- Ты-то, если не секрет, на чьей стороне? – появилась надпись на экране.
Рэнди немного подумала и коротко ответила:
- На своей.
- А поточнее? А то Ваше Высочество так туманно выражается - нам, простым смертным, не понять.
- Просто не люблю тех, кто воюет с памятниками.
- Можно подумать, что в Лагранде никогда не сносили памятники.
- Всякое бывало. Но, во-первых, памятник памятнику – рознь. Во-вторых, ну не так же демонстративно. Тоже мне, нашли врага. Памятник не может дать сдачи.
- Ладно. Понял твою позицию. Я, честно говоря, тоже не в восторге. Хотя, похоже, принимаю все не так близко к сердцу. А что, папа-император не может ничем помочь?
Рэнди ответила не сразу. Думала, что можно сообщить Вилли, а что стоит утаить. Потому что не далее, как прошлым вечером, она действительно говорила с отцом.
- У нас есть информация, - сказал император. – Секретная, конечно. Снос памятника назначен на следующей неделе, в ночь со вторника на среду. С двадцать четвертого на двадцать пятое. Это через шесть дней.
- А как же народ на площади?
Император махнул рукой.
- Ваше Высочество, вам ли не знать, что, когда речь идет о государственных делах, народ в расчет не принимается. Разогнать жалкие пару тысяч демонстрантов? Тем более, ночью людей там будет гораздо меньше. Для полиции Тантарана это – не проблема
- И что же? Что, мы ничего не сделаем? Не вмешаемся? Ваше Величество…
- Что «Ваше Величество»? Что мне хотело бы предложить Ее Высочество? – император устало опустился в кресло. – У нас нет никаких реальных рычагов экономического давления. По крайней мере, таких, которые принесли бы заметный результат в минимальные сроки. Не бомбить же нам, в конце концов, Тантаран?
- Мы могли бы перестать покупать у них что-нибудь, - неуверенно предположила принцесса.
- Интересно, что? Ваше Высочество, вы, похоже, плохо читали учебники. Ну-ка, припомните, чему вас учили, и расскажите мне про Тантаран.
- Ну… - начала Рэнди. – Тантаран – небольшое государство на берегу Харлонского залива. Население – чуть больше миллиона человек. По расовому составу – в основном, люди. По этническому составу делится на две больших группы: коренное население - танты, а также лагры, во множестве переселявшиеся туда в то время, когда Тантаран принадлежал Лагранду. Живет, в основном, за счет транзитной торговли. Экспортирует в небольших количествах продукцию легкой промышленности и сельского хозяйства. Обрело независимость…
Она говорила короткими, сухими фразами, пересказывая честно прочитанный когда-то учебник – и понимала, что то, что можно узнать со страниц книги – это одно, а то, что происходит в Тантаране прямо сейчас – это совсем, совсем другое.
Император медленно поднял руку, показывая – все, довольно. Рэнди послушно замолчала.
- От того, что мы не приобретем в Тантаране тот минимум зерна, сыра и осенних сапог, который мы там покупаем, леди-канцлеру Варне Хвол не станет ни холодно, ни жарко.
- И нам придется это проглотить? Это же оскорбление. Расчетливое и холодное оскорбление.
- Значит, - император поднялся из кресла и встал, опираясь на подлокотник, - будем выше оскорблений. Что такое Тантаран перед величием Лагранда?
- Что такое величие Лагранда, - Рэнди посмотрела в глаза императора, - если оно не может защитить один-единственный памятник?
Глаза императора были непроницаемы. Принцессе еще ни разу не удавалось прочитать по их выражению, что же он думает на самом деле. Все-таки, ее отец был правителем огромной державы и мечтал о том, что, когда Рэнди займет его трон, она будет достойна отца. Дочь императора могла бы сказать отцу, что ей попросту жаль людей, у которых отнимают последнее, что их объединяет. Но тогда Его Величество ответил бы Ее Высочеству, что жалость – это не то, к чему должны обращаться правители. Уж это девушка знала точно. Потому что не раз пыталась спорить с правителем Лагранда на эту тему. И всякий раз все сводилось именно к такому ответу.
- Он считает, что не может, – наконец, отстучала Рэнди.
- Понятно. Мне почему-то кажется, что ты думаешь иначе. И, наверное, это правильно. Я сам думаю, что из любой ситуации есть выход. Но здесь я его не вижу. Извини, мне уже уходить пора. Пока-пока?
- Счастливо. Надеюсь, до встречи.
С еле слышным щелчком связь прервалась. Рэнди задумчиво покатала туда-сюда магическое яблоко. Бегущая по экрану стрелка без какой-либо цели ткнулась в одну иконку, в другую, третью...
Должен быть выход. Должен, гром его раздери. Не может быть, чтобы все мерялось только простым соотношением возможностей и потребностей, как привык считать ее отец.
Или…
Или – может быть. И тогда ей не место на престоле Лагранда.
Проклятье! Рэнди намотала на палец прядь золотистых волос, затем отпустила. Бездумно посмотрела, как они выпрямляются.
Затем снова привычно вошла в Межсеть, вызвала на экран систему сетевого поиска и ввела в поисковой строке «Литурнийский статут».
Она искала выход три дня. И, как нередко случается, когда принцессе уже казалось, что ничего сделать нельзя, и у нее уже опускались руки, и слипались глаза, уставшие от ночных бдений над тантаранским законодательством, в конце беспросветно-мрачного туннеля блеснул вдруг едва заметный солнечный лучик.
Рэнди поспешила войти в чат, надеясь, что Вилли уже там, и ей не придется ждать.
В этот день ей везло.
23:49:53 ЛИЧНО Принцесса Рэнди для Соловей Вилли: Вилли, мне очень-очень нужна твоя помощь. Даже очень-очень-очень.
23:51:06 ЛИЧНО Соловей Вилли для Принцесса Рэнди: Да? Ну, рассказывай.
- Вилли, помнишь, мы с тобой говорили про памятник?
- Да, конечно.
- Слушай, я знаю, как справиться с ситуацией. Но для этого мне нужно, чтобы в ночь с двадцать четвертого на двадцать пятое вы выступили у подножия памятника. На площади Свободы. А еще лучше, если бы вы играли там всю ночь до утра.
Пауза была долгой. Рэнди уже подумала, что Тиггернал решает, не сошла ли принцесса с ума, и не отключиться ли ему от Межсети. Потом пришел ответ.
- Вот так просто? Всего лишь послезавтра? Приехать в другую страну, провести незапланированный концерт, да еще ночью? Нас же посадят в кутузку. Даже вступления доиграть не позволят.
- Не беспокойся, у меня есть идея. В тот вечер, когда мы говорили о памятнике – помнишь? - разговор у нас, вообще-то, начался с традиций. Так вот, я откопала одну чудную тантаранскую традицию…
Рэнди пришлось довольно долго пересказывать Вилли то, что она вычитала, копаясь в тантаранском законодательстве. Когда же, наконец, она закончила рассказ, вокалист «Громобоев» спросил только:
- Ты серьезно веришь, что это сработает?
- Ну Вилли… Другой возможности я не вижу.
- Предположим. А почему именно в эту ночь?
- Я не могу тебе этого сказать.
- Понятно. Кажется, я догадываюсь: у тебя есть информация, но она засекречена. Так?
- Я же сказала: не могу ничего сказать. Просто – так надо.
- Надо… Ты думаешь, для того, чтобы я сломя голову промчался через половину мира и устроил несанкционированный концерт на одной из главных площадей крупного города, достаточно, чтобы мне просто сказали «Надо»?
- Ну… Вилли, все-таки тебя просит не какой-то незнакомый человек.
- А кто?
Рэнди задумалась. Да, действительно, а кто они для Вилли Тиггернала? Взбалмошная девчонка-фанатка, из-за которой он чуть не погиб однажды? Его будущая императрица? Просто знакомая, с которой можно при случае приятно поболтать о том, о сем? Так кто же?
Пока она размышляла над этим, пришел ответ.
- Я посоветуюсь с ребятами. В конце концов, если что-то пойдет не так, отвечать придется нам всем.
Не дав ей вставить хотя бы слово, он отключился.
Рэнди еще долго смотрела на то, как по экрану ползут слова «Соловей Вилли покидает чат».
Когда летучие мыши кружили над шпилями дворцовых башен, не хуже самых точных часов указывая, что в столице Лагранда уже за полночь, в Эльварте, откуда выходил в Межсеть Вилли, время едва тянулось к вечеру. «Громобои» должны были выступать в одном из местных клубов. Сначала Тиггернал планировал поговорить с друзьями-музыкантами после концерта. Однако он быстро понял, что не сможет еще несколько часов хранить просьбу принцессы неозвученной.
Когда «Громобои» закончили предконцертный саундчек и расслаблялись в ожидании выступления, вокалист решительно отложил трубку, которую вертел в пальцах, собираясь по давней привычке закурить перед тем, как выходить на сцену.
- Ребята, - начал Вилли, - я тут пообщался с Рэнди…
- Это с какой такой Рэнди? – подозрительно осведомилась Аглариэль. – С той, которую все прочие обычно называют принцесса Рэнди? Ее Высочество?
- Ну да, она самая. Знаете, ей нужна помощь. Я не могу настаивать, но, ребята, я бы попросил вас…
- Так, - мрачно изрек Смог. – Нас снова будут бить?
- Бить – это ладно, - сказал Хъяльти, отставляя банку безалкогольного пива – гном был не дурак выпить, но перед концертом алкоголь никогда не употреблял. – А в нас будут стрелять? Что там теперь, после имперской безопасности и маитянских сепаратистов?
- Думаю, – предположил Макс, - что Ее Высочество уронило свое любимое золотое колечко в клетку с гаглайскими саблезубыми тиграми. И вся королевская конница, и вся королевская рать не могут колечко несчастной принцессы, не могут колечко достать. Кстати, Вилли, если ты не в курсе, гаглайские тигры питаются исключительно человечиной и практически не поддаются дрессировке. Так что я – пас.
- Все? – спросил Вилли. – Назубоскалились? Могу о деле говорить?
- Эй, ты погоди, - обычно невозмутимый басист забеспокоился. – Лично я еще ни на что не соглашался. Мне правда интересно узнать сначала: дело обойдется побоями, или, как говорит Хъяльти, нас еще будут пытаться застрелить?
- Точно сказать не могу, - честно признался вокалист. – Но надеюсь, что в худшем случае, все же, нас отделают резиновыми дубинками. Ну, может быть, еще за решетку упекут. И придется платить штраф.
- Ага, - торжествующе поднял палец радостно ухмыляющийся лидер-гитарист. – Есть! Это еще и нечто противозаконное! Значит, в клетку к гаглайским тиграм нам придется проникать ночью? Предварительно оглушив сторожа?
- - Стоп-стоп-стоп. Макс, притормози пока. Гаглайские тигры тут ни при чем. Да, нас действительно просят сделать кое-что под покровом ночи. И с законностью там все не то что бы плохо. Я бы лучше сказал – не очень гладко. Немного сомнительно. Но глушить сторожей нам не придется. Или придется, но только музыкой. Это должен быть ночной концерт.
И далее Тиггернал в красках расписал, как «Громобои» покоряют ночной Тантаран. Как целая площадь слушает их. Как на утро – если повезет – из просто рок-звезд они превратятся в героев.
«Громобоям» хотелось стать героями. Цена же казалась не очень высокой. Поэтому Вилли очень быстро купил их с потрохами. Даже недоверчиво похмыкивающего Смога. Даже скептически ухмыляющуюся Аглариэль. В конце концов, они были друзьями, и им нравилось быть вместе не только на сцене.
Когда идея в целом была принята, музыканты наперебой принялись предлагать, как все сделать не просто хорошо, а еще лучше.
- А, может, это, - задумчиво пробормотал Хъяльти, прихлебывая безалкогольный «Эльвартский пивовар». – Позвать еще кого-нибудь из наших? Сейшен собрать? Неужели нам одним отдуваться?
- Это мысль, - похвалил гнома Макс. – Точняк, Вилли, давай позовем Дандриса с парнями. Ну помнишь, группа «Катастрофа»? Они в этом Тантаране как раз самые раскрученные рок’н’ролльщики. Ну не откажутся же они?
- Ты уверен? – спросила Аглариэль. – А вдруг Дандрис сам за снос памятника?
- Так мы поинтересуемся сначала, – не растерялся Макс. – Ну так что, Вилли? Поговоришь с Дандрисом?
- Почему нет?
- Ну, тогда заметано. Верно говорю, ребята? – Макс обвел взглядом «Громобоев».
Каждый из музыкантов по очереди кивнул.
Макс снова повернулся к Вилли.
- Готово, капитан. Команда одобряет.
Вечером Вилли звонил Дандрису. Звезда тантаранского рок’н’ролла откликнулся на мелодичный звон хрустального шара международной связи энергичным «Йе?»
- Привет, Дандрис.
- Привет-привет, - бодро ответил хрустальный шар. В его недрах танцевали сиреневые молнии, и все никак не появлялся сам певец, о котором Вилли хорошо помнил, что его светлые кудри, голубые глаза и мужественный профиль создали вокалисту «Катастрофы» репутацию первого сердцееда тантаранской рок-сцены. – А ты кто? Дандрис тебя слышит, но не видит, у него в шаре ведьмы чайную заварку помелом мешают. Похоже, что помехи на линии.
- Это Вилли Тиггернал. Помнишь меня?
- О, старина Вилли! Дандрис рад тебя слышать, очень рад! Ну, ты как? В смысле, уже на сцене, уже поешь? После той переделки-то?
- Уже пару месяцев, как все в порядке. Отыграли полдесятка концертов, один лучше другого.
- Ну, вот и здорово. Так что, Вилли, может, нам и вам вместе как-нибудь сыграть, а? Приезжайте к нам в Тантаран, публика здесь – сказка, а не публика.
- Собственно, - осторожно подбирая слова, произнес Тиггернал, - я с тобой как раз собирался поговорить о чем-то в таком роде. Уникальное выступление. Газетчики взвоют, когда узнают.
- Это очень интересно, Вилли. Ну расскажи, расскажи, Дандрис тебя внимательно слушает. Где, когда, почем?
- На тантаранской площади Свободы. Послезавтра ночью. Бесплатно. Что еще ты хочешь знать?
Хрустальный шар озадаченно замолчал. Пляска сиреневых молний, наконец закончилась. Вместо них принялись танцевать салатно-зеленые всполохи, перемежавшиеся кружением ярко-желтых снежинок. За этим безумным занавесом, достойным кисти свихнувшегося авангардиста, едва угадывался белокурый красавец Дандрис, переваривавший услышанное.
- Ну ты, старик, даешь, - наконец проговорил он. – Тоже решил вмешаться в эту возню с памятником?
- Что-то типа того. Ты не поддержишь?
- Да как тебе сказать… - по изображению Дандриса побежала мелкая рябь. – Это политика. Дандрису думать надо, старик. С кондачка такие дела Дандрис не решает. С ребятами потрещим, может, до чего-нибудь и дотрещимся. А что, именно в это время и на этом месте?
- Точно, - кивнул Вилли. – Иначе – никак.
Дандрис в хрустальном шаре покачал светловолосой головой. Изображение медленно набирало резкость. Наверное, маги на шаровой станции наконец-то справились с помехами.
- Значит, будем думать. Если что – там и встретимся. До связи?
- До связи, - согласился Вилли и погасил хрустальный шар.
Площадь волновалась. К ночи осталось не так уж мало людей, как ожидали некоторые. Точно не меньше тысячи. Но площадь Свободы была настолько велика, что собравшиеся у памятника защитники терялись на ней. Они сгрудились вокруг подножья рыцаря-освободителя, словно надеялись, что на самом деле это он защитит их. Укроет гигантским бронзовым щитом. Великанским мечом сразит любого врага.
Люди разговаривали о чем-то, жгли чадящие жирным дымом автомобильные шины – не для тепла, а для света – и ждали утра. Здесь говорили только по-лагрски, и любой житель Лагранда без труда понимал, о чем идет речь.
Ходили туманные слухи о том, что «сегодня-то уж точно начнется». Кто-то переговаривался с родными по карманному хрустальному шару. Кого-то уговаривали пойти домой расстроенные жены. Родители гнали с площади детей, пугали полицией с резиновыми дубинками и водометами. Где-то негромко работал приемник, пересказывающий последние новости.
