- Вилли, - сказала она серьезно. – Теперь это надолго, если не навсегда.
Он удивленно посмотрел на девушку.
- Что – надолго?
- То, что у меня не будет для тебя времени. Двадцать две минуты, и то, если повезет. Еще недавно я была принцессой, а теперь – целая императрица, у меня куча обязанностей и очень-очень мало прав. Помнишь, когда мы встретились в клубе, я еще сказала, что рок-музыканты могут делать то, что им захочется?
- Конечно, помню.
- Сейчас я думаю, что ошибалась. Ты тоже не всегда можешь взять и заняться только самим собой, забыв про работу, друзей, про все, что тебя окружает.
Вспомнив, как он едва не подставил группу, когда посвятил все время решению лишь одной задачи – где бы найти подарок для зеленоглазой принцессы – Вилли кивнул.
- И, все-таки, - продолжала Рэнди, - от меня зависит гораздо, гораздо больше. И я опять не рисуюсь, не надеюсь, что меня пожалеют. Плакать я тоже не буду, это у меня очень плохо получается. Просто, - она на мгновение запнулась, - просто ты мне нравишься, Вилли. Я толком не разбираюсь в отношениях между мужчинами и женщинами, мне всего шестнадцать, и большую часть времени меня учили управлять государством. Я даже в куклы толком поиграть не успела. Но я читала всякие дамские романы, да и кое-что посерьезнее, ну, про любовь, и там все время говорилось, что влюбленные должны отдавать себя друг другу полностью, без остатка. А я не могу отдать себя тебе полностью и не смогу никогда. Просто потому, что с самого рождения никогда сама себе не принадлежала.
- Ты мне тоже нравишься, Рэнди, - признался вокалист «Громобоев». – Но, раздери меня гром, я не знаю, как мне быть.
- Это потому, - грустно усмехнулась девушка, - что я не человек?
- Ты человек, - твердо сказал Вилли. – Но ты – единственная в своем роде. Я бы сказал, что боюсь. Не тебя боюсь, а того, что не знаю, что мне делать, если…
Он замолчал.
- Итак, если… - подтолкнула его Рэнди.
- Если между нами вдруг что-то получится.
- А вот мой кузен утверждает, что бульварная пресса только и делает, что рассказывает о нашем романе.
- Врет, - не задумываясь, сообщил девушке Тиггернал. – По крайней мере, преувеличивает. Кое-что писали, конечно, куда ж без этого. Какая-то Вера Дадль сочинила чудовищно слюгявую статейку. Но, по сути, ничего серьезного.
- Это потому, что ничего серьезного и не было. Да и вообще, если честно, ничего не было. Если бы они могли хоть за что-то зацепиться, будь уверен – они бы из этого такое шоу раскрутили, весь мир на ушах стоял бы. Я, конечно, больше разбираюсь в государственных делах, чем в бульварных газетах, но кое-чему меня учили. И все-таки, Вилли, - было видно, что принцессе довольно сложно говорить об этом, но ее с детства учили быть прямой и не бояться тогда, когда это позарез нужно, и она изо всех сил старалась не подвести учителей, - ты бы хотел, чтобы, как ты выразился, между нами что-то было?
- Наверно, да, - медленно и задумчиво проговорил Тиггернал. – Вернее, - торопливо поправился он, - просто «да». Без всяких «наверно». Но мне бы очень хотелось, чтобы это не было торопливо. Не на бегу. Не тогда, когда у тебя будут очередные свободные двадцать две минуты.
- Хорошо, Вилли, - юная императрица сменила тон. Теперь она говорила серьезно и твердо, даже с какой-то ноткой торжественности. – Я тоже хотела бы, чтобы мы были вместе. Не знаю, как нам это удастся. Императрицам не полагается выходить замуж за рок-звезд, но, прости, мне бы не хотелось быть твоей любовницей при каком-нибудь муже голубых кровей из вымирающей династии.
- Понимаю, - кивнул Вилли. – Я тебя прекрасно понимаю.
- Поэтому я готова ждать. Ждать и думать, как бы сделать так, чтобы императрица все-таки могла стать женой рок-звезды. Если ты не против. Если ты не передумаешь.
Она посмотрела на Вилли.
Она ведь младше меня, подумал он. Еще только девочка, хоть уже и императрица. Она младше, у нее нет того жизненного опыта, что у меня за плечами. Это сейчас я – кумир стадионов, человек, у которого многое есть. Но было такое время, когда я был никем, крутился, вертелся, как мог, чтобы стать хоть кем-то, и, не хвастаясь, скажу, что сила у меня есть. А эту девочку отлично обучили еще тогда, когда она была принцессой. Ее взгляд способен сбивать с ног. Интересно, она сама-то об этом знает? Подозревает, наверно. Мне было бы очень трудно ей соврать, и я должен иметь это в виду, никогда не забывать об этом и всегда понимать, в какую игру я ввязываюсь. Смотри, Вилли, ставки тут велики, но и выигрыш немал. И ты ведь не хочешь врать Рэнди, так ведь? Ты скажешь ей чистую правду, иначе грош тебе цена, старик.
- Я не против, - сказал он. – И я очень надеюсь, что не передумаю.
- Вот и договорились, - облегченно сказала девушка. – Это – главное, что я хотела услышать. Ты мне очень помог, Вилли. Ты бы знал, как мне одиноко.
- Верю. Как тебе вообще удается быть императрицей? Вообще – как это? Управлять страной, быть, как ты говоришь, частью механизма, деталью и все прочее в этом духе?
- Иногда мне кажется, что я начинаю понимать, что чувствовал отец, пока был жив. Как он вообще со всем этим справлялся. Просто надо думать, что существует не одна Рэнди, а две. Первой нельзя расслабляться и раскисать, она всегда должна быть готова действовать, принимать решения, что бы ни произошло. Ну а вторая… Второй позволено быть чуточку более свободной. Важно научиться переключаться между двумя этими Рэнди, вот и весь секрет. Правда, это довольно сложно.
- Многие люди, наверно, хотели бы научиться вот так переключаться. Рэнди…
- Что?
- А сейчас ты которая? Ну, из этих двух?
Девушка слабо улыбнулась.
- Наверное, вторая. У меня есть еще, - она бросила мимолетный взгляд на часы, - еще три минуты, чтобы оставаться Рэнди номер два. А потом настанет полночь, карета превратится в тыкву, прекрасное бальное платье – в обноски, ну а я – в озабоченную государственными делами императрицу.
- И на что мы потратим эти три минуты?
- Ну, - Рэнди очаровательно покраснела, и Вилли готов был поклясться, что это чертовски шло к ее зеленым глазам и золотистым волосам, - я надеялась, что ты меня, наконец-то, поцелуешь.
Уходя из дворца, Тиггернал подумал, что в государственных делах Рэнди явно понимала больше, чем в поцелуях. Но, учитывая, какой прогресс был заметен всего за три минуты, он готов был биться о заклад, что она очень быстро учится.
Дагга вышел на улицу, огляделся по сторонам и прищурился, когда утреннее солнце щедро плеснуло ему в лицо чистым светом. А ведь я черт знает сколько лет не появлялся на улице в это время, потрясенно подумал он. По будням я в этот час сижу на работе, по выходным – сплю. Значит, потребовалось покушение на императора для того, чтобы я вспомнил, наконец, как выглядит утро?
И что же мне сейчас делать, интересно? Лиза, конечно, будет рада, что я две недели буду дома. А дальше что? Хорошо, хоть деньги обещали выплатить, пусть и по какому-то сокращенному тарифу. Впрочем, что я сейчас о деньгах?
Он неторопливо побрел в сторону дома. Ехать в городском транспорте не хотелось. Можно было, конечно, нанять извозчика, но кто их знает: попадешься на какого-нибудь ревнителя чистоты крови, так он обхамит. Поинтересуется, сколько мне заплатили за убийство императора. Посоветует: чемодан, вокзал, Маити. Да ну их всех, лучше пешком пройдусь. В конце концов, для здоровья полезнее.
Когда Дагга свернул с проспекта на одну из бесчисленных боковых улочек, кто-то окликнул его по имени. Он удивленно обернулся.
- Дагга Борн?
Окликнувший его человек был маитянином. Высокий, подтянутый, смуглый, черноволосый, волосы коротко, по-военному, подстрижены. Зеленые брюки и светло-коричневая рубашка тоже наводили мысль на то, что незнакомец имел какое-то отношение к армии.
- Да, - растерянно сказал Дагга. – Я. Чем могу быть полезен?
- С вами хотят поговорить, Дагга.
- Но кто?
- Мы вам все расскажем.
Остановивший его маитянин легонько подтолкнул Даггу к стоявшему неподалеку темно-зеленому «Форд-Дракону».
Неужели спецслужбы, подумал Дагга. Нет, не может быть, я же тут совсем ни при чем. Я ничего не знаю о заговорах, ведать не ведаю о террористах, я просто клерк, хороший клерк. А если это спецслужбы, то почему за мной послали маитянина?
- Идите, Борн, идите, - остановивший Даггу человек подтолкнул его сильнее. – Вас ждут. Здесь недалеко.
- Я никуда с вами не пойду, - побледнев, выдавил из себя Дагга. – А если вы из полиции, то предъявите документы.
Маитянин презрительно хмыкнул.
- Неужели не ясно еще, что не из полиции. Ну давайте, господин Борн, живее. Обещаю вам, что вы надолго не задержитесь. Мы вернем вас к дверям вашего собственного дома.
Дагга по натуре был человеком, который не любил долго спорить и сопротивляться. Вздохнув, он уселся на заднее сиденье «Форд-Дракона».
Ехать, как и обещал остановивший его человек, который, кстати, так и не представился, действительно пришлось недолго. Несколько минут петляния по узким улочкам старого столичного центра – и «Форд-Дракон» затормозил возле небольшого особняка. Дагга готов был поклясться, что никогда не бывал здесь раньше.
- Идемте, вас ждут, - напомнил ему маитянин.
Они вдвоем поднялись на третий этаж. Казалось, что дом совершенно пуст, но когда они вошли в комнату, им навстречу из кресла поднялся рослый плечистый человек. Тоже маитянин, машинально отметил Дагга. Одет он был просто, в черные джинсы и черный же свитер. С тем, который привез сюда Даггу, хозяина комнаты роднила прическа. Оно сразу же напоминала о службе в армии. По окончанию университета Борн проходил обязательные военные сборы. Хотя они длились всего месяц, ему так осточертели тупая муштра, хамоватые сержанты, ночное пьянство, что любая мысль об армии не вызывала ничего, кроме раздражения.
- Добрый день, господин Борн!
Человек в черном свитере протянул руку, и Дагга по привычка протянул свою навстречу. Ладони встретились, сцепились на мгновенье, разомкнулись.
- Что ж, - незнакомец оценивающе оглядел Борна, - я рад, что вы, все же, приняли мое приглашение. Ты, - он посмотрел на человека, который привез сюда Даггу, - иди вниз, жди там.
- Приглашение было весьма настойчивым, - попытался улыбнуться Дагга. – К тому же, я до сих пор не знаю, кто меня пригласил. И зачем.
Рослый и плечистый незнакомец кивнул.
- Прошу прощения, господин Борн. Это все конспирация. Ну, вы, наверно, понимаете.
Дагга не вполне понимал, но тоже кивнул на всякий случай, соглашаясь: да, все ясно, конспирация, что поделать.
- Вы садитесь, господин Борн, садитесь, - хозяин комнаты указал на кресло и, дождавшись, пока Борн в него сядет, предложил кофе. Дагга предпочел отказаться.
- Давайте немного о делах поговорим, господин Борн.
Сам незнакомец в кресло садиться не стал, предпочел неторопливо разгуливать по комнате.
- О делах? – непонимающе переспросил Борн.
- Именно. Близок день, когда маитяне вернут себе то, что у них отняли. Вы помните Маити, Борн?
Помнил ли он Маити? При словах о том, что маитяне вернут себе то, что у них отняли, Дагга вздрогнул. Ему давно уже стало ясно, что на него зачем-то обратили внимание террористы. Или… Как они сами предпочитают себя называть? Подпольщики? Заговорщики? Борцы за свободу? Или что-то еще более экзотическое и романтичное? Следовало быть очень осторожным. Если говорить прямо, Дагга Борн не очень хорошо помнил Маити. Он покинул родину в возрасте двенадцати лет, а это было… Ого, сообразил он неожиданно, давненько это было.
- Не очень, - честно признался он.
- Плохо, - покачал головой незнакомец. – Зато искренне, - поспешно добавил он, видя, что Дагга вздрогнул. – Да расслабьтесь вы, Борн. Мы на самом деле просто поговорим, а потом вас отвезут домой. Мы ведь одной крови, Борн, хотя вы, похоже, это забыли.
Он резко шагнул вперед, оказавшись очень близко, совсем рядом с Даггой.
- Жаль, что вы не помните Маити, - вздохнул он. – Это красивая земля, и она принадлежит нам. У нас ее отобрали, вырвали силой, причем пытались сделать так, чтобы мы забыли о ней. Даже не так, правильнее будет сказать: победители хотели, чтобы все забыли о том, что были когда-то какие-то маитяне. Но мы не позволим, чтобы это стало правдой.
- Чего вы от меня хотите?
- От вас? – легонько усмехнулся хозяин комнаты. – Всего-то ничего, Борн. Вы, наверно, думаете, что мы хотим отправить вас воевать? Умирать за свободу Маити? Не бойтесь, Борн, бойцов у нас хватает. Но нам не хватает денег. Деньги, - тоскливо протянул он, - деньги, все меряется ими в конце концов. Даже настоящему патриоту, мечтающему увидеть, как его родина станет свободной, нужно что-то есть. А ведь для войны нужна не только еда. Боже мой, Борн, вы не представляете даже, в какие деньги обходится война. Вы ведь неплохо зарабатываете? У вас есть сбережения?
- Что вы, - робко попытался протестовать Дагга. – Какие сбережения? Так, на черный день кое-что отложено, да и платят не так уж много…
Взгляд его собеседника неожиданно стал жестче.
- Не пытайтесь меня обмануть, Борн. Мы все про вас знаем. Думаете, стали бы мы тут разговаривать, если бы знали, что с вас нечего взять. Мы не просим многого. Будет достаточно трети ваших сбережений.
- Трети?! – ахнул пораженный Дагга.
- Да, - кивнул незнакомец. – Трети сбережений. И не пытайтесь нас обмануть, Борн, мы до мельчайшей монетки знаем, сколько лежит у вас на счету. Это понятно?
Дагга только кивнул.
- Вот и хорошо. Значит, треть сбережений и, допустим, десять процентов от заработной платы. Не беспокойтесь, Борн, когда мы победим, Лагранд будет повержен, а Маити снова станет независимой, о вас вспомнят.
Лучше бы не вспоминали, горестно подумал Дагга. Лучше бы оставили в покое раз и навсегда, забыли, будто меня и не было вовсе. Забудьте про меня, вычеркните из памяти и никогда больше не вспоминайте, что был на свете какой-то Дагга Борн. Я маленький человек, я хочу просто жить с женой и ребенком, ходить на работу, делать свое маленькое, но полезное дело, жизни радоваться. Мне эта ваша политика ну совсем не сдалась. Вот ведь не повезло мне родиться маитянином!
Но он ничего не сказал. Только кивнул, соглашаясь. И спросил:
- Как… Как мне передать деньги?
- Об этом тоже не беспокойтесь, - его собеседник слегка улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами. – Вы думаете, что мы могли об этом забыть? Просто к вам однажды придут наши люди, Борн. Вы их узнаете. Голос крови, чувство патриота, любовь к Родине – вот что не даст вам обмануться. Не говоря уже о том, что почти наверняка мои посланцы будут маитянами. Мы должны доверять друг другу, Борн. Предателей среди нас. Ну, за исключением нескольких отщепенцев. Вы же слышали наверняка про этого Тиггернала?
- Тиггернал, Тиггернал… - забормотал Дагга, пытаясь вспомнить, где же он слышал эту фамилию.
Нет, это однозначно маитянская фамилия. И она ему точно знакома. Точно, было что-то в новостях… Ну конечно, это же…
- Какой-то рокер, да? Волосатый такой, ну, они, рокеры, все волосатые?
- В точку, - подтвердил его правоту хозяин комнаты. – Любовник принцессы Рэнди.
- Любовник?
- Стопроцентно. Но это не стоит обсуждать. Тиггернал – предатель, и однажды он поплатится за это. Но вы, Борн, вы же не такой, надеюсь?
Он удивленно посмотрел на девушку.
- Что – надолго?
- То, что у меня не будет для тебя времени. Двадцать две минуты, и то, если повезет. Еще недавно я была принцессой, а теперь – целая императрица, у меня куча обязанностей и очень-очень мало прав. Помнишь, когда мы встретились в клубе, я еще сказала, что рок-музыканты могут делать то, что им захочется?
- Конечно, помню.
- Сейчас я думаю, что ошибалась. Ты тоже не всегда можешь взять и заняться только самим собой, забыв про работу, друзей, про все, что тебя окружает.
Вспомнив, как он едва не подставил группу, когда посвятил все время решению лишь одной задачи – где бы найти подарок для зеленоглазой принцессы – Вилли кивнул.
- И, все-таки, - продолжала Рэнди, - от меня зависит гораздо, гораздо больше. И я опять не рисуюсь, не надеюсь, что меня пожалеют. Плакать я тоже не буду, это у меня очень плохо получается. Просто, - она на мгновение запнулась, - просто ты мне нравишься, Вилли. Я толком не разбираюсь в отношениях между мужчинами и женщинами, мне всего шестнадцать, и большую часть времени меня учили управлять государством. Я даже в куклы толком поиграть не успела. Но я читала всякие дамские романы, да и кое-что посерьезнее, ну, про любовь, и там все время говорилось, что влюбленные должны отдавать себя друг другу полностью, без остатка. А я не могу отдать себя тебе полностью и не смогу никогда. Просто потому, что с самого рождения никогда сама себе не принадлежала.
- Ты мне тоже нравишься, Рэнди, - признался вокалист «Громобоев». – Но, раздери меня гром, я не знаю, как мне быть.
- Это потому, - грустно усмехнулась девушка, - что я не человек?
- Ты человек, - твердо сказал Вилли. – Но ты – единственная в своем роде. Я бы сказал, что боюсь. Не тебя боюсь, а того, что не знаю, что мне делать, если…
Он замолчал.
- Итак, если… - подтолкнула его Рэнди.
- Если между нами вдруг что-то получится.
- А вот мой кузен утверждает, что бульварная пресса только и делает, что рассказывает о нашем романе.
- Врет, - не задумываясь, сообщил девушке Тиггернал. – По крайней мере, преувеличивает. Кое-что писали, конечно, куда ж без этого. Какая-то Вера Дадль сочинила чудовищно слюгявую статейку. Но, по сути, ничего серьезного.
- Это потому, что ничего серьезного и не было. Да и вообще, если честно, ничего не было. Если бы они могли хоть за что-то зацепиться, будь уверен – они бы из этого такое шоу раскрутили, весь мир на ушах стоял бы. Я, конечно, больше разбираюсь в государственных делах, чем в бульварных газетах, но кое-чему меня учили. И все-таки, Вилли, - было видно, что принцессе довольно сложно говорить об этом, но ее с детства учили быть прямой и не бояться тогда, когда это позарез нужно, и она изо всех сил старалась не подвести учителей, - ты бы хотел, чтобы, как ты выразился, между нами что-то было?
- Наверно, да, - медленно и задумчиво проговорил Тиггернал. – Вернее, - торопливо поправился он, - просто «да». Без всяких «наверно». Но мне бы очень хотелось, чтобы это не было торопливо. Не на бегу. Не тогда, когда у тебя будут очередные свободные двадцать две минуты.
- Хорошо, Вилли, - юная императрица сменила тон. Теперь она говорила серьезно и твердо, даже с какой-то ноткой торжественности. – Я тоже хотела бы, чтобы мы были вместе. Не знаю, как нам это удастся. Императрицам не полагается выходить замуж за рок-звезд, но, прости, мне бы не хотелось быть твоей любовницей при каком-нибудь муже голубых кровей из вымирающей династии.
- Понимаю, - кивнул Вилли. – Я тебя прекрасно понимаю.
- Поэтому я готова ждать. Ждать и думать, как бы сделать так, чтобы императрица все-таки могла стать женой рок-звезды. Если ты не против. Если ты не передумаешь.
Она посмотрела на Вилли.
Она ведь младше меня, подумал он. Еще только девочка, хоть уже и императрица. Она младше, у нее нет того жизненного опыта, что у меня за плечами. Это сейчас я – кумир стадионов, человек, у которого многое есть. Но было такое время, когда я был никем, крутился, вертелся, как мог, чтобы стать хоть кем-то, и, не хвастаясь, скажу, что сила у меня есть. А эту девочку отлично обучили еще тогда, когда она была принцессой. Ее взгляд способен сбивать с ног. Интересно, она сама-то об этом знает? Подозревает, наверно. Мне было бы очень трудно ей соврать, и я должен иметь это в виду, никогда не забывать об этом и всегда понимать, в какую игру я ввязываюсь. Смотри, Вилли, ставки тут велики, но и выигрыш немал. И ты ведь не хочешь врать Рэнди, так ведь? Ты скажешь ей чистую правду, иначе грош тебе цена, старик.
- Я не против, - сказал он. – И я очень надеюсь, что не передумаю.
- Вот и договорились, - облегченно сказала девушка. – Это – главное, что я хотела услышать. Ты мне очень помог, Вилли. Ты бы знал, как мне одиноко.
- Верю. Как тебе вообще удается быть императрицей? Вообще – как это? Управлять страной, быть, как ты говоришь, частью механизма, деталью и все прочее в этом духе?
- Иногда мне кажется, что я начинаю понимать, что чувствовал отец, пока был жив. Как он вообще со всем этим справлялся. Просто надо думать, что существует не одна Рэнди, а две. Первой нельзя расслабляться и раскисать, она всегда должна быть готова действовать, принимать решения, что бы ни произошло. Ну а вторая… Второй позволено быть чуточку более свободной. Важно научиться переключаться между двумя этими Рэнди, вот и весь секрет. Правда, это довольно сложно.
- Многие люди, наверно, хотели бы научиться вот так переключаться. Рэнди…
- Что?
- А сейчас ты которая? Ну, из этих двух?
Девушка слабо улыбнулась.
- Наверное, вторая. У меня есть еще, - она бросила мимолетный взгляд на часы, - еще три минуты, чтобы оставаться Рэнди номер два. А потом настанет полночь, карета превратится в тыкву, прекрасное бальное платье – в обноски, ну а я – в озабоченную государственными делами императрицу.
- И на что мы потратим эти три минуты?
- Ну, - Рэнди очаровательно покраснела, и Вилли готов был поклясться, что это чертовски шло к ее зеленым глазам и золотистым волосам, - я надеялась, что ты меня, наконец-то, поцелуешь.
Уходя из дворца, Тиггернал подумал, что в государственных делах Рэнди явно понимала больше, чем в поцелуях. Но, учитывая, какой прогресс был заметен всего за три минуты, он готов был биться о заклад, что она очень быстро учится.
Дагга вышел на улицу, огляделся по сторонам и прищурился, когда утреннее солнце щедро плеснуло ему в лицо чистым светом. А ведь я черт знает сколько лет не появлялся на улице в это время, потрясенно подумал он. По будням я в этот час сижу на работе, по выходным – сплю. Значит, потребовалось покушение на императора для того, чтобы я вспомнил, наконец, как выглядит утро?
И что же мне сейчас делать, интересно? Лиза, конечно, будет рада, что я две недели буду дома. А дальше что? Хорошо, хоть деньги обещали выплатить, пусть и по какому-то сокращенному тарифу. Впрочем, что я сейчас о деньгах?
Он неторопливо побрел в сторону дома. Ехать в городском транспорте не хотелось. Можно было, конечно, нанять извозчика, но кто их знает: попадешься на какого-нибудь ревнителя чистоты крови, так он обхамит. Поинтересуется, сколько мне заплатили за убийство императора. Посоветует: чемодан, вокзал, Маити. Да ну их всех, лучше пешком пройдусь. В конце концов, для здоровья полезнее.
Когда Дагга свернул с проспекта на одну из бесчисленных боковых улочек, кто-то окликнул его по имени. Он удивленно обернулся.
- Дагга Борн?
Окликнувший его человек был маитянином. Высокий, подтянутый, смуглый, черноволосый, волосы коротко, по-военному, подстрижены. Зеленые брюки и светло-коричневая рубашка тоже наводили мысль на то, что незнакомец имел какое-то отношение к армии.
- Да, - растерянно сказал Дагга. – Я. Чем могу быть полезен?
- С вами хотят поговорить, Дагга.
- Но кто?
- Мы вам все расскажем.
Остановивший его маитянин легонько подтолкнул Даггу к стоявшему неподалеку темно-зеленому «Форд-Дракону».
Неужели спецслужбы, подумал Дагга. Нет, не может быть, я же тут совсем ни при чем. Я ничего не знаю о заговорах, ведать не ведаю о террористах, я просто клерк, хороший клерк. А если это спецслужбы, то почему за мной послали маитянина?
- Идите, Борн, идите, - остановивший Даггу человек подтолкнул его сильнее. – Вас ждут. Здесь недалеко.
- Я никуда с вами не пойду, - побледнев, выдавил из себя Дагга. – А если вы из полиции, то предъявите документы.
Маитянин презрительно хмыкнул.
- Неужели не ясно еще, что не из полиции. Ну давайте, господин Борн, живее. Обещаю вам, что вы надолго не задержитесь. Мы вернем вас к дверям вашего собственного дома.
Дагга по натуре был человеком, который не любил долго спорить и сопротивляться. Вздохнув, он уселся на заднее сиденье «Форд-Дракона».
Ехать, как и обещал остановивший его человек, который, кстати, так и не представился, действительно пришлось недолго. Несколько минут петляния по узким улочкам старого столичного центра – и «Форд-Дракон» затормозил возле небольшого особняка. Дагга готов был поклясться, что никогда не бывал здесь раньше.
- Идемте, вас ждут, - напомнил ему маитянин.
Они вдвоем поднялись на третий этаж. Казалось, что дом совершенно пуст, но когда они вошли в комнату, им навстречу из кресла поднялся рослый плечистый человек. Тоже маитянин, машинально отметил Дагга. Одет он был просто, в черные джинсы и черный же свитер. С тем, который привез сюда Даггу, хозяина комнаты роднила прическа. Оно сразу же напоминала о службе в армии. По окончанию университета Борн проходил обязательные военные сборы. Хотя они длились всего месяц, ему так осточертели тупая муштра, хамоватые сержанты, ночное пьянство, что любая мысль об армии не вызывала ничего, кроме раздражения.
- Добрый день, господин Борн!
Человек в черном свитере протянул руку, и Дагга по привычка протянул свою навстречу. Ладони встретились, сцепились на мгновенье, разомкнулись.
- Что ж, - незнакомец оценивающе оглядел Борна, - я рад, что вы, все же, приняли мое приглашение. Ты, - он посмотрел на человека, который привез сюда Даггу, - иди вниз, жди там.
- Приглашение было весьма настойчивым, - попытался улыбнуться Дагга. – К тому же, я до сих пор не знаю, кто меня пригласил. И зачем.
Рослый и плечистый незнакомец кивнул.
- Прошу прощения, господин Борн. Это все конспирация. Ну, вы, наверно, понимаете.
Дагга не вполне понимал, но тоже кивнул на всякий случай, соглашаясь: да, все ясно, конспирация, что поделать.
- Вы садитесь, господин Борн, садитесь, - хозяин комнаты указал на кресло и, дождавшись, пока Борн в него сядет, предложил кофе. Дагга предпочел отказаться.
- Давайте немного о делах поговорим, господин Борн.
Сам незнакомец в кресло садиться не стал, предпочел неторопливо разгуливать по комнате.
- О делах? – непонимающе переспросил Борн.
- Именно. Близок день, когда маитяне вернут себе то, что у них отняли. Вы помните Маити, Борн?
Помнил ли он Маити? При словах о том, что маитяне вернут себе то, что у них отняли, Дагга вздрогнул. Ему давно уже стало ясно, что на него зачем-то обратили внимание террористы. Или… Как они сами предпочитают себя называть? Подпольщики? Заговорщики? Борцы за свободу? Или что-то еще более экзотическое и романтичное? Следовало быть очень осторожным. Если говорить прямо, Дагга Борн не очень хорошо помнил Маити. Он покинул родину в возрасте двенадцати лет, а это было… Ого, сообразил он неожиданно, давненько это было.
- Не очень, - честно признался он.
- Плохо, - покачал головой незнакомец. – Зато искренне, - поспешно добавил он, видя, что Дагга вздрогнул. – Да расслабьтесь вы, Борн. Мы на самом деле просто поговорим, а потом вас отвезут домой. Мы ведь одной крови, Борн, хотя вы, похоже, это забыли.
Он резко шагнул вперед, оказавшись очень близко, совсем рядом с Даггой.
- Жаль, что вы не помните Маити, - вздохнул он. – Это красивая земля, и она принадлежит нам. У нас ее отобрали, вырвали силой, причем пытались сделать так, чтобы мы забыли о ней. Даже не так, правильнее будет сказать: победители хотели, чтобы все забыли о том, что были когда-то какие-то маитяне. Но мы не позволим, чтобы это стало правдой.
- Чего вы от меня хотите?
- От вас? – легонько усмехнулся хозяин комнаты. – Всего-то ничего, Борн. Вы, наверно, думаете, что мы хотим отправить вас воевать? Умирать за свободу Маити? Не бойтесь, Борн, бойцов у нас хватает. Но нам не хватает денег. Деньги, - тоскливо протянул он, - деньги, все меряется ими в конце концов. Даже настоящему патриоту, мечтающему увидеть, как его родина станет свободной, нужно что-то есть. А ведь для войны нужна не только еда. Боже мой, Борн, вы не представляете даже, в какие деньги обходится война. Вы ведь неплохо зарабатываете? У вас есть сбережения?
- Что вы, - робко попытался протестовать Дагга. – Какие сбережения? Так, на черный день кое-что отложено, да и платят не так уж много…
Взгляд его собеседника неожиданно стал жестче.
- Не пытайтесь меня обмануть, Борн. Мы все про вас знаем. Думаете, стали бы мы тут разговаривать, если бы знали, что с вас нечего взять. Мы не просим многого. Будет достаточно трети ваших сбережений.
- Трети?! – ахнул пораженный Дагга.
- Да, - кивнул незнакомец. – Трети сбережений. И не пытайтесь нас обмануть, Борн, мы до мельчайшей монетки знаем, сколько лежит у вас на счету. Это понятно?
Дагга только кивнул.
- Вот и хорошо. Значит, треть сбережений и, допустим, десять процентов от заработной платы. Не беспокойтесь, Борн, когда мы победим, Лагранд будет повержен, а Маити снова станет независимой, о вас вспомнят.
Лучше бы не вспоминали, горестно подумал Дагга. Лучше бы оставили в покое раз и навсегда, забыли, будто меня и не было вовсе. Забудьте про меня, вычеркните из памяти и никогда больше не вспоминайте, что был на свете какой-то Дагга Борн. Я маленький человек, я хочу просто жить с женой и ребенком, ходить на работу, делать свое маленькое, но полезное дело, жизни радоваться. Мне эта ваша политика ну совсем не сдалась. Вот ведь не повезло мне родиться маитянином!
Но он ничего не сказал. Только кивнул, соглашаясь. И спросил:
- Как… Как мне передать деньги?
- Об этом тоже не беспокойтесь, - его собеседник слегка улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами. – Вы думаете, что мы могли об этом забыть? Просто к вам однажды придут наши люди, Борн. Вы их узнаете. Голос крови, чувство патриота, любовь к Родине – вот что не даст вам обмануться. Не говоря уже о том, что почти наверняка мои посланцы будут маитянами. Мы должны доверять друг другу, Борн. Предателей среди нас. Ну, за исключением нескольких отщепенцев. Вы же слышали наверняка про этого Тиггернала?
- Тиггернал, Тиггернал… - забормотал Дагга, пытаясь вспомнить, где же он слышал эту фамилию.
Нет, это однозначно маитянская фамилия. И она ему точно знакома. Точно, было что-то в новостях… Ну конечно, это же…
- Какой-то рокер, да? Волосатый такой, ну, они, рокеры, все волосатые?
- В точку, - подтвердил его правоту хозяин комнаты. – Любовник принцессы Рэнди.
- Любовник?
- Стопроцентно. Но это не стоит обсуждать. Тиггернал – предатель, и однажды он поплатится за это. Но вы, Борн, вы же не такой, надеюсь?
