Рэнди вернулась в свои покои и облачилась в наряд, больше подходящий для участия в государственных делах, чем ночной халат, она подумала, что еще есть несколько минут, чтобы проверить почту. Наливное яблоко функционатора вихрем пронеслось по ободу серебряного блюда, отзвенело тихое мелодичное треньканье сигнала загрузки, и вскоре принцесса вошла в Межсеть и открыла свой почтовый ящик.
Так, что здесь у нас? Спам, опять спам, что-то про летний отдых в Гаглае (сафари с отстрелом тигров-людоедов), информация о выставке мод в Вольной Хаззе (какие в Хаззе могут быть моды? Это же аграрная страна, население которой – хаззаки – известны своим вольнолюбием и умением разводить лошадей)… Все в мусорную корзину, и это, и это, и вон то. О, стоп. А это что, интересно знать?
Адрес и имя отправителя указаны не были. Зато в теме значилось «День рождения принцессы».
Точно, радостно вспомнила Рэнди. Ведь всего лишь через месяц мне исполняется шестнадцать. В Лагранде этот возраст называли малым или промежуточным совершеннолетием. Ну а когда речь шла об императорах, то, если носителю короны еще не исполнилось шестнадцать, к нему назначали регента. От шестнадцати до восемнадцати лет он тоже должен был иметь регента, но в таком возрасте у него было право трижды отказать Государственному Совету, если предлагавшиеся кандидатуры были ему не по душе.
Рэнди искренне надеялась, что в ближайшие два года не осиротеет и не будет вынуждена взойти на престол Лагранда, обзавестись довеском в виде регента и трижды отказаться от тех, кого ей станут предлагать в этот самый довесок. Но все равно, гром раздери, приятно, когда у тебя появляются дополнительные права. Да и вообще, день рождения, все-таки.
Рэнди даже зажмурилась мечтательно. Дети остаются детьми, даже если их родители – императоры. Шестнадцать лет – это не просто малое совершеннолетие. Это бал, фейерверк, подарки. Но надо торопиться. Время-то идет, вот-вот начнется заседание совета, а письмо не прочитано. Она торопливо подогнала стрелку курсора к заголовку письма, щелкнула хвостиком яблока – письмо развернулось.
Текст был очень прост: «Поздравляю с наступающим. Жди сюрприза. Он тебе понравится».
И все. Никакой подписи. Даже малейшего намека.
Неужели…
Да, наверняка. Вилли Тиггернал. Ее… друг? Или как его лучше называть? Девушка даже порозовела от смущения. Конечно, он помнит про ее день рождения и собирается сделать ей подарок.
- Ты говоришь о людях, Дарри, - император испытующе посмотрел на своего шефа разведки. – А что насчет остальных?
- Эльфы не стали бы сидеть сложа руки, если бы узнали, что имеют дело с наследством Дракенштейна. Они либо сообщили бы об этом князю Ламедриону, либо рассказали нам, либо даже предприняли бы попытку уничтожить наследство. Что касается гномов, здесь все несколько сложнее. Но я могу утверждать, что для работы с наследством требуется быть магом довольно высокой квалификации. Вы же сами знаете, что у гномов с этим туго.
- Согласен, - император кивнул.
Действительно, было общеизвестно, что гномы, великие умельцы создавать и чинить хитроумные механизмы, пасовали в тех случаях, когда речь шла о магии. Кстати, электроника тоже давалась им не очень хорошо.
- Продолжай, Дарри.
- Хорошо, Ваше Величество. Итак, рассмотрим другую версию. То, что указанный…, - Старый Лис на мгновение замялся, и от императора это не укрылось, - указанное явление, которое мы с вами уже начали именовать наследством Дракенштейна, не могло быть найдено и приведено в действие маитянскими сепаратистами, мы уже выяснили. Но есть другая возможность: наследство сработало само. И теперь оно ищет союзников. Гурра Лагапит, Багга Ластур и Нитта Драг в тюрьме, но на воле пока что бегают несколько мелких сошек. А грязь липнет к грязи, это всем известно.
Император поморщился.
- Эх, Дарри. Я бы предпочел доклад, в котором было бы меньше метафор и предположений. Хочется больше конкретики.
- Конкретика будет, Ваше Величество, я вам обещаю, - слегка поклонился Старый Лис. – Но нужно время.
- Пока что время у нас есть. Но смотри, не оплошай.
Глава 3. День рождения принцессы
Незадолго до полуночи специальный служитель выпускает с чердака императорского дворца летучих мышей. Эта традиция существует уже не первую сотню лет, и есть поверье, согласно которому Лагранду ничего не угрожает, пока над крышами столичных домов кружат серые тени. Они танцуют в лунных лучах, летают наперегонки с ветром, охотятся, а под утро возвращаются обратно.
До полночи оставалось не так уж много. Дядюшка Аймонд, жалуясь сам себе на подкарауливающую за ближайшим углом старость и прострелы в пояснице, карабкался по узенькой лесенке, чтобы выпустить летучих мышей. Без малого пятый десяток лет он присматривал за крылатыми зверьками, и большую часть времени рассказывал стенам башни и лестничным ступеням о своих горестях и бедах. Стены и ступени были чудесными слушателями: они никогда не перебивали дядюшку Аймонда и молчаливо сочувствовали ему.
Император еще не спал, как обычно, допоздна работал с бумагами.
Принцесса Рэнди, напротив, собиралась в эту ночь выспаться. Она не стала по своему обыкновению засиживаться в Межсети, тем более что Вилли Тиггернал, вокалист ее любимой группы «Настоящие громобои», сообщил принцессе, что в ближайшее время в чате не появится. Поэтому Ее Высочество довольно рано улеглась и быстро заснула.
Где-то далеко отсюда, на границе джунглей Барнемы, Лагут Кишкодер, седой безумный прорицатель с потемневшим от времени лицом, жрец запрещенного властями культа, видел сон. В этом сне прорицатель держал в руке невероятно острый нож, с помощью которого можно было взрезать брюхо распростертому перед Лагутом человеку так быстро, что глаз не смог бы уследить за молниеносным росчерком клинка. Собственно, именно это жрец и сделал. Несколько уверенных и движений – и еще живая жертва закричала от ужаса, видя, как осклизлые плети вывалились из живота, свиваясь в буквы, складываясь в строки, понятные лишь просвещенным. Таким, как Кишкодер.
Старый жрец довольно сощурился, вглядываясь в раскинувшийся перед ним текст. Водил крючковатым пальцем по горячим от крови внутренностям, читая слово за словом, пока человек с разрезанным животом в корчах умирал у его ног. И вдруг Лагут замер. Не поверил своим глазам. Прочел кровавые знаки еще раз. Будущее, открывшееся ему, было отчетливо ясным. И настолько страшным, что Кишкодер выронил чудесный нож, схватился за сердце, захрипел и умер.
Спавшие в соседней комнате слуги услышали непонятные звуки, доносившиеся из спальни господина. Но ни один не решился потревожить жреца, зная, что если понапрасну разбудит Лагута, то рискует стать его следующей жертвой. Труп Кишкодера с выпученными от ужаса глазами нашли только утром.
К северу от Барнемы, в одном из известнейших казино мира, носившем название «Золотой рай», тощий и долговязый шулер Добба Фартинг по прозвищу Долгий Фарт едва не сорвал банк при игре в баккара. Его партнерами были миллионер-нефтепромышленник из Хараппы, маг, работавший на правительство Эдельхейма, две киноактрисы, автор популярных бестселлеров и несколько персон рангом поменьше, и на кону стояла весьма немалая сумма. Когда Долгий Фарт приготовился применить один из своих наиболее изощренных фокусов, благодаря которым двойка пик должна была таинственным образом исчезнуть, дав рождение королеве треф, сработала магическая система, защищавшая посетителей казино от мошенничества.
Шулер пытался бежать. Во время погони прозвучал всего лишь один выстрел. Охранник казино клялся затем всеми священными книгами мира и именем любимой матушки, что целился Фартингу в ногу. Эксперты-чародеи все как один подтвердили, что охранник не врет. Тем не менее, пуля вошла Долгому Фарту аккурат под левую лопатку и, как выразился репортер одной крикливой бульварной газетенки, «горячо поцеловала его в самое сердце».
На дорогу, что пересекала Зензихарскую пустошь, неожиданно выскочил редкий зверь вихрастый пустошник, занесенный в Скорбную книгу памяти (по оценкам составителей книги, в мире сохранилось не более пятнадцати особей зверька, водившегося исключительно на глиняных пустошах этой маленькой бедной страны). Водитель, мчавшийся по скользкой от ливня трассе, не то опознал представителя вымирающего вида и решил дать ему шанс, не то просто не справился с управлением, когда пустошник резким скачком оказался прямо перед автомобилем и выжидающе замер в свете фар, флегматично глядя на летящую прямо в лоб четырехколесную смерть. Как бы то ни было, серебристый «муссон», купленный хозяином в прошлом году (он так и не выплатил за него кредит) вильнул в сторону, пошел юзом по мокрому асфальту и разметал стаю байкеров, ехавших по встречной полосе. Автомобиль сполз в кювет и остановился.
Водителю не повезло. Он остался жив, но вывихнул шею. Разъяренные мотоциклисты не знали этого, и первый из них, добежав до «муссона», гневно распахнул дверь и выдернул неудачливого спасителя вихрастых пустошников наружу. Это оказалось последним аккордом.
Единственным, кому улыбнулась удача, был пустошник – он, разумеется, ускакал обратно, в спасительную темноту родных пустошей.
В общем, это была плохая ночь, с какой стороны на нее не взгляни.
Когда время перевалило за полночь, и летучие мыши только-только разыгрались, опьянев от свежего воздуха столичной ночи и сея ужас в рядах служившей им пищей мошкары, принцесса тоже увидела сон. Она беспокойно заворочалась. Одеяло сползло, а затем упало на ковер у подножья кровати. Рэнди несколько раз вздрогнула, что-то тревожно пробормотала. Тонкие пальцы девушки вцепились в подушку, сминая ее. Ее Высочество что-то неразборчиво пробормотала. Затем громко и отчетливо сказала:
- Нет. Не хочу. Оставь…
И вдруг в одно мгновение проснулась.
Села на кровати. Завозилась, ища одеяло, и поняла, что оно – на полу. Обняла себя руками за плечи и некоторое время сидела так, пытаясь вспомнить, что же видела во сне. Но память отказывалась возвращать то, что ушло. Исчезло. Потерялось.
Рэнди, вздохнув, опустила с кровати босые ноги, нащупала пушистые тапочки с мордами носорогов Энни и Бенни, героев популярного телефильма «Носороги просят подмоги». Накинула халат и, поведя в воздухе узкой ладонью, включила волшебный ночник. Шар бледного пламени повис у плеча принцессы, освещая путь. Рэнди открыла дверь своих покоев и побрела по дворцовым коридорам.
Как она и думала, император еще не ложился. Ночью он позволял себе выглядеть совсем не так, каким его видели подданные при свете дня. Днем повелитель Лагранда был строен, подтянут, чуть ли не спортивен. Седые волосы были едва видны. Но когда над столицей властвовало время летучих мышей, невооруженным глазом замечалось то, что отец Рэнди стар. Морщины. Мешки под глазами. Седина, которую уже нельзя списать на обман зрения. Ссутуленная спина. Вздрагивающие пальцы. Как будто часы после полуночи ложились на императорские плечи особенно тяжким грузом.
- А… Ваше Высочество… - сказал он, едва скользнув по дочери мимолетным взглядом. – Не спится?
Она пожала плечами.
- Сон плохой приснился. А про что – не помню. Это очень противно. Если бы я помнила, чего испугалась, я бы знала, может быть, как его победить. Страх нетрудно одолеть, когда знаешь его причину. А с чем бороться, когда причины у страха нет?
- Понимаю, - медленно кивнул император. – Это как с лампой. Чтобы в комнате исчез свет, нужно выключить лампу. Но что делать тогда, когда ты щелкнул выключателем, а свет продолжает гореть…
- Плохая сегодня ночь.
Рэнди села на мягкий диван, стоявший возле отцовского рабочего стола, скинула тапочки, забралась на диван с ногами, укрыв голые ступни полами длинного халата. На улице царствовала осень, и, хотя во дворце было тепло, принцессе еще с вечера казалось, что над устилавшими дворцовые коридоры и залы коврами украдкой тянутся вереницы зябких сквозняков.
- Я вам не мешаю, Ваше Величество?
- Нет. Мне тоже кажется, что этой ночью что-то не так.
Император выпрямился в кресле, оторвал взор от бумаг. Неловким движением снял очки, едва их не уронив, и посмотрел на дочь.
- Плохие новости, Ваше Высочество. Сегодня – только плохие. А самое ужасное – в депеше, которую я получил всего лишь полчаса назад. Из тюрьмы в Эрбре бежали маитянские террористы: Гурра Лагапит, Лобба Тахт, Ведда Латана и шестеро их сообщников.
- Как это произошло? – быстро спросила принцесса.
- Пока ничего толком непонятно. Согласно докладу шефа полиции Эрбра, у тюрьмы состоялся форменный бой. Пулеметы, боевая магия, четырнадцать убитых, три десятка раненых. Только бронетехники не было. Что еще неприятно, они прихватили с собой Нитту Драга.
Эту новость действительно нельзя было назвать хорошей. Рэнди отлично помнила, кто такой Нитта Драг. Маитянин по происхождению, он занимал высокий пост в дворцовой страже, а затем по распоряжению императора возглавил личную охрану принцессы. Но повелитель Лагранда просчитался. Оказалось, что показательная верность маитянина Драга, которую многие считали доказательством того, что маитяне в конце концов безболезненно интегрируются в Лаграндскую империю, была лишь завесой, скрывавшей заговор. И провалился заговор лишь благодаря случайности. Рэнди грозила смерть, и ее несла пуля, выпущенная из пистолета Нитты Драга. Вилли Тиггернал встал тогда между пулей и принцессой. Отвел смерть. Чуть не погиб сам. Это было не так давно. Восемь месяцев назад.
- Надо было их казнить, - продолжил император, стиснув кулаки. – Но ведь не дали же. Зачем только наши предки придумали парламент?
- Нельзя провоцировать маитян, - напомнила принцесса. – Если мы хотим жить в мире…
- Коррад Третий сделал большую ошибку, - отец не дал ей договорить. – Не надо было вообще захватывать Маити. А коли уж захватил, стоило переселить половину маитян куда-нибудь подальше. На север, например. Осушать Ласпийские болота и осваивать те земли, которые получились бы в результате осушения. А Маити заселить коренными жителями империи. Поощрять браки между лаграми и маитянами. Гром их всех раздери, во времена Коррада это было куда как проще. Сегодня таких вещей делать нельзя. Парламент… Общественное мнение…
- Их и тогда нельзя было делать, - не согласилась с ним Рэнди.
- Это политика.
- Да, я знаю. Только «политика» - это абстракция. А люди – это… Это…
- Сейчас Ваше Высочество опять начнет рассуждать о том, что люди – это люди? Не будем об этом, хорошо? Через час, - император бросил быстрый взгляд на часы, - нет, уже через тридцать пять минут я назначил экстренное заседание совета по чрезвычайным ситуациям. Будете присутствовать? Только оденьтесь поприличнее, времени вам как раз хватит.
Когда Рэнди вернулась в свои покои и облачилась в наряд, больше подходящий для участия в государственных делах, чем ночной халат, она подумала, что еще есть несколько минут, чтобы проверить почту. Наливное яблоко функционатора вихрем пронеслось по ободу серебряного блюда, отзвенело тихое мелодичное треньканье сигнала загрузки, и вскоре принцесса вошла в Межсеть и открыла свой почтовый ящик.
Так, что здесь у нас? Спам, опять спам, что-то про летний отдых в Гаглае (сафари с отстрелом тигров-людоедов), информация о выставке мод в Вольной Хаззе (какие в Хаззе могут быть моды? Это же аграрная страна, население которой – хаззаки – известны своим вольнолюбием и умением разводить лошадей)… Все в мусорную корзину, и это, и это, и вон то. О, стоп. А это что, интересно знать?
Адрес и имя отправителя указаны не были. Зато в теме значилось «День рождения принцессы».
Точно, радостно вспомнила Рэнди. Ведь всего лишь через месяц мне исполняется шестнадцать. В Лагранде этот возраст называли малым или промежуточным совершеннолетием. Ну а когда речь шла об императорах, то, если носителю короны еще не исполнилось шестнадцать, к нему назначали регента. От шестнадцати до восемнадцати лет он тоже должен был иметь регента, но в таком возрасте у него было право трижды отказать Государственному Совету, если предлагавшиеся кандидатуры были ему не по душе.
Рэнди искренне надеялась, что в ближайшие два года не осиротеет и не будет вынуждена взойти на престол Лагранда, обзавестись довеском в виде регента и трижды отказаться от тех, кого ей станут предлагать в этот самый довесок. Но все равно, гром раздери, приятно, когда у тебя появляются дополнительные права. Да и вообще, день рождения, все-таки.
Рэнди даже зажмурилась мечтательно. Дети остаются детьми, даже если их родители – императоры. Шестнадцать лет – это не просто малое совершеннолетие. Это бал, фейерверк, подарки. Но надо торопиться. Время-то идет, вот-вот начнется заседание совета, а письмо не прочитано. Она торопливо подогнала стрелку курсора к заголовку письма, щелкнула хвостиком яблока – письмо развернулось.
Текст был очень прост: «Поздравляю с наступающим. Жди сюрприза. Он тебе понравится».
И все. Никакой подписи. Даже малейшего намека.
Неужели…
Да, наверняка. Вилли Тиггернал. Ее… друг? Или как его лучше называть? Девушка даже порозовела от смущения. Конечно, он помнит про ее день рождения и собирается сделать ей подарок.
