Вдруг Вилли замолчал. Оторвал взгляд от кофейника. Посмотрел на Макса, на Хъяльти.
- Кстати, мужики… кгхм… и не только, - добавил Тиггернал, посмотрев на хмыкнувшую что-то неопределенное Аглариэль. – Может, у ваших знакомых такой набор есть? Ну что, неужели никто родственникам или друзьям, например, не дарил? Я за любые деньги выкуплю, честное слово. Ребята, да вы поймите, тут ведь не только во мне дело! Рэнди, она ведь всю нашу группу любит, наша музыка ведь всеми нами делается.
- Ты вот что, Вилли, - заговорил вдруг Смог. – Выкупать ни у кого ничего не надо. Допустим, есть у моего племянника такой набор. Но ведь я ему этот набор подарил, а передаривать подарки – не дело это, Вилли.
- Правильно говоришь, дружище, - Макс хлопнул басиста по плечу. – Между прочим…
- Ты, Макс, погоди, - веско проговорил Смог. – Я не все еще сказал.
- Ого, - лучезарно улыбнулась Аглариэль. – У меня появляется надежда. Люблю Смога за то, что он всегда говорит только по делу.
- Я такой, - кивнул Смог, - но не о том речь. В общем, идея у меня и правда есть. Погодите-ка, я сейчас вернусь.
С этими словами он встал и отправился на второй этаж.
- Интересно, - пробормотал себе под нос Макс, - и что это нашло на нашего молчаливого друга?
- Будем надеяться, - задумчиво произнесла Аглариэль, - что он действительно предложит что-то дельное.
- Угу, - буркнул гном. – Позавчера он как раз говорил про какую-то идею.
- Идею? – с любопытством переспросил Вилли.
- Именно, - подтвердила эльфийка. – И уж поверь, Вилли, нам бы очень, - тут она сделала многозначительную паузу, а потом повторила, - очень хотелось, чтобы идея эта оказалась стоящей, и ты ее принял.
- Что ж, послушаем Смога, - вокалист нетерпеливо встал и принялся ходить туда-сюда по холлу.
Долго ждать басиста не пришлось. Он вернулся уже через несколько минут, держа одну руку в кармане черной кожаной куртки. Все взоры устремились на него.
- Что у нас должно было лежать в подарочном наборе? – спросил Смог. И сам тут же себе ответил: - Всякие настоящие, повторяю, настоящие редкие штучки. Так вот, держи мой медиатор, которым я играл на концерте в Ахенбахене. Ну, на том самом, который в честь нашего первого платинового диска.
И он выгнул руку из кармана и протянул Тиггерналу маленький кусочек пластмассы с потертым изображением хитро ухмыляющегося бесенка.
- Держи. Никакой подделки, все честь по чести.
- Ах, вот ты о чем, - сообразил Макс. – Сейчас, я тоже кое-что принесу.
Он встал из-за стола и умчался в свою комнату так быстро, словно его здесь и не было.
- Кгхмм… - задумчиво протянул гном, поглаживая бороду. – Редкости, говоришь? Да еще настоящие? Эх, жаль, я не дома, там у меня этого добра… Ладно, схожу, гляну, вдруг что на самом деле завалялось.
Аглариэль никуда не пошла. Она просто сняла с шеи медальон и раскрыла его. Из медальона выпала половинка истрепавшегося билета, на котором уже мало что можно было разобрать.
- Провалиться мне вот прямо тут и никогда обратно не выбраться, - потрясенно выдохнул Вилли. – Это же…
- … билет на первый концерт группы «Настоящие громобои», - закончила за него эльфийка. – Помнится, дело было в Бамбурге, а клуб назывался «Ночные волки», и тусовались там, в основном, байкеры-оборотни. Сохранила и с тех пор носила как талисман. Подозреваю, что он – единственный в своем роде.
- Нет, - сказал вокалист. – Нет-нет-нет. Аглариэль, я не могу его взять.
- Можешь, Вилли Тиггернал, - неожиданно жестко ответила эльфийка, и Вилли вспомнил, что Аглариэль была не только клавишницей группы «Настоящие громобои», но и дочерью князя Ламедриона, главы Конфедерации эльфийских княжеств. – Можешь и возьмешь, потому что это именно то, что тебе сейчас нужно.
- Я…
Вилли, не знал, что ответить, настолько он был потрясен.
- Нечего сказать? – эльфийка вдруг улыбнулась мягкой, понимающей улыбкой. – Вот и не говори.
Тут как раз вернулся Макс.
- Смотри, что у меня есть! – закричал он, торопливо спускаясь по лестнице. – Постер из самиздатовского журнала «Рок-Про-Рок», он выходил тиражом в пятьдесят экземпляров и распространялся по подписке. Смотри, там как раз Хъяльти лысый, вот уж редкость так редкость.
Так как гном еще не вернулся, все рассмеялись. Действительно, произошла как-то такая история: Хъяльти пообещал, что побреется наголо в тот день, когда их группу пригласят открывать фестиваль «Самые монстры всемирного рока». Он до последнего не верил в случившееся, даже когда ему несколько раз показали официальное приглашение со всеми подписями и печатями, а затем, нахмурившись, заявил, что отправляется к цирюльнику. Вилли, Аглариэль и Смог битый час уговаривали гнома не бриться, но тот не поддавался, утверждая, что обещание есть обещание, а для гнома нет ничего более святого, чем данное друзьям слово. Лишь неугомонный Макс подначивал Хъяльти сбрить еще и бороду, но тут выяснилось, что для гномов борода в некоторых случаях может быть куда как более святой, чем клятва, и гитаристу пришлось заткнуться. Однако пока шевелюра не отросла обратно, гном старался отказываться от любых фотографий – он даже на концертах выступал в шапке, но некоторым пронырам из числа журналистской братии все же удавалось запечатлеть блестящий череп ударника «Настоящиях громобоев».
- Вы только Хъяльти не показывайте, - посоветовала, отсмеявшись, Агалариэль. – Вдруг обидится.
Гнома, кстати, пришлось ждать дольше всех. Макс уже предложил пойти искать его, объявив, что, по его мнению, Хъяльти пал в неравной борьбе с мусором, но как раз в этот момент гном пришел обратно, помахивая барабанной палочкой.
- Ну, если честно, то по сравнению с медиатором Смога это совсем не бог весть что, - признался он. – Я этой палочкой постукивал на всех концертах этого тура. Удобная она до умопомрачения. Когда после выступления надо было палочки в толпу бросить, я всегда специально новые бросал, чтобы эта мне оставалась. Но если надо – значит, надо.
- Ну вот, - веско сказал Смог. – Еще нужна какая-нибудь коробка, но с ней, я думаю, ты что-нибудь придумаешь сам. Купи в любом магазине наши диски в подарочном оформлении – это, думаю, не трудно будет сделать. Постер тоже в магазине купишь, а мы все распишемся. И не забудь написать что-нибудь теплое и искреннее, не отделывайся открыткой с готовой надписью. Не сможешь сочинить сам – попроси Аглариэль. Я слышал, - Макс ехидно ухмыльнулся, - эльфы сочиняют стихи, даже когда спят.
- Мааакс, - угрожающе протянула клавишница. – Заколдую. Самым страшным эльфийским заклятьем.
Гитарист тут же сделал вид, что страшно испуган.
- Хорошо. Ребята… - Вилли растроганно оглядел всех своих соратников по группе: хмурого Хъяльти, поглаживающего бороду, говорливого Макса, улыбающуюся огненнокудрую Аглариэль, возвышающегося над ними всеми Смога.
- Спасибо, ребята.
- Да не за что, - ответил за всех Макс. - И это, Вилли-Вилли, ты давай, побыстрее заканчивай свои дела. У нас еще репетиция.
Чуть позже, в коридоре, Тиггернала нагнал Смог.
- Кстати, я тебе еще кое-что хотел сообщить, - сказал он.
Вилли был сам не свой от радости. Да, к тому же, Смог за сегодняшний день сказал столько слов, сколько порой не говорил за неделю, так что вокалист был просто ошарашен. Он уже подумал, что его злоключения закончены, однако, Смог, видимо, решил его добить.
- Вилли, - безжалостно продолжал басист, - если честно, то ты дурак.
- Что?!- только и смог выдавить из себя вконец ошалевший Тиггернал.
- Что слышал. Но влюбленные – им и полагается быть такими. Мне иногда кажется, что если человек говорит, что любит, но при этом не ведет себя, как полнейший идиот, значит, он врет насчет любви. Ну, или сомневается. А у тебя явно крыша не на месте, и это значит, что все в порядке. Так что, Вилли, ты самый замечательный дурак на свете, и я счастлив, что мы с тобой друзья.
Рэнди повернулась к огромному, в рост человека, зеркалу. То, что она там увидела, ей однозначно понравилось – благодаря зеленым глазам и слегка заостренному подбородку было в ее лице что-то очаровательно-кошачье. Если сморщить носик вот так – принцесса тут же его сморщила – то можно выглядеть одновременно миленькой и очень-очень капризной. А если сделать немного по-другому – Рэнди, само собой, тут же попробовала отработать и эту гримасу – из милой кошечки она тут же превратится в кошечку дерзкую и самоуверенную. Можно быть надменной и властной, вполне реально скорчить хитрющую рожицу. Если хорошо потренироваться, то добьешься немалых успехов в том, чтобы показывать окружающим все тщательно продуманные маски, а они и не догадаются даже, что ни одна из масок не является твоим настоящим лицом.
Между прочим, дорогая моя, сказала она сама себе, не пройдет и нескольких часов, как все начнется. И ты увидишь Вилли. Ты ведь рада, да? Признайся, что рада. Пусть у тебя не будет времени на то, чтобы поговорить с ним, взять его за руку, может быть даже, позволить ему обнять тебя – все равно, это просто здорово. Так хорошо, когда он поблизости. Тепло. Спокойно и надежно.
Кстати, интересно, какой бы пожелал увидеть ее Вилли? Настоящей? Или он тоже предпочел бы какую-нибудь из масок?
Ладно, подумаем об этом в другой раз. У нее оставалось еще немного времени, совсем чуть-чуть, и лучше его потратить на что-нибудь другое, нежели баловство с зеркалом. Принцесса, убедившись, что поблизости никого нет, показала своему отражению язык и, ухмыльнувшись, продемонстрировала сама себе, сколько времени оставалось. Для этого она свела большой палец и указательный, в последний момент не позволив им соприкоснуться. Что бы сделать в эти последние мгновения? Ах да, конечно! Почему бы еще разок не проверить почту?
Компьютер был включен. Садиться в кресло Рэнди не стала. Несмотря на то, что ее чудесное праздничное платье было сшито таким образом, чтобы не мешать сидеть – в конце концов, ей придется провести несколько часов на банкете, где волей-неволей нужно сидеть в кресле – она не хотела лишний раз мять тщательно отутюженные складки. Поэтому принцесса оперлась одной ладонью на край стола, а другой быстро-быстро задвигала золотым яблоком функционатора.
Щелк – стрелка ткнулась острым носиком в иконку почтовой программы.
Щелк – торопливо выбрала пункт меню «Проверить новую почту».
Ого! Буквально час назад в почтовый ящик упало письмо от Вилли! Вернее сказать, принцесса не была до конца уверена, что таинственный незнакомец, обещавший ей подарок ко дню рождения, был именно вокалистом группы «Настоящие громобои», но боже, боже, боже, как же ей хотелось, чтобы это был именно он.
- Щелк… Рэнди настолько резко двинула рукой, торопясь прочесть письмо, что промахнулась мимо нужной строчки. Стрелка угодила в какой-то спам, предлагавший косметику «почти как у эльфов – сразу и не отличишь, но на 80% дешевле». Поддельная косметика тут же отправилась в мусорную корзину.
Щелк – наконец-то, стрелка нашла то письмо, которое Рэнди мечтала прочесть. Что там?
«Здравствуйте, Ваше Высочество! Мне очень жаль, что я не смогу присутствовать на банкете в честь вашего дня рожденья…»
Как? Но этого просто не может быть…
Внезапно Рэнди стало очень холодно и одиноко. Помня о том, что у нее остаются считанные минуты до того момента, как ей надо будет отправляться в парадный зал, принцесса заставила себя прочесть письмо до конца.
«К сожалению, я так и не получил приглашения на праздник».
Как не получил?! Ведь отец лично заверил ее, что приглашение Вилли будет отправлено. Не мог же он ее обмануть? И, главное – зачем бы он это делал? Это какая-то ошибка.
Наверное, именно этим объяснялся отстраненно-вежливый тон письма. С экрана компьютера на Рэнди повеяло полярным холодом строго отмеренного равнодушия.
«Но, Ваше Высочество, я обещал вам подарок – вы его получите. Засим разрешите откланяться. Всегда ваш».
Как обычно, подписи в конце письма не было.
Проклятье! Рэнди в отчаянии сжала кулаки. Крепко-крепко.
Принцессы не плачут, это верно. Она не будет плакать. Но она заставит отца объяснить, зачем все это было нужно.
Она резко развернулась и вышла из комнаты.
Принцесса быстро шагала по дворцовым коридорам и, видимо, на лице ее читались такие злость и решимость, что чиновники и лакеи старались слиться с окружающей обстановкой, а стражники, лишь завидев ее, тут же пыталась притвориться статуями, причем как можно более древними.
Время, время, будь оно трижды проклято, это время. Вот-вот настанет момент, когда и ей, и отцу необходимо будет отправляться в парадный зал, чтобы начать церемонию праздника в честь ее дня рождения. С расписанием подобных мероприятий не шутят. Императоры правят людьми, но ритуалы правят императорами, и не дай бог сделать шаг в сторону – порой кажется, что этого не простит само мироздание. Отточенный до нечеловеческой четкости церемониал не может быть нарушен. Дворец, в котором начался торжественный прием, напоминает заводную игрушку: в ней все движется строго по продуманному плану, одна шестеренка движет другую, та толкает третью, и так до тех пор, пока у игрушки не кончится завод. Сунь палец между шестеренок – глядишь, игрушка остановится, но это может быть больно. А то и вовсе кровь пойдет.
Стражники у высокой белой двери задержали дыхание и старательно перестали моргать, тоже прикинувшись древними истуканами с далеких островов. Но Рэнди не удостоила их даже взглядом. Она не вошла в кабинет отца – она туда ворвалась. К счастью, император еще был там.
- Ваше Высочество? – удивленно начал он, но Рэнди не позволила ему говорить дальше.
- Почему Вилли Тиггерналу не было отправлено приглашение? – резко выпалила она.
Ее отец был императором. Он нередко говорил дочери, что императоры – не люди. Они живут совсем иначе, чувствуют совсем иначе, мыслят совсем иначе. Поэтому там, где обычный человек задал бы какой-нибудь глупый вопрос вроде «С чего ты взяла?» или задумчиво пробормотал бы «Не знаю, надо разобраться», император Лагранда взглянул в глаза дочери и сказал:
- Вилли Тиггерналу приглашение было отправлено как и всем, курьером. Согласно отчету курьера, приглашение было доставлено точно в срок и передано лично в руки.
Времени объяснять не было. Стрелки часов неумолимо торопились к тому моменту, когда сегодняшний праздник должен был начаться. Праздник? Издевательство какое-то! Если бы Рэнди могла, она давно бы отменила собственный день рождения, разогнала бы гостей, велела бы выбросить подарки – лишь бы скорее закончился этот день со всей его нервотрепкой, со всем его разочарованием.
- Ваше Величество, - повода для препирательств уже не было, надо было действовать, надеясь на то, что еще можно успеть.
Успеть – что? Рэнди и сама не знала.
- Ваше Величество, необходимо срочно усилить меры безопасности.
Правая ладонь императора очертила круг на уровне груди. За ладонью на несколько мгновений оставался мерцающий серебристый след.
- Полковник Арран, - не глядя на Рэнди, сказал император.
- Слушаю, Ваше Величество, - голос прозвучал из пустоты в центре кабинета.
- План «В», степень угрозы – красная.
- Есть!
- Вот так, - сказал император.
На этот раз он обращался именно к принцессе.
- Это лучшее, что сейчас можно сделать.
- Может быть, - неуверенно предложила Рэнди, - Может быть, стоит все отменить?
- Кстати, мужики… кгхм… и не только, - добавил Тиггернал, посмотрев на хмыкнувшую что-то неопределенное Аглариэль. – Может, у ваших знакомых такой набор есть? Ну что, неужели никто родственникам или друзьям, например, не дарил? Я за любые деньги выкуплю, честное слово. Ребята, да вы поймите, тут ведь не только во мне дело! Рэнди, она ведь всю нашу группу любит, наша музыка ведь всеми нами делается.
- Ты вот что, Вилли, - заговорил вдруг Смог. – Выкупать ни у кого ничего не надо. Допустим, есть у моего племянника такой набор. Но ведь я ему этот набор подарил, а передаривать подарки – не дело это, Вилли.
- Правильно говоришь, дружище, - Макс хлопнул басиста по плечу. – Между прочим…
- Ты, Макс, погоди, - веско проговорил Смог. – Я не все еще сказал.
- Ого, - лучезарно улыбнулась Аглариэль. – У меня появляется надежда. Люблю Смога за то, что он всегда говорит только по делу.
- Я такой, - кивнул Смог, - но не о том речь. В общем, идея у меня и правда есть. Погодите-ка, я сейчас вернусь.
С этими словами он встал и отправился на второй этаж.
- Интересно, - пробормотал себе под нос Макс, - и что это нашло на нашего молчаливого друга?
- Будем надеяться, - задумчиво произнесла Аглариэль, - что он действительно предложит что-то дельное.
- Угу, - буркнул гном. – Позавчера он как раз говорил про какую-то идею.
- Идею? – с любопытством переспросил Вилли.
- Именно, - подтвердила эльфийка. – И уж поверь, Вилли, нам бы очень, - тут она сделала многозначительную паузу, а потом повторила, - очень хотелось, чтобы идея эта оказалась стоящей, и ты ее принял.
- Что ж, послушаем Смога, - вокалист нетерпеливо встал и принялся ходить туда-сюда по холлу.
Долго ждать басиста не пришлось. Он вернулся уже через несколько минут, держа одну руку в кармане черной кожаной куртки. Все взоры устремились на него.
- Что у нас должно было лежать в подарочном наборе? – спросил Смог. И сам тут же себе ответил: - Всякие настоящие, повторяю, настоящие редкие штучки. Так вот, держи мой медиатор, которым я играл на концерте в Ахенбахене. Ну, на том самом, который в честь нашего первого платинового диска.
И он выгнул руку из кармана и протянул Тиггерналу маленький кусочек пластмассы с потертым изображением хитро ухмыляющегося бесенка.
- Держи. Никакой подделки, все честь по чести.
- Ах, вот ты о чем, - сообразил Макс. – Сейчас, я тоже кое-что принесу.
Он встал из-за стола и умчался в свою комнату так быстро, словно его здесь и не было.
- Кгхмм… - задумчиво протянул гном, поглаживая бороду. – Редкости, говоришь? Да еще настоящие? Эх, жаль, я не дома, там у меня этого добра… Ладно, схожу, гляну, вдруг что на самом деле завалялось.
Аглариэль никуда не пошла. Она просто сняла с шеи медальон и раскрыла его. Из медальона выпала половинка истрепавшегося билета, на котором уже мало что можно было разобрать.
- Провалиться мне вот прямо тут и никогда обратно не выбраться, - потрясенно выдохнул Вилли. – Это же…
- … билет на первый концерт группы «Настоящие громобои», - закончила за него эльфийка. – Помнится, дело было в Бамбурге, а клуб назывался «Ночные волки», и тусовались там, в основном, байкеры-оборотни. Сохранила и с тех пор носила как талисман. Подозреваю, что он – единственный в своем роде.
- Нет, - сказал вокалист. – Нет-нет-нет. Аглариэль, я не могу его взять.
- Можешь, Вилли Тиггернал, - неожиданно жестко ответила эльфийка, и Вилли вспомнил, что Аглариэль была не только клавишницей группы «Настоящие громобои», но и дочерью князя Ламедриона, главы Конфедерации эльфийских княжеств. – Можешь и возьмешь, потому что это именно то, что тебе сейчас нужно.
- Я…
Вилли, не знал, что ответить, настолько он был потрясен.
- Нечего сказать? – эльфийка вдруг улыбнулась мягкой, понимающей улыбкой. – Вот и не говори.
Тут как раз вернулся Макс.
- Смотри, что у меня есть! – закричал он, торопливо спускаясь по лестнице. – Постер из самиздатовского журнала «Рок-Про-Рок», он выходил тиражом в пятьдесят экземпляров и распространялся по подписке. Смотри, там как раз Хъяльти лысый, вот уж редкость так редкость.
Так как гном еще не вернулся, все рассмеялись. Действительно, произошла как-то такая история: Хъяльти пообещал, что побреется наголо в тот день, когда их группу пригласят открывать фестиваль «Самые монстры всемирного рока». Он до последнего не верил в случившееся, даже когда ему несколько раз показали официальное приглашение со всеми подписями и печатями, а затем, нахмурившись, заявил, что отправляется к цирюльнику. Вилли, Аглариэль и Смог битый час уговаривали гнома не бриться, но тот не поддавался, утверждая, что обещание есть обещание, а для гнома нет ничего более святого, чем данное друзьям слово. Лишь неугомонный Макс подначивал Хъяльти сбрить еще и бороду, но тут выяснилось, что для гномов борода в некоторых случаях может быть куда как более святой, чем клятва, и гитаристу пришлось заткнуться. Однако пока шевелюра не отросла обратно, гном старался отказываться от любых фотографий – он даже на концертах выступал в шапке, но некоторым пронырам из числа журналистской братии все же удавалось запечатлеть блестящий череп ударника «Настоящиях громобоев».
- Вы только Хъяльти не показывайте, - посоветовала, отсмеявшись, Агалариэль. – Вдруг обидится.
Гнома, кстати, пришлось ждать дольше всех. Макс уже предложил пойти искать его, объявив, что, по его мнению, Хъяльти пал в неравной борьбе с мусором, но как раз в этот момент гном пришел обратно, помахивая барабанной палочкой.
- Ну, если честно, то по сравнению с медиатором Смога это совсем не бог весть что, - признался он. – Я этой палочкой постукивал на всех концертах этого тура. Удобная она до умопомрачения. Когда после выступления надо было палочки в толпу бросить, я всегда специально новые бросал, чтобы эта мне оставалась. Но если надо – значит, надо.
- Ну вот, - веско сказал Смог. – Еще нужна какая-нибудь коробка, но с ней, я думаю, ты что-нибудь придумаешь сам. Купи в любом магазине наши диски в подарочном оформлении – это, думаю, не трудно будет сделать. Постер тоже в магазине купишь, а мы все распишемся. И не забудь написать что-нибудь теплое и искреннее, не отделывайся открыткой с готовой надписью. Не сможешь сочинить сам – попроси Аглариэль. Я слышал, - Макс ехидно ухмыльнулся, - эльфы сочиняют стихи, даже когда спят.
- Мааакс, - угрожающе протянула клавишница. – Заколдую. Самым страшным эльфийским заклятьем.
Гитарист тут же сделал вид, что страшно испуган.
- Хорошо. Ребята… - Вилли растроганно оглядел всех своих соратников по группе: хмурого Хъяльти, поглаживающего бороду, говорливого Макса, улыбающуюся огненнокудрую Аглариэль, возвышающегося над ними всеми Смога.
- Спасибо, ребята.
- Да не за что, - ответил за всех Макс. - И это, Вилли-Вилли, ты давай, побыстрее заканчивай свои дела. У нас еще репетиция.
Чуть позже, в коридоре, Тиггернала нагнал Смог.
- Кстати, я тебе еще кое-что хотел сообщить, - сказал он.
Вилли был сам не свой от радости. Да, к тому же, Смог за сегодняшний день сказал столько слов, сколько порой не говорил за неделю, так что вокалист был просто ошарашен. Он уже подумал, что его злоключения закончены, однако, Смог, видимо, решил его добить.
- Вилли, - безжалостно продолжал басист, - если честно, то ты дурак.
- Что?!- только и смог выдавить из себя вконец ошалевший Тиггернал.
- Что слышал. Но влюбленные – им и полагается быть такими. Мне иногда кажется, что если человек говорит, что любит, но при этом не ведет себя, как полнейший идиот, значит, он врет насчет любви. Ну, или сомневается. А у тебя явно крыша не на месте, и это значит, что все в порядке. Так что, Вилли, ты самый замечательный дурак на свете, и я счастлив, что мы с тобой друзья.
Рэнди повернулась к огромному, в рост человека, зеркалу. То, что она там увидела, ей однозначно понравилось – благодаря зеленым глазам и слегка заостренному подбородку было в ее лице что-то очаровательно-кошачье. Если сморщить носик вот так – принцесса тут же его сморщила – то можно выглядеть одновременно миленькой и очень-очень капризной. А если сделать немного по-другому – Рэнди, само собой, тут же попробовала отработать и эту гримасу – из милой кошечки она тут же превратится в кошечку дерзкую и самоуверенную. Можно быть надменной и властной, вполне реально скорчить хитрющую рожицу. Если хорошо потренироваться, то добьешься немалых успехов в том, чтобы показывать окружающим все тщательно продуманные маски, а они и не догадаются даже, что ни одна из масок не является твоим настоящим лицом.
Между прочим, дорогая моя, сказала она сама себе, не пройдет и нескольких часов, как все начнется. И ты увидишь Вилли. Ты ведь рада, да? Признайся, что рада. Пусть у тебя не будет времени на то, чтобы поговорить с ним, взять его за руку, может быть даже, позволить ему обнять тебя – все равно, это просто здорово. Так хорошо, когда он поблизости. Тепло. Спокойно и надежно.
Кстати, интересно, какой бы пожелал увидеть ее Вилли? Настоящей? Или он тоже предпочел бы какую-нибудь из масок?
Ладно, подумаем об этом в другой раз. У нее оставалось еще немного времени, совсем чуть-чуть, и лучше его потратить на что-нибудь другое, нежели баловство с зеркалом. Принцесса, убедившись, что поблизости никого нет, показала своему отражению язык и, ухмыльнувшись, продемонстрировала сама себе, сколько времени оставалось. Для этого она свела большой палец и указательный, в последний момент не позволив им соприкоснуться. Что бы сделать в эти последние мгновения? Ах да, конечно! Почему бы еще разок не проверить почту?
Компьютер был включен. Садиться в кресло Рэнди не стала. Несмотря на то, что ее чудесное праздничное платье было сшито таким образом, чтобы не мешать сидеть – в конце концов, ей придется провести несколько часов на банкете, где волей-неволей нужно сидеть в кресле – она не хотела лишний раз мять тщательно отутюженные складки. Поэтому принцесса оперлась одной ладонью на край стола, а другой быстро-быстро задвигала золотым яблоком функционатора.
Щелк – стрелка ткнулась острым носиком в иконку почтовой программы.
Щелк – торопливо выбрала пункт меню «Проверить новую почту».
Ого! Буквально час назад в почтовый ящик упало письмо от Вилли! Вернее сказать, принцесса не была до конца уверена, что таинственный незнакомец, обещавший ей подарок ко дню рождения, был именно вокалистом группы «Настоящие громобои», но боже, боже, боже, как же ей хотелось, чтобы это был именно он.
- Щелк… Рэнди настолько резко двинула рукой, торопясь прочесть письмо, что промахнулась мимо нужной строчки. Стрелка угодила в какой-то спам, предлагавший косметику «почти как у эльфов – сразу и не отличишь, но на 80% дешевле». Поддельная косметика тут же отправилась в мусорную корзину.
Щелк – наконец-то, стрелка нашла то письмо, которое Рэнди мечтала прочесть. Что там?
«Здравствуйте, Ваше Высочество! Мне очень жаль, что я не смогу присутствовать на банкете в честь вашего дня рожденья…»
Как? Но этого просто не может быть…
Внезапно Рэнди стало очень холодно и одиноко. Помня о том, что у нее остаются считанные минуты до того момента, как ей надо будет отправляться в парадный зал, принцесса заставила себя прочесть письмо до конца.
«К сожалению, я так и не получил приглашения на праздник».
Как не получил?! Ведь отец лично заверил ее, что приглашение Вилли будет отправлено. Не мог же он ее обмануть? И, главное – зачем бы он это делал? Это какая-то ошибка.
Наверное, именно этим объяснялся отстраненно-вежливый тон письма. С экрана компьютера на Рэнди повеяло полярным холодом строго отмеренного равнодушия.
«Но, Ваше Высочество, я обещал вам подарок – вы его получите. Засим разрешите откланяться. Всегда ваш».
Как обычно, подписи в конце письма не было.
Проклятье! Рэнди в отчаянии сжала кулаки. Крепко-крепко.
Принцессы не плачут, это верно. Она не будет плакать. Но она заставит отца объяснить, зачем все это было нужно.
Она резко развернулась и вышла из комнаты.
Принцесса быстро шагала по дворцовым коридорам и, видимо, на лице ее читались такие злость и решимость, что чиновники и лакеи старались слиться с окружающей обстановкой, а стражники, лишь завидев ее, тут же пыталась притвориться статуями, причем как можно более древними.
Время, время, будь оно трижды проклято, это время. Вот-вот настанет момент, когда и ей, и отцу необходимо будет отправляться в парадный зал, чтобы начать церемонию праздника в честь ее дня рождения. С расписанием подобных мероприятий не шутят. Императоры правят людьми, но ритуалы правят императорами, и не дай бог сделать шаг в сторону – порой кажется, что этого не простит само мироздание. Отточенный до нечеловеческой четкости церемониал не может быть нарушен. Дворец, в котором начался торжественный прием, напоминает заводную игрушку: в ней все движется строго по продуманному плану, одна шестеренка движет другую, та толкает третью, и так до тех пор, пока у игрушки не кончится завод. Сунь палец между шестеренок – глядишь, игрушка остановится, но это может быть больно. А то и вовсе кровь пойдет.
Стражники у высокой белой двери задержали дыхание и старательно перестали моргать, тоже прикинувшись древними истуканами с далеких островов. Но Рэнди не удостоила их даже взглядом. Она не вошла в кабинет отца – она туда ворвалась. К счастью, император еще был там.
- Ваше Высочество? – удивленно начал он, но Рэнди не позволила ему говорить дальше.
- Почему Вилли Тиггерналу не было отправлено приглашение? – резко выпалила она.
Ее отец был императором. Он нередко говорил дочери, что императоры – не люди. Они живут совсем иначе, чувствуют совсем иначе, мыслят совсем иначе. Поэтому там, где обычный человек задал бы какой-нибудь глупый вопрос вроде «С чего ты взяла?» или задумчиво пробормотал бы «Не знаю, надо разобраться», император Лагранда взглянул в глаза дочери и сказал:
- Вилли Тиггерналу приглашение было отправлено как и всем, курьером. Согласно отчету курьера, приглашение было доставлено точно в срок и передано лично в руки.
Времени объяснять не было. Стрелки часов неумолимо торопились к тому моменту, когда сегодняшний праздник должен был начаться. Праздник? Издевательство какое-то! Если бы Рэнди могла, она давно бы отменила собственный день рождения, разогнала бы гостей, велела бы выбросить подарки – лишь бы скорее закончился этот день со всей его нервотрепкой, со всем его разочарованием.
- Ваше Величество, - повода для препирательств уже не было, надо было действовать, надеясь на то, что еще можно успеть.
Успеть – что? Рэнди и сама не знала.
- Ваше Величество, необходимо срочно усилить меры безопасности.
Правая ладонь императора очертила круг на уровне груди. За ладонью на несколько мгновений оставался мерцающий серебристый след.
- Полковник Арран, - не глядя на Рэнди, сказал император.
- Слушаю, Ваше Величество, - голос прозвучал из пустоты в центре кабинета.
- План «В», степень угрозы – красная.
- Есть!
- Вот так, - сказал император.
На этот раз он обращался именно к принцессе.
- Это лучшее, что сейчас можно сделать.
- Может быть, - неуверенно предложила Рэнди, - Может быть, стоит все отменить?
