А дальше пошли стандартные упражнения, которые изучают молодые воины. Только наличие у меня небольшого боевого опыта позволило мне благополучно уходить от ударов разъяренной, нет, теперь уже явно не школьницы. Когда она устала, я уже находился в полном недоумении по поводу моих дальнейших действий. К счастью, растерянность испытали мы все. Конец начавшейся сцены должен был или перейти в полное взаимное уничтожение либо в обязательное перемирие.
Пожалуй, это немногий случай в моей жизни, когда право выбора дальнейших действий оставалось полностью за девушкой. Даже стражник пытался хоть как-то повлиять на ситуацию. А я изображал роль армейского столба в заключении и тупо ожидал развития ситуации. Девушка решительно двинулась к выходу, потом остановилась и внимательно посмотрела на стражника. Не глядя на меня, она уверенно выдавила:
- Скоро тебя казнят.
Твердо и безапелляционно. Чувствуется очень высокое положение. А я, как обидевшийся мальчишка, отвечаю ей, причем без всякой надежды на понимание:
- А за что? Что я такое сделал, чтобы непонятно кто и на каком-то дутом основании прекратил мою жизнь? А вам, мадам или мадмуазель, видимо, уже видится труп на моем месте. Ну, так возьмите копье в ваши прекрасные ручки и вперед. Даю слово, что я буду стоять как вкопанный. Вам уже приходилось убивать? Всегда приходится что-то делать в первый раз. Или ваша совесть позволяет только подводить человека под казнь, а самой оставаться чистенькой?
И вот она обернулась. Честное слово, я сразу почувствовал по ее состоянию, что еще совсем немного и мне, возможно, придется повторить свой поцелуй. Но каковы будут последствия. Бедный ребенок. Сейчас в ней боролись такие огромные противоречия, что стоило ее пожалеть. Поверь, девочка, что я совсем не хотел тебя огорчать. Больше чутьем, чем каким-то отделом мозга я почувствовал, что мы сможем поговорить. Я тихо, чтобы не отпугнуть наше возникшее перемирие, подошел к девушке, подхватил ее под локоток и медленно отвел к своему топчану. Усадив гостью на край моего лежбища, я мужественно уселся по-турецки прямо на полу. А потом я не услышал рассказ, а принял настоящую исповедь, получив при этом полную информацию о состоянии дел при дворе. Было немного нечестно, что множество слов прошло мимо меня - все-таки, я больше думал о ждущей меня казни. Кажется, арх Берогар, в каком-то роде, выступил в качестве провидца.
Итак, передо мною сидела стопроцентная принцесса, младшая сестра нынешней правящей королевы. Разница в возрасте, да, впрочем, и в ранге, ставила принцессу в положение полной зависимости от решений и даже настроения старшей сестры. Отношение королевы как штамп переносилось на мнение двора - большинство придворных достаточно безразлично относились к мнению принцессы Аполинк. Это имя моей сегодняшней собеседницы, достаточно непривычное для моего слуха. Много раз королева Аталис принимала решение выдать сестру замуж, но в последний момент всегда останавливалась. Аполинк всегда могли сделать разменной картой в вопросах наследства. И королева, в первую очередь, решила упрочить свое положение на троне. Для этого она сама искала подходящего мужа, обладающего всеми достоинствами местных правителей, кроме одного - умения управлять.
Поговаривали, что королева даже хочет избавиться от своей сестры, но Аполинк этому никогда не верила. Она знала, что королева играет значительную роль в деле защиты второй унии. Рассказывая мне подробно все обстоятельства моего дела, она периодически останавливалась и переспрашивала, что мне известно о второй унии, об управлении государствами. Я не посрамил своей учительницы и отвечал, по крайней мере, я так думаю, достаточно правильно. Все-таки, одно из наследственных и немногих качеств, которое всегда отличало меня в положительную сторону, так это умение слушать людей. Дар достался мне от матери. Но здесь разговор продолжался долго, а до самого главного она так и не дошла. Мне пришлось немножко нетактично напомнить о моей казни. Она как будто опомнилась и опять-таки слишком подробно начала комментировать происшедшие события:
- Все началось с Фуранжа. Он из простых людей, дошел до самого высокого поста в государстве - первого нокиса. Когда ему доложили о происшествии, он даже не удосужился поговорить со мною, а представил королеве все обстоятельства как предотвращение нападения на принцессу. Якобы спасение произошло только благодаря четкой организации охраны. А это опять его заслуга. Ну и, естественно, ему нужно побыстрее убрать нападавшего, чтобы в дальнейшем не возникло никаких вопросов. Казнь должны были совершить сегодня утром, но тебе повезло - нашлось несколько придворных, которые от кого-то слышали про тебя. Ты и вправду королевской крови? Впрочем, это не так уж и важно. Сестра не очень-то и чтит отпрысков королевских кровей даже в пределах целой долины. И я боюсь, что этот осел, упрямый осел, да вдобавок и глупый, все равно настоит на своем и тебя казнят.
- А могу я сам поговорить с королевой, - я пытался уточнить возможности и диапазон моих действий.
- Что ты? Тогда тебя казнят, но зато совершенно за другое. Ну, например, за нарушение этикета. При этом, заменят топор на дыбу или просто сдерут кожу.
- Итак, у меня прекрасные перспективы. А где выход?
- В конце концов, ты сам виноват. Только за сегодняшний случай тебе назначили бы сразу несколько казней, - воспоминание заставило ее так густо покраснеть, что из приличия я отвел глаза.
Во дворе раздался какой-то шум. Я немедленно подошел к окну: колонна стражников нагишом совершала марш ко рву. Шокированный происходящим я вернулся на место. Мое удивление не скрылось от Аполинк. Я кратко обрисовал картину придворного сумасшествия. Она нисколько не удивилась:
- Старый король, наш отец, начал бороться с воровством и кражами, совершаемыми дворцовой стражей. Стражники обычно мылись во рву. А под своей одеждой выносили из дворца все, что им попадало под руку. И тогда их стали водить в банный день нагишом.
Она немного наклонилась и как сокровенную тайну поведала мне полушепотом:
- Когда мы были маленькими, мы специально бегали в покои дворца, выходящие на эту сторону, и наблюдали эту странную процессию. А потом нас, я говорю обо мне и детях нескольких таракхонов, поймали за этим занятием. Всех, кроме меня, сильно выпороли по приказу отца. И дети стали относиться ко мне с некоторой опаской. Мать умерла, когда я была совсем маленькой, отцу было не до нас с сестрой. А когда она стала постарше, она сумела стать правой рукой отца. Он умер три года назад.
За последние месяцы, пожалуй, только Акилия тратила так много времени на разговоры со мной. Но беседа не помогала решить вопрос, а что собственно нужно сделать, чтобы спасти мою несчастную шкуру. Я начал с прямого вопроса:
- А почему потребовалось спасать мою жизнь?
Принцесса задумалась.
- Сама не знаю. Я в последнее время начинаю сомневаться, а вступится ли кто-то за меня, как ты там в парке. Правда, ты чуть не убил моего любимого хоржика.
Задаю больной для меня вопрос:
- А чем хоржик отличается от бежака?
- Да это же совершенно разные звери.
Ничего не понимая, я заочно зауважал хоржиков, тем более, раз они охраняют принцесс.
В это время напомнил о себе стражник. Он выскочил перед принцессой и упал на колени.
- Пощадите. Скоро обход. Увидят.
Принцесса назвала причину весьма резонной и сказала, что обдумает создавшееся положение. Она накинула капюшон и исчезла за дверью камеры. А я остался обдумывать создавшееся положение. Первую часть своей прямой задачи я выполнил - проник во дворец. Остальные части задачи повисли в воздухе - возникла уж больно серьезная причина моей неисполнительности. Когда-нибудь так и запишут, что агент Колька не выполнил доверенные ему задачи. Но ведь по причине казни. Это, я думаю, меня полностью оправдает в глазах общественности. Впрочем, буду ждать. Я думаю, принцесса - славная девчонка, она поможет. Даже не верится, как быстро человек из обычной дуры может стать хорошим человеком. Скорее всего, нужно рассматривать вопрос в другую сторону. Это я думал, что она дура, а оказалось… Что дурак как раз именно я.
А вообще эта Аполинк представляется мне как крайне противоречивый человек. С одной стороны, она считает казни вполне справедливыми мероприятиями. А с другой, ее грызет жестокий укор, что из-за какой-то мелочи погибнет почти безвинный человек. И вообще, ну что это за принцесса. Вначале она кричит на своих поданных, или почти поданных. Конечно, я имею в виду самого себя. А потом идет навещать посаженного в тюрьму человека. И опять я и почти из-за нее. Но ведь когда она шла в мою камеру, она здорово рисковала. И своим положением и безопасностью.
В тюрьме близился обход - начальник тюрьмы бессмысленно проходил по коридорам, чаще всего далеко не по всем. После этого он долго отсыпался. А я окончательно снял с нее прозвище дура. Но оставлять без последствий эту историю было нельзя, поэтому в знак самокритики и признания собственных ошибок я был вынужден, хоть и мысленно, напялить на себя титул дурака.
Во дворце
Колька даже и не предполагал, что его вопрос будет вынесен на вионик - что-то похожее на государственный совет. Для рассмотрения его вопроса слишком высокий уровень. На вионик обычно собирались: министры, в обязательном порядке; основные военноначальники, их приглашали в годы войны; правители мелких государств, зависящих от королевства; крупные чиновники и купцы.
Поскольку долина почти не выходила из состояния войны, то в последнее время старались собирать совет постоянно в полном составе. Королева Аталис вела жесткую централизованную политику и отличалась негативным отношением ко всему, что в той или иной степени противоречило ее решениям или мешало претворению ее замыслов. Несмотря на это, ей приходилось выслушивать наиболее авторитетных аристократов. А так как они принадлежали сразу к нескольким партиям, то свести их интересы к единому знаменателю было непростой задачей. Каждый обиженный феодал автоматически становился не просто врагом. Это был источник пополнения чужих войск - от мятежных аралибов и таракхонов до противников-ахров. Через них уходила драгоценная информация. Именно они совершали перевороты во дворцах и вырезали семьи правителей. Поэтому хитрость и гибкость в управлении подчас приносили большие плоды, чем твердость и жестокость.
Так и осталось неясно, почему на совете подняли вопрос несчастного вирагона. В домах некоторых правителей они исчислялись едва ли не многими десятками. Поэтому судьба одного из них не играла никакой роли в масштабе даже самого маленького государства. Но когда первый министр или нокис Фуранж зачем-то зацепил вопрос о планируемой казни, следовало сразу ждать возражений со стороны военных. А на совете не просто присутствовали военноначальники. Здесь были люди, победы которых если и не отличались особо талантливым исполнением, то в любом случае сыграли свою роль в защите государства и расширении его территории. Кроме того, благодаря военным удачам армии, уже многие независимые правители соглашались признать свою зависимость от мощного и непобедимого королевства. Как и Фуранж, самые принципиальные критики первого нокиса - Лармона и Зарама - вышли из низших слоев населения. И при всем при этом они считали, что проложили свой карьерный путь на поле боя, а не за счет придворных интриг, и потому не признавали своими придворных аристократов, независимо от уровня их должностей.
Горячий и быстрый Лармона разразился едва ли не проклятиями в адрес первого нокиса:
- Мы не можем одеть, вооружить и тем более кормить армию так, как это положено. У нас остается все меньше молодых людей, которых можно подготовить и научить сражаться в полном смысле этого слова. Теперь этот маньяк без всякого расследования предлагает взять и уничтожить здорового молодого человека, имеющего по крови высокое положение, а по уровню подготовки - он уже воин. Конечно, нельзя считать, что те мелкие стычки, в которых он участвовал, заслуживают серьезного внимания. Но это в любом случае лучше, чем засидевшиеся дома юноши, которых мы забираем в войска - умирать в первом бою. Я слышал, что он даже лично захватил одного из лучших салагатов. И не забывайте, мы не получали жалоб от принцессы Аполинк, что молодой человек нападал на нее. Может он нападал на первого нокиса?
В партии военных раздался смех. Королева Аталис сразу уловила необходимость немедленно завершить решение ненужного и вызывающего противоречия вопроса.
Опытный Зарама предложил вызвать принцессу Аполинк и опросить ее прямо на совете. Сразу возмутилась королева:
- Вы не забываетесь?
- Совсем нет, королева, просто принцесса единственный человек, кто может дать прямые и достоверные сведения в отличие от некоторых придворных выслуживающихся лжецов.
Королева, слегка поморщившись, дала команду, и придворные услужливо бросились искать принцессу. Немного смущенная, на госсовет женщин приглашали только в крайних случаях, Аполинк пришла без промедления. И сразу же Зарама попросил возможность задать ей вопрос. Королева разрешила, и он, как обычно слегка растягивая слова, обратился к принцессе:
- Принцесса, прошу, расскажите нам, как напал на вас человек, которого считают вирагоном и называют Коликом.
Версия принцессы была занесена в бумаги госсовета.
- Он достал меч и пытался защитить меня от моего хоржика.
Короткая фраза была высказана таким тоном, что не вызывала сомнений в ее правдивости. В завершении всего, она вызвала хохот не только среди военных, но даже среди ряда министров. Пришлось вмешаться самой королеве.
- Но при чем здесь твой хоржик?
- Просто как чужеземец он не знает, что хоржик отличается от бежака.
Повторный взрыв хохота и сразу же посыпались предложения прекратить тратить время на глупости. Кто-то из придворных предложил создать в столице зоопарк. Королева быстро парировала:
- Мне вполне хватает госсовета.
Опять попросил слово Зарама:
- И все-таки, поскольку молодой человек нарушил регламент использования дворцового парка, его следует серьезно наказать. А для этого, будет самое лучшее, если мы запишем его в одно из воинских подразделений. Нам нужны воины. Тем более смело защищающие женщин от хоржиков.
Госсовет и королева полностью согласились с предложением военноначальника. На лицах многих была видна улыбка. Почему? Может и от радости за посрамление придворного соперника, особенно если он - непримиримый враг. Впрочем, вполне вероятно, что, в действительности, в серьезном месте и при решении государственных вопросов возник простой человеческий казус. А среди членов совета нашлись и те, кто просто порадовался, что молодой человек сегодня и, по крайней мере, в ближайшем будущем, не взойдет на эшафот.
Едва закончился обход, и место заключения опять охватила непробиваемые скука и тишина, Колька с удовольствием улегся на своем топчане и принялся мечтать о своей будущей жизни. Но все мысли перепутались при скрипе открывающейся двери. Вошел стражник, а с ним какой-то пожилой воин. Последний, не здороваясь, подошел к Кольке, положил перед ним пакет с одеждой и громко рявкнул:
- Одевайся, да поживее, а то на ужин опоздаем. Слышишь, а тебя тут часом не били по морде?
Пожалуй, это немногий случай в моей жизни, когда право выбора дальнейших действий оставалось полностью за девушкой. Даже стражник пытался хоть как-то повлиять на ситуацию. А я изображал роль армейского столба в заключении и тупо ожидал развития ситуации. Девушка решительно двинулась к выходу, потом остановилась и внимательно посмотрела на стражника. Не глядя на меня, она уверенно выдавила:
- Скоро тебя казнят.
Твердо и безапелляционно. Чувствуется очень высокое положение. А я, как обидевшийся мальчишка, отвечаю ей, причем без всякой надежды на понимание:
- А за что? Что я такое сделал, чтобы непонятно кто и на каком-то дутом основании прекратил мою жизнь? А вам, мадам или мадмуазель, видимо, уже видится труп на моем месте. Ну, так возьмите копье в ваши прекрасные ручки и вперед. Даю слово, что я буду стоять как вкопанный. Вам уже приходилось убивать? Всегда приходится что-то делать в первый раз. Или ваша совесть позволяет только подводить человека под казнь, а самой оставаться чистенькой?
И вот она обернулась. Честное слово, я сразу почувствовал по ее состоянию, что еще совсем немного и мне, возможно, придется повторить свой поцелуй. Но каковы будут последствия. Бедный ребенок. Сейчас в ней боролись такие огромные противоречия, что стоило ее пожалеть. Поверь, девочка, что я совсем не хотел тебя огорчать. Больше чутьем, чем каким-то отделом мозга я почувствовал, что мы сможем поговорить. Я тихо, чтобы не отпугнуть наше возникшее перемирие, подошел к девушке, подхватил ее под локоток и медленно отвел к своему топчану. Усадив гостью на край моего лежбища, я мужественно уселся по-турецки прямо на полу. А потом я не услышал рассказ, а принял настоящую исповедь, получив при этом полную информацию о состоянии дел при дворе. Было немного нечестно, что множество слов прошло мимо меня - все-таки, я больше думал о ждущей меня казни. Кажется, арх Берогар, в каком-то роде, выступил в качестве провидца.
Итак, передо мною сидела стопроцентная принцесса, младшая сестра нынешней правящей королевы. Разница в возрасте, да, впрочем, и в ранге, ставила принцессу в положение полной зависимости от решений и даже настроения старшей сестры. Отношение королевы как штамп переносилось на мнение двора - большинство придворных достаточно безразлично относились к мнению принцессы Аполинк. Это имя моей сегодняшней собеседницы, достаточно непривычное для моего слуха. Много раз королева Аталис принимала решение выдать сестру замуж, но в последний момент всегда останавливалась. Аполинк всегда могли сделать разменной картой в вопросах наследства. И королева, в первую очередь, решила упрочить свое положение на троне. Для этого она сама искала подходящего мужа, обладающего всеми достоинствами местных правителей, кроме одного - умения управлять.
Поговаривали, что королева даже хочет избавиться от своей сестры, но Аполинк этому никогда не верила. Она знала, что королева играет значительную роль в деле защиты второй унии. Рассказывая мне подробно все обстоятельства моего дела, она периодически останавливалась и переспрашивала, что мне известно о второй унии, об управлении государствами. Я не посрамил своей учительницы и отвечал, по крайней мере, я так думаю, достаточно правильно. Все-таки, одно из наследственных и немногих качеств, которое всегда отличало меня в положительную сторону, так это умение слушать людей. Дар достался мне от матери. Но здесь разговор продолжался долго, а до самого главного она так и не дошла. Мне пришлось немножко нетактично напомнить о моей казни. Она как будто опомнилась и опять-таки слишком подробно начала комментировать происшедшие события:
- Все началось с Фуранжа. Он из простых людей, дошел до самого высокого поста в государстве - первого нокиса. Когда ему доложили о происшествии, он даже не удосужился поговорить со мною, а представил королеве все обстоятельства как предотвращение нападения на принцессу. Якобы спасение произошло только благодаря четкой организации охраны. А это опять его заслуга. Ну и, естественно, ему нужно побыстрее убрать нападавшего, чтобы в дальнейшем не возникло никаких вопросов. Казнь должны были совершить сегодня утром, но тебе повезло - нашлось несколько придворных, которые от кого-то слышали про тебя. Ты и вправду королевской крови? Впрочем, это не так уж и важно. Сестра не очень-то и чтит отпрысков королевских кровей даже в пределах целой долины. И я боюсь, что этот осел, упрямый осел, да вдобавок и глупый, все равно настоит на своем и тебя казнят.
- А могу я сам поговорить с королевой, - я пытался уточнить возможности и диапазон моих действий.
- Что ты? Тогда тебя казнят, но зато совершенно за другое. Ну, например, за нарушение этикета. При этом, заменят топор на дыбу или просто сдерут кожу.
- Итак, у меня прекрасные перспективы. А где выход?
- В конце концов, ты сам виноват. Только за сегодняшний случай тебе назначили бы сразу несколько казней, - воспоминание заставило ее так густо покраснеть, что из приличия я отвел глаза.
Во дворе раздался какой-то шум. Я немедленно подошел к окну: колонна стражников нагишом совершала марш ко рву. Шокированный происходящим я вернулся на место. Мое удивление не скрылось от Аполинк. Я кратко обрисовал картину придворного сумасшествия. Она нисколько не удивилась:
- Старый король, наш отец, начал бороться с воровством и кражами, совершаемыми дворцовой стражей. Стражники обычно мылись во рву. А под своей одеждой выносили из дворца все, что им попадало под руку. И тогда их стали водить в банный день нагишом.
Она немного наклонилась и как сокровенную тайну поведала мне полушепотом:
- Когда мы были маленькими, мы специально бегали в покои дворца, выходящие на эту сторону, и наблюдали эту странную процессию. А потом нас, я говорю обо мне и детях нескольких таракхонов, поймали за этим занятием. Всех, кроме меня, сильно выпороли по приказу отца. И дети стали относиться ко мне с некоторой опаской. Мать умерла, когда я была совсем маленькой, отцу было не до нас с сестрой. А когда она стала постарше, она сумела стать правой рукой отца. Он умер три года назад.
За последние месяцы, пожалуй, только Акилия тратила так много времени на разговоры со мной. Но беседа не помогала решить вопрос, а что собственно нужно сделать, чтобы спасти мою несчастную шкуру. Я начал с прямого вопроса:
- А почему потребовалось спасать мою жизнь?
Принцесса задумалась.
- Сама не знаю. Я в последнее время начинаю сомневаться, а вступится ли кто-то за меня, как ты там в парке. Правда, ты чуть не убил моего любимого хоржика.
Задаю больной для меня вопрос:
- А чем хоржик отличается от бежака?
- Да это же совершенно разные звери.
Ничего не понимая, я заочно зауважал хоржиков, тем более, раз они охраняют принцесс.
В это время напомнил о себе стражник. Он выскочил перед принцессой и упал на колени.
- Пощадите. Скоро обход. Увидят.
Принцесса назвала причину весьма резонной и сказала, что обдумает создавшееся положение. Она накинула капюшон и исчезла за дверью камеры. А я остался обдумывать создавшееся положение. Первую часть своей прямой задачи я выполнил - проник во дворец. Остальные части задачи повисли в воздухе - возникла уж больно серьезная причина моей неисполнительности. Когда-нибудь так и запишут, что агент Колька не выполнил доверенные ему задачи. Но ведь по причине казни. Это, я думаю, меня полностью оправдает в глазах общественности. Впрочем, буду ждать. Я думаю, принцесса - славная девчонка, она поможет. Даже не верится, как быстро человек из обычной дуры может стать хорошим человеком. Скорее всего, нужно рассматривать вопрос в другую сторону. Это я думал, что она дура, а оказалось… Что дурак как раз именно я.
А вообще эта Аполинк представляется мне как крайне противоречивый человек. С одной стороны, она считает казни вполне справедливыми мероприятиями. А с другой, ее грызет жестокий укор, что из-за какой-то мелочи погибнет почти безвинный человек. И вообще, ну что это за принцесса. Вначале она кричит на своих поданных, или почти поданных. Конечно, я имею в виду самого себя. А потом идет навещать посаженного в тюрьму человека. И опять я и почти из-за нее. Но ведь когда она шла в мою камеру, она здорово рисковала. И своим положением и безопасностью.
В тюрьме близился обход - начальник тюрьмы бессмысленно проходил по коридорам, чаще всего далеко не по всем. После этого он долго отсыпался. А я окончательно снял с нее прозвище дура. Но оставлять без последствий эту историю было нельзя, поэтому в знак самокритики и признания собственных ошибок я был вынужден, хоть и мысленно, напялить на себя титул дурака.
Во дворце
Колька даже и не предполагал, что его вопрос будет вынесен на вионик - что-то похожее на государственный совет. Для рассмотрения его вопроса слишком высокий уровень. На вионик обычно собирались: министры, в обязательном порядке; основные военноначальники, их приглашали в годы войны; правители мелких государств, зависящих от королевства; крупные чиновники и купцы.
Поскольку долина почти не выходила из состояния войны, то в последнее время старались собирать совет постоянно в полном составе. Королева Аталис вела жесткую централизованную политику и отличалась негативным отношением ко всему, что в той или иной степени противоречило ее решениям или мешало претворению ее замыслов. Несмотря на это, ей приходилось выслушивать наиболее авторитетных аристократов. А так как они принадлежали сразу к нескольким партиям, то свести их интересы к единому знаменателю было непростой задачей. Каждый обиженный феодал автоматически становился не просто врагом. Это был источник пополнения чужих войск - от мятежных аралибов и таракхонов до противников-ахров. Через них уходила драгоценная информация. Именно они совершали перевороты во дворцах и вырезали семьи правителей. Поэтому хитрость и гибкость в управлении подчас приносили большие плоды, чем твердость и жестокость.
Так и осталось неясно, почему на совете подняли вопрос несчастного вирагона. В домах некоторых правителей они исчислялись едва ли не многими десятками. Поэтому судьба одного из них не играла никакой роли в масштабе даже самого маленького государства. Но когда первый министр или нокис Фуранж зачем-то зацепил вопрос о планируемой казни, следовало сразу ждать возражений со стороны военных. А на совете не просто присутствовали военноначальники. Здесь были люди, победы которых если и не отличались особо талантливым исполнением, то в любом случае сыграли свою роль в защите государства и расширении его территории. Кроме того, благодаря военным удачам армии, уже многие независимые правители соглашались признать свою зависимость от мощного и непобедимого королевства. Как и Фуранж, самые принципиальные критики первого нокиса - Лармона и Зарама - вышли из низших слоев населения. И при всем при этом они считали, что проложили свой карьерный путь на поле боя, а не за счет придворных интриг, и потому не признавали своими придворных аристократов, независимо от уровня их должностей.
Горячий и быстрый Лармона разразился едва ли не проклятиями в адрес первого нокиса:
- Мы не можем одеть, вооружить и тем более кормить армию так, как это положено. У нас остается все меньше молодых людей, которых можно подготовить и научить сражаться в полном смысле этого слова. Теперь этот маньяк без всякого расследования предлагает взять и уничтожить здорового молодого человека, имеющего по крови высокое положение, а по уровню подготовки - он уже воин. Конечно, нельзя считать, что те мелкие стычки, в которых он участвовал, заслуживают серьезного внимания. Но это в любом случае лучше, чем засидевшиеся дома юноши, которых мы забираем в войска - умирать в первом бою. Я слышал, что он даже лично захватил одного из лучших салагатов. И не забывайте, мы не получали жалоб от принцессы Аполинк, что молодой человек нападал на нее. Может он нападал на первого нокиса?
В партии военных раздался смех. Королева Аталис сразу уловила необходимость немедленно завершить решение ненужного и вызывающего противоречия вопроса.
Опытный Зарама предложил вызвать принцессу Аполинк и опросить ее прямо на совете. Сразу возмутилась королева:
- Вы не забываетесь?
- Совсем нет, королева, просто принцесса единственный человек, кто может дать прямые и достоверные сведения в отличие от некоторых придворных выслуживающихся лжецов.
Королева, слегка поморщившись, дала команду, и придворные услужливо бросились искать принцессу. Немного смущенная, на госсовет женщин приглашали только в крайних случаях, Аполинк пришла без промедления. И сразу же Зарама попросил возможность задать ей вопрос. Королева разрешила, и он, как обычно слегка растягивая слова, обратился к принцессе:
- Принцесса, прошу, расскажите нам, как напал на вас человек, которого считают вирагоном и называют Коликом.
Версия принцессы была занесена в бумаги госсовета.
- Он достал меч и пытался защитить меня от моего хоржика.
Короткая фраза была высказана таким тоном, что не вызывала сомнений в ее правдивости. В завершении всего, она вызвала хохот не только среди военных, но даже среди ряда министров. Пришлось вмешаться самой королеве.
- Но при чем здесь твой хоржик?
- Просто как чужеземец он не знает, что хоржик отличается от бежака.
Повторный взрыв хохота и сразу же посыпались предложения прекратить тратить время на глупости. Кто-то из придворных предложил создать в столице зоопарк. Королева быстро парировала:
- Мне вполне хватает госсовета.
Опять попросил слово Зарама:
- И все-таки, поскольку молодой человек нарушил регламент использования дворцового парка, его следует серьезно наказать. А для этого, будет самое лучшее, если мы запишем его в одно из воинских подразделений. Нам нужны воины. Тем более смело защищающие женщин от хоржиков.
Госсовет и королева полностью согласились с предложением военноначальника. На лицах многих была видна улыбка. Почему? Может и от радости за посрамление придворного соперника, особенно если он - непримиримый враг. Впрочем, вполне вероятно, что, в действительности, в серьезном месте и при решении государственных вопросов возник простой человеческий казус. А среди членов совета нашлись и те, кто просто порадовался, что молодой человек сегодня и, по крайней мере, в ближайшем будущем, не взойдет на эшафот.
Едва закончился обход, и место заключения опять охватила непробиваемые скука и тишина, Колька с удовольствием улегся на своем топчане и принялся мечтать о своей будущей жизни. Но все мысли перепутались при скрипе открывающейся двери. Вошел стражник, а с ним какой-то пожилой воин. Последний, не здороваясь, подошел к Кольке, положил перед ним пакет с одеждой и громко рявкнул:
- Одевайся, да поживее, а то на ужин опоздаем. Слышишь, а тебя тут часом не били по морде?
