***
Разговор в кабинете Генриха оказался короче, чем она ожидала. Несколько вежливых фраз и кивков – и ничего, кроме обещания “подумать”. Нив шла обратно к двери, сжав пальцы так, что ногти впивались в ладони.
Генрих ожидал увидеть хотя бы тень недовольства на лице принцессы, но вместо этого кожей ощущал подрагивание ее ауры – редкие, сбивающиеся импульсы, словно она с трудом сдерживала ураган внутри себя. Шимус? Кассия? Кто произвел на нее такое впечатление? Задержавшись на ее удаляющейся спине, понял: неважно. Взгляд на Стефана убедил Генриха, что ни один из них сейчас не вытянет из принцессы ни слова. А она вот-вот сорвется. Потирая переносицу, он принял решение.
– Ваше Высочество, не хочу проявить к вам неуважение, но… – он мягко остановил ее, когда она уже почти вышла за дверь. Нив обернулась, удивленно подняв брови. – …эта комната защищена хорошей блок-завесой. Если вы хотите немного… отдохнуть?…
Нив опустила взгляд в пол, и Генрих тут же пожалел о сказанном. Но стоило ему начать извиняться, как она прошептала тихое “Спасибо”. Ее благодарная улыбка была такой горькой, что его сердце сжалось, но не от жалости, а от понимания, что помочь этой девочке он сейчас не в силах.
– Не думайте о времени. Оставайтесь здесь столько, сколько потребуется.
Когда за ними закрылась дверь, Генрих ощутил, как блок-завеса натянулась до предела. Неужели аура принцессы настолько мощная?
– Ваша Светлость, вы уверены, что стоит оставлять ее наедине с собой? – спросил Стефан, обеспокоенно наблюдая за тем, как завеса медленно то раздувается, то снова сжимается.
– Что случилось, отец?
К ним в спешке шли Александр и Саймон. Генрих замер, смотря на них с немым укором. Эти двое в своем уме?! Не понимают, сколько людей сейчас за ними наблюдают?
– Что с МакШехи?
– Завтра не вспомнит о встрече с Джиннетт, – заявил Александр, испытующе глядя на отца.
Генрих понял, что имел в виду старший сын, поэтому тот же недовольный взгляд устремил на Саймона.
– Это я его попросил. Вся ответственность на мне, – Александр шагнул вперед, прикрывая брата, и заметил, как на висках отца вздулись вены.
Генрих сжал челюсть, прикрыл глаза, давая себе пару мгновений, чтобы успокоиться.
– Возвращаемся, – кивнул он Стефану и Саймону, после чего положил руку на плечо старшего сына и с силой сжал его. – А с вами, молодой человек, мы поговорим позже. Будьте так добры задержаться после праздника.
Дождавшись, пока они скроются из виду, вздохнул и постучался в дверь отцовского кабинета. Судя по состоянию блок-завесы, с Нив творилось что-то странное. Могло ли это быть связано лишь с Кассией? Он сомневался. Ведь даже когда ее способности только проявились, она всегда хорошо их контролировала. Не дождавшись ответа, вошел.
Нив сидела на диване, сгорбившись, сдерживая себя от того, чтобы не рассыпаться на мелкие осколки. Пальцы крепко сцеплены в замок, локти на коленях, а по едва заметному подрагиванию плеч было видно, как она изо всех сил пыталась не дать волю эмоциям. Нив была напряжена словно натянутая струна. Аура вокруг дрожала, готовая в любой момент вырваться наружу. Вся ее поза говорила о том, что внутри бушует ураган, лишь снаружи она держалась, как последняя крепость, которая не имеет права пасть.
Она настолько погрузилась в себя, что даже щелчок замка за спиной не заставил ее вздрогнуть. Шаги, быстрые и уверенные, приблизились. Диван прогнулся под чьим-то весом.
– Ксандр? – ее голос прозвучал хрипло.
Александр настороженно взглянул на нее. В глазах мелькнул страх, тут же скрытый за маской безразличия.
– Со мной все хорошо, я скоро вернусь. Нет нужды сидеть здесь…
– Уверена? Ты вся дрожишь, а твоя аура вот-вот взорвется, как фейерверк, – заметив, как она недовольно свела брови, резко замолчал. Не то. Не это он сейчас должен говорить. Александр подавил тяжелый вздох. – Нив, может, расскажешь, что случилось, а? Обещаю, это останется между нами.
Она молчала, сжимая пальцы до побелевших костяшек. Ее дыхание сбилось. А когда, наконец, заговорила, глаза загорелись ярким, почти яростным блеском.
– Я не знаю… Просто так разозлилась! – Она вновь уставилась на свои руки. – А теперь не могу успокоить ауру.
Нив выпрямилась, но взгляд ее все так же избегал Александра.
– Внутри все горит. Я пытаюсь потушить этот огонь, но он только сильнее разгорается. Меня убеждали, что здесь все хорошо, все стабильно. Но стоило мне увидеть, как эта… женщина ни во что не ставит традиции и посягает на святое…
Голос ее сорвался на последних словах, и она резко вздохнула, пытаясь заглушить подступающие слезы.
– Я зла, Ксандр. Я зла и разочарована. И хуже всего то, что я не знаю, что с этим делать.
Слово “разочарована” обжигало сильнее, чем огонь. В противовес этому он почувствовал, как внутри все покрывается льдом. “Ради ее же блага” – эта удобная ширма рухнула, обнажив его трусливую суть. Он видел, как она смотрит куда-то сквозь него, словно уже приняла решение, и страх медленно начал расползаться по груди. Своими словами она воздвигла между ними стену.
Глядя на Нив, он с внезапной ясностью осознал: перед ним больше не та девочка, которую он оставил в Элсмире пять лет назад. Она выросла. Они выросли.
– Могу я помочь тебе? – его собственный голос вдруг показался ему чужим.
– Нет.
***
– О чем вы говорили? – глядя на брата, осторожно поинтересовался Саймон.
Он застал Александра в библиотеке. Гости уже давно ушли, а Генрих, судя по всему, успел отчитать его. Но почему-то Саймону казалось, что испорченное настроение старшего не имеет отношения к разговору с отцом.
“Что она ему такого сказала?”
– Я не в настроении сейчас разговаривать, Сайми, оставь меня, – Александр так и не поднял глаз от узора на ковре. Его голос звучал глухо, почти безжизненно, будто все силы уходили на то, чтобы просто сидеть неподвижно. Мысли хороводом кружились вокруг Нив. Неужели он потерял ее? Вот так просто? Все кончено, и ничего нельзя исправить?
Он провел руками по волосам, задержал их на затылке, сцепив пальцы в замок. В висках стучало, а в голове вертелся один и тот же вопрос: “Почему?”. Он не хотел верить, что все закончилось, не успев начаться. Ощущение словно его отвергли, даже не дав шанса признаться. Но признаться в чем? Что ее присутствие для него стало настолько важным?
Что с ним? Раньше все укладывалось в простое и ясное слово “дружба”. Нив была просто Нив – той, кто всегда рядом. Но сейчас... сейчас все изменилось. Она неожиданно стала чем-то большим.
“Неожиданно, да, Александр? Ты сам веришь в это? Или просто пытаешься себя в этом убедить?”
Голова гудела. Он годами отгонял от себя эту мысль, прятал ее где-то глубоко внутри, там, куда и сам не осмеливался заглядывать. Но сейчас, когда Нив ускользала от него, когда он чувствовал, что теряет ее доверие, правда накрыла его волной. Он не просто боялся за нее. Он боялся остаться без нее. Всегда.
Это была не дружба. И он понял и, главное, принял это слишком поздно.
– Черт, – вырвалось у него сдавленно, когда он опустил голову на сцепленные руки. – Черт, черт, черт...
***
Помимо переживаний о Нив было еще одно дело, которое Александр хотел уладить. Стефан МакЛаррсон.
Через пару дней после приема он пригласил Стефана к себе в кабинет на беседу. Стоило тому закрыть за собой дверь и пройти к большому дубовому столу, за которым сидел Александр, как его охватил холод, не имеющий ничего общего с температурой за окном. Аура. Тяжелая, густая, она наполняла все пространство между ними.
Александр перебирал документацию, совершенно не обращая внимания на вошедшего. Не поприветствовал, как всегда делал при встрече. Словно вся та вежливость, направленная на поддержание хороших отношений, в один миг улетучилась. Молчание длилось мучительно долго, пока Стефан не почувствовал, как капли пота медленно скатываются по спине под строгим костюмом.
– Ваша Светлость, вы хотели меня видеть?
– Да, – ответил Александр, наконец-то подняв на него глаза. – Я хотел получить ответы. В какой момент верность клану ВанДонохью перестала включать верность мне? Почему вы скрыли факт возвращения принцессы?
– Ваша Светлость, я… – Стефан попытался оправдаться, но слова застряли в горле, когда он наткнулся взглядом на серые, холодные словно лед, глаза Александра. – Мне был дан приказ от…
– Скарда Кетиллссона, – закончил за него Александр. Его губы скривились в подобие улыбки, лишенной всякой теплоты. – Я знаю. Мне уже озвучили. Но вы, ярл МакЛаррсон, служите Борее. И пока мой отец жив, интересы Бореи – это интересы Клана ВанДонохью. Мои интересы.
Аура вокруг Александра потяжелела еще сильнее. Стефану стало трудно дышать, словно невидимые тиски сдавливали грудь. Это была не грубая пси-атака, а демонстрация силы. Предупреждение.
– Исполняя его приказ и просьбу принцессы, вы лишь показали, что вами можно манипулировать, играя на авторитетах. Неужели вы не понимаете, что своими действиями вы ее жизнь поставили бы под угрозу еще до того, как она ступила в Орден?!
Стефан побледнел. Все тщательно выстроенные в голове аргументы рассыпались в прах под тяжестью столь логичного и беспощадного обвинения. Он не думал об этом, лишь подчинился воле Скарда и Нив, так ненавязчиво использовавшей на нем свою удушающую ауру.
– Ваша Светлость, даже если я хотел сказать, я физически не мог этого сделать.
– О чем ты? – Александр откинулся в кресле, изучая ауру Стефана. – Говори четко.
– Ее Высочество… я не знаю, как это объяснить, – голос Стефана стал прерывистым, он наконец оторвал взгляд от пола, и в нем читался страх, смешанный со стыдом. – Это не было просьбой или приказом. Но я почувствовал... словно аура Ее Высочества проникает в мое сознание. Каждый раз, стоило только мне подумать о том, чтобы обо всем доложить вам, я ощущал… на физическом уровне, что не могу. Горло сжималось, язык немел, а в висках вспыхивала острая боль. Словно я дал клятву, сам того не подозревая. Я пытался бороться, но это оказалось бесполезно.
В этот раз повисшее в кабинете молчание отличалось. Давящая аура Александра не исчезла, но гнев его стих. Он уже не смотрел на Стефана, а был погружен в свои мысли.
– Я понял, – наконец произнес он, сцепив перед собой пальцы в замок. – Значит, дело не в преданности. А в ауре принцессы…
Аура. Когда она научилась использовать ее таким образом? Пси-влияние, позволяющее воздействовать на людей на физическом уровне.
– Вы свободны, – произнес Александр ровно, даже не глядя на Стефана. – При необходимости вызову.
Когда дверь закрылась, он откинулся в кресле, уставившись в потолок и пытаясь вспомнить каждую встречу с Нив.
“Если она скрыла это… Есть ли что еще? О чем я не знаю?”
Вопросы повисли в воздухе, обрастая догадками. Ее возвращение, просьба вступить в Орден, внезапная отстраненность – все перестало быть простой цепочкой событий, постепенно превращаясь в мозаику, где большая часть фрагментов была намеренно скрыта. И самый волнующий вопрос был не в том, что она скрывает, а в том, почему считает скрывать это от него необходимым.
***
Нилл МакКуллон сидел на совещании Совета Старейшин и отчаянно пытался уследить за нитью разговора, но все его попытки не увенчались особым успехом. Мыслями он был не здесь, а у себя в кабинете в королевском дворце, слушая отчет уже бывшего начальника королевской полиции:
– Ваше Высочество, в ходе следствия не было выявлено подозрительной деятельности. Ее Сиятельство Джинетт МакЛаррсон не является угрозой безопасности Короны. И, с вашего позволения, хочу заметить, что расследование деятельности подчиненных клана ВанДонохью может быть расценено ими как вмешательство.
Вмешательство. Слово в устах подданного короны звучало как приговор и предупреждение одновременно. Все рычаги, которые должны служить ему как наследнику престола, обращены против него. Королевская полиция, созданная его предками для защиты интересов клана МакКуллон, теперь является личным оружием в руках королевы Кассии Аркавиус. Без сомнения, она намеренно скрывает от него информацию.
Единственный прорыв в этой стене молчания пришел из открытого источника – официальное заявление Ордена Асары о новых членах, вступивших в их ряды. И среди всех ее имя – Джинетт МакЛаррсон. Она единственная, кто не проходил экзамен, о чем обычно сообщается в официальных отчетах, так как ВанДонохью уважают прозрачность в подобных делах. Но Джинетт зачислена… по личному запросу самого Генриха? И после этого начальник полиции смеет утверждать, что она “угрозы не представляет”?
“Они меня за идиота держат?”
В тот же вечер он вызвал к себе Кристофера МакШехи. Не во дворец, а в свою личную резиденцию, подаренную покойным королем.
– Они делают это намеренно, Крис, – он не смотрел на друга, его взгляд был устремлен в окно, туда, где бушевала метель. – Полиция по приказу королевы фиксирует каждый вздох неугодного ей бонда, но на человека, которого ВанДонохью приняли в орден без раздумий, у них пустое досье. Понимаешь, что это значит?
Он наконец повернулся к Кристоферу. Во взгляде читалась тревога мальчишки, что когда-то прятался здесь от дворцовой суеты и… матери.
– Я не могу отдать приказ. У принца, оказывается, нет на это власти в своем королевстве. – Онт сделал шаг навстречу Кристоферу, поравнявшись с ним, и положив руку тому на плечо, добавил: – Поэтому я прошу тебя… моего единственного друга. Узнай, кто она. Для ВанДонохью. Для королевы. И… – он понизил голос до шепота, – не призрак ли это из прошлого, который не дает мне спать.
Его пальцы слегка сжали ткань пиджака Кристофера.
– Ты – единственный, кому я еще могу доверять. Ты можешь находиться на территории ВанДонохью, не вызывая вопросов. Сделай это в обход отца и полиции. По старой дружбе.
