— Теперь можно и Битлов, — предложил Виталий. — And I Love Her. Может, и на танец кто-нибудь выйдет.
Эту песню ребята играли ещё до нашего с Женей прихода в группу, но играли только мелодию, так как слов никто не знал. И сейчас мы исполняли её как обычно.
Молодёжь оживилась, и несколько пар действительно вышли в центр зала. Быстро они освоились, значит, дальше пойдёт легче. Я вспомнил, как в нашей школе иногда все жались к стенам пол-вечера, зато потом умоляли директора: «Ну, ещё один танец! Ну, пожалуйста!» Как будто раньше им кто-то не давал.
Я взглянул на столик перед собой и увидел, как Арнольд подаёт руку племяннице, и они выходят танцевать. Битловская песня короткая, а если играть только мелодию, то совсем времени для танца не будет. А мне захотелось, чтобы Габи подольше потанцевала с дядей, тем более что во время танца они приблизились к сцене, и я видел её совсем рядом.
Виталий как раз заканчивал играть тему и кивнул мне, предлагая продолжить мелодию на органе. А, была не была!
I give her all my love
That's all I do
And if you saw my love
You'd love her too
I love her.
Запел я вместо соло на органе. Виталий сделал страшные глаза, но продолжил аккомпанировать. Потом мы с ним по очереди отыграли соло и закончили песню.
Арнольд поцеловал руку племянницы, она присела в полу-шутливом книксене, и они, рассмеявшись, пошли к столику.
«Ребята, на его месте должен быть я!» — вспомнил я фразу Юрия Никулина.
— Сань, предупреждать надо! — выдал ещё один мем из моей прошлой жизни Виталий. — Но получилось отлично! Откуда слова знаешь?
— Ну да, один раз услышал и запомнил! — засмеялся я.
— Подумаешь, я ещё и крестиком вышивать могу! — ответил я, раз у нас тут вечер афоризмов.
— Да с тебя станется!
Отыграв несколько старых вещей и слегка разогрев публику, мы решили, что пришёл черёд наших собственных хитов.
— А сейчас мы предлагаем песни, рождённые в нашем коллективе! — объявил Виталий. — Хотя, если говорить откровенно, вся заслуга в их появлении в нашем репертуаре принадлежит самому молодому участнику нашей группы, клавишнику, Александру. — Виталий сделал жест в мою сторону. — Нам они понравились, надеюсь, и вам тоже.
По залу прошёл шелест. Некоторые учащиеся говорили что-то своим родителям, показывая рукой на сцену, видимо, переводили слова Виталия.
И мы грянули Hands Up!
Через минуту плясал весь зал! Видя, что народ разошёлся не на шутку, мы сыграли песню два раза без перерыва, а когда затих последний аккорд, зал взорвался аплодисментами. Кое-кто из парней даже свистнул, спрятавшись за спины товарищей. Хлопали долго и требовали повторения песни на бис.
Мне пришлось встать из-за органа и раскланяться перед публикой. Дождавшись относительного затишья, я взял микрофон:
— Danke schon, liebe Freunde! Очень рад, что песня вам понравилась, но сейчас мы не будем её повторять, потому что это не единственная песня, написанная нами. Есть и ещё кое-что, что прозвучит впервые — Sherry Lady!
Ажиотаж, вызванный первой песней, был только цветочком! Теперь танцевала даже директриса. Последний аккорд. Шквал аплодисментов. Мы слегка растерялись от успеха, которого жаждали, но к которому не были готовы.
Я взглянул на Габриэль. Она просто лучилась радостью и что-то горячо говорила улыбающемуся дяде. Заметив, что я смотрю на них, Арнольд показал большой палец и зааплодировал. Габриэль же даже легонько подпрыгнула от переполняющих её чувств и неожиданно послала мне воздушный поцелуй! Моя ж ты прелесть! Постаравшись вложить все чувства, которые я испытывал к ней во взгляд, я прижал руку к сердцу и одними губами прошептал: «For you!» Она на мгновение замерла и улыбнулась в ответ. Поняла? Будем надеяться…
Переждав не совсем ожидаемую, но такую приятную нашему самолюбию бурю эмоций, мы вернулись к старым вещам, оставив «Синий иней» на конец вечера.
После нескольких исполненных нами песен директриса снова подошла к микрофону и объявила перерыв в танцах:
— Теперь вы можете пообщаться с нашими гостями, замечательными русскими музыкантами, немного подкрепиться вместе с ними и показать нашу школу! — сказала она на русском, обращаясь к своим ученикам.
Сразу несколько девчонок подошли к сцене, приглашая нас за свои столики.
— Вот такие танцы мне нравятся! — улыбаясь, сказал Сергей, вылезая из-за своих барабанов.
Малова уже повели под руки сразу две девчонки.
— Жека, не зевай! — крикнул я на ходу, спрыгивая со сцены и прямиком направляясь к столику, где сидели Габриэль с мамой и Арнольдом.
— Я к вам без приглашения! — почти нагло заявил я, подойдя. — Разрешите?
— А мы как-то и не сомневались, что ты присоединишься к нам! — ответил с лёгкой улыбкой Арнольд. По-английски.
Ага, значит, Габи сказала.
— Наконец-то я смогу познакомиться с вами! — воскликнула Марта. — Мне столько о вас рассказывала Габи, что я не могла дождаться этого момента!
— Ну что ты такое говоришь, мама! — возмутилась Габриэль и даже слегка нахмурилась. — Как я могла тебе многое рассказывать об Александре, если я сама о нём ничего не знаю!
Я только улыбался, глядя на двух прекрасных женщин — мать и дочь. Слова доходили до меня откуда-то издалека, из моего прошлого, когда мы не раз общались, прекрасно понимая друг друга. Честно сказать, я был удивлён, как легко тогда приняла меня мать Габриэль, ничуть не противясь, что дочь встречается с каким-то солдатом из России. Отец был более холоден со мной, но я считал, что это из-за войны, в которой он принимал участие и плена, где он провёл несколько лет, хоть и английского.
И сейчас я никак не мог заставить себя вести себя с ними как с людьми, с которыми я только что познакомился, ведь я знал их обеих почти два года. Нужно было быть одновременно вежливым и естественным, не перегибая палку с фамильярностью.
— Так ты присядешь, наконец? — улыбаясь, спросил Арнольд. Не знаю, что он там себе надумал, наблюдая мой столбняк, но в глазах плясали весёлые искры.
— Да, садись, Александр! — пригласила и Габи. — Сейчас накроют шведский стол, а пока мы можем поговорить. О, — вспомнила она, — ты знаешь, что такое шведский стол? Это когда каждый берёт, что хочет.
Ха, дорогая, у нас в солдатской столовой каждый день так происходит, только каждый берёт не что хочет, а что успеет взять, после «дедушек», разумеется! Но уточнять не будем.
— А что, эти новые песни действительно сочинил ты один? — спросил Арнольд. Габи перевела для мамы, и та заинтересованно ждала ответа.
— Да, песни в общем-то довольно простые, — ответил я.
— А вот тут я не согласен! — возразил Арнольд. — Я, конечно, не эксперт в музыке, но в бизнесе кое-что понимаю. Иногда важна не сама идея, а своевременность её появления. Я понятно выразился? Так и в музыке. И вообще в искусстве. Некоторые гениальные произведения приходят раньше своего времени и оцениваются гораздо позже, иногда даже после смерти своих авторов. А кто-то своими новаторскими идеями сразу попадает в точку и становится знаменит. Мне показалось, что ваши песни звучат по-новому, но совпадают с ожиданием слушателей. Ты обратил внимание, как публика восприняла их?
— Молодёжи понравилось, по-моему, — скромно сказал я.
— Понравилось?! — засмеялся Арнольд. — Да они чуть с ума не сошли от восторга! Скажи ему, Габи!
— Да, Александр, это было очень-очень хорошо! — горячо поддержала дядю Габриэль. — Очень здорово! Хотя мне всегда больше нравятся медленные песни и даже печальные, но эти быстрые танцевальные не могут оставить никого равнодушные. — Габи запнулась и поправилась. — Не могут оставить равнодушными! — последнее слово она произнесла по слогам.
— Значит, тебе больше нравятся печальные? — я посмотрел в её обворожительные глаза, попытался отвести взгляд и не смог. Ох, Габи, какими же силами ты владеешь! Неужели это действует только на меня?
— Хорошо, постараюсь написать песню для тебя.
— Правда?! — глаза Габи засияли ещё сильнее, хотя, казалось, куда уж больше. — Но как я её услышу? Где?
Ага, включился её знаменитый рационализм! Ей не удастся пообещать луну с неба — она сразу начнёт прикидывать, где её можно будет разместить и что она будет освещать.
— Если ты очень захочешь, то обязательно услышишь, — ответил я.
— Молодые люди, — вклинился Арнольд, — я вас прекрасно понимаю и понимаю, что вы были бы не против, чтобы два стареющих существа, сидящие рядом с вами, провалились куда-нибудь прямо сейчас, но хочу напомнить, что у нас есть ещё кое-какие дела, которые нам следует обсудить.
— Вы бессовестный, дядя Арнольд! — притворно возмутилась Габриэль. — Вот я сейчас переведу ваши слова маме, и она оставит вас без ужина!
— Ну, в таком случае мне следует поплотнее подкрепиться здесь! — со смехом ответил Арнольд. — Вон, кстати, и закуски подоспели. Если я не ошибаюсь, это знаменитые саксонские сосиски. Вам доводилось их пробовать, молодой человек?
Я чуть было не ответил утвердительно, ведь действительно употреблял их в огромных количествах во время службы в ГСВГ. Но сейчас говорить об этом было слишком рано.
— Где же я мог их попробовать, герр Хеттвер? — развел я руками.
— Неужели в такой богатой стране, как СССР, нет обыкновенных сосисок? — Арнольд решил пошутить. Ок, я тоже не против.
— Вы знаете, Арнольд, что Советский Союз идёт к коммунизму? — спокойно спросил я.
— Да, я слышал об этом, — кивнул он. — Это даже записано в программе вашей коммунистической партии.
— Правильно! — согласился я. — Так вот, в дороге никто кормить не обещал!
Арнольд на секунду задумался, а потом засмеялся:
— Хороший анекдот, нужно запомнить! У моих коллег он будет пользоваться успехом: им частенько приходится спорить с социалистами разных мастей о путях развития Германии.
Интересно, где это его коллеги ведут дискуссии о социализме?
Габи сначала с удивлением смотрела на дядю, а потом дошло и до неё. И только бедная Марта непонимающе переводила взгляд с дочери на брата мужа. Так ничего и не поняв, посмотрела на меня, но я лишь молча развел руками — на немецкий перевести я был не в силах.
— Я думаю, нам нужно поторопиться, если Александр хочет наконец попробовать немецкие сосиски! — Арнольд встал, Габриэль тоже поднялась, но дядя остановил её. — Мы, как истинные джентльмены, с удовольствием обслужим наших дам, не так ли, Александр?
— Вне всякого сомнения, герр Хеттвер! — с готовностью поднялся я, и мы направились к длинному столу, на который старшеклассницы выставляли тарелки с сосисками и булочками, бутылки с колой, баночки с горчицей.
— Я так понимаю, что нам нужно поговорить без посторонних ушей? — тихо произнёс Арнольд, набирая себе в тарелку целую горку сосисок.
— И глаз, — утвердительно кивнул я.
— Хорошо, я попрошу Габи показать нам её класс. Думаю, фрау Марте это будет не интересно.
Мы с Арнольдом вернулись к столу, неся в каждой руке по тарелке с едой.
— О, как приятно, когда за тобой ухаживают такие галантные кавалеры! — улыбнулась мама Габриэль. Моих скромных познаний в немецком хватило, чтобы понять это, и я вспомнил, как они вдвоём с дочерью устроили для меня празднование Дня рождения. Причём это было полной неожиданностью для меня! Во-первых, в полку мы такие вещи не отмечали, и я просто забыл о своём дне рождения, а во-вторых, даже если бы и помнил, уж никак не ожидал, что кто-то из немцев накроет по этому поводу праздничный стол.
В то время мы встречались с Габи практически каждый вечер. Я, как всегда, нажал кнопку домофона, но вместо того чтобы спуститься, она попросила меня подняться в квартиру. Немного удивившись, что Габриэль тоже может быть не готова, как большинство женщин, я поднялся на второй этаж. Дверь квартиры была открыта. Ещё одна странность.
Я вошёл и сразу услышал голос любимой:
— Саша, пройди в гостиную, пожалуйста!
Пересёк прихожую, открыл дверь в гостиную и услышал:
— Zum Geburtstag viel Gluck!
Песня на немецком, но мелодия та самая, знаменитая на весь мир "Happy Birthday to You!" Габи с тортом, на котором горела свеча, подошла ко мне и, не стесняясь матери, поцеловала меня, правда очень быстро, а не так, как я бы хотел. Это было настолько неожиданно, что я позабыл все немногие немецкие слова и бормотал слова признательности на русском. Улыбающаяся фрау Марта зааплодировала, сказала несколько слов и приобняла меня.
Это воспоминание вспыхнуло на мгновение в памяти, и я с небольшим опозданием отреагировал на слова мамы Габриэль:
— Для таких прекрасных женщин можно сделать гораздо больше! — ответил я, улыбаясь, и задержал взгляд на Габи. Ничего не могу с собой поделать! Хочется смотреть только на неё, ни на что и ни на кого больше не отвлекаясь. Видимо, взгляд мой был настолько красноречив, что Габи слегка покраснела и смущённо отвела глаза.
Фрау Марта что-то спросила Габи, наверняка просила перевести мои слова.
Габриэль что-то коротко ответила, но из-за шума я не расслышал.
Мы с Арнольдом заняли свои места.
Да, немецкие сосиски после солдатской еды казались шедевром кулинарии! Только бы не застонать от удовольствия!
Я оглядел зал. Веселье было в разгаре. Всю нашу группу разобрали по маленьким компаниям, и парни пытались общаться, зная всего несколько слов на немецком. Мне было гораздо легче. С Арнольдом и Габриэль мы свободно разговаривали на английском, и только фрау Марта немного выпадала из нашего коллектива, но Габи постоянно переводила ей суть разговора. Я с удивлением вдруг обнаружил, что мы общаемся как давно знакомые между собой люди. Но если я знал и Габи, и её маму раньше, а только Арнольда видел впервые, то они-то нынешние меня совсем не знают! Однако ведут себя совершенно естественно, будто мы сидим такой вот компанией минимум раз в неделю. Нужно будет попозже спросить об этом Габриэль: испытывает ли она такое же чувство? Надеюсь, это "попозже" ждать не слишком долго.
— Габриэль, а не покажешь нам с Александром, где ты набираешься мудрости? — видя, что все закончили сосисочное пиршество, спросил Арнольд на английском и добавил, взглянув на Марту:
— И придумай какое-нибудь занятие для матери.
Габриэль кивнула и что-то быстро начала объяснять фрау Марте.
— Ja-ja, naturlich! — согласилась она с дочерью и пошла к столам с продуктами.
— Пойдёмте, я покажу вам мой класс! — улыбнулась Габи, поднимаясь из-за стола, и коснулась меня рукой. Я на автомате взял её за руку, и она вскинула на меня немного удивлённый взгляд. Чёрт, всё время забываюсь! Я попытался сделать вид, что просто помогаю ей подняться из-за стола.
— Danke… — чуть слышно поблагодарила Габи и обожгла меня быстрым взглядом. Что ж ты со мной делаешь, Габи?
Мы втроём вышли из актового зала и пошли по коридору. Я шёл рядом с Габриэль и боялся случайно коснуться её руки, чтобы совсем не потерять голову. У меня и так уже вылетели все приготовленные слова для разговора с Арнольдом, как бы не выглядеть идиотом, особенно учитывая, что я собираюсь ему рассказать. Кстати, до сих пор не решил, в какой степени посвящать его в реалии. Придётся положиться на провидение, возможно, оно подскажет по ходу разговора, ну и многое будет зависеть от того, каким он окажется. Я ведь практически ничего не знаю об Арнольде, за исключением некоторых фактов, которые удалось вытащить из Всеобщего информационного поля. Нужно будет больше работать в этом направлении, чтобы получать как можно больше конкретных данных. А это не просто…
Эту песню ребята играли ещё до нашего с Женей прихода в группу, но играли только мелодию, так как слов никто не знал. И сейчас мы исполняли её как обычно.
Молодёжь оживилась, и несколько пар действительно вышли в центр зала. Быстро они освоились, значит, дальше пойдёт легче. Я вспомнил, как в нашей школе иногда все жались к стенам пол-вечера, зато потом умоляли директора: «Ну, ещё один танец! Ну, пожалуйста!» Как будто раньше им кто-то не давал.
Я взглянул на столик перед собой и увидел, как Арнольд подаёт руку племяннице, и они выходят танцевать. Битловская песня короткая, а если играть только мелодию, то совсем времени для танца не будет. А мне захотелось, чтобы Габи подольше потанцевала с дядей, тем более что во время танца они приблизились к сцене, и я видел её совсем рядом.
Виталий как раз заканчивал играть тему и кивнул мне, предлагая продолжить мелодию на органе. А, была не была!
I give her all my love
That's all I do
And if you saw my love
You'd love her too
I love her.
Запел я вместо соло на органе. Виталий сделал страшные глаза, но продолжил аккомпанировать. Потом мы с ним по очереди отыграли соло и закончили песню.
Арнольд поцеловал руку племянницы, она присела в полу-шутливом книксене, и они, рассмеявшись, пошли к столику.
«Ребята, на его месте должен быть я!» — вспомнил я фразу Юрия Никулина.
— Сань, предупреждать надо! — выдал ещё один мем из моей прошлой жизни Виталий. — Но получилось отлично! Откуда слова знаешь?
— Ну да, один раз услышал и запомнил! — засмеялся я.
— Подумаешь, я ещё и крестиком вышивать могу! — ответил я, раз у нас тут вечер афоризмов.
— Да с тебя станется!
Отыграв несколько старых вещей и слегка разогрев публику, мы решили, что пришёл черёд наших собственных хитов.
— А сейчас мы предлагаем песни, рождённые в нашем коллективе! — объявил Виталий. — Хотя, если говорить откровенно, вся заслуга в их появлении в нашем репертуаре принадлежит самому молодому участнику нашей группы, клавишнику, Александру. — Виталий сделал жест в мою сторону. — Нам они понравились, надеюсь, и вам тоже.
По залу прошёл шелест. Некоторые учащиеся говорили что-то своим родителям, показывая рукой на сцену, видимо, переводили слова Виталия.
И мы грянули Hands Up!
Через минуту плясал весь зал! Видя, что народ разошёлся не на шутку, мы сыграли песню два раза без перерыва, а когда затих последний аккорд, зал взорвался аплодисментами. Кое-кто из парней даже свистнул, спрятавшись за спины товарищей. Хлопали долго и требовали повторения песни на бис.
Мне пришлось встать из-за органа и раскланяться перед публикой. Дождавшись относительного затишья, я взял микрофон:
— Danke schon, liebe Freunde! Очень рад, что песня вам понравилась, но сейчас мы не будем её повторять, потому что это не единственная песня, написанная нами. Есть и ещё кое-что, что прозвучит впервые — Sherry Lady!
Ажиотаж, вызванный первой песней, был только цветочком! Теперь танцевала даже директриса. Последний аккорд. Шквал аплодисментов. Мы слегка растерялись от успеха, которого жаждали, но к которому не были готовы.
Я взглянул на Габриэль. Она просто лучилась радостью и что-то горячо говорила улыбающемуся дяде. Заметив, что я смотрю на них, Арнольд показал большой палец и зааплодировал. Габриэль же даже легонько подпрыгнула от переполняющих её чувств и неожиданно послала мне воздушный поцелуй! Моя ж ты прелесть! Постаравшись вложить все чувства, которые я испытывал к ней во взгляд, я прижал руку к сердцу и одними губами прошептал: «For you!» Она на мгновение замерла и улыбнулась в ответ. Поняла? Будем надеяться…
Переждав не совсем ожидаемую, но такую приятную нашему самолюбию бурю эмоций, мы вернулись к старым вещам, оставив «Синий иней» на конец вечера.
После нескольких исполненных нами песен директриса снова подошла к микрофону и объявила перерыв в танцах:
— Теперь вы можете пообщаться с нашими гостями, замечательными русскими музыкантами, немного подкрепиться вместе с ними и показать нашу школу! — сказала она на русском, обращаясь к своим ученикам.
Сразу несколько девчонок подошли к сцене, приглашая нас за свои столики.
— Вот такие танцы мне нравятся! — улыбаясь, сказал Сергей, вылезая из-за своих барабанов.
Малова уже повели под руки сразу две девчонки.
— Жека, не зевай! — крикнул я на ходу, спрыгивая со сцены и прямиком направляясь к столику, где сидели Габриэль с мамой и Арнольдом.
— Я к вам без приглашения! — почти нагло заявил я, подойдя. — Разрешите?
— А мы как-то и не сомневались, что ты присоединишься к нам! — ответил с лёгкой улыбкой Арнольд. По-английски.
Ага, значит, Габи сказала.
— Наконец-то я смогу познакомиться с вами! — воскликнула Марта. — Мне столько о вас рассказывала Габи, что я не могла дождаться этого момента!
— Ну что ты такое говоришь, мама! — возмутилась Габриэль и даже слегка нахмурилась. — Как я могла тебе многое рассказывать об Александре, если я сама о нём ничего не знаю!
Я только улыбался, глядя на двух прекрасных женщин — мать и дочь. Слова доходили до меня откуда-то издалека, из моего прошлого, когда мы не раз общались, прекрасно понимая друг друга. Честно сказать, я был удивлён, как легко тогда приняла меня мать Габриэль, ничуть не противясь, что дочь встречается с каким-то солдатом из России. Отец был более холоден со мной, но я считал, что это из-за войны, в которой он принимал участие и плена, где он провёл несколько лет, хоть и английского.
И сейчас я никак не мог заставить себя вести себя с ними как с людьми, с которыми я только что познакомился, ведь я знал их обеих почти два года. Нужно было быть одновременно вежливым и естественным, не перегибая палку с фамильярностью.
— Так ты присядешь, наконец? — улыбаясь, спросил Арнольд. Не знаю, что он там себе надумал, наблюдая мой столбняк, но в глазах плясали весёлые искры.
— Да, садись, Александр! — пригласила и Габи. — Сейчас накроют шведский стол, а пока мы можем поговорить. О, — вспомнила она, — ты знаешь, что такое шведский стол? Это когда каждый берёт, что хочет.
Ха, дорогая, у нас в солдатской столовой каждый день так происходит, только каждый берёт не что хочет, а что успеет взять, после «дедушек», разумеется! Но уточнять не будем.
— А что, эти новые песни действительно сочинил ты один? — спросил Арнольд. Габи перевела для мамы, и та заинтересованно ждала ответа.
— Да, песни в общем-то довольно простые, — ответил я.
— А вот тут я не согласен! — возразил Арнольд. — Я, конечно, не эксперт в музыке, но в бизнесе кое-что понимаю. Иногда важна не сама идея, а своевременность её появления. Я понятно выразился? Так и в музыке. И вообще в искусстве. Некоторые гениальные произведения приходят раньше своего времени и оцениваются гораздо позже, иногда даже после смерти своих авторов. А кто-то своими новаторскими идеями сразу попадает в точку и становится знаменит. Мне показалось, что ваши песни звучат по-новому, но совпадают с ожиданием слушателей. Ты обратил внимание, как публика восприняла их?
— Молодёжи понравилось, по-моему, — скромно сказал я.
— Понравилось?! — засмеялся Арнольд. — Да они чуть с ума не сошли от восторга! Скажи ему, Габи!
— Да, Александр, это было очень-очень хорошо! — горячо поддержала дядю Габриэль. — Очень здорово! Хотя мне всегда больше нравятся медленные песни и даже печальные, но эти быстрые танцевальные не могут оставить никого равнодушные. — Габи запнулась и поправилась. — Не могут оставить равнодушными! — последнее слово она произнесла по слогам.
— Значит, тебе больше нравятся печальные? — я посмотрел в её обворожительные глаза, попытался отвести взгляд и не смог. Ох, Габи, какими же силами ты владеешь! Неужели это действует только на меня?
— Хорошо, постараюсь написать песню для тебя.
— Правда?! — глаза Габи засияли ещё сильнее, хотя, казалось, куда уж больше. — Но как я её услышу? Где?
Ага, включился её знаменитый рационализм! Ей не удастся пообещать луну с неба — она сразу начнёт прикидывать, где её можно будет разместить и что она будет освещать.
— Если ты очень захочешь, то обязательно услышишь, — ответил я.
— Молодые люди, — вклинился Арнольд, — я вас прекрасно понимаю и понимаю, что вы были бы не против, чтобы два стареющих существа, сидящие рядом с вами, провалились куда-нибудь прямо сейчас, но хочу напомнить, что у нас есть ещё кое-какие дела, которые нам следует обсудить.
— Вы бессовестный, дядя Арнольд! — притворно возмутилась Габриэль. — Вот я сейчас переведу ваши слова маме, и она оставит вас без ужина!
— Ну, в таком случае мне следует поплотнее подкрепиться здесь! — со смехом ответил Арнольд. — Вон, кстати, и закуски подоспели. Если я не ошибаюсь, это знаменитые саксонские сосиски. Вам доводилось их пробовать, молодой человек?
Я чуть было не ответил утвердительно, ведь действительно употреблял их в огромных количествах во время службы в ГСВГ. Но сейчас говорить об этом было слишком рано.
— Где же я мог их попробовать, герр Хеттвер? — развел я руками.
— Неужели в такой богатой стране, как СССР, нет обыкновенных сосисок? — Арнольд решил пошутить. Ок, я тоже не против.
— Вы знаете, Арнольд, что Советский Союз идёт к коммунизму? — спокойно спросил я.
— Да, я слышал об этом, — кивнул он. — Это даже записано в программе вашей коммунистической партии.
— Правильно! — согласился я. — Так вот, в дороге никто кормить не обещал!
Арнольд на секунду задумался, а потом засмеялся:
— Хороший анекдот, нужно запомнить! У моих коллег он будет пользоваться успехом: им частенько приходится спорить с социалистами разных мастей о путях развития Германии.
Интересно, где это его коллеги ведут дискуссии о социализме?
Габи сначала с удивлением смотрела на дядю, а потом дошло и до неё. И только бедная Марта непонимающе переводила взгляд с дочери на брата мужа. Так ничего и не поняв, посмотрела на меня, но я лишь молча развел руками — на немецкий перевести я был не в силах.
— Я думаю, нам нужно поторопиться, если Александр хочет наконец попробовать немецкие сосиски! — Арнольд встал, Габриэль тоже поднялась, но дядя остановил её. — Мы, как истинные джентльмены, с удовольствием обслужим наших дам, не так ли, Александр?
— Вне всякого сомнения, герр Хеттвер! — с готовностью поднялся я, и мы направились к длинному столу, на который старшеклассницы выставляли тарелки с сосисками и булочками, бутылки с колой, баночки с горчицей.
— Я так понимаю, что нам нужно поговорить без посторонних ушей? — тихо произнёс Арнольд, набирая себе в тарелку целую горку сосисок.
— И глаз, — утвердительно кивнул я.
— Хорошо, я попрошу Габи показать нам её класс. Думаю, фрау Марте это будет не интересно.
Прода от 02.05.2026, 16:42
Глава 12
Мы с Арнольдом вернулись к столу, неся в каждой руке по тарелке с едой.
— О, как приятно, когда за тобой ухаживают такие галантные кавалеры! — улыбнулась мама Габриэль. Моих скромных познаний в немецком хватило, чтобы понять это, и я вспомнил, как они вдвоём с дочерью устроили для меня празднование Дня рождения. Причём это было полной неожиданностью для меня! Во-первых, в полку мы такие вещи не отмечали, и я просто забыл о своём дне рождения, а во-вторых, даже если бы и помнил, уж никак не ожидал, что кто-то из немцев накроет по этому поводу праздничный стол.
В то время мы встречались с Габи практически каждый вечер. Я, как всегда, нажал кнопку домофона, но вместо того чтобы спуститься, она попросила меня подняться в квартиру. Немного удивившись, что Габриэль тоже может быть не готова, как большинство женщин, я поднялся на второй этаж. Дверь квартиры была открыта. Ещё одна странность.
Я вошёл и сразу услышал голос любимой:
— Саша, пройди в гостиную, пожалуйста!
Пересёк прихожую, открыл дверь в гостиную и услышал:
— Zum Geburtstag viel Gluck!
Песня на немецком, но мелодия та самая, знаменитая на весь мир "Happy Birthday to You!" Габи с тортом, на котором горела свеча, подошла ко мне и, не стесняясь матери, поцеловала меня, правда очень быстро, а не так, как я бы хотел. Это было настолько неожиданно, что я позабыл все немногие немецкие слова и бормотал слова признательности на русском. Улыбающаяся фрау Марта зааплодировала, сказала несколько слов и приобняла меня.
Это воспоминание вспыхнуло на мгновение в памяти, и я с небольшим опозданием отреагировал на слова мамы Габриэль:
— Для таких прекрасных женщин можно сделать гораздо больше! — ответил я, улыбаясь, и задержал взгляд на Габи. Ничего не могу с собой поделать! Хочется смотреть только на неё, ни на что и ни на кого больше не отвлекаясь. Видимо, взгляд мой был настолько красноречив, что Габи слегка покраснела и смущённо отвела глаза.
Фрау Марта что-то спросила Габи, наверняка просила перевести мои слова.
Габриэль что-то коротко ответила, но из-за шума я не расслышал.
Мы с Арнольдом заняли свои места.
Да, немецкие сосиски после солдатской еды казались шедевром кулинарии! Только бы не застонать от удовольствия!
Я оглядел зал. Веселье было в разгаре. Всю нашу группу разобрали по маленьким компаниям, и парни пытались общаться, зная всего несколько слов на немецком. Мне было гораздо легче. С Арнольдом и Габриэль мы свободно разговаривали на английском, и только фрау Марта немного выпадала из нашего коллектива, но Габи постоянно переводила ей суть разговора. Я с удивлением вдруг обнаружил, что мы общаемся как давно знакомые между собой люди. Но если я знал и Габи, и её маму раньше, а только Арнольда видел впервые, то они-то нынешние меня совсем не знают! Однако ведут себя совершенно естественно, будто мы сидим такой вот компанией минимум раз в неделю. Нужно будет попозже спросить об этом Габриэль: испытывает ли она такое же чувство? Надеюсь, это "попозже" ждать не слишком долго.
— Габриэль, а не покажешь нам с Александром, где ты набираешься мудрости? — видя, что все закончили сосисочное пиршество, спросил Арнольд на английском и добавил, взглянув на Марту:
— И придумай какое-нибудь занятие для матери.
Габриэль кивнула и что-то быстро начала объяснять фрау Марте.
— Ja-ja, naturlich! — согласилась она с дочерью и пошла к столам с продуктами.
— Пойдёмте, я покажу вам мой класс! — улыбнулась Габи, поднимаясь из-за стола, и коснулась меня рукой. Я на автомате взял её за руку, и она вскинула на меня немного удивлённый взгляд. Чёрт, всё время забываюсь! Я попытался сделать вид, что просто помогаю ей подняться из-за стола.
— Danke… — чуть слышно поблагодарила Габи и обожгла меня быстрым взглядом. Что ж ты со мной делаешь, Габи?
Мы втроём вышли из актового зала и пошли по коридору. Я шёл рядом с Габриэль и боялся случайно коснуться её руки, чтобы совсем не потерять голову. У меня и так уже вылетели все приготовленные слова для разговора с Арнольдом, как бы не выглядеть идиотом, особенно учитывая, что я собираюсь ему рассказать. Кстати, до сих пор не решил, в какой степени посвящать его в реалии. Придётся положиться на провидение, возможно, оно подскажет по ходу разговора, ну и многое будет зависеть от того, каким он окажется. Я ведь практически ничего не знаю об Арнольде, за исключением некоторых фактов, которые удалось вытащить из Всеобщего информационного поля. Нужно будет больше работать в этом направлении, чтобы получать как можно больше конкретных данных. А это не просто…
