Цепь донесла до моей каски фигурный снаряд с выступающими шипами. По крайней мере, два из них пробили мою каску и вместе с ней проехали по моей голове, прихватив по дороге небольшие куски кожи и оставляя другие следы нашего контакта. Я - живой, но только кровь бьет таким потоком, что сильно щиплет залитые ею глаза и, короче - мне нужно помочь, я больше ничего не вижу. Последнее, что я помню, как меня кто-то подхватил и куда-то потащил. А потом сознание меня покинуло.
Очнулся я под радостные крики наших воинов. Они довольные и сияющие ходили по полю боя и проверяли - нет ли живых среди раненых. Забота о ближнем не могла скрыть многочисленные мародерские пожелания у слишком многих из нашей армии. Они срывали кольца, цепи и цепочки, искали кошельки. Причем входившие в азарт мародеры часто начинали путать трупы врагов и своих бывших сослуживцев. Об оставшихся родственниках и знакомых, как правило, думать было не принято. Только обнаруженное на поле боя оружие традиционно собирали централизованно - оно целиком шло в распоряжение правителя. Правда, самые шустрые и здесь успевали выковырять драгоценные камни или скрутить золотые рукояти. Остро чувствуя победу, я старался не обращать внимания на эти неприятные моменты. Мое настроение поднимало всеобщее ликование командиров и рядовых воинов. Оказывается, что и от военной победы можно чувствовать себя счастливым человеком.
Неудачное начало сражения не помешало королевским войскам вначале выдержать два удара: один с тыла и позднее второй прямо по фронту. Последний был нанесен уже тогда, когда положение внутри боевых порядков нашей, хотя и несколько поредевшей изнутри, пехоты вполне устоялось. Да и люди поверили, что враг не настолько силен и страшен.
Нельзя забывать, что королевские войска по подготовке и численности практически превосходили армии всех отдельно взятых государств и даже многие союзы правителей и феодалов. В таких условиях любому противнику могло помочь только откровенное предательство или полная некомпетентность полководцев. Но пока войсками командовали такие заслуженные мастера своего дела, как Зарама, никто не опасался в успехе дела. Вред могли нанести только участвующие в переговорах нокисы. Как правило, они были далеки от военных вопросов и могли предложить перемирие противнику в то самое время, когда армия уже одерживала полную и окончательную победу.
Ближе к вечеру по лагерю разнеслась новость, что сама королева собирается встретить армию при ее возвращении. Говорят, что при этих словах Зарама только нахмурился.
- Негоже королеве прыгать в опасных местах, сидела бы себе в столице.
Настало время привести себя в порядок. Кто-то заботливо перевязал мне голову белой тряпкой, и теперь у меня был чрезвычайно геройский вид - по крайней мере, даже командир тысячи обнял меня за плечи и отметил мой героизм. Скажу откровенно, мне до сих пор все очень странно - я живу, ем, сплю и даже воюю в совершенно другом мире. Но все равно, где-то существует и мой старый мир. И подчас на меня буквально наваливается неизвестно откуда взявшееся понимание: возможно, на месте моей квартиры, где я, простите за откровенность, хожу обычно в одних трусах, живет еще кто-то. И, вполне возможно, что мы почти сталкиваемся в этом общем пространстве, расходясь на встречных курсах только в самый последний момент.
Проходивший по лагерю Зарама, как известно не отличающийся особым красноречием, раздавая на ходу свои указания, остановился у нашей палатки и начал внимательно оглядывать мой мужественный и немного смешной вид. Решение он принимал достаточно быстро, хотя мог доводить его даже целые сутки. Но сейчас он быстро достал меч, приказал мне встать на одно колено и прокомментировал:
- Две сотни остались без командиров, а мне нужен маленький мобильный отряд. Пока ты учишься неплохо. Зазнаешься - пеняй на себя.
Все равно я пока не понимал своего начальника, а он оглянулся на свою свиту, как будто хотел получить нужную моральную поддержку, и неожиданно для меня решительно заявил:
- Кутарах для тебя, пожалуй, пока высоковато, поэтому побудь за кутараха.
Уже через два часа Зарама предложил мне собирать мою маленькую армию и двигаться в места отхода противника. Опять в разведку и снова с неизвестными целями. Все нужно решать по ходу операции.
Откровенно не могу сказать, что весь личный состав двух сотен воспринял мое назначение на ура. Особенно это касается той, которая набиралась далеко от столицы на вассальных территориях. Одни, ничуть не стесняясь, говорили, что они в армии уже годы, но никто не может заметить их достижений и достоинств. Другие откровенно не доверяли моему небольшому опыту, и, может быть, это вполне обоснованная претензия. В любом случае меня очень радовало, что никому даже не пришло в голову, что мое новое, хотя, точнее, в этой армии первое, назначение свидетельствует о каком-то особом блате. Чем и хороша такая армия - никакие, даже самые большие связи, не защитят вас в бою от мечей и стрел.
Несмотря на огромную кучу негатива в мой адрес, мы достаточно быстро сумели выступить в сторону разбежавшегося врага. Я старался предусмотреть все мелочи, начиная от двух дозоров и боковых ограждений и кончая назначением лиц, которые сменят меня в случае моей физической гибели. Таким образом, было некогда думать о себе - я честно боялся прошляпить мое новое и может быть последнее задание. В свою очередь, мои люди испытывали двоякое чувство: с одной стороны, в воздухе еще витал дух победы, а, с другой стороны, всем хотелось получить заслуженный отдых. Помыться и выспаться, наконец. Такое противоречие всегда вызывает появление совершенно ненужных чувств и состояний: и излишнюю расслабленность, и отвлекающую от окружающего мира раздражительность. Для обеспечения уверенности воинов в своем командире, я даже повязку снял, обнажив свои, в общем-то, неглубокие шрамы.
Как и предписывал мне Зарама, мы двигались прямо по дороге, до тех пор, пока после выхода на открытую местность, наш путь не стал уходить в примыкающую к дороге речную долину. Она была практически без деревьев и позволяла относительно безопасно пройти маршем на значительное расстояние. Но оказалось, что мы явно недооценили нашего противника. Даже разгромленный, он еще не собирался полностью сдаваться.
Мы даже не успели выйти из лесистой местности, а на нас уже напали. Как раз в это время окружающая нас картина начала меняться с дневной на вечернюю. Именно это и прельстило ожесточенного от поражения противника. Врагов было заметно больше, да и нападали они почти из темноты. Впрочем, хотя силы и были неравны, я бы не говорил о значительном перевесе. Главное преимущество врага - внезапность, позволило противнику создать видимость значительного преимущества над нами. Но как только бой стал смещаться в зону непосредственной близости от маленького лесного озера, остатки дневного света позволили нам быстро перестроить порядок и организовать нашу оборону. В принципе, я уже встречался с внезапным нападением, но здесь у врага работала, как у нас говорили, большая прослойка настоящих профессионалов. Тупой героизм здесь ничего не давал. Но и самый лучший вариант, связанный с отходом и перегруппировкой, упирался в отсутствие времени и достаточность места. Все дальнейшие мои действия были связаны с большим риском и, плевать на карьеру, но опозориться мне тоже не хотелось.
Пока на дороге и примыкающей к ней территории шла то ли рубка, то ли откровенная драка в полутьме, я, хотя и обоснованно опасался, что меня обвинят в трусости, рванул вперед колонны, нашел очень адекватного и авторитетного командира - давтала. Буквально через десятки секунд группа отошла назад и дружно изобразила бегство. А я ринулся назад, там находилось еще не полностью введенное в бой походное охранение, человек пятнадцать. Там командир оказался откровенно туповат, и мне пришлось на ходу проводить воспитательно-передислокационную работу. Двух человек я благоразумно отправил в основной лагерь доложить о нашем полубедственном положении.
И вот теперь, сделав необходимые указания, я кинулся в самую середину, где даже разобраться, кто за кого было весьма и весьма проблематично. Первый же боковой удар едва не оставил меня без возможности сражаться - меч аккуратно прорезал накладку и все, что находилось под ней. Самое неприятное заключалось в том, что такие же удары я мог получать с обеих сторон. И тут я вспомнил, что все наши воины одеты в нижнее белое белье. Какая-никакая, а все же подсказка. Я вытащил из боя двух своих человек, которые должны были лучше меня знать своих товарищей, и дал команду аккуратно вспороть одежду нашим воинам. Естественно, что все нужно было делать с предупреждением, поставив хозяев одежды в известность. Не знаю, насколько это было удачное решение, но мы получили возможность, по крайней мере, не убивать друг друга. Через небольшой период две выделенные мною группы, изображавшие бегство, ударили впереди и сзади колонны. Напор нашего противника заметно ослаб, но он все еще не собирался сдаваться. А когда наступила полная темнота, бой, как-то сам собою, прекратился.
Тихо, почти наощупь, едва не попадая под удары своих же людей, я попытался собрать их в единое целое. Поняв всю безнадежность моих усилий, я отошел под защиту большого дерева и стал дожидаться рассвета. К счастью, мой постоянный ужас - бежаки - наверняка почувствовали большое количество людей и ночью не появлялись. Впрочем, и это тоже вполне возможно, что они просто здесь и не водятся.
Итоги
Первые лучи солнца, едва прорвав утренний туман, осветили настоящее побоище. Раненые с их стонами и криками не показывали себя, скорее всего они умерли холодной ночью от ран. Противник как будто растворился, а на дорогу медленно и осторожно выходили представители Колькиного отряда. Почти на всех воинах рукава были вспороты и через неровные дыры торчали необычайно белые, или грязно кровавые, или разорванные в клочья нательные одежды. Колька собрал воинов - их осталось не больше ста человек. Потери оказались громадными. Но подсчет своих убитых показал около пятидесяти трупов. Вряд ли в темноте можно было взять людей в плен. Скорее всего, в неразберихе, люди или заблудились, или просто сбежали.
Пока Колька находился в размышлении: куда ему двигаться - вперед или назад, неожиданно нагрянуло вызванное еще с вечера подкрепление, причем достаточно большое, человек до трехсот. Колику было предложено передать в подошедший отряд возложенные на него ранее функции разведки и двигаться обратно в лагерь.
Кажется, что целая армия смотрела на вернувшееся ободранное, некоторые говорили дырявое, войско с явным интересом. Зарама сам потребовал от Кольки отчет. Услышав о событиях минувшей ночи, он задумался.
- Да, малыш, ночной бой - самое тяжелое, что можно придумать для любой армии. Я не вижу особых ошибок в твоих действиях. Кроме одной - ко всему нужно готовиться раньше. Часть твоих людей уже вышла сегодня из лесу. Наверное, будут и другие. А сейчас иди, отдыхай.
Колька не знал, как воспринимать малыша: или в виде знака хорошего отношения, или восприятие его, как какого-то пацана. Наконец, усталость сделала невозможным дальнейший самоанализ, и он уснул.
Примерно неделю армия, теперь уже большими взаимосвязанными группами, прочесывала местность. Было поймано множество чужих воинов, да, впрочем, и свои дезертиры попадались нередко. А потом, уставшая от человеческих жертв погода, прорвав небо непрерывными проливными дождями, нередко с градом и страшными грозами, заставила королевскую армию благоразумно выдвинуться в сторону мест постоянной дислокации. Все эпитеты в сторону принятого решения нужно, конечно, относить только к полководцам, но и они никогда не смели спорить со старым, покрытым славой Зарамой.
Люди шли по безлюдной местности, питаясь остатками взятых с собою запасов. В долине обычно смеялись, что после прохода армии в окрестных озерах исчезает не только рыба, но и даже вода. Но сейчас людям было не до рыбалки, потоки с неба заливали все вокруг, и, пожалуй, войска никогда не двигались так быстро.
Пир
Армия буквально разбрелась по местам дислокации. Как будто и не было крупной победы. А основную часть войск вывели непосредственно в окрестности столицы. Военноначальники требовали от командиров сохранить боеготовность армии любыми способами. В это же время столичные министры в ультимативной форме требовали сократить расходы. Как обычно то, что не додавало обязанное это делать государство, восполнял и так уже нищий народ. Он не только подкармливал останавливающихся у него в домах воинов, но еще и терял продукты и вещи, которые у него брали без всякого спроса. Как обычно, среди прибывших с войны людей больше всех бесновались лица, которые в реальном бою никогда не проявляют большого героизма. Зато теперь трусы, считавшие себя главными победителями, нагло требовали от народа особого уважения и исполнения их собственных желаний. Напрасно местные жители прятали девок и молодых женщин, становившихся главными жертвами этих героев. Через два дня даже видевший слишком многое в своей жизни Зарама не выдержал и приказал вздернуть на виселице двух активистов преступного движения. И только теперь волна преступлений начала затихать.
Война слишком дорогое развлечение. Но на торжества по случаю первой в нынешней военной компании победы решили не скупиться. Чтобы спасти столицу от пьяных безобразий победителей празднование назначили в маленьком городке Саранлах. В нем никогда не было больших дворцов и даже домов. Поэтому сановники предложили построить огромные шатры для королевы, сановников, военных и приглашенных гостей. Как всегда казна поскупилась на костюмы и форму, и воины Колькиных сотен, правда, в шутку, проклинали своего начальника за вспоротые рукава, которые сейчас приходилось самолично зашивать.
Самые ушлые и опытные из воинов быстро завели себе знакомства из числа представительниц противоположного пола. Начальство сквозь пальцы смотрело, как их люди уходили с ночевкой из лагеря - наведение порядка в военной форме во все времена считалось важнейшей функцией армии. Официально считалось, что заслуженные вояки для подъема патриотического настроения в народе рассказывают местным хозяйкам о героизме на поле боя, а те, раскрыв рот от удивления, не забывают зашивать дыры в их обмундировании.
Кольке несказанно повезло. Пришедший посыльный от Зарамы предложил ему следовать за ним. По узким улочкам они подошли к небольшому двухэтажному дому. Оказалось, что это и есть знаменитый дом встреч. На его входе Колька даже притормозил, но посыльный попросил поспешить. Оказывается, хозяйка этого дома хорошо знала одинокого по жизни полководца - он часто заезжал к ней скрасить свое одиночество. Кольку встретили достаточно любезно, и пока он сидел, завернувшись в подобие одеяла, несколько женщин быстро привели в надлежащий вид его форму. Зарама запретил баловать молодого человека другими услугами. Это очень удивляло, но отнюдь не раздражало Кольку, что объяснялось еще одним обстоятельством - у него банально отсутствовали в нужном количестве деньги. Женщины всегда обходились очень дорого мужчинам.
Когда они вместе с посыльным покидали дом встреч, Колька не выдержал и оглянулся.
Очнулся я под радостные крики наших воинов. Они довольные и сияющие ходили по полю боя и проверяли - нет ли живых среди раненых. Забота о ближнем не могла скрыть многочисленные мародерские пожелания у слишком многих из нашей армии. Они срывали кольца, цепи и цепочки, искали кошельки. Причем входившие в азарт мародеры часто начинали путать трупы врагов и своих бывших сослуживцев. Об оставшихся родственниках и знакомых, как правило, думать было не принято. Только обнаруженное на поле боя оружие традиционно собирали централизованно - оно целиком шло в распоряжение правителя. Правда, самые шустрые и здесь успевали выковырять драгоценные камни или скрутить золотые рукояти. Остро чувствуя победу, я старался не обращать внимания на эти неприятные моменты. Мое настроение поднимало всеобщее ликование командиров и рядовых воинов. Оказывается, что и от военной победы можно чувствовать себя счастливым человеком.
Неудачное начало сражения не помешало королевским войскам вначале выдержать два удара: один с тыла и позднее второй прямо по фронту. Последний был нанесен уже тогда, когда положение внутри боевых порядков нашей, хотя и несколько поредевшей изнутри, пехоты вполне устоялось. Да и люди поверили, что враг не настолько силен и страшен.
Нельзя забывать, что королевские войска по подготовке и численности практически превосходили армии всех отдельно взятых государств и даже многие союзы правителей и феодалов. В таких условиях любому противнику могло помочь только откровенное предательство или полная некомпетентность полководцев. Но пока войсками командовали такие заслуженные мастера своего дела, как Зарама, никто не опасался в успехе дела. Вред могли нанести только участвующие в переговорах нокисы. Как правило, они были далеки от военных вопросов и могли предложить перемирие противнику в то самое время, когда армия уже одерживала полную и окончательную победу.
Ближе к вечеру по лагерю разнеслась новость, что сама королева собирается встретить армию при ее возвращении. Говорят, что при этих словах Зарама только нахмурился.
- Негоже королеве прыгать в опасных местах, сидела бы себе в столице.
Настало время привести себя в порядок. Кто-то заботливо перевязал мне голову белой тряпкой, и теперь у меня был чрезвычайно геройский вид - по крайней мере, даже командир тысячи обнял меня за плечи и отметил мой героизм. Скажу откровенно, мне до сих пор все очень странно - я живу, ем, сплю и даже воюю в совершенно другом мире. Но все равно, где-то существует и мой старый мир. И подчас на меня буквально наваливается неизвестно откуда взявшееся понимание: возможно, на месте моей квартиры, где я, простите за откровенность, хожу обычно в одних трусах, живет еще кто-то. И, вполне возможно, что мы почти сталкиваемся в этом общем пространстве, расходясь на встречных курсах только в самый последний момент.
Проходивший по лагерю Зарама, как известно не отличающийся особым красноречием, раздавая на ходу свои указания, остановился у нашей палатки и начал внимательно оглядывать мой мужественный и немного смешной вид. Решение он принимал достаточно быстро, хотя мог доводить его даже целые сутки. Но сейчас он быстро достал меч, приказал мне встать на одно колено и прокомментировал:
- Две сотни остались без командиров, а мне нужен маленький мобильный отряд. Пока ты учишься неплохо. Зазнаешься - пеняй на себя.
Все равно я пока не понимал своего начальника, а он оглянулся на свою свиту, как будто хотел получить нужную моральную поддержку, и неожиданно для меня решительно заявил:
- Кутарах для тебя, пожалуй, пока высоковато, поэтому побудь за кутараха.
Уже через два часа Зарама предложил мне собирать мою маленькую армию и двигаться в места отхода противника. Опять в разведку и снова с неизвестными целями. Все нужно решать по ходу операции.
Откровенно не могу сказать, что весь личный состав двух сотен воспринял мое назначение на ура. Особенно это касается той, которая набиралась далеко от столицы на вассальных территориях. Одни, ничуть не стесняясь, говорили, что они в армии уже годы, но никто не может заметить их достижений и достоинств. Другие откровенно не доверяли моему небольшому опыту, и, может быть, это вполне обоснованная претензия. В любом случае меня очень радовало, что никому даже не пришло в голову, что мое новое, хотя, точнее, в этой армии первое, назначение свидетельствует о каком-то особом блате. Чем и хороша такая армия - никакие, даже самые большие связи, не защитят вас в бою от мечей и стрел.
Несмотря на огромную кучу негатива в мой адрес, мы достаточно быстро сумели выступить в сторону разбежавшегося врага. Я старался предусмотреть все мелочи, начиная от двух дозоров и боковых ограждений и кончая назначением лиц, которые сменят меня в случае моей физической гибели. Таким образом, было некогда думать о себе - я честно боялся прошляпить мое новое и может быть последнее задание. В свою очередь, мои люди испытывали двоякое чувство: с одной стороны, в воздухе еще витал дух победы, а, с другой стороны, всем хотелось получить заслуженный отдых. Помыться и выспаться, наконец. Такое противоречие всегда вызывает появление совершенно ненужных чувств и состояний: и излишнюю расслабленность, и отвлекающую от окружающего мира раздражительность. Для обеспечения уверенности воинов в своем командире, я даже повязку снял, обнажив свои, в общем-то, неглубокие шрамы.
Как и предписывал мне Зарама, мы двигались прямо по дороге, до тех пор, пока после выхода на открытую местность, наш путь не стал уходить в примыкающую к дороге речную долину. Она была практически без деревьев и позволяла относительно безопасно пройти маршем на значительное расстояние. Но оказалось, что мы явно недооценили нашего противника. Даже разгромленный, он еще не собирался полностью сдаваться.
Мы даже не успели выйти из лесистой местности, а на нас уже напали. Как раз в это время окружающая нас картина начала меняться с дневной на вечернюю. Именно это и прельстило ожесточенного от поражения противника. Врагов было заметно больше, да и нападали они почти из темноты. Впрочем, хотя силы и были неравны, я бы не говорил о значительном перевесе. Главное преимущество врага - внезапность, позволило противнику создать видимость значительного преимущества над нами. Но как только бой стал смещаться в зону непосредственной близости от маленького лесного озера, остатки дневного света позволили нам быстро перестроить порядок и организовать нашу оборону. В принципе, я уже встречался с внезапным нападением, но здесь у врага работала, как у нас говорили, большая прослойка настоящих профессионалов. Тупой героизм здесь ничего не давал. Но и самый лучший вариант, связанный с отходом и перегруппировкой, упирался в отсутствие времени и достаточность места. Все дальнейшие мои действия были связаны с большим риском и, плевать на карьеру, но опозориться мне тоже не хотелось.
Пока на дороге и примыкающей к ней территории шла то ли рубка, то ли откровенная драка в полутьме, я, хотя и обоснованно опасался, что меня обвинят в трусости, рванул вперед колонны, нашел очень адекватного и авторитетного командира - давтала. Буквально через десятки секунд группа отошла назад и дружно изобразила бегство. А я ринулся назад, там находилось еще не полностью введенное в бой походное охранение, человек пятнадцать. Там командир оказался откровенно туповат, и мне пришлось на ходу проводить воспитательно-передислокационную работу. Двух человек я благоразумно отправил в основной лагерь доложить о нашем полубедственном положении.
И вот теперь, сделав необходимые указания, я кинулся в самую середину, где даже разобраться, кто за кого было весьма и весьма проблематично. Первый же боковой удар едва не оставил меня без возможности сражаться - меч аккуратно прорезал накладку и все, что находилось под ней. Самое неприятное заключалось в том, что такие же удары я мог получать с обеих сторон. И тут я вспомнил, что все наши воины одеты в нижнее белое белье. Какая-никакая, а все же подсказка. Я вытащил из боя двух своих человек, которые должны были лучше меня знать своих товарищей, и дал команду аккуратно вспороть одежду нашим воинам. Естественно, что все нужно было делать с предупреждением, поставив хозяев одежды в известность. Не знаю, насколько это было удачное решение, но мы получили возможность, по крайней мере, не убивать друг друга. Через небольшой период две выделенные мною группы, изображавшие бегство, ударили впереди и сзади колонны. Напор нашего противника заметно ослаб, но он все еще не собирался сдаваться. А когда наступила полная темнота, бой, как-то сам собою, прекратился.
Тихо, почти наощупь, едва не попадая под удары своих же людей, я попытался собрать их в единое целое. Поняв всю безнадежность моих усилий, я отошел под защиту большого дерева и стал дожидаться рассвета. К счастью, мой постоянный ужас - бежаки - наверняка почувствовали большое количество людей и ночью не появлялись. Впрочем, и это тоже вполне возможно, что они просто здесь и не водятся.
Итоги
Первые лучи солнца, едва прорвав утренний туман, осветили настоящее побоище. Раненые с их стонами и криками не показывали себя, скорее всего они умерли холодной ночью от ран. Противник как будто растворился, а на дорогу медленно и осторожно выходили представители Колькиного отряда. Почти на всех воинах рукава были вспороты и через неровные дыры торчали необычайно белые, или грязно кровавые, или разорванные в клочья нательные одежды. Колька собрал воинов - их осталось не больше ста человек. Потери оказались громадными. Но подсчет своих убитых показал около пятидесяти трупов. Вряд ли в темноте можно было взять людей в плен. Скорее всего, в неразберихе, люди или заблудились, или просто сбежали.
Пока Колька находился в размышлении: куда ему двигаться - вперед или назад, неожиданно нагрянуло вызванное еще с вечера подкрепление, причем достаточно большое, человек до трехсот. Колику было предложено передать в подошедший отряд возложенные на него ранее функции разведки и двигаться обратно в лагерь.
Кажется, что целая армия смотрела на вернувшееся ободранное, некоторые говорили дырявое, войско с явным интересом. Зарама сам потребовал от Кольки отчет. Услышав о событиях минувшей ночи, он задумался.
- Да, малыш, ночной бой - самое тяжелое, что можно придумать для любой армии. Я не вижу особых ошибок в твоих действиях. Кроме одной - ко всему нужно готовиться раньше. Часть твоих людей уже вышла сегодня из лесу. Наверное, будут и другие. А сейчас иди, отдыхай.
Колька не знал, как воспринимать малыша: или в виде знака хорошего отношения, или восприятие его, как какого-то пацана. Наконец, усталость сделала невозможным дальнейший самоанализ, и он уснул.
Примерно неделю армия, теперь уже большими взаимосвязанными группами, прочесывала местность. Было поймано множество чужих воинов, да, впрочем, и свои дезертиры попадались нередко. А потом, уставшая от человеческих жертв погода, прорвав небо непрерывными проливными дождями, нередко с градом и страшными грозами, заставила королевскую армию благоразумно выдвинуться в сторону мест постоянной дислокации. Все эпитеты в сторону принятого решения нужно, конечно, относить только к полководцам, но и они никогда не смели спорить со старым, покрытым славой Зарамой.
Люди шли по безлюдной местности, питаясь остатками взятых с собою запасов. В долине обычно смеялись, что после прохода армии в окрестных озерах исчезает не только рыба, но и даже вода. Но сейчас людям было не до рыбалки, потоки с неба заливали все вокруг, и, пожалуй, войска никогда не двигались так быстро.
Пир
Армия буквально разбрелась по местам дислокации. Как будто и не было крупной победы. А основную часть войск вывели непосредственно в окрестности столицы. Военноначальники требовали от командиров сохранить боеготовность армии любыми способами. В это же время столичные министры в ультимативной форме требовали сократить расходы. Как обычно то, что не додавало обязанное это делать государство, восполнял и так уже нищий народ. Он не только подкармливал останавливающихся у него в домах воинов, но еще и терял продукты и вещи, которые у него брали без всякого спроса. Как обычно, среди прибывших с войны людей больше всех бесновались лица, которые в реальном бою никогда не проявляют большого героизма. Зато теперь трусы, считавшие себя главными победителями, нагло требовали от народа особого уважения и исполнения их собственных желаний. Напрасно местные жители прятали девок и молодых женщин, становившихся главными жертвами этих героев. Через два дня даже видевший слишком многое в своей жизни Зарама не выдержал и приказал вздернуть на виселице двух активистов преступного движения. И только теперь волна преступлений начала затихать.
Война слишком дорогое развлечение. Но на торжества по случаю первой в нынешней военной компании победы решили не скупиться. Чтобы спасти столицу от пьяных безобразий победителей празднование назначили в маленьком городке Саранлах. В нем никогда не было больших дворцов и даже домов. Поэтому сановники предложили построить огромные шатры для королевы, сановников, военных и приглашенных гостей. Как всегда казна поскупилась на костюмы и форму, и воины Колькиных сотен, правда, в шутку, проклинали своего начальника за вспоротые рукава, которые сейчас приходилось самолично зашивать.
Самые ушлые и опытные из воинов быстро завели себе знакомства из числа представительниц противоположного пола. Начальство сквозь пальцы смотрело, как их люди уходили с ночевкой из лагеря - наведение порядка в военной форме во все времена считалось важнейшей функцией армии. Официально считалось, что заслуженные вояки для подъема патриотического настроения в народе рассказывают местным хозяйкам о героизме на поле боя, а те, раскрыв рот от удивления, не забывают зашивать дыры в их обмундировании.
Кольке несказанно повезло. Пришедший посыльный от Зарамы предложил ему следовать за ним. По узким улочкам они подошли к небольшому двухэтажному дому. Оказалось, что это и есть знаменитый дом встреч. На его входе Колька даже притормозил, но посыльный попросил поспешить. Оказывается, хозяйка этого дома хорошо знала одинокого по жизни полководца - он часто заезжал к ней скрасить свое одиночество. Кольку встретили достаточно любезно, и пока он сидел, завернувшись в подобие одеяла, несколько женщин быстро привели в надлежащий вид его форму. Зарама запретил баловать молодого человека другими услугами. Это очень удивляло, но отнюдь не раздражало Кольку, что объяснялось еще одним обстоятельством - у него банально отсутствовали в нужном количестве деньги. Женщины всегда обходились очень дорого мужчинам.
Когда они вместе с посыльным покидали дом встреч, Колька не выдержал и оглянулся.
