— Это мой класс! — Габриэль остановилась перед высокой дубовой дверью. — Сейчас посмотрю, есть ли там кто.
Она открыла дверь и вошла в класс.
— Входите, здесь никого нет.
Арнольд сделал приглашающий жест и вошёл следом за мной. Кабинет был большой, с потолками не менее трёх метров. Одна стена почти полностью состояла из высоких окон, справа от входа на небольшом подиуме располагался учительский стол с традиционной черной доской за ним.
— Хорошая комната, — сказал я, оглядывая всё помещение, — светлая и воздуха много.
— Но бедновато оборудована, — сделал замечание Арнольд.
— Ну, дядя, мы же не в ФРГ! — с улыбкой ответила Габриэль. Подкалывает?
— О да, это явно не «загнивающий Запад»! — с улыбкой подмигнул дядя. — Но я рад, что даже в таких условиях ты показываешь отличные результаты в учёбе. Они тебе в будущем пригодятся! — Арнольд со значением посмотрел на племянницу.
На что это он намекает? Что хорошие знания могут пригодиться не только здесь, в социалистической Германии? Или я просто фантазирую? Хотя он абсолютно прав: знания свои Габриэль придётся применять уже совсем в другой стране и в других условиях.
— Габи, дорогая, ты не хочешь посмотреть, не нужна ли какая-либо помощь твоей маме? — с невинным лицом спросил Арнольд.
Габриэль не выдержала, прыснула, но поддержала игру дяди:
— Ой, я совсем забыла! Конечно же ей нужна помощь! — и, состроив гримаску, вышла из класса, прикрыв за собой дверь.
Сделав небольшую паузу, как бы отделяя весь сегодняшний разговор ни о чём от того, ради чего он пришёл, Арнольд спросил, глядя мне в глаза:
— Так что ты хотел мне сообщить, Александр?
Я тоже немного помолчал, не только собираясь с мыслями, но давая понять, что разговор будет не из разряда «Дядь, привези джинсы!»
— Прежде чем мы начнём разговор, хочу предупредить, что вы услышите много такого, во что будет трудно поверить, — начал я, старательно подбирая слова.
— Неожиданное начало, — кивнул Арнольд, — но мне нравится. Говори смелее, я думаю, что смогу принять всё, что ты мне скажешь.
Ага, так значит? Предлагаешь открыть забрало? Ну да, прожив такую насыщенную жизнь и пройдя через многие испытания, он вправе так думать. Только испытания испытаниям рознь…
— Хорошо, начнём без дальнейших предисловий, — согласился я, — тем более что времени у нас не очень много, а разговор может получится длинным. Самое первое, что я хотел сказать и чем заинтересовать вас, чтобы вы пришли на встречу со мной, — это то, что Гюнтер Гийом — агент «Штази» с 1954 года. Я думаю, вы знаете, где он сейчас работает и к каким секретам имеет доступ?
Арнольд Хеттвер замер, глядя на меня не моргая. Думаю, я его всё-таки удивил. И не только упоминанием Гюнтера Гийома.
— Но положение ещё больше ухудшится буквально через десять дней, — продолжил я. — 1 января нового года Гюнтер будет назначен личным референтом канцлера ФРГ Вилли Брандта и получит доступ к сверхсекретным документам.
Я остановился, давая время Арнольду переварить такие новости. Посмотрим, кстати, как быстро он справится с ситуацией. Справился он на отлично.
— Источник сведений, я так понимаю, ты сразу не раскроешь?
— Не раскрою, — согласился я, — но совершенно по другой причине, чем вы думаете.
— Откуда ты знаешь, что я думаю?
— Могу предположить с высокой степенью вероятности, потому что реальная причина просто не может прийти вам в голову.
— Ты невысокого мнения о моих аналитических способностях? — приподнял бровь Хеттвер.
— Что вы, наоборот! — искренне ответил я. — Просто будь сейчас на вашем месте весь аналитический отдел хоть ЦРУ, хоть MI6, хоть ваша БНД… — я сделал как бы случайно маленькую паузу и проследил реакцию Арнольда, но он стойко выдержал мой взгляд. — хоть объединённый отдел из всех вышеперечисленных — они бы тоже пришли к неверным выводам.
Хеттвер скептически улыбнулся.
— Поверьте, это так! — развёл я руками. — Но сейчас это не важно. Важно то, что эта информация соответствует действительности. И 1 января вы в этом убедитесь.
— Но назначение Гийома референтом канцлера не означает, что он шпион! — возразил он.
— Само назначение, конечно, нет, — согласился я, — оно лишь подтвердит надёжность моего источника. А вот подтверждение шпионской деятельности семьи Гийомов вы добудете сами. С моей подсказкой — где и что искать.
Арнольд помолчал.
— Правильно мыслите, Арнольд, — кивнул я. — Откуда я могу знать о таких вещах? Я ведь ещё мальчишка и простой солдат, к тому же музыкант — какие тайны я могу знать? Даже то, что Гюнтер Гийом вообще существует, мне знать не положено. В открытой печати его имя появится только в следующем году.
— Ну тогда как это всё можно объяснить?
— Давайте пока все объяснения отложим на потом, хорошо? — предложил я. — Но я обещаю вам всё объяснить, когда вы будете более подготовлены к восприятию правды.
Заметив мелькнувшую усмешку, я добавил:
— Поверьте, это не кокетство или игра в шпионы, просто если я скажу всё сейчас, это может помешать нам в дальнейшем сотрудничестве. А я в нём очень заинтересован, потому что у меня больше нет возможности связаться с компетентными людьми на Западе.
— И зачем это тебе? — спросил Арнольд, снова внимательно глядя мне в глаза. — Что тебе с того, что ты разоблачаешь якобы шпиона?
— Не «якобы», Арнольд, — немного разозлился я. — Вы скоро в этом убедитесь. Но шпион «Штази» — это только начало! — теперь я постарался как можно серьёзнее посмотреть в глаза Хеттверу, чтобы он проникся важностью моих слов. — Дело гораздо серьёзнее. Разоблачение Гийома может спасти канцлера от отставки, а другие сведения, которые я вам предоставлю, спасут… — я остановился, решая, насколько открываться. — скажем так, многие жизни.
— Хорошо! — Хеттвер кивнул. — Как можно подтвердить противозаконную деятельность Гийома?
— Не противозаконную, Арнольд, — неожиданно я рассердился, — а преступную! Эти «борцы за светлое будущее» всего человечества — обыкновенные преступники. Вся их «борьба с Западом» сводится к одному — как можно больше навредить ему. Социалистический лагерь не может победить Запад в честной борьбе, поэтому гадит, где только может. Все эти «Красные бригады», хоть итальянские, хоть ваши западногерманские, хоть арабские «борцы за свободу» или африканские «борцы с империализмом» существуют только для того, чтобы мешать нормальным людям строить цивилизацию. На подрывную работу в развитых странах «передовые люди планеты — коммунисты» тратят миллиарды долларов, вместо того чтобы направить их на благо собственных народов. Это война, Арнольд, война — в которой победитель может быть только один. Запад слишком рано успокоился. Все эти «разрядки» и «перезагрузки», начавшиеся и будущие, направлены на одно — убаюкать и расслабить цивилизацию, чтобы затем покончить с ней одним ударом!
Я остановился.
— О какой «разрядке» и «перезагрузке» ты говоришь? — воспользовался паузой Арнольд. По его виду можно было понять, что он слегка ошарашен моим спичем. — Ты имеешь в виду подписание договоров ФРГ с соседними социалистическими странами?
— Это только начало, Арнольд! — отмахнулся я. — Кстати, поздравляю со взаимным признанием ФРГ и ГДР.
И, видя недоумение на лице Арнольда, добавил:
— Завтра объявят. Ага, это тоже подтверждение надёжности моих источников.
— Насколько я знаю, переговоры ещё идут, — с сомнением сказал Хеттвер, — и когда будет подписан договор, никто не знает.
— Я знаю, Арнольд, — слегка наклонил я голову. — Завтра убедитесь, что я не сумасшедший. Кстати, знаю не только я. Об этом знают и в Москве, и в Берлине. Благодаря «плодотворной» работе херра Гийома вся западно-германская политика у них как на ладони, и они могут выкручивать руки до упора, зная, что можно требовать и получить. А когда Гийом станет личным референтом канцлера и сможет читать сверхсекретные документы на его столе и наблюдать все самые интимные подробности личной жизни его семьи, коммунисты смогут вертеть вашим канцлером как марионеткой.
Арнольд недоверчиво посмотрел на меня:
— Но есть секретная служба, которая должна тщательно проверять людей при допуске на такие должности! — попробовал он возразить.
— Ха, конечно есть и должна! — горько усмехнулся я. — Вам напомнить о Филби, который руководил даже отделом в MI6 и сумел создать целую группу таких же, повёрнутых на коммунизме идиотов? Сколько вреда они нанесли Великобритании и всему Западу! И где была хвалёная секретная служба? Одна радость, что теперь этот идиот живёт в «золотой клетке» под Москвой, которая мало чем отличается от ваших тюрем. Получил достойную «награду», дебил.
Меня не на шутку разобрала злость.
— Понимаете, Арнольд, вы у себя на Западе создали тепличные условия, в которых плодится всякая нечисть. А грязь нужно вовремя убирать, иначе заразится весь организм и ослабнет настолько, что погибнет от малейших передряг.
Я уже собрался разродиться большой речью, но вспомнил о времени.
— Надеюсь, у нас будет ещё время поговорить на эту тему, Арнольд, — остановился я, — и не только с вами. — я многозначительно посмотрел на него. — Именно для этого я и хотел встретиться. Я буду давать вам важную информацию, а вы, Арнольд, должны вывести меня на людей, принимающих решения на государственном уровне. Не только в ФРГ. Я знаю, что вы можете помочь мне связаться с властями Великобритании.
Я сделал паузу.
— Через MI6.
Арнольд молча смотрел на меня. В его глазах я видел изумление. Понимаю: ты видишь перед собой совсем мальчишку, и вдруг он вываливает тебе кучу вещей, которые он просто не может знать! И в конце — вишенка на торте! — практически открытым текстом выдаёт самое невероятное, то, что во всём мире знают буквально три человека, включая его самого! Теперь получается, что четыре. И что теперь делать с этим четвёртым?
— Арнольд, я всё объясню, но не сейчас, — спокойно сказал я. — Главное, что вы должны знать, что лично вам не грозит никакая опасность, и сказал я об этом только для того, чтобы вы поняли серьёзность всего, что я буду сообщать. Это не мои фантазии, а то, что я не агент КГБ, жаждущий вас завербовать, вы поняли почти сразу. Скорее наоборот — фактически я буду вашим агентом, с помощью которого вы сделаете фантастическую карьеру и войдёте в элиту разведки. Да и не только разведки. Скажу больше — в определённой степени от вас зависят жизни миллионов людей и судьбы государств. Знаю, звучит на грани бреда! Но это пока. Потом вы сами это поймёте и убедитесь. Всё это я говорю, чтобы вы согласились помочь мне. Вот и всё. Что вы мне скажете?
Арнольд задумчиво смотрел на меня.
— Никак не могу понять, кто ты? — наконец выдавил он из себя.
— Я понимаю, Арнольд! — приложил я руку к груди. — Но повторю ещё раз — сейчас это не важно. Давайте просто сделаем так: для начала вы разоблачите агента «Штази» Гийома. Вас заметят наверху, и тогда вы расскажете обо мне. Время терять нельзя, поэтому я тороплюсь. Только не думайте, что мы будем заниматься исключительно поимкой шпионов и террористов. Это скорее будет на десерт. Решать придётся задачи гораздо более важные. Разоблачением Гийома я убью двух зайцев, знаете такую поговорку? Первое — убираем «глаза Штази» из правительства, и второе — я доказываю, что все мои сведения и прогнозы о будущем — правда. Я дам вам возможность в этом удостовериться, чтобы вы убедили серьёзных людей наверху. Спрашиваю ещё раз: вы со мной?
Теперь Арнольд ответил сразу:
— А разве у меня есть выбор, если ты знаешь такое обо мне? — и он не весело улыбнулся.
— Извините, Арнольд, если это выглядело как шантаж, — как можно искренне сказал я. — Даю честное слово, что этого и в мыслях не было! Мне не нужен человек, который будет работать со мной из-за страха. Мне нужен идейный союзник, готовый на всё ради общего дела. И если вы решите сейчас отказаться, я ни словом вас не упрекну и — клянусь! — ваша тайна останется такой же тайной и дальше.
— Ты неправильно меня понял! — улыбнулся Хеттвер. — Я хотел сказать, что если ты знаешь такое обо мне, то у тебя действительно серьёзные источники. А какой разведчик откажется от такой перспективы?
— Значит, работаем? — я протянул ему руку. Он, не колеблясь, ответил крепким рукопожатием.
— Надеюсь, память у вас хорошая, — продолжил я. — Потому что записывать что-либо из того, что я сообщу, вряд ли стоит. Да, вы часто приезжаете в гости к брату и его семье и много раз пересекали границу без происшествий, но, как говорится: бережёного — Бог бережёт! Поэтому просто запоминайте.
Первое, что вам следует сделать, — это найти в архиве БНД старые радиограммы, которые Штази посылала своим агентам. Они расшифрованы и сданы в архив, потому что восточно-германская разведка сменила шифр. В этих старых шифровках вы найдёте поздравления Гийому и его жене с днями рождения, а также с рождением сына. Не знаю, как ваши аналитики это пропустили, но это факт. С этими шифровками вы идёте к шефу и добиваетесь круглосуточного наблюдения за семьёй Гийома. Информацию он передаёт через табачный киоск своей тёщи, который находится в Бонне, по адресу Вильгельмштрассе, 46. Надеюсь, хоть это в вашей конторе знают? Курьер покупает пачку сигарет, когда фрау Эльза выставляет якобы для продажи журнал «Automotive Industries». Журнал американский, яркий и виден издалека. Выставляет она его всего на час, с двух до трёх дня, и только тогда, когда есть сообщение. Значит курьер в это время появляется там, чтобы проверить наличие сигнала. Скорее всего рядом есть кафе или ресторан, где он обедает. Вам придётся понаблюдать.
Установите наблюдение и возьмите курьера. Только, ради бога, Арнольд, обратите внимание начальства на недостаточную квалификацию наружного наблюдения БНД! Ну это же позор какой-то! Вы, в конце концов, немцы или кто?! Почему Штази переигрывает вас? Они же тоже немцы! Но они работают ради идеи. Сумасшедшей, идиотской, неосуществимой, но они в неё верят и работают лучше вас! Не посылайте наблюдателей близко к объекту, посадите их где-нибудь подальше с хорошей оптикой, в конце концов! 15 января в кафе «Либерозе», на набережной Рейна, жена Гийома передаст связному важнейшие сведения, содержащие государственную тайну. Пожалуйста, возьмите её до того, как она дойдёт до моста через Рейн, иначе она заметит ваших недотёп и выбросит пакет в реку. А с этими сведениями вы можете в тот же день арестовывать Гийома: в них сто процентные доказательства его шпионской деятельности. Всё запомнили или есть какие-то вопросы?
— Вопросы есть, но ты на них не ответишь, — улыбнулся краешком губ Арнольд, глаза при этом всё также смотрели на меня с некоторым изумлением.
— Да, об источнике этих знаний — потом! — подтвердил я. — Пока вам придётся верить мне на слово и проверять по фактам операции.
— В этом случае вопросов нет, — коротко ответил Хеттвер.
— Тогда, чтобы придать вам уверенности в моих источниках, вот несколько фактов, которые вы можете проверить уже скоро, — предложил я. — О завтрашнем подписании договора я уже сказал, но это можно было спрогнозировать, зная о факте переговоров, но вот то, что 19 февраля произойдёт первая катастрофа советского пассажирского самолёта Ту?154 при подлёте к аэропорту в Праге — знать никто не может, не правда ли? Ещё раньше будет другая катастрофа — 21 января разобьётся Ан?24 в Пермской области и погибнут 39 человек.
Она открыла дверь и вошла в класс.
— Входите, здесь никого нет.
Арнольд сделал приглашающий жест и вошёл следом за мной. Кабинет был большой, с потолками не менее трёх метров. Одна стена почти полностью состояла из высоких окон, справа от входа на небольшом подиуме располагался учительский стол с традиционной черной доской за ним.
— Хорошая комната, — сказал я, оглядывая всё помещение, — светлая и воздуха много.
— Но бедновато оборудована, — сделал замечание Арнольд.
— Ну, дядя, мы же не в ФРГ! — с улыбкой ответила Габриэль. Подкалывает?
— О да, это явно не «загнивающий Запад»! — с улыбкой подмигнул дядя. — Но я рад, что даже в таких условиях ты показываешь отличные результаты в учёбе. Они тебе в будущем пригодятся! — Арнольд со значением посмотрел на племянницу.
На что это он намекает? Что хорошие знания могут пригодиться не только здесь, в социалистической Германии? Или я просто фантазирую? Хотя он абсолютно прав: знания свои Габриэль придётся применять уже совсем в другой стране и в других условиях.
— Габи, дорогая, ты не хочешь посмотреть, не нужна ли какая-либо помощь твоей маме? — с невинным лицом спросил Арнольд.
Габриэль не выдержала, прыснула, но поддержала игру дяди:
— Ой, я совсем забыла! Конечно же ей нужна помощь! — и, состроив гримаску, вышла из класса, прикрыв за собой дверь.
Сделав небольшую паузу, как бы отделяя весь сегодняшний разговор ни о чём от того, ради чего он пришёл, Арнольд спросил, глядя мне в глаза:
— Так что ты хотел мне сообщить, Александр?
Я тоже немного помолчал, не только собираясь с мыслями, но давая понять, что разговор будет не из разряда «Дядь, привези джинсы!»
— Прежде чем мы начнём разговор, хочу предупредить, что вы услышите много такого, во что будет трудно поверить, — начал я, старательно подбирая слова.
— Неожиданное начало, — кивнул Арнольд, — но мне нравится. Говори смелее, я думаю, что смогу принять всё, что ты мне скажешь.
Ага, так значит? Предлагаешь открыть забрало? Ну да, прожив такую насыщенную жизнь и пройдя через многие испытания, он вправе так думать. Только испытания испытаниям рознь…
— Хорошо, начнём без дальнейших предисловий, — согласился я, — тем более что времени у нас не очень много, а разговор может получится длинным. Самое первое, что я хотел сказать и чем заинтересовать вас, чтобы вы пришли на встречу со мной, — это то, что Гюнтер Гийом — агент «Штази» с 1954 года. Я думаю, вы знаете, где он сейчас работает и к каким секретам имеет доступ?
Арнольд Хеттвер замер, глядя на меня не моргая. Думаю, я его всё-таки удивил. И не только упоминанием Гюнтера Гийома.
— Но положение ещё больше ухудшится буквально через десять дней, — продолжил я. — 1 января нового года Гюнтер будет назначен личным референтом канцлера ФРГ Вилли Брандта и получит доступ к сверхсекретным документам.
Я остановился, давая время Арнольду переварить такие новости. Посмотрим, кстати, как быстро он справится с ситуацией. Справился он на отлично.
— Источник сведений, я так понимаю, ты сразу не раскроешь?
— Не раскрою, — согласился я, — но совершенно по другой причине, чем вы думаете.
— Откуда ты знаешь, что я думаю?
— Могу предположить с высокой степенью вероятности, потому что реальная причина просто не может прийти вам в голову.
— Ты невысокого мнения о моих аналитических способностях? — приподнял бровь Хеттвер.
— Что вы, наоборот! — искренне ответил я. — Просто будь сейчас на вашем месте весь аналитический отдел хоть ЦРУ, хоть MI6, хоть ваша БНД… — я сделал как бы случайно маленькую паузу и проследил реакцию Арнольда, но он стойко выдержал мой взгляд. — хоть объединённый отдел из всех вышеперечисленных — они бы тоже пришли к неверным выводам.
Хеттвер скептически улыбнулся.
— Поверьте, это так! — развёл я руками. — Но сейчас это не важно. Важно то, что эта информация соответствует действительности. И 1 января вы в этом убедитесь.
— Но назначение Гийома референтом канцлера не означает, что он шпион! — возразил он.
— Само назначение, конечно, нет, — согласился я, — оно лишь подтвердит надёжность моего источника. А вот подтверждение шпионской деятельности семьи Гийомов вы добудете сами. С моей подсказкой — где и что искать.
Арнольд помолчал.
— Правильно мыслите, Арнольд, — кивнул я. — Откуда я могу знать о таких вещах? Я ведь ещё мальчишка и простой солдат, к тому же музыкант — какие тайны я могу знать? Даже то, что Гюнтер Гийом вообще существует, мне знать не положено. В открытой печати его имя появится только в следующем году.
— Ну тогда как это всё можно объяснить?
— Давайте пока все объяснения отложим на потом, хорошо? — предложил я. — Но я обещаю вам всё объяснить, когда вы будете более подготовлены к восприятию правды.
Заметив мелькнувшую усмешку, я добавил:
— Поверьте, это не кокетство или игра в шпионы, просто если я скажу всё сейчас, это может помешать нам в дальнейшем сотрудничестве. А я в нём очень заинтересован, потому что у меня больше нет возможности связаться с компетентными людьми на Западе.
— И зачем это тебе? — спросил Арнольд, снова внимательно глядя мне в глаза. — Что тебе с того, что ты разоблачаешь якобы шпиона?
— Не «якобы», Арнольд, — немного разозлился я. — Вы скоро в этом убедитесь. Но шпион «Штази» — это только начало! — теперь я постарался как можно серьёзнее посмотреть в глаза Хеттверу, чтобы он проникся важностью моих слов. — Дело гораздо серьёзнее. Разоблачение Гийома может спасти канцлера от отставки, а другие сведения, которые я вам предоставлю, спасут… — я остановился, решая, насколько открываться. — скажем так, многие жизни.
— Хорошо! — Хеттвер кивнул. — Как можно подтвердить противозаконную деятельность Гийома?
— Не противозаконную, Арнольд, — неожиданно я рассердился, — а преступную! Эти «борцы за светлое будущее» всего человечества — обыкновенные преступники. Вся их «борьба с Западом» сводится к одному — как можно больше навредить ему. Социалистический лагерь не может победить Запад в честной борьбе, поэтому гадит, где только может. Все эти «Красные бригады», хоть итальянские, хоть ваши западногерманские, хоть арабские «борцы за свободу» или африканские «борцы с империализмом» существуют только для того, чтобы мешать нормальным людям строить цивилизацию. На подрывную работу в развитых странах «передовые люди планеты — коммунисты» тратят миллиарды долларов, вместо того чтобы направить их на благо собственных народов. Это война, Арнольд, война — в которой победитель может быть только один. Запад слишком рано успокоился. Все эти «разрядки» и «перезагрузки», начавшиеся и будущие, направлены на одно — убаюкать и расслабить цивилизацию, чтобы затем покончить с ней одним ударом!
Я остановился.
— О какой «разрядке» и «перезагрузке» ты говоришь? — воспользовался паузой Арнольд. По его виду можно было понять, что он слегка ошарашен моим спичем. — Ты имеешь в виду подписание договоров ФРГ с соседними социалистическими странами?
— Это только начало, Арнольд! — отмахнулся я. — Кстати, поздравляю со взаимным признанием ФРГ и ГДР.
И, видя недоумение на лице Арнольда, добавил:
— Завтра объявят. Ага, это тоже подтверждение надёжности моих источников.
— Насколько я знаю, переговоры ещё идут, — с сомнением сказал Хеттвер, — и когда будет подписан договор, никто не знает.
— Я знаю, Арнольд, — слегка наклонил я голову. — Завтра убедитесь, что я не сумасшедший. Кстати, знаю не только я. Об этом знают и в Москве, и в Берлине. Благодаря «плодотворной» работе херра Гийома вся западно-германская политика у них как на ладони, и они могут выкручивать руки до упора, зная, что можно требовать и получить. А когда Гийом станет личным референтом канцлера и сможет читать сверхсекретные документы на его столе и наблюдать все самые интимные подробности личной жизни его семьи, коммунисты смогут вертеть вашим канцлером как марионеткой.
Арнольд недоверчиво посмотрел на меня:
— Но есть секретная служба, которая должна тщательно проверять людей при допуске на такие должности! — попробовал он возразить.
— Ха, конечно есть и должна! — горько усмехнулся я. — Вам напомнить о Филби, который руководил даже отделом в MI6 и сумел создать целую группу таких же, повёрнутых на коммунизме идиотов? Сколько вреда они нанесли Великобритании и всему Западу! И где была хвалёная секретная служба? Одна радость, что теперь этот идиот живёт в «золотой клетке» под Москвой, которая мало чем отличается от ваших тюрем. Получил достойную «награду», дебил.
Меня не на шутку разобрала злость.
— Понимаете, Арнольд, вы у себя на Западе создали тепличные условия, в которых плодится всякая нечисть. А грязь нужно вовремя убирать, иначе заразится весь организм и ослабнет настолько, что погибнет от малейших передряг.
Я уже собрался разродиться большой речью, но вспомнил о времени.
— Надеюсь, у нас будет ещё время поговорить на эту тему, Арнольд, — остановился я, — и не только с вами. — я многозначительно посмотрел на него. — Именно для этого я и хотел встретиться. Я буду давать вам важную информацию, а вы, Арнольд, должны вывести меня на людей, принимающих решения на государственном уровне. Не только в ФРГ. Я знаю, что вы можете помочь мне связаться с властями Великобритании.
Я сделал паузу.
— Через MI6.
Арнольд молча смотрел на меня. В его глазах я видел изумление. Понимаю: ты видишь перед собой совсем мальчишку, и вдруг он вываливает тебе кучу вещей, которые он просто не может знать! И в конце — вишенка на торте! — практически открытым текстом выдаёт самое невероятное, то, что во всём мире знают буквально три человека, включая его самого! Теперь получается, что четыре. И что теперь делать с этим четвёртым?
— Арнольд, я всё объясню, но не сейчас, — спокойно сказал я. — Главное, что вы должны знать, что лично вам не грозит никакая опасность, и сказал я об этом только для того, чтобы вы поняли серьёзность всего, что я буду сообщать. Это не мои фантазии, а то, что я не агент КГБ, жаждущий вас завербовать, вы поняли почти сразу. Скорее наоборот — фактически я буду вашим агентом, с помощью которого вы сделаете фантастическую карьеру и войдёте в элиту разведки. Да и не только разведки. Скажу больше — в определённой степени от вас зависят жизни миллионов людей и судьбы государств. Знаю, звучит на грани бреда! Но это пока. Потом вы сами это поймёте и убедитесь. Всё это я говорю, чтобы вы согласились помочь мне. Вот и всё. Что вы мне скажете?
Арнольд задумчиво смотрел на меня.
— Никак не могу понять, кто ты? — наконец выдавил он из себя.
— Я понимаю, Арнольд! — приложил я руку к груди. — Но повторю ещё раз — сейчас это не важно. Давайте просто сделаем так: для начала вы разоблачите агента «Штази» Гийома. Вас заметят наверху, и тогда вы расскажете обо мне. Время терять нельзя, поэтому я тороплюсь. Только не думайте, что мы будем заниматься исключительно поимкой шпионов и террористов. Это скорее будет на десерт. Решать придётся задачи гораздо более важные. Разоблачением Гийома я убью двух зайцев, знаете такую поговорку? Первое — убираем «глаза Штази» из правительства, и второе — я доказываю, что все мои сведения и прогнозы о будущем — правда. Я дам вам возможность в этом удостовериться, чтобы вы убедили серьёзных людей наверху. Спрашиваю ещё раз: вы со мной?
Теперь Арнольд ответил сразу:
— А разве у меня есть выбор, если ты знаешь такое обо мне? — и он не весело улыбнулся.
— Извините, Арнольд, если это выглядело как шантаж, — как можно искренне сказал я. — Даю честное слово, что этого и в мыслях не было! Мне не нужен человек, который будет работать со мной из-за страха. Мне нужен идейный союзник, готовый на всё ради общего дела. И если вы решите сейчас отказаться, я ни словом вас не упрекну и — клянусь! — ваша тайна останется такой же тайной и дальше.
— Ты неправильно меня понял! — улыбнулся Хеттвер. — Я хотел сказать, что если ты знаешь такое обо мне, то у тебя действительно серьёзные источники. А какой разведчик откажется от такой перспективы?
— Значит, работаем? — я протянул ему руку. Он, не колеблясь, ответил крепким рукопожатием.
— Надеюсь, память у вас хорошая, — продолжил я. — Потому что записывать что-либо из того, что я сообщу, вряд ли стоит. Да, вы часто приезжаете в гости к брату и его семье и много раз пересекали границу без происшествий, но, как говорится: бережёного — Бог бережёт! Поэтому просто запоминайте.
Первое, что вам следует сделать, — это найти в архиве БНД старые радиограммы, которые Штази посылала своим агентам. Они расшифрованы и сданы в архив, потому что восточно-германская разведка сменила шифр. В этих старых шифровках вы найдёте поздравления Гийому и его жене с днями рождения, а также с рождением сына. Не знаю, как ваши аналитики это пропустили, но это факт. С этими шифровками вы идёте к шефу и добиваетесь круглосуточного наблюдения за семьёй Гийома. Информацию он передаёт через табачный киоск своей тёщи, который находится в Бонне, по адресу Вильгельмштрассе, 46. Надеюсь, хоть это в вашей конторе знают? Курьер покупает пачку сигарет, когда фрау Эльза выставляет якобы для продажи журнал «Automotive Industries». Журнал американский, яркий и виден издалека. Выставляет она его всего на час, с двух до трёх дня, и только тогда, когда есть сообщение. Значит курьер в это время появляется там, чтобы проверить наличие сигнала. Скорее всего рядом есть кафе или ресторан, где он обедает. Вам придётся понаблюдать.
Установите наблюдение и возьмите курьера. Только, ради бога, Арнольд, обратите внимание начальства на недостаточную квалификацию наружного наблюдения БНД! Ну это же позор какой-то! Вы, в конце концов, немцы или кто?! Почему Штази переигрывает вас? Они же тоже немцы! Но они работают ради идеи. Сумасшедшей, идиотской, неосуществимой, но они в неё верят и работают лучше вас! Не посылайте наблюдателей близко к объекту, посадите их где-нибудь подальше с хорошей оптикой, в конце концов! 15 января в кафе «Либерозе», на набережной Рейна, жена Гийома передаст связному важнейшие сведения, содержащие государственную тайну. Пожалуйста, возьмите её до того, как она дойдёт до моста через Рейн, иначе она заметит ваших недотёп и выбросит пакет в реку. А с этими сведениями вы можете в тот же день арестовывать Гийома: в них сто процентные доказательства его шпионской деятельности. Всё запомнили или есть какие-то вопросы?
— Вопросы есть, но ты на них не ответишь, — улыбнулся краешком губ Арнольд, глаза при этом всё также смотрели на меня с некоторым изумлением.
— Да, об источнике этих знаний — потом! — подтвердил я. — Пока вам придётся верить мне на слово и проверять по фактам операции.
— В этом случае вопросов нет, — коротко ответил Хеттвер.
— Тогда, чтобы придать вам уверенности в моих источниках, вот несколько фактов, которые вы можете проверить уже скоро, — предложил я. — О завтрашнем подписании договора я уже сказал, но это можно было спрогнозировать, зная о факте переговоров, но вот то, что 19 февраля произойдёт первая катастрофа советского пассажирского самолёта Ту?154 при подлёте к аэропорту в Праге — знать никто не может, не правда ли? Ещё раньше будет другая катастрофа — 21 января разобьётся Ан?24 в Пермской области и погибнут 39 человек.
