– Это и есть твое доказательство? – спросил Джон Броган. Его лицо снова начало багроветь. – Надеюсь, капрал, вы понимаете, что моя дочь могла порвать и испачкать свой плащ в любом другом месте…
– … и в любое другое время, – согласился Хогарт. – Ты меня не убедила, Кэтрин Хант.
– А вы спросите хозяина сарая, возле которого она терлась! – разозлилась горничная. – Он как раз накануне его покрасил, и краска в ту ночь еще не высохла.
– И что же – он единственный, кто красит свой сарай в зеленый цвет? – усомнился капрал.
– Может, и не единственный, но он точно его покрасил именно в тот день. Мне его дочка сказала. Над ним еще все из-за этого смеялись: кто же красит в дождь? – Кэт добавила: – А сарай, между прочим, совсем близко от того причала, где Джимми Маккейн ставит свою лодку.
– Не так уж и близко, – дрожа, возразила Элси.
– Ага! Слышали? – торжествующе воскликнула горничная. – Вот она себя и выдала!
– Спасибо, Кэт, ты мне очень помогла.
Горничная уставилась на нее в полном изумлении. Элси повернулась к отцу:
– Теперь ты видишь, папа, что я говорила правду?
Как она ни старалась храбриться, но не выдержала его тяжелого взгляда и опустила голову.
– Повезло Маккейну, – констатировал Хогарт с некоторой завистью в голосе. – Когда за тебя вступается такая красивая и смелая девушка…
Было видно, что он не прочь порассуждать на эту тему, но его остановил Джон Броган:
– Вы узнали все, что хотели, капрал?
– Да, сэр, пожалуй, что все.
– Остальное – наше семейное дело. Покиньте мой дом.
– Однако странно, – задумчиво проговорил гвардеец, не двигаясь с места, – что свидание было назначено именно в ту самую ночь, когда был пойман Гай Фокс.
– Это совпадение. И оно, кстати, означает, что вы должны отпустить капитана.
– Отпустить? – очнулась Кэт.
Никто не обратил на нее внимания.
– После того, как с ним поговорят в Тауэре. Что-то вы слишком рьяно его защищаете, сэр. По-чему бы это, а? У вас к нему какое-то особое отношение?
– Я доверяю людям, которые на меня работают.
– Включая вашего управляющего? И слуг, разумеется? – с ехидцей спросил капрал. – Уж простите меня, сэр, но мне почему-то кажется, что вы чересчур доверчивы.
Элси с ужасом осознала: ее попытка заступиться за Джимми Маккейна отнюдь не помогла ему; более того – теперь опасность грозит и ее отцу, и эта опасность гораздо страшнее, чем позор из-за беспутной дочери. А что теперь будет с Джимми Маккейном? И бог знает, скольким еще людям может навредить ее сумасбродная ночная выходка и ее сегодняшняя ложь. Нужно немедленно что-то сделать, чтобы гвардейцы поскорее ушли. Но что именно – Элси не могла придумать. Она попыталась хотя бы сказать: «Прекратите!», но новый взгляд отца словно заморозил ей язык.
Вместо нее все услышали горничную.
Та вдруг задрала голову и почти прокричала, потрясая руками в воздухе:
– Будь проклята вся ваша католическая семейка!
– Довольно! – рявкнул Джон Броган. – Ты уже достаточно высказалась сегодня!
Никто не успел его остановить – он подскочил к Кэт, но не ударил, а схватил за шиворот и подтащил к двери. Распахнув дверь ногой, он вытолкал горничную наружу. Та несомненно бы упала, если бы не врезалась в кухарку и лакея, которые как раз в этот момент вернулись с рынка. Оба застыли, ошеломленные столкновением и видом вооруженных гвардейцев, набившихся в кухню.
– Очередная милая семейная сцена, – прокомментировал Хогарт. – Входите, входите. И ты, Кэтрин Хант, тоже.
Троица вошла внутрь и выстроилась у двери: кухарка с лакеем – робко прижимая к груди покупки, горничная – с воинственным видом.
Выпустив пар, Броган ледяным тоном поинтересовался:
– По какому праву вы распоряжаетесь в моем доме, капрал?
– По приказу государственного секретаря, – нагло заявил тот. – А приказ таков: производить обыски у католиков, которые вызывают подозрения.
– И что же вы рассчитываете найти у меня?
– Не что, а кого. Нам известно, что викарий из вашей церкви вовсе не сбежал, а до сих пор прячется здесь, в Ламбете.
Элси посмотрела на отца: тот, казалось, был поражен этой новостью.
– Вы пожалеете о своем поступке, капрал! – вдруг вмешался Меллоу. – Вы незаслуженно оскорбляете почтенного человека!
– Не нужно, Генри, – спокойно сказал ему Броган, – пусть ищут.
Эндрю Флитвик прокашлялся и обратился к Хогарту:
– Я здесь только гость, капрал, и прошу избавить меня…
– Не мешайте, – грубо оборвал его тот и приказал: – Всем молчать и оставаться на месте!
Не слушая его, хозяин дома взял со стола сковородку и выбросил ее в окно вместе с содержимым. Затем сухо предложил:
– Перейдем в гостиную. Здесь нечем дышать.
Несколько обескураженному Хогарту оставалось сердито буркнуть:
– Не возражаю.
Капрал Хогарт задержался в дверях, чтобы дать указания своим людям:
– Осмотреть все укромные уголки, простучать все стены, проверить, нет ли скрытых дверей и люков в подпол. Не забудьте про чердак и постройки во дворе. Ты, – он ткнул пальцем в одного гвардейца, – останешься на кухне с этими, – кивок в сторону притихших кухарки и лакея. – Узнай у них, не покупалось ли больше продуктов, не готовилось ли больше еды, чем обычно, ну, и сам посмотри. Приступайте!
Гвардейцы, грохоча сапожищами, рассредоточились по дому. Капрал вошел в уже знакомую ему уютную, хорошо натопленную гостиную и оглядел присутствующих.
Хозяин дома прислонился к подоконнику, скрестив руки на мощной груди. Рядом с ним, нервно кусая губы, стоял управляющий. Флитвик сидел за чайным столиком и задумчиво обводил толстым пальцем узоры на его поверхности. Элси, оглушенная происходящим, тихо примостилась на краешке стула в углу комнаты. Кэт со злорадным видом стояла у камина, по-хозяйски поставив ногу на решетку и облокотившись на полку.
Для себя Хогарт выбрал удобное кресло и, придвинув его поближе к огню, вольготно в нем расположился.
– Не волнуйтесь, сэр, – снисходительно обратился он к Джону Брогану, – мои люди будут держаться, так сказать, в рамках. Я же знаю – вы почтенный человек.
Не дождавшись ответа, капрал раскурил трубку и милостиво разрешил:
– Можете разговаривать.
Однако разговаривать никому не хотелось. Из разных концов дома слышались топот, хлопанье дверей и скрип отодвигаемой мебели.
Молчание нарушила горничная:
– Как насчет моего жалованья, сэр?
– Не беспокойся, – процедил Броган, с трудом сдерживаясь, – ты получишь все, что тебе причитается.
– И даже за месяц вперед?
– Я же сказал.
– Бойкая девушка! – хмыкнул капрал. Его взгляд обвел плотную фигуру Кэт, задерживаясь на выступавших в нужных местах округлостях.
В гостиную заглянул гвардеец, оставленный на кухне:
– Кухарка говорит, что…
– Тихо! – прикрикнул на него Хогарт. – Пусть она сама мне скажет.
Он вышел вместе с гвардейцем.
Флитвик, косясь на приоткрытую дверь, негромко заговорил:
– Вынужден заявить вам, мистер Броган, что в открывшихся неприглядных обстоятельствах мое намерение жениться на вашей дочери отменяется. Я не могу допустить, чтобы ваше, как вы говорите, семейное дело стало и моим семейным делом.
Со стороны камина послышался злорадный возглас: «Ага!»
– У меня нет возражений, мистер Флитвик, – холодно ответил Броган. – Элси, будь добра…
Но девушка уже и сама встала, подошла к – теперь уже бывшему – жениху, молча сняла обручальное кольцо, со звоном положила его на столик и вернулась на свое место. Хоть одна радость за сегодняшний день!
– Также само собой разумеется, – продолжал Флитвик, – что ни о каком нашем партнерстве теперь не может быть и речи. Я не желаю быть замешанным в историю, которая попахивает государственной изменой.
– Что? – набычился Броган. – Как ты смеешь?! Ах ты, гнусный…
– Джон! Джон! – попытался урезонить его Меллоу.
Однако тот уже двинулся в сторону своего гостя. Флитвик испуганно дернулся и даже вскочил, но заслышав шаги капрала, снова уселся и принял непринужденную позу.
Хогарт, вернувшись в гостиную, застал всех на своих местах.
– Ложная тревога, – ухмыльнулся он. – Просто у вашего гостя оказался отменный аппетит.
Флитвик обиженно засопел и заявил:
– Прошу отметить, что я более не являюсь гостем в этом доме и покину его, как только будет возможно.
– Это будет зависеть от того, что мы найдем, – зловещим тоном откликнулся капрал.
После минутного ликования, что ей не нужно выходить замуж за «дядю Эндрю», Элси вновь ощутила нарастающую тревогу. Неужели в том, что сейчас происходит в их доме, виновата она одна? Отец никогда не рассказывал ей о делах. И уж, конечно, не стал бы делиться с нею, если бы прятал преследуемого священника. Вспышка гнева у отца прошла, и сейчас он выглядел спокойным. Но ведь идет обыск, а он, кажется, к этому почти равнодушен! Почему? Он уверен том, что ничего порочащего его в доме нет? Или в том, что это спрятано так, что это никогда не найдут? И почему так нервничает Генри Меллоу? Он, правда, всегда был более чувствительным. Или же… он что-то знает? Элси ничего не понимала и мучилась.
Наконец гвардейцы прекратили стучать и топать и постепенно столпились на пороге гостиной. На камзол одного из них налипли перья из подушки – этот, как видно, в рамках не удержался. Капрал Хогарт вопросительно посмотрел на каждого, и все поочередно отрицательно покачали головами.
– Осталась только эта комната, – сказал Хогарт. – Прошу ее освободить.
Все вышли в кухню и какое-то время находились там. В гостиной тоже не было обнаружено ничего подозрительного, и капрал объявил:
– Все в порядке! Приношу извинения, так сказать, за причиненные неудобства.
Элси облегченно вздохнула. Сейчас гвардейцы уйдут, она во всем признается отцу, а потом нужно будет придумать, как вызволить…
Внезапно Хогарт протянул к ней руку.
– Прошу вас следовать за мной, мисс Броган.
– Что? – отец оторвался от подоконника.
– По приказу государственного секретаря!
– Нет, капрал… Элси! – крикнул Броган.
– Папа! – в ужасе воскликнула девушка.
Однако им не дали долго обмениваться репликами: трое гвардейцев быстро и умело оттеснили отца и рванувшимся за ним Генри Меллоу, а остальные увели за собой девушку.
С момента, когда Элси вместе с другими встречала в гавани «Удачливого», произошло так много событий, что девушка утратила чувство времени. Сейчас, выйдя из дома, она увидела, что день почти кончился.
Знакомые с любопытством оглядывались на дочь судовладельца, шагающую по главной улице в сопровождении отряда гвардейцев, показывали в их сторону пальцем и перешептывались.
Обогнув поместье архиепископа Кентерберийского с его внушительным дворцом и прилегающим к нему обширным парком, процессия вскоре оказалась почти в диком месте. Эту болотистую равнину, простирающуюся к берегу Темзы, в основном занимали пастбища. Ее пересекали лишь несколько дорог, да и те были проложены только для защиты от подтопления, поскольку соединять им здесь было практически нечего: жилья кругом не было видно. Впрочем, несколько раз по-падались какие-то сбитые в кучу жалкие лачуги и шалаши, рядом с которыми бродили оборванные люди, бросая настороженные взгляды в сторону гвардейцев.
– Здесь собираются целые скопища бродяг, нищих и воров, – прокомментировал капрал Хогарт. – Вам повезло, мисс, что вы с нами.
«О да! – горько усмехнулась про себя Элси. – Мне страшно повезло!»
Перед выходом ей позволили накинуть злополучный плащ; подбитый изнутри мехом, обычно он хорошо согревал, но только не сейчас. Девушка машинально переставляла ноги, голова была пустой. Время от времени капрал поглядывал на Элси: хватит ли у нее сил дойти до цели – ведь путь был не близкий. Однако девушка не чувствовала усталости – она вообще ничего не чувствовала, кроме страха, который шевелился где-то внутри, обдавал холодом и грозил перерасти в па-нику.
Грунтовая дорога сменилась мощеной улицей, по обеим сторонам которой теснились дома, многие из которых, судя по доносившемуся изнутри шуму, смеху и притворному женскому визгу, являлись тавернами и увеселительными заведениями.
– Куда мы идем? – решилась спросить Элси, хотя уже давно догадывалась куда.
– Впереди Лондонский мост [1]
Сердце девушки ухнуло куда-то вниз и затерялось между булыжниками мостовой.
Когда они достигли Тауэра, уже совсем стемнело. Снаружи крепость выглядела зловещей черной громадой, выросшей из ночного кошмара. Низкие белесые облака, казалось, цеплялись за мощные зубчатые башни, а пробивающийся лунный свет бросал тусклые отблески на древнюю каменную кладку.
Гвардейцы и Элси перешли по мосту через окружающий крепость ров, заскрипели железные ворота – и гулкий звук шагов, эхом отражаясь от стен, наполнил внутренний двор.
Элси поежилась. Не хватало только карканья ворона!
И она его услышала. Невидимая прежде черная птица, которой почему-то не спалось, издав несколько крайне неприятных криков, отделилась от одной из башен. С шумом взрезая крыльями влажный холодный воздух, ворон сделал круг и вернулся на место, где снова сделался невидимым.
Внутри жуткое впечатление усилилось. Капрал повел Элси по какому-то бесконечному коридору. На темных блестящих от влаги стенах с равными промежутками шевелились пятна света от факелов. Черные тени то обгоняли идущих и, дрожа и словно кривляясь, вытягивались впереди, то вдруг сокращались и исчезали позади, чтобы снова возникнуть у очередного факела.
По пути Хогарт негромко внушал:
– Мисс, с вами будет разговаривать сам государственный секретарь граф Солсбери [2]
– Но я ничего не знаю, – пролепетала девушка.
– Отвечайте прямо и не увиливайте. Так будет лучше для вас.
– Меня посадят в тюрьму? – спросила девушка, сдерживаясь, чтобы не расплакаться от страха.
Капрал не ответил, лишь бросил как бы мимоходом:
– Сперва заглянем кое-куда.
Он остановился возле обитой железом двери с маленьким прямоугольным окошком, забранным решеткой. Заглянув в окошко, капрал распахнул дверь и подтолкнул Элси вперед.
Оба оказались в небольшом помещении, освещенном прикрепленными к стенам факелами; в очаге жарко пылал огонь, рядом на полу валялись железные прутья. Пространство заполняли предметы, которые Элси не пожелала бы снова увидеть никогда и о назначении которых не хотелось даже догадываться: с потолка свисали цепи, веревки и крюки, к стене прислонилось нечто похожее на одновременно на лестницу и на виселицу, а на грубом деревянном столе были разложены очень неприятные на вид инструменты.
Посередине спиной к вошедшим стоял огромный крепкий мужчина, наголо бритый. Из одежды на нем были лишь холщовые штаны до колен и длинный кожаный фартук. Его могучий торс бугрился мускулами и лоснился от пота. Мужчина обернулся. Его фартук был сплошь покрыт пятнами и подтеками. Как у мясника.
– Молчун, как поживает твой… ммм… пациент? – спросил Хогарт.
– … и в любое другое время, – согласился Хогарт. – Ты меня не убедила, Кэтрин Хант.
– А вы спросите хозяина сарая, возле которого она терлась! – разозлилась горничная. – Он как раз накануне его покрасил, и краска в ту ночь еще не высохла.
– И что же – он единственный, кто красит свой сарай в зеленый цвет? – усомнился капрал.
– Может, и не единственный, но он точно его покрасил именно в тот день. Мне его дочка сказала. Над ним еще все из-за этого смеялись: кто же красит в дождь? – Кэт добавила: – А сарай, между прочим, совсем близко от того причала, где Джимми Маккейн ставит свою лодку.
– Не так уж и близко, – дрожа, возразила Элси.
– Ага! Слышали? – торжествующе воскликнула горничная. – Вот она себя и выдала!
– Спасибо, Кэт, ты мне очень помогла.
Горничная уставилась на нее в полном изумлении. Элси повернулась к отцу:
– Теперь ты видишь, папа, что я говорила правду?
Как она ни старалась храбриться, но не выдержала его тяжелого взгляда и опустила голову.
– Повезло Маккейну, – констатировал Хогарт с некоторой завистью в голосе. – Когда за тебя вступается такая красивая и смелая девушка…
Было видно, что он не прочь порассуждать на эту тему, но его остановил Джон Броган:
– Вы узнали все, что хотели, капрал?
– Да, сэр, пожалуй, что все.
– Остальное – наше семейное дело. Покиньте мой дом.
– Однако странно, – задумчиво проговорил гвардеец, не двигаясь с места, – что свидание было назначено именно в ту самую ночь, когда был пойман Гай Фокс.
– Это совпадение. И оно, кстати, означает, что вы должны отпустить капитана.
– Отпустить? – очнулась Кэт.
Никто не обратил на нее внимания.
– После того, как с ним поговорят в Тауэре. Что-то вы слишком рьяно его защищаете, сэр. По-чему бы это, а? У вас к нему какое-то особое отношение?
– Я доверяю людям, которые на меня работают.
– Включая вашего управляющего? И слуг, разумеется? – с ехидцей спросил капрал. – Уж простите меня, сэр, но мне почему-то кажется, что вы чересчур доверчивы.
Элси с ужасом осознала: ее попытка заступиться за Джимми Маккейна отнюдь не помогла ему; более того – теперь опасность грозит и ее отцу, и эта опасность гораздо страшнее, чем позор из-за беспутной дочери. А что теперь будет с Джимми Маккейном? И бог знает, скольким еще людям может навредить ее сумасбродная ночная выходка и ее сегодняшняя ложь. Нужно немедленно что-то сделать, чтобы гвардейцы поскорее ушли. Но что именно – Элси не могла придумать. Она попыталась хотя бы сказать: «Прекратите!», но новый взгляд отца словно заморозил ей язык.
Вместо нее все услышали горничную.
Та вдруг задрала голову и почти прокричала, потрясая руками в воздухе:
– Будь проклята вся ваша католическая семейка!
– Довольно! – рявкнул Джон Броган. – Ты уже достаточно высказалась сегодня!
Никто не успел его остановить – он подскочил к Кэт, но не ударил, а схватил за шиворот и подтащил к двери. Распахнув дверь ногой, он вытолкал горничную наружу. Та несомненно бы упала, если бы не врезалась в кухарку и лакея, которые как раз в этот момент вернулись с рынка. Оба застыли, ошеломленные столкновением и видом вооруженных гвардейцев, набившихся в кухню.
– Очередная милая семейная сцена, – прокомментировал Хогарт. – Входите, входите. И ты, Кэтрин Хант, тоже.
Троица вошла внутрь и выстроилась у двери: кухарка с лакеем – робко прижимая к груди покупки, горничная – с воинственным видом.
Выпустив пар, Броган ледяным тоном поинтересовался:
– По какому праву вы распоряжаетесь в моем доме, капрал?
– По приказу государственного секретаря, – нагло заявил тот. – А приказ таков: производить обыски у католиков, которые вызывают подозрения.
– И что же вы рассчитываете найти у меня?
– Не что, а кого. Нам известно, что викарий из вашей церкви вовсе не сбежал, а до сих пор прячется здесь, в Ламбете.
Элси посмотрела на отца: тот, казалось, был поражен этой новостью.
– Вы пожалеете о своем поступке, капрал! – вдруг вмешался Меллоу. – Вы незаслуженно оскорбляете почтенного человека!
– Не нужно, Генри, – спокойно сказал ему Броган, – пусть ищут.
Эндрю Флитвик прокашлялся и обратился к Хогарту:
– Я здесь только гость, капрал, и прошу избавить меня…
– Не мешайте, – грубо оборвал его тот и приказал: – Всем молчать и оставаться на месте!
Не слушая его, хозяин дома взял со стола сковородку и выбросил ее в окно вместе с содержимым. Затем сухо предложил:
– Перейдем в гостиную. Здесь нечем дышать.
Несколько обескураженному Хогарту оставалось сердито буркнуть:
– Не возражаю.
Прода от 03 июня 2026
Капрал Хогарт задержался в дверях, чтобы дать указания своим людям:
– Осмотреть все укромные уголки, простучать все стены, проверить, нет ли скрытых дверей и люков в подпол. Не забудьте про чердак и постройки во дворе. Ты, – он ткнул пальцем в одного гвардейца, – останешься на кухне с этими, – кивок в сторону притихших кухарки и лакея. – Узнай у них, не покупалось ли больше продуктов, не готовилось ли больше еды, чем обычно, ну, и сам посмотри. Приступайте!
Гвардейцы, грохоча сапожищами, рассредоточились по дому. Капрал вошел в уже знакомую ему уютную, хорошо натопленную гостиную и оглядел присутствующих.
Хозяин дома прислонился к подоконнику, скрестив руки на мощной груди. Рядом с ним, нервно кусая губы, стоял управляющий. Флитвик сидел за чайным столиком и задумчиво обводил толстым пальцем узоры на его поверхности. Элси, оглушенная происходящим, тихо примостилась на краешке стула в углу комнаты. Кэт со злорадным видом стояла у камина, по-хозяйски поставив ногу на решетку и облокотившись на полку.
Для себя Хогарт выбрал удобное кресло и, придвинув его поближе к огню, вольготно в нем расположился.
– Не волнуйтесь, сэр, – снисходительно обратился он к Джону Брогану, – мои люди будут держаться, так сказать, в рамках. Я же знаю – вы почтенный человек.
Не дождавшись ответа, капрал раскурил трубку и милостиво разрешил:
– Можете разговаривать.
Однако разговаривать никому не хотелось. Из разных концов дома слышались топот, хлопанье дверей и скрип отодвигаемой мебели.
Молчание нарушила горничная:
– Как насчет моего жалованья, сэр?
– Не беспокойся, – процедил Броган, с трудом сдерживаясь, – ты получишь все, что тебе причитается.
– И даже за месяц вперед?
– Я же сказал.
– Бойкая девушка! – хмыкнул капрал. Его взгляд обвел плотную фигуру Кэт, задерживаясь на выступавших в нужных местах округлостях.
В гостиную заглянул гвардеец, оставленный на кухне:
– Кухарка говорит, что…
– Тихо! – прикрикнул на него Хогарт. – Пусть она сама мне скажет.
Он вышел вместе с гвардейцем.
Флитвик, косясь на приоткрытую дверь, негромко заговорил:
– Вынужден заявить вам, мистер Броган, что в открывшихся неприглядных обстоятельствах мое намерение жениться на вашей дочери отменяется. Я не могу допустить, чтобы ваше, как вы говорите, семейное дело стало и моим семейным делом.
Со стороны камина послышался злорадный возглас: «Ага!»
– У меня нет возражений, мистер Флитвик, – холодно ответил Броган. – Элси, будь добра…
Но девушка уже и сама встала, подошла к – теперь уже бывшему – жениху, молча сняла обручальное кольцо, со звоном положила его на столик и вернулась на свое место. Хоть одна радость за сегодняшний день!
– Также само собой разумеется, – продолжал Флитвик, – что ни о каком нашем партнерстве теперь не может быть и речи. Я не желаю быть замешанным в историю, которая попахивает государственной изменой.
– Что? – набычился Броган. – Как ты смеешь?! Ах ты, гнусный…
– Джон! Джон! – попытался урезонить его Меллоу.
Однако тот уже двинулся в сторону своего гостя. Флитвик испуганно дернулся и даже вскочил, но заслышав шаги капрала, снова уселся и принял непринужденную позу.
Хогарт, вернувшись в гостиную, застал всех на своих местах.
– Ложная тревога, – ухмыльнулся он. – Просто у вашего гостя оказался отменный аппетит.
Флитвик обиженно засопел и заявил:
– Прошу отметить, что я более не являюсь гостем в этом доме и покину его, как только будет возможно.
– Это будет зависеть от того, что мы найдем, – зловещим тоном откликнулся капрал.
После минутного ликования, что ей не нужно выходить замуж за «дядю Эндрю», Элси вновь ощутила нарастающую тревогу. Неужели в том, что сейчас происходит в их доме, виновата она одна? Отец никогда не рассказывал ей о делах. И уж, конечно, не стал бы делиться с нею, если бы прятал преследуемого священника. Вспышка гнева у отца прошла, и сейчас он выглядел спокойным. Но ведь идет обыск, а он, кажется, к этому почти равнодушен! Почему? Он уверен том, что ничего порочащего его в доме нет? Или в том, что это спрятано так, что это никогда не найдут? И почему так нервничает Генри Меллоу? Он, правда, всегда был более чувствительным. Или же… он что-то знает? Элси ничего не понимала и мучилась.
Наконец гвардейцы прекратили стучать и топать и постепенно столпились на пороге гостиной. На камзол одного из них налипли перья из подушки – этот, как видно, в рамках не удержался. Капрал Хогарт вопросительно посмотрел на каждого, и все поочередно отрицательно покачали головами.
– Осталась только эта комната, – сказал Хогарт. – Прошу ее освободить.
Все вышли в кухню и какое-то время находились там. В гостиной тоже не было обнаружено ничего подозрительного, и капрал объявил:
– Все в порядке! Приношу извинения, так сказать, за причиненные неудобства.
Элси облегченно вздохнула. Сейчас гвардейцы уйдут, она во всем признается отцу, а потом нужно будет придумать, как вызволить…
Внезапно Хогарт протянул к ней руку.
– Прошу вас следовать за мной, мисс Броган.
– Что? – отец оторвался от подоконника.
– По приказу государственного секретаря!
– Нет, капрал… Элси! – крикнул Броган.
– Папа! – в ужасе воскликнула девушка.
Однако им не дали долго обмениваться репликами: трое гвардейцев быстро и умело оттеснили отца и рванувшимся за ним Генри Меллоу, а остальные увели за собой девушку.
Прода от 04 июня 2026
С момента, когда Элси вместе с другими встречала в гавани «Удачливого», произошло так много событий, что девушка утратила чувство времени. Сейчас, выйдя из дома, она увидела, что день почти кончился.
Знакомые с любопытством оглядывались на дочь судовладельца, шагающую по главной улице в сопровождении отряда гвардейцев, показывали в их сторону пальцем и перешептывались.
Обогнув поместье архиепископа Кентерберийского с его внушительным дворцом и прилегающим к нему обширным парком, процессия вскоре оказалась почти в диком месте. Эту болотистую равнину, простирающуюся к берегу Темзы, в основном занимали пастбища. Ее пересекали лишь несколько дорог, да и те были проложены только для защиты от подтопления, поскольку соединять им здесь было практически нечего: жилья кругом не было видно. Впрочем, несколько раз по-падались какие-то сбитые в кучу жалкие лачуги и шалаши, рядом с которыми бродили оборванные люди, бросая настороженные взгляды в сторону гвардейцев.
– Здесь собираются целые скопища бродяг, нищих и воров, – прокомментировал капрал Хогарт. – Вам повезло, мисс, что вы с нами.
«О да! – горько усмехнулась про себя Элси. – Мне страшно повезло!»
Перед выходом ей позволили накинуть злополучный плащ; подбитый изнутри мехом, обычно он хорошо согревал, но только не сейчас. Девушка машинально переставляла ноги, голова была пустой. Время от времени капрал поглядывал на Элси: хватит ли у нее сил дойти до цели – ведь путь был не близкий. Однако девушка не чувствовала усталости – она вообще ничего не чувствовала, кроме страха, который шевелился где-то внутри, обдавал холодом и грозил перерасти в па-нику.
Грунтовая дорога сменилась мощеной улицей, по обеим сторонам которой теснились дома, многие из которых, судя по доносившемуся изнутри шуму, смеху и притворному женскому визгу, являлись тавернами и увеселительными заведениями.
– Куда мы идем? – решилась спросить Элси, хотя уже давно догадывалась куда.
– Впереди Лондонский мост [1]
Закрыть
, мисс, – охотно объяснил капрал Хогарт. – А за ним недалеко – Тауэр.Каменный мост, построенный в XII веке и простоявший более 600 лет. Вплоть до XVIII века – единственный мост, соединяющий берега Темзы в Лондоне.
Сердце девушки ухнуло куда-то вниз и затерялось между булыжниками мостовой.
Когда они достигли Тауэра, уже совсем стемнело. Снаружи крепость выглядела зловещей черной громадой, выросшей из ночного кошмара. Низкие белесые облака, казалось, цеплялись за мощные зубчатые башни, а пробивающийся лунный свет бросал тусклые отблески на древнюю каменную кладку.
Гвардейцы и Элси перешли по мосту через окружающий крепость ров, заскрипели железные ворота – и гулкий звук шагов, эхом отражаясь от стен, наполнил внутренний двор.
Элси поежилась. Не хватало только карканья ворона!
И она его услышала. Невидимая прежде черная птица, которой почему-то не спалось, издав несколько крайне неприятных криков, отделилась от одной из башен. С шумом взрезая крыльями влажный холодный воздух, ворон сделал круг и вернулся на место, где снова сделался невидимым.
Внутри жуткое впечатление усилилось. Капрал повел Элси по какому-то бесконечному коридору. На темных блестящих от влаги стенах с равными промежутками шевелились пятна света от факелов. Черные тени то обгоняли идущих и, дрожа и словно кривляясь, вытягивались впереди, то вдруг сокращались и исчезали позади, чтобы снова возникнуть у очередного факела.
По пути Хогарт негромко внушал:
– Мисс, с вами будет разговаривать сам государственный секретарь граф Солсбери [2]
Закрыть
. Если вы знаете хоть что-то, не советую это скрывать – он все равно видит человека насквозь. Роберт Сесил, 1-й граф Солсбери – реальное историческое лицо, английский государственный деятель. Раскрыл Пороховой заговор.
– Но я ничего не знаю, – пролепетала девушка.
– Отвечайте прямо и не увиливайте. Так будет лучше для вас.
– Меня посадят в тюрьму? – спросила девушка, сдерживаясь, чтобы не расплакаться от страха.
Капрал не ответил, лишь бросил как бы мимоходом:
– Сперва заглянем кое-куда.
Он остановился возле обитой железом двери с маленьким прямоугольным окошком, забранным решеткой. Заглянув в окошко, капрал распахнул дверь и подтолкнул Элси вперед.
Оба оказались в небольшом помещении, освещенном прикрепленными к стенам факелами; в очаге жарко пылал огонь, рядом на полу валялись железные прутья. Пространство заполняли предметы, которые Элси не пожелала бы снова увидеть никогда и о назначении которых не хотелось даже догадываться: с потолка свисали цепи, веревки и крюки, к стене прислонилось нечто похожее на одновременно на лестницу и на виселицу, а на грубом деревянном столе были разложены очень неприятные на вид инструменты.
Посередине спиной к вошедшим стоял огромный крепкий мужчина, наголо бритый. Из одежды на нем были лишь холщовые штаны до колен и длинный кожаный фартук. Его могучий торс бугрился мускулами и лоснился от пота. Мужчина обернулся. Его фартук был сплошь покрыт пятнами и подтеками. Как у мясника.
– Молчун, как поживает твой… ммм… пациент? – спросил Хогарт.
