Хогарт вздрогнул, вытянулся в струнку и уставился куда-то поверх головы Солсбери, избегая смотреть в холодные бесцветные глаза.
– …вы, очевидно, считаете, что я работаю не в полную силу, что я ленюсь. Вы приводите мне двух влюбленных глупцов, которые путаются под ногами, лгут, выгораживая друг друга, и отнимают мое время!
– Клянусь, милорд, я…
Граф отмахнулся от него и перенес удар в другое направление.
– Вы понимаете, молодые люди, – он наклонился в сторону Элси и Джимми, – что вы вынуждаете меня поступить с вами очень плохо? Даже если вы оба ни в чем не виноваты, у меня нет иного выхода, кроме как оставить вас в Тауэре. Хотя бы ради того, чтобы преподать вам урок. На всю оставшуюся жизнь. Будет ли она долгой…
Тут дверь в нише открылась, и в зал вошел стражник. Быстро подойдя к столу, он протянул графу Солсбери несколько исписанных листов бумаги. Отогнул верхние, чтобы обратить его внимание на последний лист. Вельможа издал короткое восклицание, которое, видимо, означало, что он доволен. Стражник отошел в сторону, а Солсбери углубился в чтение.
Присутствующие замерли, стараясь не двигаться и не производить ни звука. Солсбери читал, время от времени брезгливо морщась, – то ли от содержания документа, то ли оттого, что бумага была покрыта подозрительными бурыми пятнами. Читал он долго, а когда закончил, то тщательно вытер холеные пальцы белоснежным кружевным платком.
– Есть! – торжествующе сказал он секретарю. – Полное письменное признание Гая Фокса.
Произнося это, он стукнул по бумаге пальцами и тут же снова принялся вытирать их платком.
– Можно начинать готовиться к суду.
– Это очень хорошо, милорд.
– Это замечательно!
– Милорд, – кашлянув, спросил капрал Хогарт, – как быть с мисс Броган и капитаном?
Солсбери с некоторым недоумением воззрился на Элси и Маккейна, словно вспоминал, зачем они здесь. Потом нетерпеливо отмахнулся:
– Выпроводить. С глаз моих долой.
«С глаз долой! С глаз долой!» – запела душа Элси.
Элси не помнила, как стражник проводил их по коридору, вывел во двор. Свобода! И неважно, что придется добираться пешком в ночи. Девушка уже предвкушала, с какой скоростью помчится, стоит ей только оказаться по ту сторону ворот.
Однако когда они вышли на воздух, ноги у нее подкосились, словно у тряпичной куклы, и Элси осела на землю. Луна тускло освещала двор, время от времени прикрываясь случайными облаками. Вид у луны сейчас был особенно рассеянный и грустный, словно ей тягостно было тратить свой нежный свет на это проклятое место.
– Ты что? – спросил Маккейн, подходя. – Идем скорей отсюда.
Он ухватил Элси за плечи и легко поднял с земли, словно морковку выдернул из грядки. При этом как-то так получилось, что Джимми пару минут прижимал девушку к себе, пока не убедился, что та может самостоятельно держаться в вертикальном положении.
– Эй, вы долго еще собираетесь обниматься? – Оказалось, что за ними наблюдает стражник. – Обычно те, кто отсюда выходит, стараются не задерживаться. В смысле – те, кто выходит сам.
Маккейн потащил девушку за собой, и стражник вывел их за ворота крепости.
На Лондонском мосту ветер сорвал капюшон с головы Элси, разметал волосы, но девушка этого не замечала. В голове билась только одна мысль: «Скорее бы добраться домой!»
Элси не сразу услышала, как ее зовет Джимми.
– Что тебе?
– Сейчас мы находимся в Саутворке.
– Да, я знаю.
– А дальше? Ты сможешь найти дорогу? В полной темноте? Я – нет.
Девушка остановилась. Она вспомнила огромную мрачную пустошь и слова капрала Хогарта: «Здесь собираются целые скопища бродяг, нищих и воров». Одна смертельная опасность миновала, но там их определенно ожидает следующая. Элси растерялась, огляделась. Вдоль обоих берегов Темзы, сколько хватало глаз, горели многочисленные огни: люди продолжали жечь костры в честь спасения короля.
– Мы доберемся по реке! – придумала девушка. – Ты сможешь грести? Ох, тебя же, наверно, опять били!
– Нет, гладили по голове и кормили печеньем, – сердито буркнул Маккейн. – Я смогу грести.
– Тогда давай возьмем какую-нибудь лодку! Я тебя подменю, если ты устанешь.
– Отличная идея! – саркастически усмехнулся Джимми. – После обвинения в государственной измене кража лодки – это, конечно, сущий пустяк.
– Глупая шутка!
– Это как посмотреть.
– Так что же нам делать? – расстроилась Элси.
– Ты говоришь «мы», «нам», – отметил Джимми. – Мне это приятно. И, знаешь, сегодня днем в гавани, когда ты вступилась за меня при всех...
Девушка решила, что он намекает на их унизительное свидание, и мгновенно вспыхнула:
– Тогда почему ты только что упирался, как баран, и твердил, что был дома? Это же было бессмысленно – ведь твою лодку видели!
– Да потому, что так было нужно! – в свою очередь рассердился Джимми. – Ты хотела, чтобы обвинили нас обоих?
– Но это было глупо! Мы должны были говорить одно и то же!
– Предлагаешь вернуться и изменить показания?
– Знаешь, Джимми, я не хочу с тобой разговаривать! – запальчиво воскликнула девушка. – Я даже видеть тебя не хочу!
– Так что ж ты тут стоишь? – окончательно разозлился Маккейн.
Вместо ответа Элси только фыркнула и, гордо тряхнув головой, зашагала вперед. Краем глаза она заметила, как Джимми свернул в переулок.
Саутворк не спал. Признаки зарождающегося ночного куража, которые были заметны несколько часов назад, теперь проявлялись в полную силу: звуки стали громче и разнообразнее, людей на улицах прибавилось. Веселье начало выплескиваться из домов наружу: посетителям питейных заведений, изрядно нагрузившимся поднимающими настроение напитками, становилось тесно внутри, и они стремились искать развлечений на улице – либо просто переместиться в другое заведение.
То здесь, то там то и дело разыгрывались различные сценки.
Двое мастеровых, каждый в обнимку с растрепанной девицей, вывалились из дверей паба, громогласно и во всех подробностях обсуждая романтические планы на ближайший час. Одной девице наступили на ногу. Она взвизгнула и влепила своему спутнику хорошую пощечину. Оказалось, что она ошиблась, о чем тот не преминул ей тут же заметить, ответив подзатыльником. Выразив таким образом свою точку зрения на происшедшее недоразумение, они снова обнялись и продолжили путь.
Небольшая толпа окружила уличных музыкантов – пожилого мужчину и девочку лет двенадцати. Девочка была одета в розовое платьице, едва прикрывавшее ей колени, – видимо, попытка создать образ невинного дитя. Она исполняла какую-то тягучую старинную балладу, а мужчина подыгрывал ей на лютне. Некоторые слова в песне были заменены на более современные и совершенно непристойные. Каждый раз, девочка выводила их своим тонким голоском, мужчина кланялся и строил гримасу, а толпа взрывалась довольным хохотом.
Элси держалась поближе к стенам домов. Однако после того как ее чуть не сшибла внезапно распахнувшаяся дверь, девушке пришлось идти ближе к середине улицы. Она старалась никого не задеть и проскользнуть незаметно, надеялась, что все здесь уже нашли себе компанию и она не вызовет ничьего интереса. Но она ошибалась: разумеется, красивая девушка, одиноко бредущая по улице, не могла не привлечь внимания.
Из таверны вывалилась компания подвыпивших матросов. Кто-то из них присвистнул, указывая на Элси, и остальные тут же принялись ее окликать и зазывать. Девушка прибавила шаг, но один матрос догнал ее и сгреб в охапку, обдав невообразимой смесью ароматов тяжелого трудового дня и ячменного пива. Элси удалось вырваться и оттолкнуть навязчивого кавалера. Тот – видимо, сказалось количество выпитого – не удержался на ногах и повалился в грязь. Его товарищи стали над ним потешаться и отвлеклись, а Элси поспешила прочь.
Некоторое время она шла одна, но недолго: рядом вдруг образовался Джимми Маккейн. Предупреждая ее протесты, он сердито буркнул:
– Ничего не говори.
Однако сейчас девушка была ему почти рада и даже позволила ухватить себя за руку и утянуть куда-то в боковую улицу. Впрочем, она быстро опомнилась и спросила недовольно:
– Куда ты меня тащишь?
– Нам нужно переночевать.
– Здесь?!
– Соглашайся, потому что выбора у нас нет.
Элси вдруг почувствовала, что у нее кончились силы и она сейчас упадет и уснет прямо на мостовой. Все же она осторожно поинтересовалась:
– Ты здесь кого-то знаешь?
– Есть у меня знакомые, – туманно отозвался Джимми.
Они попетляли еще немного, и вскоре он толкнул какую-то дверь, и они вошли внутрь. Пьяные выкрики, стук глиняных кружек, запахи пота, подгнившей соломы и пролитого пива мгновенно обволокли их со всех сторон.
Элси невольно попятилась, а Джимми принялся высматривать кого-то в клубах табачного дыма.
Тот, кого он искал, заметил его первым. Вернее, та.
– Эй, вы только взгляните, кто к нам пожаловал! – раздался заметно осипший женский голос. – Джимми Маккейн, чтоб мне провалиться! Иди к нам, Джимми!
Джимми подвел упирающуюся Элси к длинному столу в глубине помещения, за которым гуляла компания человек из пятнадцати, в основном мужчины. Во главе стола, а вернее, на коленях своего кавалера, восседала девушка лет двадцати, чей облик не вызывал сомнений относительно образа ее жизни: лицо из-за толстого слоя белил и ярких румян походило на маску, буйные кудрявые волосы распущены, а шнуровка корсажа ослаблена, так что пышная грудь едва не вываливалась наружу.
– Кто это тебя так отделал, дорогой мой? – поинтересовалась девушка с веселым любопыт-ством. – Неужели твоя подружка?
– Привет, Айла, – сказал Джимми. – Нам нужно переночевать.
– Что ж, тебе повезло, красавчик: я собираюсь пить до утра. Правда, Джек?
– Я Патрик, – откликнулся кавалер Айлы, толстый румяный лавочник.
– А, какая разница!
Джек-Патрик резко развел колени, и девушка едва не провалилась вниз. Вдоволь насмеявшись, оба приняли прежнее положение.
– Так ты нас пустишь? – спросил Джимми.
– Можете занять мою комнату. – Айла мотнула головой куда-то вверх и добавила: – Она всегда открыта для моих друзей.
Почти все сидевшие за столом гуляки понимающе переглянулись и загоготали.
– И пускай теперь он ее отделает в отместку! – крикнул один из них и сопроводил свои слова неприличным жестом.
Элси дернулась было к выходу, но Джимми удержал ее, крепко обхватив за плечи.
Они взяли свечу и вышли из общего зала в узкий коридор.
– Это и есть твоя знакомая? – спросила Элси как можно небрежнее.
– Бывшая соседка. Она из Шотландии, как и я. Мать ее умерла, отец – пастух. А она сбежала в Лондон в поисках лучшей жизни.
– Ну конечно. Соседка. Я так и подумала.
Джимми равнодушно пожал плечами:
– Ты спросила – я ответил.
И добавил:
– Я с ней не спал. Не веришь?
– Мне все равно.
Они поднялись по шаткой лестнице на самый верх, очевидно, на чердак или мансарду. На маленькой площадке, на которой едва помещались два человека, имелась лишь одна дверь, в нее они и вошли.
Маккейн поставил свечу на столик рядом с входом. Элси огляделась.
При слабом, колеблющемся свете можно было увидеть, что они находились в крохотной комнатке с покатым потолком и полукруглым окном почти у самого пола. Почти все пространство занимала кровать, на ней – скомканное одеяло, свисающая простыня и несколько подушек (одна из них на полу); под ней – три туфли и пара пустых бутылок; рядом – смятый вязаный коврик. По всей комнате были разбросаны различные предметы женского туалета. Хозяйка явно не заботилась о том, чтобы создать здесь хотя бы видимость уюта; наверно, ей это было и не нужно. Элси с тоской подумала о своей спальне в Ламбете – чистой, со стенами, обитыми светлым шелком, с бархатными шторами на окнах… Девушка отогнала воспоминание. Джимми прав: выбора не было.
Впрочем, нет: выбор был, и его необходимо было сделать немедленно.
– Кто из нас будет спать на кровати? – спросила Элси.
– Ты, разумеется, – фыркнул Джимми, подхватил прикроватный коврик, встряхнул его и оттащил подальше, насколько это было возможно.
– Отлично! Тогда приятных снов!
– Подожди, – Маккейн тронул ее за руку. – Ты не хочешь поговорить… ну… о той ночи?
– Нет! – быстро сказала девушка.
– Я имею в виду, о том, что было дальше.
– Нет! Мне это совершенно не нужно!
– Мне нужно. Пожалуйста.
Его тон был отнюдь не просящим. Тем не менее Элси, удивляясь самой себе, согласилась. Они подошли к окну и уселись на широкий подоконник – благо, он находился на уровне низкой скамеечки.
– Я перевез Гая Фокса на другой берег, – начал Джимми. – Тогда я, конечно, не знал, что это Гай Фокс, думал: мало ли какие срочные дела могут быть у человека. Высадил его рядом с будкой паромщика. Он попросил подождать его примерно час и затем отвезти к докам, обещал хорошо заплатить. Сказал, что это очень важно. Я согласился. Я видел, как он направился прямиком к зданию парламента. Я ждал его час, другой – почти до рассвета. Но он так и не вернулся. Зато появилась толпа людей с факелами, среди них гвардейцы. Они рыскали вокруг здания, двое побежали к реке. Я не придал этому значения, но все-таки решил убраться оттуда – я ведь и так ждал гораздо дольше, чем мы договорились. Ну, а наутро заварилась вся эта каша… В гавани появились гвардейцы. Я решил на всякий случай затаиться до самого отплытия, хотя в Ламбете никто еще не знал, что именно произошло. Ясно было только: творилось что-то опасное.
– Моя горничная сказала, что убили какого-то дворянина. Я тогда подумала, что это ты…
Элси прикусила язык.
– Что?
– Ничего. Зачем ты прибежал меня предупредить?
– А как же иначе?
Они помолчали.
– А как ты узнала, что кто-то пытался взорвать парламент?
– Капрал Хогарт сказал. Этим же утром.
– Да? Я этого не слышал. Прятался в трюме. А ночью подумал, что мой пассажир меня попросту обманул: ведь он мне так и не заплатил.
– А до этого его самого обманул лодочник, – вспомнила Элси. – Я встретила Гая Фокса случайно и привела к тебе. Получается, это из-за меня тебя арестовали.
– Но ты ведь тоже не знала, что это был Гай Факс.
– Нет, не знала.
– А когда узнала, то не побоялась лгать самому государственному секретарю, будто провела ночь со мной.
– А как же иначе?
– Ты сделала это потому, что чувствовала свою вину передо мной?
– Я тогда об этом не думала. Наверное, да.
– Только поэтому?
Элси думала, что после немигающего взгляда графа Солсбери она теперь сможет с легкостью выдержать любой другой. Но Джимми сейчас смотрел на нее так, что у нее вспыхнули щеки. Хотя разглядеть это было невозможно, она все же невольно опустила голову и предложила:
– Может быть, не будем больше об этом говорить? Я хочу все поскорей забыть.
– А я не хочу. Ты меня спасла.
– Нет, – подумав, возразила Элси. – Не я.
Маккейн тоже подумал и согласился:
– Наверно, ты права. Он мог сказать, что узнает нас. Но не сказал.
– Нас обоих спас Гай Фокс.
Маккейн осторожно убрал длинную прядь, упавшую на ее лицо. Элси недовольно дернула головой и капризно сказала:
– Это все? Я хочу спать.
– Конечно, – сухо сказал Джимми.
Он встал, расстелил коврик поровнее и улегся, демонстративно отвернувшись к стене.
Элси задула свечу. Луна уже готова была скрыться за крышами, но пока еще заглядывала в ок-но, и выражение ее «лица», казалось, было сочувствующим.
– …вы, очевидно, считаете, что я работаю не в полную силу, что я ленюсь. Вы приводите мне двух влюбленных глупцов, которые путаются под ногами, лгут, выгораживая друг друга, и отнимают мое время!
– Клянусь, милорд, я…
Граф отмахнулся от него и перенес удар в другое направление.
– Вы понимаете, молодые люди, – он наклонился в сторону Элси и Джимми, – что вы вынуждаете меня поступить с вами очень плохо? Даже если вы оба ни в чем не виноваты, у меня нет иного выхода, кроме как оставить вас в Тауэре. Хотя бы ради того, чтобы преподать вам урок. На всю оставшуюся жизнь. Будет ли она долгой…
Тут дверь в нише открылась, и в зал вошел стражник. Быстро подойдя к столу, он протянул графу Солсбери несколько исписанных листов бумаги. Отогнул верхние, чтобы обратить его внимание на последний лист. Вельможа издал короткое восклицание, которое, видимо, означало, что он доволен. Стражник отошел в сторону, а Солсбери углубился в чтение.
Присутствующие замерли, стараясь не двигаться и не производить ни звука. Солсбери читал, время от времени брезгливо морщась, – то ли от содержания документа, то ли оттого, что бумага была покрыта подозрительными бурыми пятнами. Читал он долго, а когда закончил, то тщательно вытер холеные пальцы белоснежным кружевным платком.
– Есть! – торжествующе сказал он секретарю. – Полное письменное признание Гая Фокса.
Произнося это, он стукнул по бумаге пальцами и тут же снова принялся вытирать их платком.
– Можно начинать готовиться к суду.
– Это очень хорошо, милорд.
– Это замечательно!
– Милорд, – кашлянув, спросил капрал Хогарт, – как быть с мисс Броган и капитаном?
Солсбери с некоторым недоумением воззрился на Элси и Маккейна, словно вспоминал, зачем они здесь. Потом нетерпеливо отмахнулся:
– Выпроводить. С глаз моих долой.
«С глаз долой! С глаз долой!» – запела душа Элси.
Элси не помнила, как стражник проводил их по коридору, вывел во двор. Свобода! И неважно, что придется добираться пешком в ночи. Девушка уже предвкушала, с какой скоростью помчится, стоит ей только оказаться по ту сторону ворот.
Однако когда они вышли на воздух, ноги у нее подкосились, словно у тряпичной куклы, и Элси осела на землю. Луна тускло освещала двор, время от времени прикрываясь случайными облаками. Вид у луны сейчас был особенно рассеянный и грустный, словно ей тягостно было тратить свой нежный свет на это проклятое место.
– Ты что? – спросил Маккейн, подходя. – Идем скорей отсюда.
Он ухватил Элси за плечи и легко поднял с земли, словно морковку выдернул из грядки. При этом как-то так получилось, что Джимми пару минут прижимал девушку к себе, пока не убедился, что та может самостоятельно держаться в вертикальном положении.
– Эй, вы долго еще собираетесь обниматься? – Оказалось, что за ними наблюдает стражник. – Обычно те, кто отсюда выходит, стараются не задерживаться. В смысле – те, кто выходит сам.
Маккейн потащил девушку за собой, и стражник вывел их за ворота крепости.
Прода от 08 июня 2026
На Лондонском мосту ветер сорвал капюшон с головы Элси, разметал волосы, но девушка этого не замечала. В голове билась только одна мысль: «Скорее бы добраться домой!»
Элси не сразу услышала, как ее зовет Джимми.
– Что тебе?
– Сейчас мы находимся в Саутворке.
– Да, я знаю.
– А дальше? Ты сможешь найти дорогу? В полной темноте? Я – нет.
Девушка остановилась. Она вспомнила огромную мрачную пустошь и слова капрала Хогарта: «Здесь собираются целые скопища бродяг, нищих и воров». Одна смертельная опасность миновала, но там их определенно ожидает следующая. Элси растерялась, огляделась. Вдоль обоих берегов Темзы, сколько хватало глаз, горели многочисленные огни: люди продолжали жечь костры в честь спасения короля.
– Мы доберемся по реке! – придумала девушка. – Ты сможешь грести? Ох, тебя же, наверно, опять били!
– Нет, гладили по голове и кормили печеньем, – сердито буркнул Маккейн. – Я смогу грести.
– Тогда давай возьмем какую-нибудь лодку! Я тебя подменю, если ты устанешь.
– Отличная идея! – саркастически усмехнулся Джимми. – После обвинения в государственной измене кража лодки – это, конечно, сущий пустяк.
– Глупая шутка!
– Это как посмотреть.
– Так что же нам делать? – расстроилась Элси.
– Ты говоришь «мы», «нам», – отметил Джимми. – Мне это приятно. И, знаешь, сегодня днем в гавани, когда ты вступилась за меня при всех...
Девушка решила, что он намекает на их унизительное свидание, и мгновенно вспыхнула:
– Тогда почему ты только что упирался, как баран, и твердил, что был дома? Это же было бессмысленно – ведь твою лодку видели!
– Да потому, что так было нужно! – в свою очередь рассердился Джимми. – Ты хотела, чтобы обвинили нас обоих?
– Но это было глупо! Мы должны были говорить одно и то же!
– Предлагаешь вернуться и изменить показания?
– Знаешь, Джимми, я не хочу с тобой разговаривать! – запальчиво воскликнула девушка. – Я даже видеть тебя не хочу!
– Так что ж ты тут стоишь? – окончательно разозлился Маккейн.
Вместо ответа Элси только фыркнула и, гордо тряхнув головой, зашагала вперед. Краем глаза она заметила, как Джимми свернул в переулок.
Саутворк не спал. Признаки зарождающегося ночного куража, которые были заметны несколько часов назад, теперь проявлялись в полную силу: звуки стали громче и разнообразнее, людей на улицах прибавилось. Веселье начало выплескиваться из домов наружу: посетителям питейных заведений, изрядно нагрузившимся поднимающими настроение напитками, становилось тесно внутри, и они стремились искать развлечений на улице – либо просто переместиться в другое заведение.
То здесь, то там то и дело разыгрывались различные сценки.
Двое мастеровых, каждый в обнимку с растрепанной девицей, вывалились из дверей паба, громогласно и во всех подробностях обсуждая романтические планы на ближайший час. Одной девице наступили на ногу. Она взвизгнула и влепила своему спутнику хорошую пощечину. Оказалось, что она ошиблась, о чем тот не преминул ей тут же заметить, ответив подзатыльником. Выразив таким образом свою точку зрения на происшедшее недоразумение, они снова обнялись и продолжили путь.
Небольшая толпа окружила уличных музыкантов – пожилого мужчину и девочку лет двенадцати. Девочка была одета в розовое платьице, едва прикрывавшее ей колени, – видимо, попытка создать образ невинного дитя. Она исполняла какую-то тягучую старинную балладу, а мужчина подыгрывал ей на лютне. Некоторые слова в песне были заменены на более современные и совершенно непристойные. Каждый раз, девочка выводила их своим тонким голоском, мужчина кланялся и строил гримасу, а толпа взрывалась довольным хохотом.
Элси держалась поближе к стенам домов. Однако после того как ее чуть не сшибла внезапно распахнувшаяся дверь, девушке пришлось идти ближе к середине улицы. Она старалась никого не задеть и проскользнуть незаметно, надеялась, что все здесь уже нашли себе компанию и она не вызовет ничьего интереса. Но она ошибалась: разумеется, красивая девушка, одиноко бредущая по улице, не могла не привлечь внимания.
Из таверны вывалилась компания подвыпивших матросов. Кто-то из них присвистнул, указывая на Элси, и остальные тут же принялись ее окликать и зазывать. Девушка прибавила шаг, но один матрос догнал ее и сгреб в охапку, обдав невообразимой смесью ароматов тяжелого трудового дня и ячменного пива. Элси удалось вырваться и оттолкнуть навязчивого кавалера. Тот – видимо, сказалось количество выпитого – не удержался на ногах и повалился в грязь. Его товарищи стали над ним потешаться и отвлеклись, а Элси поспешила прочь.
Некоторое время она шла одна, но недолго: рядом вдруг образовался Джимми Маккейн. Предупреждая ее протесты, он сердито буркнул:
– Ничего не говори.
Однако сейчас девушка была ему почти рада и даже позволила ухватить себя за руку и утянуть куда-то в боковую улицу. Впрочем, она быстро опомнилась и спросила недовольно:
– Куда ты меня тащишь?
– Нам нужно переночевать.
– Здесь?!
– Соглашайся, потому что выбора у нас нет.
Элси вдруг почувствовала, что у нее кончились силы и она сейчас упадет и уснет прямо на мостовой. Все же она осторожно поинтересовалась:
– Ты здесь кого-то знаешь?
– Есть у меня знакомые, – туманно отозвался Джимми.
Они попетляли еще немного, и вскоре он толкнул какую-то дверь, и они вошли внутрь. Пьяные выкрики, стук глиняных кружек, запахи пота, подгнившей соломы и пролитого пива мгновенно обволокли их со всех сторон.
Элси невольно попятилась, а Джимми принялся высматривать кого-то в клубах табачного дыма.
Тот, кого он искал, заметил его первым. Вернее, та.
– Эй, вы только взгляните, кто к нам пожаловал! – раздался заметно осипший женский голос. – Джимми Маккейн, чтоб мне провалиться! Иди к нам, Джимми!
Джимми подвел упирающуюся Элси к длинному столу в глубине помещения, за которым гуляла компания человек из пятнадцати, в основном мужчины. Во главе стола, а вернее, на коленях своего кавалера, восседала девушка лет двадцати, чей облик не вызывал сомнений относительно образа ее жизни: лицо из-за толстого слоя белил и ярких румян походило на маску, буйные кудрявые волосы распущены, а шнуровка корсажа ослаблена, так что пышная грудь едва не вываливалась наружу.
– Кто это тебя так отделал, дорогой мой? – поинтересовалась девушка с веселым любопыт-ством. – Неужели твоя подружка?
– Привет, Айла, – сказал Джимми. – Нам нужно переночевать.
– Что ж, тебе повезло, красавчик: я собираюсь пить до утра. Правда, Джек?
– Я Патрик, – откликнулся кавалер Айлы, толстый румяный лавочник.
– А, какая разница!
Джек-Патрик резко развел колени, и девушка едва не провалилась вниз. Вдоволь насмеявшись, оба приняли прежнее положение.
– Так ты нас пустишь? – спросил Джимми.
– Можете занять мою комнату. – Айла мотнула головой куда-то вверх и добавила: – Она всегда открыта для моих друзей.
Почти все сидевшие за столом гуляки понимающе переглянулись и загоготали.
– И пускай теперь он ее отделает в отместку! – крикнул один из них и сопроводил свои слова неприличным жестом.
Элси дернулась было к выходу, но Джимми удержал ее, крепко обхватив за плечи.
Прода от 09 июня 2026
Они взяли свечу и вышли из общего зала в узкий коридор.
– Это и есть твоя знакомая? – спросила Элси как можно небрежнее.
– Бывшая соседка. Она из Шотландии, как и я. Мать ее умерла, отец – пастух. А она сбежала в Лондон в поисках лучшей жизни.
– Ну конечно. Соседка. Я так и подумала.
Джимми равнодушно пожал плечами:
– Ты спросила – я ответил.
И добавил:
– Я с ней не спал. Не веришь?
– Мне все равно.
Они поднялись по шаткой лестнице на самый верх, очевидно, на чердак или мансарду. На маленькой площадке, на которой едва помещались два человека, имелась лишь одна дверь, в нее они и вошли.
Маккейн поставил свечу на столик рядом с входом. Элси огляделась.
При слабом, колеблющемся свете можно было увидеть, что они находились в крохотной комнатке с покатым потолком и полукруглым окном почти у самого пола. Почти все пространство занимала кровать, на ней – скомканное одеяло, свисающая простыня и несколько подушек (одна из них на полу); под ней – три туфли и пара пустых бутылок; рядом – смятый вязаный коврик. По всей комнате были разбросаны различные предметы женского туалета. Хозяйка явно не заботилась о том, чтобы создать здесь хотя бы видимость уюта; наверно, ей это было и не нужно. Элси с тоской подумала о своей спальне в Ламбете – чистой, со стенами, обитыми светлым шелком, с бархатными шторами на окнах… Девушка отогнала воспоминание. Джимми прав: выбора не было.
Впрочем, нет: выбор был, и его необходимо было сделать немедленно.
– Кто из нас будет спать на кровати? – спросила Элси.
– Ты, разумеется, – фыркнул Джимми, подхватил прикроватный коврик, встряхнул его и оттащил подальше, насколько это было возможно.
– Отлично! Тогда приятных снов!
– Подожди, – Маккейн тронул ее за руку. – Ты не хочешь поговорить… ну… о той ночи?
– Нет! – быстро сказала девушка.
– Я имею в виду, о том, что было дальше.
– Нет! Мне это совершенно не нужно!
– Мне нужно. Пожалуйста.
Его тон был отнюдь не просящим. Тем не менее Элси, удивляясь самой себе, согласилась. Они подошли к окну и уселись на широкий подоконник – благо, он находился на уровне низкой скамеечки.
– Я перевез Гая Фокса на другой берег, – начал Джимми. – Тогда я, конечно, не знал, что это Гай Фокс, думал: мало ли какие срочные дела могут быть у человека. Высадил его рядом с будкой паромщика. Он попросил подождать его примерно час и затем отвезти к докам, обещал хорошо заплатить. Сказал, что это очень важно. Я согласился. Я видел, как он направился прямиком к зданию парламента. Я ждал его час, другой – почти до рассвета. Но он так и не вернулся. Зато появилась толпа людей с факелами, среди них гвардейцы. Они рыскали вокруг здания, двое побежали к реке. Я не придал этому значения, но все-таки решил убраться оттуда – я ведь и так ждал гораздо дольше, чем мы договорились. Ну, а наутро заварилась вся эта каша… В гавани появились гвардейцы. Я решил на всякий случай затаиться до самого отплытия, хотя в Ламбете никто еще не знал, что именно произошло. Ясно было только: творилось что-то опасное.
– Моя горничная сказала, что убили какого-то дворянина. Я тогда подумала, что это ты…
Элси прикусила язык.
– Что?
– Ничего. Зачем ты прибежал меня предупредить?
– А как же иначе?
Они помолчали.
– А как ты узнала, что кто-то пытался взорвать парламент?
– Капрал Хогарт сказал. Этим же утром.
– Да? Я этого не слышал. Прятался в трюме. А ночью подумал, что мой пассажир меня попросту обманул: ведь он мне так и не заплатил.
– А до этого его самого обманул лодочник, – вспомнила Элси. – Я встретила Гая Фокса случайно и привела к тебе. Получается, это из-за меня тебя арестовали.
– Но ты ведь тоже не знала, что это был Гай Факс.
– Нет, не знала.
– А когда узнала, то не побоялась лгать самому государственному секретарю, будто провела ночь со мной.
– А как же иначе?
– Ты сделала это потому, что чувствовала свою вину передо мной?
– Я тогда об этом не думала. Наверное, да.
– Только поэтому?
Элси думала, что после немигающего взгляда графа Солсбери она теперь сможет с легкостью выдержать любой другой. Но Джимми сейчас смотрел на нее так, что у нее вспыхнули щеки. Хотя разглядеть это было невозможно, она все же невольно опустила голову и предложила:
– Может быть, не будем больше об этом говорить? Я хочу все поскорей забыть.
– А я не хочу. Ты меня спасла.
– Нет, – подумав, возразила Элси. – Не я.
Маккейн тоже подумал и согласился:
– Наверно, ты права. Он мог сказать, что узнает нас. Но не сказал.
– Нас обоих спас Гай Фокс.
Маккейн осторожно убрал длинную прядь, упавшую на ее лицо. Элси недовольно дернула головой и капризно сказала:
– Это все? Я хочу спать.
– Конечно, – сухо сказал Джимми.
Он встал, расстелил коврик поровнее и улегся, демонстративно отвернувшись к стене.
Элси задула свечу. Луна уже готова была скрыться за крышами, но пока еще заглядывала в ок-но, и выражение ее «лица», казалось, было сочувствующим.
