- На этот раз никаких уроков. Честное эльфийское. Идем.
Макс кое-как встал, опираясь на протянутую ему руку. Хрупкая, тонкая эльфийка без труда помогла ему встать, и они пошли вдвоем по полосе прибоя, о чем-то переговариваясь.
- Смог, - что это было? – спросил басиста Хъяльти.
- Вино скорби, - коротко ответил тот.
- Вино скорби? Что еще за вино такое?
- Про урдаурское пленение эльфов слышал?
- Пленение? Да, было что-то такое. Но причем тут…
- Вернешься в гостиницу – посмотри в Межсети, - перебил гнома Смог.
- Давай лучше ты сейчас нам расскажешь.
Басист предпочел промолчать. Вилли похлопал гнома по плечу.
- Хорош, Хъяльти. Ты же знаешь, от нашего молчуна ничего не добьешься, если он не хочет говорить. А он не хочет говорить. Вечером сядем за комп и поинтересуемся, что это за эльфийский напиток. Это явно не лорендальский сидр.
- Да уж, - ворчливо согласился гном. – Хотя и о нем лишний раз вспоминать не стоит. Очень уж дорого он нам обошелся.
Вернулись Макс и Аглариэль. Гитарист «Громобоев» выглядел так, будето и не задыхался несколько минут назад, не стонал, не хрипел, не уверял, что его вот-вот стошнит, и не плевал кровавой слюной.
- Все в порядке, - объявила Аглариэль. – Все живы и здоровы.
Макс сел на свое место, скрестив ноги.
- Ну так причем тут эльфийские погромы в Хаасдаме? – напомнил он. – Как это нас касается?
- Самым прямым образом, - отозвался Вилли. – У нас в группе есть эльф. Ты не забыл?
Он покосился на Аглариэль. Та предпочла промолчать.
- Забудешь тут, - буркнул гитарист. – Вы что же, думаете, у нас из-за нее могут быть проблемы?
- Макс, - укоризненно проворчал Хъяльти. – Не у нас могут быть проблемы. У нее могут быть проблемы. Аглариэль, конечно, могла бы просидеть все время где-нибудь на задворках клуба, быстренько выйти на сцену, отработать – и уехать.
- Могла бы, - согласилась эльфийка. – Но, положа руку на сердце, не хотела бы. Это выглядит как-то некрасиво: трусливо прятаться в углу, выскочить, сделать свое дело и так же трусливо убежать.
- Если честно, - добавил Вилли, - все может быть еще хуже. Я разговаривал с Якобом Дваараком, директором клуба «Рок-зона», где мы должны выступать. Он сказал, что у них в городе есть люди, с которых станется придти прямо на концерт и устроить какую-нибудь заварушку уже там. Нас-то как-нибудь отобьет охрана. Но зрители пострадают.
- Даже так? – растерялся Макс. – Я не думал, что все так плохо.
Все замолчали. Смог, не проронивший ни слова, хмыкнул что-то неразборчиво.
Аглариэль снова вынула из сумки уже знакомую всем бутылку, при одном виде которой лицо Макса искривила брезгливая гримаса.
- Убери, пожалуйста, - попросил он.
- Уберу, - пообещала эльфийка, вытаскивая пробку. – Но сначала сделаю еще один глоток.
Она отпила из бутылки, закрыла ее и убрала в сумку. Макс облегченно вздохнул.
- Значит, так, ребята, - сказала Аглариэль. – Концерт в Хаасдаме вам придется отыграть без меня. Справитесь как-нибудь, не маленькие. Я с вами не поеду.
- Как… - не поедешь? – удивленно выдавил из себя Макс.
- Так надо, - коротко ответила эльфийка.
- Объясни! – потребовал Смог.
- Да, действительно, - поддержал басиста Вилли. – Аглариэль, я чего-то не понимаю. Разве мы не команда? Если ты не едешь туда из-за погромов, то мы можем просто отменить концерт. Это неприятно, но мы это сделаем.
- Конечно, - кивнул Хъяльти.
Аглариэль задумалась. Потом посмотрела на Вилли, и тот был готов поклясться, что на какое-то мгновение в ее взгляде проглянула вина.
- Я не могу сказать всего. С одной стороны, это из-за погромов. Мне не стоит там появляться. С другой – мне надо вернуться домой, в княжество.
- Вот как! – удивленно воскликнул Макс. – Ты же, вроде, в ссоре с папой-князем?
- В ссоре. Но я, все-таки, дочь своего папы-князя. Наследная принцесса. А это накладывает некоторые обязательства. Вы извините меня, конечно, но все эти трубадурские выходки, побеги из дома, ночные гонки на мотоциклах, рок’н’ролл до упаду, все это хорошо было ровно до тех пор, пока мир был спокоен. А сейчас времена меняются.
- Ну что ты заговорила как пророчица, - поморщился гитарист.
Хъяльти неожиданно поддержал эльфийку.
- Ты тоже это чувствуешь? Помнишь, - он повернулся к Вилли и торжествующе поднял палец, - там, в Лорендале, я говорил тебе? Мы, гномы, чуем! И эльфы тоже, да?
Аглариэль нехотя кивнула.
- Что-то страшное надвигается на нас. Отец прислал мне весть. Он хочет видеть меня. Хочет говорить. Я не могу ему отказать Вернее, - она помедлила, - могу. Но это будет значить, что я бросила его тогда, когда была ему нужна. Что бросила свой народ на пороге беды.
- Слушай, - неуверенно предположил Макс, - не может быть так, что все вы ошибаетесь? В конце концов, если ты отправишься сейчас к отцу, получится, что ты бросишь нас.
- Макс, не надо так говорить, - подал голос Смог.
- Проклятье, - обиделся гитарист. – Ну почему ты так любишь читать мне морали?
Басист, разумеется, проигнорировал вопрос. Он демонстративно лег на спину, надвинул на лицо цветастую панаму с широкими полями и сделал вид, будто спит.
- В общем, понятно, - подвел итог разговору Вилли. – Когда ты уезжаешь?
- Завтра утром, - эльфийка грустно улыбнулась. – Я не хотела, чтобы это было так неожиданно. Но как вышло, так вышло. Посидим вечером вместе? Заодно я расскажу вам про урдаурское пленение и вино скорби. Кто знает, вдруг вам это еще пригодится.
- В Межсети посмотрят, - Смог перестал притворяться спящим.
- Они там такое прочитают, что у эльфийских старейшин волосы дыбом встанут. Ну, про то, что Древний Народ на своих тайных ритуалах пьет кровь человеческих младенцев. И что всем маленьким эльфикам еще в колыбели уши ножницами подрезают, чтобы они острыми были. Нет уж, лучше пусть от меня узнают.
- Слушай, - не выдержал Макс, - ты так говоришь, будто мы уже никогда не встретимся. Ты что-то недоговариваешь?
- Почему? – удивилась Аглариэль. – Вы отыграете в Хаасдаме, я ненадолго съезжу в княжество, потом мы снова встретимся и отправимся дальше. Все в порядке, честное слово!
Новый альбом «Настоящих громобоев» поступил в продажу две недели назад. Недавно менеджер группы Тилла Реддер собрал музыкантов у себя дома и, довольно улыбаясь, поведал, что диск быстро стал платиновым. Нас еще пригласят на церемонию награждения, добавил он, не прекращая улыбаться. Сыграете там пару песенок, получите заслуженную награду и завалитесь в ресторан за счет организаторов. Тилла был лысый, кругленький и розовощекий, похожий на неожиданно выросшего младенца – только огромной погремушки в руке не хватает. Джентльмены, провозгласил он, и, взглянув на Аглариэль, прекрасные эльфийские леди, у нас с вами есть отличный повод для праздника. Пока музыкальная пресса на все лады расхваливает ваш диск, пока циферки на ваших банковских счетах становятся все круглее, почему бы вам не отдохнуть хорошенько перед началом нового тура? Да-да, вы ведь не забыли, мировое турне в поддержку новой пластинки. Мы сейчас составляем расписание концертов, потом можно будет с ним ознакомиться и высказать свои пожелания. Через Лагранд тоже поедем, не забыл отметить Реддер, многозначительно посмотрев на Вилли.
- Мы не выступаем в столице, - мрачно напомнил вокалист.
- Выступите где-нибудь поблизости, - предложил менеджер.
По его лицу ясно было видно, что он предусмотрел все варианты. В том числе и тот, в котором «Настоящие громобои», все же, дают жару на одной из столичных сцен. Да хотя бы и в «Рок’н’тролле». Но если Тиггернал против, то ничего не попишешь.
- Отыграете где-нибудь неподалеку от столицы, а я предусмотрю в расписании свободный денек. Или даже два. Чтобы ты мог встретиться со своей принцессой… Ой, прости, императрицей. Никак привыкнуть не могу. Если, конечно, остальные не против.
- Остальные, думаю, не против, - сказал за всех Макс.
- Угу, - буркнул Хъяльти.
- Только за, - добавила Аглариэль.
Смог молча кивнул.
- Тогда и вопросов нет, - подвел итог Тилла. – А пока что у меня к вам предложение. Как вы насчет того, чтобы всем вместе провести недельку на курорте? Не хотите поехать на Райский берег? Теплое море, горячий песок, жаркое солнце?
- Ты нас в печку отправляешь? – хихикнул Макс. – Теплее, горячее, еще горячее – а потом зажарить до образования хрустящей корочки?
- Ну, например, Вилли не помешало бы немного поджариться, - парировал Реддер. – Смотрите, какая у него шкурка бледная. Отпуск ему явно впрок не пошел.
Вилли вспомнил дни, проведенные с Хъяльти в Лорендале. Вспомнил, чем на самом деле оказалось хваленое дружелюбие местных жителей, искусных умельцев готовить сидр. Тилла, наверно, не знает подробностей, подумал он. Он в курсе, что мы попали в Лорендале в неприятную историю, но не знает ничего об Альтарьене. О том, как он умер. Иначе не шутил бы на тему поджаривания. Вилли и Хъялти, конечно, рассказали друзьям, что случилось в прославленном городе гостеприимства и сидра, но скупо, без лишних подробностей.
Ему удалось оставаться невозмутимым. Он даже качнул головой, показывая, что услышал шутку.
- Море – это хорошо, - мечтательно протянул Хъяльти. – Волны, песочек. Холодное пиво. Девочки в купальниках.
- Там есть места, где девочки без купальников, - Макс хлопнул ладонью по подлокотнику кресла. – Хъяльти, хочешь, покажу? Пойдем на нудистский пляж? Уверен, ты произведешь там фурор.
- Я подумаю, - гном погладил бороду. – Без купальников… Хммм…
В тот день они еще обсудили кое-какие подробности, касающиеся будущего тура. И вот – позади неделя в раю. Почему-то в раю время летит чертовски быстро. В аду, наверно, каждый час ползет как умирающая черепаха. В прошлом – семь дней, когда не надо было ни о чем думать. Просто валяйся, сколько хочешь, на удобном пляжном лежаке. Загорай. Купайся. Тяни из запотевших баночек ледяное пиво. Болтай о чем угодно, главное, чтобы тема была как можно менее серьезной. Вспоминай давно прошедшие деньки. Обсуждай концерты, отыгранные шесть лет назад. Откапывай из памяти полузабытые детали, на сотый раз пересказывай в мельчайших подробностях то, кто где и как с кем познакомился. Сетуй на то, что раньше все было лучше, но не дай бог, если тебя заподозрят, что ты и по правде так думаешь. Глазей на упомянутых красоток в купальниках, а по желанию – даже без купальников. Вилли не знал, сходили ли Макс с Хъяльти на разрекламированный гитаристом нудистский пляж. Он сейчас вообще ничего не знал, кроме того, что ему хорошо.
Он даже с Рэнди поболтал в чате всего один раз. Минут десять.
Правда, это потому, что зеленоглазая императрица очень много времени уделяет своей стране. На вокалиста «Громобоев», человека, который поцеловал ее первым, которому она призналась в любви, у нее было лишь несколько минут. Что ж. Он сам согласился с этим. Другого выхода все равно нет.
Они жили в коттедже, снятом для них заботливым Реддером. Сам лысый и розовощекий менеджер отказался присоединиться к «Громобоям» на Райском берегу. Сослался на какие-то дела, которые необходимо уладить, и пообещал присоединиться в последний день.
И вот последний день наступил. Хочешь-не хочешь, но пора задуматься о том, что ждет впереди. О мировом турне. Как некстати Аглариэль заявила, что не будет участвовать в первых концертах. Это не к добру, ведь уже шесть лет «Громобои» вместе, и с того самого дня, как эльфийка присоединилась к группе, они всегда выходили на сцену только впятером. И еще эти погромы…
Может быть, то, что сказал Хъяльти в Лорендале, действительно правда? Что-то в воздухе, заявил он. Вилли тревожно огляделся.
Ничего.
Все тот же ослепительно-белый песок. Все те же загорелые люди вокруг. Если присмотреться, можно увидеть вдалеке парочку эльфов. Утром Тиггернал видел спокойно направляющегося на пляж гнома. Ну а гоблинов и высматривать не надо – вон, шумная зеленокожая компания устроилась неподалеку от них.
Рай.
Рай полон спокойствия и любви.
Малый императорский совет собрался на заседание в Красном кабинете. Согласно традициям, Рэнди должна была прийти чуть раньше прочих и занять место во главе стола, за которым было расставлено шесть стульев – по числу советников. Спорить с традициями она не стала, поэтому поступила точно так, как предписывал обычай. За три минуты до назначенного времени императрица подошла к дверям Красного кабинета. Члены Малого императорского совета были уже в сборе и ждали ее, но внутрь не входили. Потому что не положено. Лакей, почтительно склонив голову, открыл перед ней двери.
Императрица вошла и уселась на свое место. Огляделась. Все, как обычно. Красный кабинет полностью соответствовал своему названию: на стенах – красные обои, окна задрапированы тяжелыми занавесями цвета запекшейся крови, вся мебель обтянута малиновой тканью. Согласно легенде, именно здесь четыреста лет назад императрица Августа заслонила грудью мужа, императора Готфрида, защищая его от кинжалов убийц. Августе удалось, закрыв своим телом мужа, выгадать драгоценные секунды, за которые гвардейцы добежали до кабинета и изрубили мятежных дворян, покусившихся на жизнь государя. Но ей это уже не помогло, потому что чей-то кинжал, предназначавшийся Готфриду, пронзил ее грудь. Говорят, позже император велел оформить кабинет в красных тонах именно для того, чтобы всегда помнить о крови, что Августа пролила ради него. Как раз здесь он недрогнувшей рукой подписал указ о казни не только всех участников заговора, но и их детей мужского пола, из-за чего разом пресеклось не то восемь, не то десять (историки никак не могут договориться между собой) знатнейших семейств.
Суровое было время.
Впрочем, и сейчас все не так-то просто.
Минута до начала заседания. Рэнди грустно усмехнулась, вспомнив, как Вилли Тиггернал, когда она навещала его в больнице после того, как он закрыл ее собой от пули Нитты Драга (история Августы и Готфрида наоборот и с более счастливым концом) просил императрицу (тогда еще принцессу!), чтобы та врубила в этой империи самый тяжелый рок и устроила всем веселую жизнь. Чтобы она не была куклой на троне. Боги свидетели, как бы она сама хотела того же! Как бы она хотела, чтобы в ее стране царили мир и покой, чтобы негодяи сидели в тюрьмах, а честные люди были счастливы. И как же сложно этого добиться! Не говоря уже о том, что ей предстоит нелегкий бой за то, чтобы не оказаться куклой. Ведь сегодняшнее заседание посвящено как раз тому, кто станет регентом при юной императрице. Она еще не обязана принять окончательное решение, но уже должна знать, что ее ждет. С чем, если что, придется согласиться, а от чего отказываться до последнего.
Время!
Лакей вновь распахнул двери.
- Ее милость Клементина! – провозгласил он, впуская в Красный кабинет тетушку Рэнди, сестру отца, мать принца Элберта.
Клементина сегодня надела черное бархатное платье с высоким воротником. На бледное лицо ниспадала дымчатая вуаль, закрепленная булавками из старого, темного от времени серебра. Тетя императрицы приветливо кивнула девушке и села по правую руку от нее.
- Милорд Веллион Тотт, - вновь провозгласил лакей. – Первый министр Кабинета Ее Императорского Величества.
Вошел статный седой человек в очках. С порога он учтиво поклонился и, дождавшись ответного кивка Рэнди, вошел в комнату, чтобы занять место справа от нее.
Макс кое-как встал, опираясь на протянутую ему руку. Хрупкая, тонкая эльфийка без труда помогла ему встать, и они пошли вдвоем по полосе прибоя, о чем-то переговариваясь.
- Смог, - что это было? – спросил басиста Хъяльти.
- Вино скорби, - коротко ответил тот.
- Вино скорби? Что еще за вино такое?
- Про урдаурское пленение эльфов слышал?
- Пленение? Да, было что-то такое. Но причем тут…
- Вернешься в гостиницу – посмотри в Межсети, - перебил гнома Смог.
- Давай лучше ты сейчас нам расскажешь.
Басист предпочел промолчать. Вилли похлопал гнома по плечу.
- Хорош, Хъяльти. Ты же знаешь, от нашего молчуна ничего не добьешься, если он не хочет говорить. А он не хочет говорить. Вечером сядем за комп и поинтересуемся, что это за эльфийский напиток. Это явно не лорендальский сидр.
- Да уж, - ворчливо согласился гном. – Хотя и о нем лишний раз вспоминать не стоит. Очень уж дорого он нам обошелся.
Вернулись Макс и Аглариэль. Гитарист «Громобоев» выглядел так, будето и не задыхался несколько минут назад, не стонал, не хрипел, не уверял, что его вот-вот стошнит, и не плевал кровавой слюной.
- Все в порядке, - объявила Аглариэль. – Все живы и здоровы.
Макс сел на свое место, скрестив ноги.
- Ну так причем тут эльфийские погромы в Хаасдаме? – напомнил он. – Как это нас касается?
- Самым прямым образом, - отозвался Вилли. – У нас в группе есть эльф. Ты не забыл?
Он покосился на Аглариэль. Та предпочла промолчать.
- Забудешь тут, - буркнул гитарист. – Вы что же, думаете, у нас из-за нее могут быть проблемы?
- Макс, - укоризненно проворчал Хъяльти. – Не у нас могут быть проблемы. У нее могут быть проблемы. Аглариэль, конечно, могла бы просидеть все время где-нибудь на задворках клуба, быстренько выйти на сцену, отработать – и уехать.
- Могла бы, - согласилась эльфийка. – Но, положа руку на сердце, не хотела бы. Это выглядит как-то некрасиво: трусливо прятаться в углу, выскочить, сделать свое дело и так же трусливо убежать.
- Если честно, - добавил Вилли, - все может быть еще хуже. Я разговаривал с Якобом Дваараком, директором клуба «Рок-зона», где мы должны выступать. Он сказал, что у них в городе есть люди, с которых станется придти прямо на концерт и устроить какую-нибудь заварушку уже там. Нас-то как-нибудь отобьет охрана. Но зрители пострадают.
- Даже так? – растерялся Макс. – Я не думал, что все так плохо.
Все замолчали. Смог, не проронивший ни слова, хмыкнул что-то неразборчиво.
Аглариэль снова вынула из сумки уже знакомую всем бутылку, при одном виде которой лицо Макса искривила брезгливая гримаса.
- Убери, пожалуйста, - попросил он.
- Уберу, - пообещала эльфийка, вытаскивая пробку. – Но сначала сделаю еще один глоток.
Она отпила из бутылки, закрыла ее и убрала в сумку. Макс облегченно вздохнул.
- Значит, так, ребята, - сказала Аглариэль. – Концерт в Хаасдаме вам придется отыграть без меня. Справитесь как-нибудь, не маленькие. Я с вами не поеду.
- Как… - не поедешь? – удивленно выдавил из себя Макс.
- Так надо, - коротко ответила эльфийка.
- Объясни! – потребовал Смог.
- Да, действительно, - поддержал басиста Вилли. – Аглариэль, я чего-то не понимаю. Разве мы не команда? Если ты не едешь туда из-за погромов, то мы можем просто отменить концерт. Это неприятно, но мы это сделаем.
- Конечно, - кивнул Хъяльти.
Аглариэль задумалась. Потом посмотрела на Вилли, и тот был готов поклясться, что на какое-то мгновение в ее взгляде проглянула вина.
- Я не могу сказать всего. С одной стороны, это из-за погромов. Мне не стоит там появляться. С другой – мне надо вернуться домой, в княжество.
- Вот как! – удивленно воскликнул Макс. – Ты же, вроде, в ссоре с папой-князем?
- В ссоре. Но я, все-таки, дочь своего папы-князя. Наследная принцесса. А это накладывает некоторые обязательства. Вы извините меня, конечно, но все эти трубадурские выходки, побеги из дома, ночные гонки на мотоциклах, рок’н’ролл до упаду, все это хорошо было ровно до тех пор, пока мир был спокоен. А сейчас времена меняются.
- Ну что ты заговорила как пророчица, - поморщился гитарист.
Хъяльти неожиданно поддержал эльфийку.
- Ты тоже это чувствуешь? Помнишь, - он повернулся к Вилли и торжествующе поднял палец, - там, в Лорендале, я говорил тебе? Мы, гномы, чуем! И эльфы тоже, да?
Аглариэль нехотя кивнула.
- Что-то страшное надвигается на нас. Отец прислал мне весть. Он хочет видеть меня. Хочет говорить. Я не могу ему отказать Вернее, - она помедлила, - могу. Но это будет значить, что я бросила его тогда, когда была ему нужна. Что бросила свой народ на пороге беды.
- Слушай, - неуверенно предположил Макс, - не может быть так, что все вы ошибаетесь? В конце концов, если ты отправишься сейчас к отцу, получится, что ты бросишь нас.
- Макс, не надо так говорить, - подал голос Смог.
- Проклятье, - обиделся гитарист. – Ну почему ты так любишь читать мне морали?
Басист, разумеется, проигнорировал вопрос. Он демонстративно лег на спину, надвинул на лицо цветастую панаму с широкими полями и сделал вид, будто спит.
- В общем, понятно, - подвел итог разговору Вилли. – Когда ты уезжаешь?
- Завтра утром, - эльфийка грустно улыбнулась. – Я не хотела, чтобы это было так неожиданно. Но как вышло, так вышло. Посидим вечером вместе? Заодно я расскажу вам про урдаурское пленение и вино скорби. Кто знает, вдруг вам это еще пригодится.
- В Межсети посмотрят, - Смог перестал притворяться спящим.
- Они там такое прочитают, что у эльфийских старейшин волосы дыбом встанут. Ну, про то, что Древний Народ на своих тайных ритуалах пьет кровь человеческих младенцев. И что всем маленьким эльфикам еще в колыбели уши ножницами подрезают, чтобы они острыми были. Нет уж, лучше пусть от меня узнают.
- Слушай, - не выдержал Макс, - ты так говоришь, будто мы уже никогда не встретимся. Ты что-то недоговариваешь?
- Почему? – удивилась Аглариэль. – Вы отыграете в Хаасдаме, я ненадолго съезжу в княжество, потом мы снова встретимся и отправимся дальше. Все в порядке, честное слово!
Новый альбом «Настоящих громобоев» поступил в продажу две недели назад. Недавно менеджер группы Тилла Реддер собрал музыкантов у себя дома и, довольно улыбаясь, поведал, что диск быстро стал платиновым. Нас еще пригласят на церемонию награждения, добавил он, не прекращая улыбаться. Сыграете там пару песенок, получите заслуженную награду и завалитесь в ресторан за счет организаторов. Тилла был лысый, кругленький и розовощекий, похожий на неожиданно выросшего младенца – только огромной погремушки в руке не хватает. Джентльмены, провозгласил он, и, взглянув на Аглариэль, прекрасные эльфийские леди, у нас с вами есть отличный повод для праздника. Пока музыкальная пресса на все лады расхваливает ваш диск, пока циферки на ваших банковских счетах становятся все круглее, почему бы вам не отдохнуть хорошенько перед началом нового тура? Да-да, вы ведь не забыли, мировое турне в поддержку новой пластинки. Мы сейчас составляем расписание концертов, потом можно будет с ним ознакомиться и высказать свои пожелания. Через Лагранд тоже поедем, не забыл отметить Реддер, многозначительно посмотрев на Вилли.
- Мы не выступаем в столице, - мрачно напомнил вокалист.
- Выступите где-нибудь поблизости, - предложил менеджер.
По его лицу ясно было видно, что он предусмотрел все варианты. В том числе и тот, в котором «Настоящие громобои», все же, дают жару на одной из столичных сцен. Да хотя бы и в «Рок’н’тролле». Но если Тиггернал против, то ничего не попишешь.
- Отыграете где-нибудь неподалеку от столицы, а я предусмотрю в расписании свободный денек. Или даже два. Чтобы ты мог встретиться со своей принцессой… Ой, прости, императрицей. Никак привыкнуть не могу. Если, конечно, остальные не против.
- Остальные, думаю, не против, - сказал за всех Макс.
- Угу, - буркнул Хъяльти.
- Только за, - добавила Аглариэль.
Смог молча кивнул.
- Тогда и вопросов нет, - подвел итог Тилла. – А пока что у меня к вам предложение. Как вы насчет того, чтобы всем вместе провести недельку на курорте? Не хотите поехать на Райский берег? Теплое море, горячий песок, жаркое солнце?
- Ты нас в печку отправляешь? – хихикнул Макс. – Теплее, горячее, еще горячее – а потом зажарить до образования хрустящей корочки?
- Ну, например, Вилли не помешало бы немного поджариться, - парировал Реддер. – Смотрите, какая у него шкурка бледная. Отпуск ему явно впрок не пошел.
Вилли вспомнил дни, проведенные с Хъяльти в Лорендале. Вспомнил, чем на самом деле оказалось хваленое дружелюбие местных жителей, искусных умельцев готовить сидр. Тилла, наверно, не знает подробностей, подумал он. Он в курсе, что мы попали в Лорендале в неприятную историю, но не знает ничего об Альтарьене. О том, как он умер. Иначе не шутил бы на тему поджаривания. Вилли и Хъялти, конечно, рассказали друзьям, что случилось в прославленном городе гостеприимства и сидра, но скупо, без лишних подробностей.
Ему удалось оставаться невозмутимым. Он даже качнул головой, показывая, что услышал шутку.
- Море – это хорошо, - мечтательно протянул Хъяльти. – Волны, песочек. Холодное пиво. Девочки в купальниках.
- Там есть места, где девочки без купальников, - Макс хлопнул ладонью по подлокотнику кресла. – Хъяльти, хочешь, покажу? Пойдем на нудистский пляж? Уверен, ты произведешь там фурор.
- Я подумаю, - гном погладил бороду. – Без купальников… Хммм…
В тот день они еще обсудили кое-какие подробности, касающиеся будущего тура. И вот – позади неделя в раю. Почему-то в раю время летит чертовски быстро. В аду, наверно, каждый час ползет как умирающая черепаха. В прошлом – семь дней, когда не надо было ни о чем думать. Просто валяйся, сколько хочешь, на удобном пляжном лежаке. Загорай. Купайся. Тяни из запотевших баночек ледяное пиво. Болтай о чем угодно, главное, чтобы тема была как можно менее серьезной. Вспоминай давно прошедшие деньки. Обсуждай концерты, отыгранные шесть лет назад. Откапывай из памяти полузабытые детали, на сотый раз пересказывай в мельчайших подробностях то, кто где и как с кем познакомился. Сетуй на то, что раньше все было лучше, но не дай бог, если тебя заподозрят, что ты и по правде так думаешь. Глазей на упомянутых красоток в купальниках, а по желанию – даже без купальников. Вилли не знал, сходили ли Макс с Хъяльти на разрекламированный гитаристом нудистский пляж. Он сейчас вообще ничего не знал, кроме того, что ему хорошо.
Он даже с Рэнди поболтал в чате всего один раз. Минут десять.
Правда, это потому, что зеленоглазая императрица очень много времени уделяет своей стране. На вокалиста «Громобоев», человека, который поцеловал ее первым, которому она призналась в любви, у нее было лишь несколько минут. Что ж. Он сам согласился с этим. Другого выхода все равно нет.
Они жили в коттедже, снятом для них заботливым Реддером. Сам лысый и розовощекий менеджер отказался присоединиться к «Громобоям» на Райском берегу. Сослался на какие-то дела, которые необходимо уладить, и пообещал присоединиться в последний день.
И вот последний день наступил. Хочешь-не хочешь, но пора задуматься о том, что ждет впереди. О мировом турне. Как некстати Аглариэль заявила, что не будет участвовать в первых концертах. Это не к добру, ведь уже шесть лет «Громобои» вместе, и с того самого дня, как эльфийка присоединилась к группе, они всегда выходили на сцену только впятером. И еще эти погромы…
Может быть, то, что сказал Хъяльти в Лорендале, действительно правда? Что-то в воздухе, заявил он. Вилли тревожно огляделся.
Ничего.
Все тот же ослепительно-белый песок. Все те же загорелые люди вокруг. Если присмотреться, можно увидеть вдалеке парочку эльфов. Утром Тиггернал видел спокойно направляющегося на пляж гнома. Ну а гоблинов и высматривать не надо – вон, шумная зеленокожая компания устроилась неподалеку от них.
Рай.
Рай полон спокойствия и любви.
Малый императорский совет собрался на заседание в Красном кабинете. Согласно традициям, Рэнди должна была прийти чуть раньше прочих и занять место во главе стола, за которым было расставлено шесть стульев – по числу советников. Спорить с традициями она не стала, поэтому поступила точно так, как предписывал обычай. За три минуты до назначенного времени императрица подошла к дверям Красного кабинета. Члены Малого императорского совета были уже в сборе и ждали ее, но внутрь не входили. Потому что не положено. Лакей, почтительно склонив голову, открыл перед ней двери.
Императрица вошла и уселась на свое место. Огляделась. Все, как обычно. Красный кабинет полностью соответствовал своему названию: на стенах – красные обои, окна задрапированы тяжелыми занавесями цвета запекшейся крови, вся мебель обтянута малиновой тканью. Согласно легенде, именно здесь четыреста лет назад императрица Августа заслонила грудью мужа, императора Готфрида, защищая его от кинжалов убийц. Августе удалось, закрыв своим телом мужа, выгадать драгоценные секунды, за которые гвардейцы добежали до кабинета и изрубили мятежных дворян, покусившихся на жизнь государя. Но ей это уже не помогло, потому что чей-то кинжал, предназначавшийся Готфриду, пронзил ее грудь. Говорят, позже император велел оформить кабинет в красных тонах именно для того, чтобы всегда помнить о крови, что Августа пролила ради него. Как раз здесь он недрогнувшей рукой подписал указ о казни не только всех участников заговора, но и их детей мужского пола, из-за чего разом пресеклось не то восемь, не то десять (историки никак не могут договориться между собой) знатнейших семейств.
Суровое было время.
Впрочем, и сейчас все не так-то просто.
Минута до начала заседания. Рэнди грустно усмехнулась, вспомнив, как Вилли Тиггернал, когда она навещала его в больнице после того, как он закрыл ее собой от пули Нитты Драга (история Августы и Готфрида наоборот и с более счастливым концом) просил императрицу (тогда еще принцессу!), чтобы та врубила в этой империи самый тяжелый рок и устроила всем веселую жизнь. Чтобы она не была куклой на троне. Боги свидетели, как бы она сама хотела того же! Как бы она хотела, чтобы в ее стране царили мир и покой, чтобы негодяи сидели в тюрьмах, а честные люди были счастливы. И как же сложно этого добиться! Не говоря уже о том, что ей предстоит нелегкий бой за то, чтобы не оказаться куклой. Ведь сегодняшнее заседание посвящено как раз тому, кто станет регентом при юной императрице. Она еще не обязана принять окончательное решение, но уже должна знать, что ее ждет. С чем, если что, придется согласиться, а от чего отказываться до последнего.
Время!
Лакей вновь распахнул двери.
- Ее милость Клементина! – провозгласил он, впуская в Красный кабинет тетушку Рэнди, сестру отца, мать принца Элберта.
Клементина сегодня надела черное бархатное платье с высоким воротником. На бледное лицо ниспадала дымчатая вуаль, закрепленная булавками из старого, темного от времени серебра. Тетя императрицы приветливо кивнула девушке и села по правую руку от нее.
- Милорд Веллион Тотт, - вновь провозгласил лакей. – Первый министр Кабинета Ее Императорского Величества.
Вошел статный седой человек в очках. С порога он учтиво поклонился и, дождавшись ответного кивка Рэнди, вошел в комнату, чтобы занять место справа от нее.
