Мы с Женькой дружно захохотали. Но Сашку трудно было сбить с хорошего настроения, так он был доволен.
— Дураки! — по-прежнему улыбаясь до ушей отбивался он. — Главное, что меня оставили в оркестре, а не засунули в танк. А танцевать или петь — мне всё равно!
— Ну, в танке тебе точно нечего делать, там сильно не развернёшься и гопака не станцуешь! — не отставал Женька. — А в оркестр мало попасть , надо ещё удержаться.
— Ну ты тоже не на ура прошёл! — подколол его Малов. — Трубу тебе не дали, не очень-то ты на ней играешь, а валтопну, или как там её ? — тебе ещё надо освоить.
— Валторну, деревня! — засмеялся Женька, но видно было, что слова Сашки его слегка зацепили. Женька вообще был вспыльчивым человеком, это я помнил.
— Ладно, спорщики, — поспешил я примирить их. — Давайте лучше подумаем как будем в группе играть? С большим оркестром ясно, там заправляет дирижёр, а группой он не интересуется. Мне так кажется. — поспешил добавить я. — Ему главное, чтобы она была и играла танцы, а кто и как - ему до фонаря.
— А пацаны танцы играют? Откуда ты знаешь? — спросил Женька. — Где?
Да что ж такое, несколько раз уже прокалываюсь! Нужно быть осторожным.
— Ну, это понятно! — попытался оправдать своё всезнание я. — Офицеры же не всё время на службе в полку сидят. Им и отдохнуть надо. Вон даже для солдат кино показывают. Наверняка и концерты на праздники бывают. А офицерам одного кино мало. Какое-нибудь кафе или даже ресторан есть, как там без музыки? Тем более, когда в полку свой оркестр и группа...
— Логично... — кивнул Малов.
— Да что логично? — продолжал я. — Группа же есть, мы это знаем. И где пацаны играют? Не для себя же, чтобы время убить! Значит можно предположить, что дают концерты для солдат и играют танцы в офицерском клубе. Сейчас состав в группе неполный — не хватает басиста, а органиста вообще давно не было. А для хорошей группы орган обязателен. Поэтому я пока сяду за орган, а ты Жека должен в турбо-режиме освоить бас-гитару.
— В турбо это как?
— Быстро значит. Если нужно, я тебе помогу.
— Ты играешь на басу?
— Ну я же говорил.
— Я думал ты это так, хвалился. — улыбнулся Женька.
« Подожди, мысленно ответил я, ты ещё увидишь и услышишь что я могу. И вас постараюсь научить. Нам это нужно. Очень!»
А вслух сказал:
— Бас мы с тобой освоим, а что будешь делать ты? — повернулся я к Малову. — В большом оркестре ты вряд ли потянешь серьезный инструмент, так что тебе нужно по максимуму выкладываться в группе. Иначе, вылетишь.
— Чего это я ничего не потяну? — попытался обидеться Малов. — Научусь на чём-нибудь... — неуверенно добавил он.
— Смотри на вещи трезво, Саня! — я не собирался ему подыгрывать, тем более, зная, что он за все два года службы, так и не сможет освоить ни один инструмент в оркестре. — Танцы тебя не спасут! Не будешь же ты каждый день на утреннем построении полка «польку-бабочку» танцевать на плацу или какой-нибудь «ракомкряк», чтобы доказать свою нужность!
— Какое ещё ракомкряк? — растерялся Малов. — Я такого не знаю!
— Ну, краковяк... — пожал я плечами.
Женька упал на койку и захохотал на всю комнату! Да так заразительно, что даже Малов, вместо того, чтобы обидеться засмеялся довольно естественно. Я тоже улыбнулся и продолжил, дождавшись, когда они успокоятся:
— Поэтому твоё спасение — группа! Что ты ещё можешь?
— Я уже говорил, что пою.
— В туалете? — снова встрял со своими хохмами Женька и попытался засмеяться.
— Постой, Жень, — остановил я его.— Вопрос серьезный. Нам с ним группу создавать. Или не создавать.
— Так группа уже есть!
— Ты забыл о дембеле? Через полгода уйдет соло-гитарист и вокалист, потом ритм-гитара и ударник. Остаёмся мы с тобой. Кого и где мы будем искать? Среди тех срочников, что служат сейчас никого нет, иначе бы они уже были готовы заменить дембелей. Надежда на новый призыв есть, но он будет только через полгода и неизвестно найдём ли кого. Так что... — я развёл руками: — Что скажешь, Саня?
— Да нормально я пою!
— А сейчас можешь что-нибудь? — спросил Женя.
— Без аккомпанемента? — засомневался Сашка.
— Ничего, мы переживём. — поддержал я Женьку. — Спой, Санька не стыдись! Как сказал поэт.
Малов помолчал,прокашлялся и тихо запел:
Тронуло свечу
Дыханьем вечера
Я вас не огорчу, пугаться нечего
А просто я хочу
Сказать о том,
Что у меня любовь была...
Я слушал, смотрел и не мог понять, кого он мне напоминает. Мужественное лицо, понятно, он старше нас, успел вылететь из института, довольно приятный баритон... Стоп!
— Хватит, хватит! — остановил я его.— А, ну-ка, спой вот это:
Я люблю тебя до слёз,
Каждый вздох, как первый раз!
— А что это за песня? — удивился Сашка, — Я такой не знаю.
— Не важно, — отмахнулся я, — спой только эти строчки!
— Я люблю тебя до слёз... — неуверенно запел Малов.
— Побольше экспрессии, страсти! — подбодрил я его, — И мощи в голосе добавь!
— Я люблю тебя до слёз! — запел в полный голос Сашка.
Ну, точно! Серов! Даже фамилия рифмуется: Малов-Серов. Был Серов, станет Малов. Вернее теперь не будет Серова. Как там говорилось: «лес рубят - щепки летят»? А у нас будет: историю меняют, "звёзды" летят! Кто куда. Кто вверх, кто - в небытие...
Недели через три весь наш карантин впервые оказался за воротами полка. После завтрака нас, как обычно, построили на плацу, и вдруг, вместо осточертевшей шагистики, наша колонна двинулась через ворота на улицу. Не знаю, какие чувства испытывают зеки, выходящие на свободу после длительного заточения, но нас охватила почти эйфория. Даже сейчас меня проняло. Всё-таки ограничение пространства и свободы передвижений сильно действует на психику.
Мы шагали по вечной германской брусчатке и усиленно вертели головами. Буквально всё вокруг было иным, не таким, как дома. Заграница чувствовалась во всём: во внешнем облике домов, в одежде жителей, в моделях автомобилей и мотоциклов.
— О, гляньте, какая бабка на велике шпарит!
Действительно, для нас странно было наблюдать, как бабушка лет под 70 неторопливо крутила педали по середине дороги, а автомобили вежливо её обгоняли. Причём водители не выражали ни малейшего недовольства задержкой.
Перейдя по мосту через Эльбу, мы топали куда-то за город. Шли довольно долго. У меня заныли кости ног — так всегда бывало от сильной нагрузки. Тяжеленная, непросыхающая шинель добавляла страданий. «Весеннему призыву хотя бы везёт с карантином, — подумал я с тоской. — Они шагают налегке».
Вскоре мы вошли в какую-то деревню. В строю загалдели. Удивляло всё: отсутствие заборов, которые являются обязательным атрибутом нашего сельского пейзажа, аккуратные зелёные лужайки перед домами, красивые клумбы, на которых даже сейчас, в декабре, были какие-то цветы, почти в каждом дворе стояла какая-нибудь техника: автомобили или мотоциклы. Кое-где мелькала голубая гладь бассейнов.
Помню, что сразу не понял, для чего они служат — уж очень маленькие и неглубокие они были, в таких не поплаваешь. Ну-ка, кто первый заметит?
— Гляди, пацаны! — чуть не закричал кто-то спереди. — Там рыба плавает!
Я пригляделся. Точно! Приличного размера карпы лениво шевелили плавниками, выставив горбатые спины из воды.
— Это для чего они? — удивился сосед по шеренге.
— Не догоняешь? Жрать будут! — в спину ему ответил рыжий новобранец.
— Мать честная! Рыбалка прямо во дворе! Вот немчура, придумают же!
— Разговорчики в строю! — прикрикнул сержант на слишком загалдевшую колонну. — Подтянулись! Взяли ногу! Левой! Левой! Плетётесь, как шведы под Полтавой. Позорите советскую армию!
Колонна притихла, продолжая во все глаза разглядывать диковинную, совершенно не похожую на нашу, деревню. Во многих дворах перед домом, вместо картошки или лука, зеленел восхитительный газон, на котором сказочные фигурки разыгрывали сценки из жизни гномов, охотников и крестьян. Один двор выделялся особо. Жилой дом стоял на небольшом возвышении и несколько в глубине участка. От него до самого декоративного заборчика высотой не более полуметра был устроен неизменный зелёный газон, по которому, извиваясь, журчала маленькая, явно искусственная речушка. Из-за карликового деревца выглядывал охотник с ружьём в тирольской шляпе с пером. По всему газону разбросаны небольшими группами карликовые деревья разных пород и скалы, возле которых паслись, охотились или отдыхали разные животные — как вполне узнаваемые, так и сказочные. На речушке весело крутилось колесо водяной мельницы. Настоящая сказка была воссоздана заботливыми руками тех, кто жил в том доме!
— И не лень было всё это мороковать! — покрутил восхищённо головой шагающий рядом парень.
— Красиво же! — ответил я, не отрываясь от вида чудесного пейзажа. У себя дома мы каждый клочок земли использовали, чтобы вырастить что-то съедобное, здесь же весь двор был отдан под сказку.
— Вот радость детворе… — услышал я сзади.
Пройдя деревню насквозь, мы вышли в поля, окаймленные лесополосами. Знакомая картина, прямо как у нас.
— Стой! — подал команду сержант. — Напра-во! Вольно, оправиться.
Здесь нас поджидала уже группа немцев и наших офицеров. Они что-то обсуждали. Вскоре от них отделился капитан и направился к нам.
— Равняйсь! Смирно! — подал команду сержант.
Капитан остановился перед нашим строем.
— Слушай боевой приказ! — начал он. — Растягиваемся в цепь по одному. Дистанция — 10 метров друг от друга. Двигаемся по этому полю в направлении вон той лесополосы. — Капитан махнул рукой. — Шумим, кричим, чтобы спугнуть зайцев!
— Зайцев?! — вырвалось у кого-то. — Живых?
— Не жаренных же! — усмехнулся капитан. — Конечно, живых! И ваша задача — чтобы они живыми попали в сети к немцам. Этих зайцев продают в Европу. За валюту! — подчеркнул он, подняв палец. Как будто для нас была какая-то разница. — Поэтому пугайте, но не до смерти! А то у зайцев, говорят, бывают сердечные приступы от страха. И не вздумайте ловить сами! Всё ясно?
Он обвел взглядом всё наше воинство и подал команду:
— В одну шеренгу становись! Пошли!
Мы цепью медленно двинулись по недавно вспаханному полю. Несмотря на то, что не так давно прошёл дождь, привычной нам грязи не было — даже здесь на пахоте, иначе нам пришлось бы совсем туго.
Вдруг, словно из-под земли, выскочил здоровенный заяц и петляя, помчался прочь от нашей шеренги. Все, как по команде, заорали и заулюлюкали вслед. Тут же ещё один ушастый порскнул чуть не прямо из-под моих ног. Дело пошло веселее! Зайцев действительно оказалось много, хотя ещё пару минут назад поле казалось абсолютно безжизненным.
Вскоре мы приблизились к лесополосе, вдоль которой были растянуты сети, и смогли воочию наблюдать, как поднятые нами зайцы с разбегу влетали в них. К ним тут же подбегали немцы, ловко выпутывали их и засовывали в специальные ящики.
Закончив на одном поле, мы перешли на соседнее. Потом на следующее. Так и гуляли до обеда.
Наконец поступила команда закончить наше «наступление» на зайцев. Весь карантин собрали на большой поляне возле леса, где немцы поставили несколько длинных столов, на которые стали споро расставлять бумажные одноразовые тарелки с горячими сосисками, немецкой сладкой горчицей и свежими булочками. С грузовика стали снимать ящики с пивом, которое тут же совали в руки солдатам.
— Отставить пиво! — закричал командовавший нами капитан и, подбежав, вырвал из рук солдата бутылку. — Ишь, какой прыткий! Кто разрешил?! — набросился он на беднягу, уже приложившему горлышко к губам. — Я те выпью!
Немец замер с протянутой бутылкой, недоуменно глядя на капитана.
— Was? — пробормотал он и продолжил на ломаном русском. — Товарищ командир, почему найн? Это же только пиво.
— Найн! Нихт! — использовал половину своего запаса немецких слов капитан и, решив, что так будет понятнее, энергично рубанул рукой. — Никакого алкоголя! Не положено!
Солдаты, радостно потянувшиеся было к ящикам с пивом, повернули назад.
Немец переводил недоуменный взгляд с капитана на других офицеров. В армии ГДР солдатам разрешалось употреблять пиво, оно спокойно стояло у них в казармах, в прикроватных тумбочках. Вот он и привёз целый грузовичок. И куда его теперь?
— Нам можно! — разрешил его затруднения капитан. — Офицерам и прапорщикам можно!
Командиры, довольные, что на их небольшой коллектив досталось всё пиво, предназначенное для сотни человек, обступили ящики.
Немец сокрушенно покачал головой и заговорил о чём-то со своими товарищами. Хлопнула дверь, и грузовик куда-то умчался.
— Жуйте в сухую! — хохотнул прапорщик. — Такой еды долго ещё не попробуете! Если вообще попробуете…
А сосиски действительно были божественно вкусные! Впрочем, после однообразной и скудной еды в солдатской столовой любая еда покажется шедевром кулинарии. В первые дни мы даже корки чёрствого черного хлеба подъедали. Я с детства не страдал излишним аппетитом и всегда ел очень мало, чем постоянно огорчал свою мать, в прошлом работавшую поваром в санатории, а потому умевшую и любившую хорошо и вкусно готовить. И только в армии я впервые ощутил голод. Еды в столовой нам давали много, но она была настолько низкокалорийной из-за постоянного воровства, что даже поднимаясь из-за стола с раздувшимся животом, я сразу же начинал испытывать голод. По вечерам меня мучила дилемма: съесть огрызки черного липкого хлеба и мучиться изжогой или ложиться спать голодным и страдать от сосущей тяжести в животе.
Вскоре грузовик вернулся, грохоча бутылками в кузове.
— Ещё пиво? — удивился рыжий солдатик в шинели чуть не до пят. — Они не лопнут там?
Но оказалось, что немцы привезли целую машину «Мандоры» — восхитительного шипучего напитка на основе сока мандарина!
Впервые пробуя этот напиток, солдаты причмокивали языками и качали головами:
— Молодцы, «фашисты», заботливые! Не то что наши!
— Привыкай! — усмехнулся высокий белобрысый парень, доедая сосиску, — Солдат в армии — это дешевая рабсила и ничего больше.
— Да ладно! — возмутился его сосед. — Мы — защитники Отечества!
— Э, ты не на политзанятиях! — засмеялся высокий. — И не замполит! Анекдот знаешь? Звонит как-то один прораб командиру полка, — начал он.
Солдаты сгрудились вокруг него, чтобы лучше слышать.
— Звонит значит он и просит: «Товарищ командир, выручайте! Кровь из носа — завтра нужно выкопать котлован под закладку нового дома, а вся техника занята на другом объекте. Дайте на денёк ваш экскаватор из стройбата!» А полкан ему отвечает: «Экскаватор прислать не могу, сломался! Но пару солдат с лопатами пришлю. Производительность та же самая!»
Все вокруг дружно грохнули!
— Это что тут за веселье? — раздался зычный голос капитана. — Не устали что ли? Сейчас я найду вам работу!
Теперь захохотали все! Капитан, не поняв, чем так развеселил карантин, переводил взгляд с одного на другого, но решив, что ничего криминального в нашем смехе нет, скомандовал:
— В колонну по четыре, становись!
Наша первая вылазка в цивилизацию закончилась.
В декабре, под надоевшим до чёртиков вечным дождём, наш карантин принял присягу. Весь полк, в парадной форме одежды, был построен на плацу. Чтобы все окончательно не промокли, процедуру решили ускорить.
— Дураки! — по-прежнему улыбаясь до ушей отбивался он. — Главное, что меня оставили в оркестре, а не засунули в танк. А танцевать или петь — мне всё равно!
— Ну, в танке тебе точно нечего делать, там сильно не развернёшься и гопака не станцуешь! — не отставал Женька. — А в оркестр мало попасть , надо ещё удержаться.
— Ну ты тоже не на ура прошёл! — подколол его Малов. — Трубу тебе не дали, не очень-то ты на ней играешь, а валтопну, или как там её ? — тебе ещё надо освоить.
— Валторну, деревня! — засмеялся Женька, но видно было, что слова Сашки его слегка зацепили. Женька вообще был вспыльчивым человеком, это я помнил.
— Ладно, спорщики, — поспешил я примирить их. — Давайте лучше подумаем как будем в группе играть? С большим оркестром ясно, там заправляет дирижёр, а группой он не интересуется. Мне так кажется. — поспешил добавить я. — Ему главное, чтобы она была и играла танцы, а кто и как - ему до фонаря.
— А пацаны танцы играют? Откуда ты знаешь? — спросил Женька. — Где?
Да что ж такое, несколько раз уже прокалываюсь! Нужно быть осторожным.
— Ну, это понятно! — попытался оправдать своё всезнание я. — Офицеры же не всё время на службе в полку сидят. Им и отдохнуть надо. Вон даже для солдат кино показывают. Наверняка и концерты на праздники бывают. А офицерам одного кино мало. Какое-нибудь кафе или даже ресторан есть, как там без музыки? Тем более, когда в полку свой оркестр и группа...
— Логично... — кивнул Малов.
— Да что логично? — продолжал я. — Группа же есть, мы это знаем. И где пацаны играют? Не для себя же, чтобы время убить! Значит можно предположить, что дают концерты для солдат и играют танцы в офицерском клубе. Сейчас состав в группе неполный — не хватает басиста, а органиста вообще давно не было. А для хорошей группы орган обязателен. Поэтому я пока сяду за орган, а ты Жека должен в турбо-режиме освоить бас-гитару.
— В турбо это как?
— Быстро значит. Если нужно, я тебе помогу.
— Ты играешь на басу?
— Ну я же говорил.
— Я думал ты это так, хвалился. — улыбнулся Женька.
« Подожди, мысленно ответил я, ты ещё увидишь и услышишь что я могу. И вас постараюсь научить. Нам это нужно. Очень!»
А вслух сказал:
— Бас мы с тобой освоим, а что будешь делать ты? — повернулся я к Малову. — В большом оркестре ты вряд ли потянешь серьезный инструмент, так что тебе нужно по максимуму выкладываться в группе. Иначе, вылетишь.
— Чего это я ничего не потяну? — попытался обидеться Малов. — Научусь на чём-нибудь... — неуверенно добавил он.
— Смотри на вещи трезво, Саня! — я не собирался ему подыгрывать, тем более, зная, что он за все два года службы, так и не сможет освоить ни один инструмент в оркестре. — Танцы тебя не спасут! Не будешь же ты каждый день на утреннем построении полка «польку-бабочку» танцевать на плацу или какой-нибудь «ракомкряк», чтобы доказать свою нужность!
— Какое ещё ракомкряк? — растерялся Малов. — Я такого не знаю!
— Ну, краковяк... — пожал я плечами.
Женька упал на койку и захохотал на всю комнату! Да так заразительно, что даже Малов, вместо того, чтобы обидеться засмеялся довольно естественно. Я тоже улыбнулся и продолжил, дождавшись, когда они успокоятся:
— Поэтому твоё спасение — группа! Что ты ещё можешь?
— Я уже говорил, что пою.
— В туалете? — снова встрял со своими хохмами Женька и попытался засмеяться.
— Постой, Жень, — остановил я его.— Вопрос серьезный. Нам с ним группу создавать. Или не создавать.
— Так группа уже есть!
— Ты забыл о дембеле? Через полгода уйдет соло-гитарист и вокалист, потом ритм-гитара и ударник. Остаёмся мы с тобой. Кого и где мы будем искать? Среди тех срочников, что служат сейчас никого нет, иначе бы они уже были готовы заменить дембелей. Надежда на новый призыв есть, но он будет только через полгода и неизвестно найдём ли кого. Так что... — я развёл руками: — Что скажешь, Саня?
— Да нормально я пою!
— А сейчас можешь что-нибудь? — спросил Женя.
— Без аккомпанемента? — засомневался Сашка.
— Ничего, мы переживём. — поддержал я Женьку. — Спой, Санька не стыдись! Как сказал поэт.
Малов помолчал,прокашлялся и тихо запел:
Тронуло свечу
Дыханьем вечера
Я вас не огорчу, пугаться нечего
А просто я хочу
Сказать о том,
Что у меня любовь была...
Я слушал, смотрел и не мог понять, кого он мне напоминает. Мужественное лицо, понятно, он старше нас, успел вылететь из института, довольно приятный баритон... Стоп!
— Хватит, хватит! — остановил я его.— А, ну-ка, спой вот это:
Я люблю тебя до слёз,
Каждый вздох, как первый раз!
— А что это за песня? — удивился Сашка, — Я такой не знаю.
— Не важно, — отмахнулся я, — спой только эти строчки!
— Я люблю тебя до слёз... — неуверенно запел Малов.
— Побольше экспрессии, страсти! — подбодрил я его, — И мощи в голосе добавь!
— Я люблю тебя до слёз! — запел в полный голос Сашка.
Ну, точно! Серов! Даже фамилия рифмуется: Малов-Серов. Был Серов, станет Малов. Вернее теперь не будет Серова. Как там говорилось: «лес рубят - щепки летят»? А у нас будет: историю меняют, "звёзды" летят! Кто куда. Кто вверх, кто - в небытие...
Прода от 27.04.2026, 13:53
Глава 5
Недели через три весь наш карантин впервые оказался за воротами полка. После завтрака нас, как обычно, построили на плацу, и вдруг, вместо осточертевшей шагистики, наша колонна двинулась через ворота на улицу. Не знаю, какие чувства испытывают зеки, выходящие на свободу после длительного заточения, но нас охватила почти эйфория. Даже сейчас меня проняло. Всё-таки ограничение пространства и свободы передвижений сильно действует на психику.
Мы шагали по вечной германской брусчатке и усиленно вертели головами. Буквально всё вокруг было иным, не таким, как дома. Заграница чувствовалась во всём: во внешнем облике домов, в одежде жителей, в моделях автомобилей и мотоциклов.
— О, гляньте, какая бабка на велике шпарит!
Действительно, для нас странно было наблюдать, как бабушка лет под 70 неторопливо крутила педали по середине дороги, а автомобили вежливо её обгоняли. Причём водители не выражали ни малейшего недовольства задержкой.
Перейдя по мосту через Эльбу, мы топали куда-то за город. Шли довольно долго. У меня заныли кости ног — так всегда бывало от сильной нагрузки. Тяжеленная, непросыхающая шинель добавляла страданий. «Весеннему призыву хотя бы везёт с карантином, — подумал я с тоской. — Они шагают налегке».
Вскоре мы вошли в какую-то деревню. В строю загалдели. Удивляло всё: отсутствие заборов, которые являются обязательным атрибутом нашего сельского пейзажа, аккуратные зелёные лужайки перед домами, красивые клумбы, на которых даже сейчас, в декабре, были какие-то цветы, почти в каждом дворе стояла какая-нибудь техника: автомобили или мотоциклы. Кое-где мелькала голубая гладь бассейнов.
Помню, что сразу не понял, для чего они служат — уж очень маленькие и неглубокие они были, в таких не поплаваешь. Ну-ка, кто первый заметит?
— Гляди, пацаны! — чуть не закричал кто-то спереди. — Там рыба плавает!
Я пригляделся. Точно! Приличного размера карпы лениво шевелили плавниками, выставив горбатые спины из воды.
— Это для чего они? — удивился сосед по шеренге.
— Не догоняешь? Жрать будут! — в спину ему ответил рыжий новобранец.
— Мать честная! Рыбалка прямо во дворе! Вот немчура, придумают же!
— Разговорчики в строю! — прикрикнул сержант на слишком загалдевшую колонну. — Подтянулись! Взяли ногу! Левой! Левой! Плетётесь, как шведы под Полтавой. Позорите советскую армию!
Колонна притихла, продолжая во все глаза разглядывать диковинную, совершенно не похожую на нашу, деревню. Во многих дворах перед домом, вместо картошки или лука, зеленел восхитительный газон, на котором сказочные фигурки разыгрывали сценки из жизни гномов, охотников и крестьян. Один двор выделялся особо. Жилой дом стоял на небольшом возвышении и несколько в глубине участка. От него до самого декоративного заборчика высотой не более полуметра был устроен неизменный зелёный газон, по которому, извиваясь, журчала маленькая, явно искусственная речушка. Из-за карликового деревца выглядывал охотник с ружьём в тирольской шляпе с пером. По всему газону разбросаны небольшими группами карликовые деревья разных пород и скалы, возле которых паслись, охотились или отдыхали разные животные — как вполне узнаваемые, так и сказочные. На речушке весело крутилось колесо водяной мельницы. Настоящая сказка была воссоздана заботливыми руками тех, кто жил в том доме!
— И не лень было всё это мороковать! — покрутил восхищённо головой шагающий рядом парень.
— Красиво же! — ответил я, не отрываясь от вида чудесного пейзажа. У себя дома мы каждый клочок земли использовали, чтобы вырастить что-то съедобное, здесь же весь двор был отдан под сказку.
— Вот радость детворе… — услышал я сзади.
Пройдя деревню насквозь, мы вышли в поля, окаймленные лесополосами. Знакомая картина, прямо как у нас.
— Стой! — подал команду сержант. — Напра-во! Вольно, оправиться.
Здесь нас поджидала уже группа немцев и наших офицеров. Они что-то обсуждали. Вскоре от них отделился капитан и направился к нам.
— Равняйсь! Смирно! — подал команду сержант.
Капитан остановился перед нашим строем.
— Слушай боевой приказ! — начал он. — Растягиваемся в цепь по одному. Дистанция — 10 метров друг от друга. Двигаемся по этому полю в направлении вон той лесополосы. — Капитан махнул рукой. — Шумим, кричим, чтобы спугнуть зайцев!
— Зайцев?! — вырвалось у кого-то. — Живых?
— Не жаренных же! — усмехнулся капитан. — Конечно, живых! И ваша задача — чтобы они живыми попали в сети к немцам. Этих зайцев продают в Европу. За валюту! — подчеркнул он, подняв палец. Как будто для нас была какая-то разница. — Поэтому пугайте, но не до смерти! А то у зайцев, говорят, бывают сердечные приступы от страха. И не вздумайте ловить сами! Всё ясно?
Он обвел взглядом всё наше воинство и подал команду:
— В одну шеренгу становись! Пошли!
Мы цепью медленно двинулись по недавно вспаханному полю. Несмотря на то, что не так давно прошёл дождь, привычной нам грязи не было — даже здесь на пахоте, иначе нам пришлось бы совсем туго.
Вдруг, словно из-под земли, выскочил здоровенный заяц и петляя, помчался прочь от нашей шеренги. Все, как по команде, заорали и заулюлюкали вслед. Тут же ещё один ушастый порскнул чуть не прямо из-под моих ног. Дело пошло веселее! Зайцев действительно оказалось много, хотя ещё пару минут назад поле казалось абсолютно безжизненным.
Вскоре мы приблизились к лесополосе, вдоль которой были растянуты сети, и смогли воочию наблюдать, как поднятые нами зайцы с разбегу влетали в них. К ним тут же подбегали немцы, ловко выпутывали их и засовывали в специальные ящики.
Закончив на одном поле, мы перешли на соседнее. Потом на следующее. Так и гуляли до обеда.
Наконец поступила команда закончить наше «наступление» на зайцев. Весь карантин собрали на большой поляне возле леса, где немцы поставили несколько длинных столов, на которые стали споро расставлять бумажные одноразовые тарелки с горячими сосисками, немецкой сладкой горчицей и свежими булочками. С грузовика стали снимать ящики с пивом, которое тут же совали в руки солдатам.
— Отставить пиво! — закричал командовавший нами капитан и, подбежав, вырвал из рук солдата бутылку. — Ишь, какой прыткий! Кто разрешил?! — набросился он на беднягу, уже приложившему горлышко к губам. — Я те выпью!
Немец замер с протянутой бутылкой, недоуменно глядя на капитана.
— Was? — пробормотал он и продолжил на ломаном русском. — Товарищ командир, почему найн? Это же только пиво.
— Найн! Нихт! — использовал половину своего запаса немецких слов капитан и, решив, что так будет понятнее, энергично рубанул рукой. — Никакого алкоголя! Не положено!
Солдаты, радостно потянувшиеся было к ящикам с пивом, повернули назад.
Немец переводил недоуменный взгляд с капитана на других офицеров. В армии ГДР солдатам разрешалось употреблять пиво, оно спокойно стояло у них в казармах, в прикроватных тумбочках. Вот он и привёз целый грузовичок. И куда его теперь?
— Нам можно! — разрешил его затруднения капитан. — Офицерам и прапорщикам можно!
Командиры, довольные, что на их небольшой коллектив досталось всё пиво, предназначенное для сотни человек, обступили ящики.
Немец сокрушенно покачал головой и заговорил о чём-то со своими товарищами. Хлопнула дверь, и грузовик куда-то умчался.
— Жуйте в сухую! — хохотнул прапорщик. — Такой еды долго ещё не попробуете! Если вообще попробуете…
А сосиски действительно были божественно вкусные! Впрочем, после однообразной и скудной еды в солдатской столовой любая еда покажется шедевром кулинарии. В первые дни мы даже корки чёрствого черного хлеба подъедали. Я с детства не страдал излишним аппетитом и всегда ел очень мало, чем постоянно огорчал свою мать, в прошлом работавшую поваром в санатории, а потому умевшую и любившую хорошо и вкусно готовить. И только в армии я впервые ощутил голод. Еды в столовой нам давали много, но она была настолько низкокалорийной из-за постоянного воровства, что даже поднимаясь из-за стола с раздувшимся животом, я сразу же начинал испытывать голод. По вечерам меня мучила дилемма: съесть огрызки черного липкого хлеба и мучиться изжогой или ложиться спать голодным и страдать от сосущей тяжести в животе.
Вскоре грузовик вернулся, грохоча бутылками в кузове.
— Ещё пиво? — удивился рыжий солдатик в шинели чуть не до пят. — Они не лопнут там?
Но оказалось, что немцы привезли целую машину «Мандоры» — восхитительного шипучего напитка на основе сока мандарина!
Впервые пробуя этот напиток, солдаты причмокивали языками и качали головами:
— Молодцы, «фашисты», заботливые! Не то что наши!
— Привыкай! — усмехнулся высокий белобрысый парень, доедая сосиску, — Солдат в армии — это дешевая рабсила и ничего больше.
— Да ладно! — возмутился его сосед. — Мы — защитники Отечества!
— Э, ты не на политзанятиях! — засмеялся высокий. — И не замполит! Анекдот знаешь? Звонит как-то один прораб командиру полка, — начал он.
Солдаты сгрудились вокруг него, чтобы лучше слышать.
— Звонит значит он и просит: «Товарищ командир, выручайте! Кровь из носа — завтра нужно выкопать котлован под закладку нового дома, а вся техника занята на другом объекте. Дайте на денёк ваш экскаватор из стройбата!» А полкан ему отвечает: «Экскаватор прислать не могу, сломался! Но пару солдат с лопатами пришлю. Производительность та же самая!»
Все вокруг дружно грохнули!
— Это что тут за веселье? — раздался зычный голос капитана. — Не устали что ли? Сейчас я найду вам работу!
Теперь захохотали все! Капитан, не поняв, чем так развеселил карантин, переводил взгляд с одного на другого, но решив, что ничего криминального в нашем смехе нет, скомандовал:
— В колонну по четыре, становись!
Наша первая вылазка в цивилизацию закончилась.
В декабре, под надоевшим до чёртиков вечным дождём, наш карантин принял присягу. Весь полк, в парадной форме одежды, был построен на плацу. Чтобы все окончательно не промокли, процедуру решили ускорить.
