Он думал, что с годами этот страх уйдет, как детская боязнь темноты. Но нет – он лишь впился в нее глубже. Александр не понимал, что могло вызвать у нее такие мысли. Произошло ли что-то за последние пять лет, о чем она не может рассказать ему? Неужели они снова вернулись к тому, с чего начали в детстве – недоверию?
В то время Нив была колючей, как ежик, создавая между ними стену, которую невозможно было преодолеть. Прошло много времени, прежде чем принцесса позволила приблизиться к себе упрямому и настойчивому мальчику, каким ей тогда, возможно, казался Александр.
Шестнадцать лет назад,
21 ноября 8567 года от Сотворения мира в Храме звезд
Мистила, королевство Борея
Они встретились впервые на дебюте Нив. Пятилетняя принцесса тогда показалась скучающему Александру безжизненной куклой. Все выдавало в ней безразличие к происходящему вокруг: натянутая улыбка, неподвижная поза, внезапное исчезновение с мероприятия в честь ее дебюта и дня рождения. Он бы не придал этому значения, но на каждом последующем мероприятии ситуация повторялась. Принцесса намеренно избегала общества.
И слишком хорошо прятала эмоции. Для пятилетней девочки такое поведение ненормально. Сравнить хотя бы с младшей сестрой Александра – Лайрой. У нее все эмоции написаны на лице. У Лайры и Нив разница в возрасте всего год. Даже если забыть, что Нив – принцесса, разве она не остается при этом маленькой девочкой, над которой порой берут верх эмоции?
“Странная, – думал Александр при очередной встрече, разглядывая принцессу. Посмотреть хотя бы на книгу, что она читала. На страницах ни одной картинки: – Умеет читать в пять лет? Да тут одни формулы! – с уважением и легкой завистью подумал он. – Нас с Саймоном только буквам учили…”
После долгого игнорирования, принцесса все же не выдержала и спросила, кто он такой.
– Меня зовут Александр, но для друзей я Алекс, – улыбнулся он, используя все свое очарование, но получил лишь скептически изогнутую бровь малышки. Впервые его прием не сработал. Откашлявшись, добавил: – Я приехал во дворец с отцом. У него аудиенция у Его Величества.
– Мне некомфортно в вашем обществе, Александр. В следующий раз прежде чем подойти, подумайте насколько это уместно, – слезая со стула, принцесса прихватила с собой книгу и ушла.
До встречи с принцессой мальчик не знал о таких понятиях, как "уместно" и "некомфортно". За их недолгое знакомство он выучил еще сотню новых выражений, которые привычно слышать от взрослых, но не от ребенка.
Спустя время произошел случай, заставивший Александра поменять мнение о заносчивости принцессы. Как обычно он присутствовал на одном из приемов. Блуждая взглядом по залу, заметил принца. Нилл проводил все мероприятия в кругу сверстников, наслаждаясь вечером. Александр искал Нив. Проходя мимо судачивших взрослых, зацепился за разговор между двумя женщинами.
– Вы видели принцессу? Судя по всему, королева опять не сдержалась.
– Великая Соль! Неужели что-то настолько разгневало Ее Величество?
– Кажется принцесса начала общаться с кем-то из детей. Вы знаете, как королева к этому относится. Видимо, опять сорвалась.
Не дослушав, Александр со всех ног убежал из зала. Ему вдруг стало невыносимо душно. Оказавшись на улице, пошел куда глаза глядят. Соль клонилась к закату, на Глорию опускались сумерки. Сам не заметил, как оказался в королевском саду. Увидев вдалеке беседку, решил прогуляться до нее и обдумать услышанное.
Приближаясь к заветной цели, обнаружил, что на лавочке сидела маленькая фигурка с распущенными светлыми волосами и перебирала ножками в воздухе. Понимая, что сейчас не самый подходящий момент для встречи, собирался уйти. Ретироваться Александру помешал камушек, отскочивший с шумом от подошвы ботинка. Он замер, боясь поднять глаза. Принцесса вздрогнула и резко обернулась. Разглядев в негодяе, нарушившим ее покой, своего назойливого знакомого, с облегчением вздохнула и отвернулась.
– Опять ты, – иронично заметила принцесса.
– С каких пор мы перешли на ты?
– С тех пор, как за общение с тобой я получаю пощечины, – язвительно заметила Нив. – Зачем пришел?
Подойдя ближе, Александр присел рядом и посмотрел на лицо принцессы. По всему телу тут же побежали мурашки. Губа Нив была разбита и уже успела опухнуть. Нет сомнений, рана свежая.
– Больно?
– Больно.
– Прости.
Принцесса посмотрела на сидящего рядом мальчика долгим изучающим взглядом, пытаясь понять, искренне ли он говорит. Судя по сгорбившейся позе и сжимающимся в кулачки рукам, тот извинялся от всего сердце.
– Ничего. Не в первый раз. Разве к метисам могут относиться как-то иначе?
От этих слов сердце маленького Александра ухнуло в пропасть. В тот день у него состоялся важный разговор с родителями, что с открытыми ртами сидели и не знали, как корректнее ответить на вопрос сына: “Кто такие метисы?”. Генрих и Маара хотели посвятить сына в подробности немного позже, но тот был непреклонен. Будучи ребенком ему оказалось трудно понять сложные переплетения отношений людей. Однако одно он усвоил: люди любят делить всех на “своих” и “чужих”. И метисы относились к тем самым “чужим”.
После рассказа родителей Александр какое-то время сидел молча. Переваривал информацию. Теперь многое встало на свои места. Он понял, почему Нив старалась не попадаться никому на глаза во время светских приемов. Королева сделала из принцессы изгоя. Александр не раз замечал синяки на ее лице, иногда они тянулись от скулы к шее. Поэтому Нив все время ходила в платьях с длинными рукавами и закрытым горлом. Любые вопросы об этом игнорировала. Стоило им встретиться, она сначала оглядывалась по сторонам. Боялась, что их заметят. Даже когда сидели в библиотеке или музыкальной комнате, Нив была начеку, словно у стен могли быть уши и глаза.
Представляя, каково было ей все это время, невольно сжал руки в кулаки. Он почувствовал ком в горле. Как можно так относится к ребенку? Александр вырос в совсем другой обстановке и подобное казалось ему дикостью.
“Я знаю тебя…” – эти слова преследовали Нив всю дорогу до поместья МакЛаррсон, отдаваясь щемящий уколом совести где-то в груди. Что Александр, что Скард – оба с детства постоянно твердили ей, что она не похожа на Кассию, утверждали, что она копия короля Флана, что то, что с ней делала мать никак не отразилось на ее личности. Но верили ли они? Александр – да, в его глазах она видела только искренность. Но Скард... она вспомнила, как на секунду затуманился его взгляд, а аура дрогнула.
Откинувшись в пассажирском сидении вауна, она глядела на проносящиеся мимо огни домов, людей. В детстве ей очень нравилось ездить в Мистилу. Во многом потому, что ненавидела находиться во дворце, рядом с Кассией. Ей было спокойно только в компании Александра, который часто приходил вместе с отцом. Тогда Нив предпочитала сторониться людей, но друг оказался слишком настойчивым.
С тех пор много воды утекло. Но и после пяти лет разлуки Александр все еще говорит, что знает ее? Так ли это на самом деле? Даже если она сама не понимает себя?
– Ваше Высочество, – Стефан стоял рядом с вауном, открыв дверь с ее стороны и ждал, когда она обратит на него внимание.
Нив огляделась, осознала, что они уже приехали в поместье. Так глубоко погрузилась в воспоминания, что совсем не заметила этого. Нехорошо. Нужно взять себя в руки.
“Потеря бдительности может стоить тебе жизни”, – любил говорить Скард новичкам во время тренировок в Ордене.
Мысли об отце отдавались головной болью. Если бы он знал об истинной причине перевода в Борею, запер бы ее в комнате до лучших времен.
– Стефан, будет ли в этом году прием по случаю празднования середины зимы во дворце?
– В этом году Ее Величество решила отпраздновать в Тиде. Но будет прием у ВанДонохью.
– И часто королева отходит от традиций? – игнорируя часть про ВанДонохью, поинтересовалась Нив.
Вопрос застал Стефана врасплох. Немногие позволяли себе подобные высказывания о королеве. На мгновение он замялся, не зная как ответить, заставив принцессу пристально на себя посмотреть. Не выдержав ее взгляда, коротко кивнул.
– А что же наследный принц?
– Его Высочество занимается делами клана… Старейшины очень давят на принца…
Неудивительно. Какие еще эмоции, кроме возмущения, может вызывать королевская семья, которая плевать хотела на традиции и, значит, на своих подданных? Покойный отец, Флан, не раз говорил, что подобного лучше не допускать. Как власть королевы до сих пор держится? Почему народ позволяет иностранке восседать на троне?
Скард вместе с королем Элсмира контролировали всю информацию, поступающую из Бореи. До Нив доходили лишь крупицы. По какой причине? Что отец так старательно пытался скрыть от нее? Даже позволив ей вступить в Орден, он закрыл доступ в архив. В Борее, скорее всего, будет также.
Она подошла к письменному столу и опустила взгляд на раскрытую газету с последними новостями Мистилы. Ничего примечательного. Ярмарки, открытие новых ресторанов и галерей... Как будто в стране никто не пропадает.
Нив невольно сжала пальцы. “За кого они меня принимают? – прошипела она в тишине комнаты: – За послушную куклу?”
Если от нее скрывают правду о Борее, она найдет ее сама. Хоть в архивах Ордена, хоть в студенческих сплетнях. Идеальный источник информации – простые люди – бонды, – и студенты. И те, и другие любят высказывать недовольство текущей политикой. Однако слиться с обычными людьми будет непросто: при ее внешности и поведении в Нив сразу распознают аристократку. А вот студенты… Самое то. Во время посещения Ордена она поняла, что за последние годы он активно пополнялся молодежью. Что ж, значит, ее подготовка станет идеальным прикрытием, а там может удастся убедить Генриха оп поступлении в Саамский университет.
Горничная застегнула последнюю пуговицу на ее платье все того же цвета бордо – выбранном не ею и не для нее. Нив глубоко вздохнула, глядя в зеркало. Впереди – прием в поместье ВанДонохью, одного из пяти могущественных кланов конагаров, истинных столпов Бореи. И ей, под личиной Джиннетт из клана ярлов МакЛаррсон, предстоит не просто появиться там, а вписаться в эту сложную иерархию: от могущественных конагаров и землевладельцев-ярлов до бондов – ученых и торговцев, что держат на себе экономику королевства. И все это на фоне карлов – простых людей без способностей, составляющих большую часть населения.
“Нельзя допустить ни единой ошибки”, – мысленно проговорила она, поправляя складки на юбке. – “Ни в одном титуле, ни в одном обращении”.
Стефан успел рассказать ей обо всех возможных присутствующих представителях знати и предупредил, с кем стоит хотя бы поздороваться, а кого лучше сторониться. “Избегайте МакШехи. Глава клана, Шимус, один из приближенных Ее Величества…”
МакШехи. Нив хорошо знакома с этой фамилией. Сын Шимуса, Кристофер, был лучшим другом наследного принца. Несмотря на предостережения, она не сможет проигнорировать этого человека, потому что через него можно узнать о Нилле. Ее брате.
Разглядывая себя в зеркале, она заметила, что фамильный цвет клана МакЛаррсон ей к лицу, но сама бы никогда не выбрала его. Все оттенки бордо не входили в список ее любимых. К счастью, носить цвета клана нужно только на официальных мероприятиях, в остальных случаях есть возможность проявить свободу в выборе одежды.
Всю дорогу до поместья Нив мысленно прокручивала план – на случай, если обыскать кабинет Стефана не удастся и придется искать документы здесь.
“Тринадцать гектаров, восемь из них – сад. Место слишком хорошо охраняется. Главный особняк. Четыре этажа... Кабинет Генриха на втором, рядом – комната для приема гостей. Туда бы попасть в первую очередь. Если нет – цокольный этаж, личная лаборатория. Или архив Ордена в штаб-квартире…”
Она почти не сомневалась – то, что она ищет, связано с убийством короля Флана. И Генрих ВанДонохью, чей клан слишком прочно вцепился в Борею, чтобы от него можно было избавиться, наверняка знает об этом.
“Сегодня стоит избегать неприятностей. Слишком много глаз будет наблюдать за мной. И Ксандр…" – от мыслей о друге у нее внутри все холодело. Нив глубоко вздохнула, пытаясь подавить так некстати проснувшуюся совесть. – "Ты сказал, что знаешь меня. Сможешь ли и дальше считать меня своим другом после того, что я собираюсь сделать?”
Александр по всему залу ловил обрывки фраз: «...вернулась... МакЛаррсон...». Каждое такое упоминание заставляло его челюсти непроизвольно сжиматься. К племяннице главы одного из самых влиятельных кланов ярлов сегодня будет приковано слишком много взглядов. Джиннетт и Нив в детстве были очень похожи: светлые, почти пепельные волосы, бледное лицо и серые глаза. Это может как сыграть на руку, так и стать проклятьем. Сравнение с принцессой не заставит себя долго ждать. Найдется тот, кто обратит на это внимание. Александра радовало лишь то, что Нив умеет скрывать цвет своей ауры, иначе проблем не избежать, ведь она обладает чистым серебристым оттенком, таким же, как и аура покойного короля.
Слова “похожа на покойную принцессу” висели в воздухе, готовые сорваться с чьих-то губ в любую секунду. Эта мысль была невыносимой для Александра. Чтобы избежать подобного, необходимо предложить залу другую, менее опасную версию – знакомый образ, который вызовет у аристократии не подозрение, а понятную, почти сентиментальную ассоциацию. Чтобы скрыть одну тень прошлого, нужно бросить на нее свет другой. Его вдруг осенило. Светлые волосы, серые глаза… Пусть лучше все увидят в ней отголосок Лайры – его сестры, чью утрату клан оплакивал открыто. Эта боль была… безопасной. Приемлемой. Даже если мысль использовать память о сестре как ширму заставляла Александра содрогнуться внутри.
– Саймон… – его голос сорвался на полтона: он сам не верил, что собирается просить брата об этом. Александр с трудом подбирал слова. – Мне нужно, чтобы они… вспомнили о Лайре при виде Джинетт. Сможешь помочь?
Младший посмотрел на брата долгим изучающим взглядом. Сначала в его глазах вспыхнуло недоумение, но по мере того, как до него доходил смысл просьбы, оно сменилось леденящим душу холодом.
– Вспомнили о Лайре? – слова сорвались с его губ тихо, едва слышно. Он отступил на шаг, словно его ударили. “Использовать ее… Алекс хочет использовать ее…” – мысль казалась ему настолько чудовищной, что на мгновение Саймону стало трудно дышать. Лайра была их общей болью, их горем, которые нельзя использовать в грязных дворцовых интригах.
– Алекс… нет. Ты не можешь просить меня об этом, – с каждым словом его голос креп, в нем звучала редкая для Саймона твердость, граничащая с болью и ужасом.
Александр не отводил взгляда. В его глазах, в этой немой мольбе, Саймон увидел отчаяние, которое порой замечал в зеркале сам. И гнев его стал утихать.
“Но он просит. Он никогда меня ни о чем не просил. Всегда старался быть сильным и носил свое горе, не смея его показывать.”
Саймон зажмурился, пытаясь отогнать всплывший в сознании образ сестры. Отец, его запрет больше никогда не играть с воспоминаниями людей, риск быть раскрытым – все это померкло перед простой мольбой в глазах брата. Саймон резко, почти болезненно выдохнул, сдаваясь под тяжестью этого понимания. Он медленно открыл глаза.
В то время Нив была колючей, как ежик, создавая между ними стену, которую невозможно было преодолеть. Прошло много времени, прежде чем принцесса позволила приблизиться к себе упрямому и настойчивому мальчику, каким ей тогда, возможно, казался Александр.
Шестнадцать лет назад,
21 ноября 8567 года от Сотворения мира в Храме звезд
Мистила, королевство Борея
Они встретились впервые на дебюте Нив. Пятилетняя принцесса тогда показалась скучающему Александру безжизненной куклой. Все выдавало в ней безразличие к происходящему вокруг: натянутая улыбка, неподвижная поза, внезапное исчезновение с мероприятия в честь ее дебюта и дня рождения. Он бы не придал этому значения, но на каждом последующем мероприятии ситуация повторялась. Принцесса намеренно избегала общества.
И слишком хорошо прятала эмоции. Для пятилетней девочки такое поведение ненормально. Сравнить хотя бы с младшей сестрой Александра – Лайрой. У нее все эмоции написаны на лице. У Лайры и Нив разница в возрасте всего год. Даже если забыть, что Нив – принцесса, разве она не остается при этом маленькой девочкой, над которой порой берут верх эмоции?
“Странная, – думал Александр при очередной встрече, разглядывая принцессу. Посмотреть хотя бы на книгу, что она читала. На страницах ни одной картинки: – Умеет читать в пять лет? Да тут одни формулы! – с уважением и легкой завистью подумал он. – Нас с Саймоном только буквам учили…”
После долгого игнорирования, принцесса все же не выдержала и спросила, кто он такой.
– Меня зовут Александр, но для друзей я Алекс, – улыбнулся он, используя все свое очарование, но получил лишь скептически изогнутую бровь малышки. Впервые его прием не сработал. Откашлявшись, добавил: – Я приехал во дворец с отцом. У него аудиенция у Его Величества.
– Мне некомфортно в вашем обществе, Александр. В следующий раз прежде чем подойти, подумайте насколько это уместно, – слезая со стула, принцесса прихватила с собой книгу и ушла.
До встречи с принцессой мальчик не знал о таких понятиях, как "уместно" и "некомфортно". За их недолгое знакомство он выучил еще сотню новых выражений, которые привычно слышать от взрослых, но не от ребенка.
Спустя время произошел случай, заставивший Александра поменять мнение о заносчивости принцессы. Как обычно он присутствовал на одном из приемов. Блуждая взглядом по залу, заметил принца. Нилл проводил все мероприятия в кругу сверстников, наслаждаясь вечером. Александр искал Нив. Проходя мимо судачивших взрослых, зацепился за разговор между двумя женщинами.
– Вы видели принцессу? Судя по всему, королева опять не сдержалась.
– Великая Соль! Неужели что-то настолько разгневало Ее Величество?
– Кажется принцесса начала общаться с кем-то из детей. Вы знаете, как королева к этому относится. Видимо, опять сорвалась.
Не дослушав, Александр со всех ног убежал из зала. Ему вдруг стало невыносимо душно. Оказавшись на улице, пошел куда глаза глядят. Соль клонилась к закату, на Глорию опускались сумерки. Сам не заметил, как оказался в королевском саду. Увидев вдалеке беседку, решил прогуляться до нее и обдумать услышанное.
Приближаясь к заветной цели, обнаружил, что на лавочке сидела маленькая фигурка с распущенными светлыми волосами и перебирала ножками в воздухе. Понимая, что сейчас не самый подходящий момент для встречи, собирался уйти. Ретироваться Александру помешал камушек, отскочивший с шумом от подошвы ботинка. Он замер, боясь поднять глаза. Принцесса вздрогнула и резко обернулась. Разглядев в негодяе, нарушившим ее покой, своего назойливого знакомого, с облегчением вздохнула и отвернулась.
– Опять ты, – иронично заметила принцесса.
– С каких пор мы перешли на ты?
– С тех пор, как за общение с тобой я получаю пощечины, – язвительно заметила Нив. – Зачем пришел?
Подойдя ближе, Александр присел рядом и посмотрел на лицо принцессы. По всему телу тут же побежали мурашки. Губа Нив была разбита и уже успела опухнуть. Нет сомнений, рана свежая.
– Больно?
– Больно.
– Прости.
Принцесса посмотрела на сидящего рядом мальчика долгим изучающим взглядом, пытаясь понять, искренне ли он говорит. Судя по сгорбившейся позе и сжимающимся в кулачки рукам, тот извинялся от всего сердце.
– Ничего. Не в первый раз. Разве к метисам могут относиться как-то иначе?
От этих слов сердце маленького Александра ухнуло в пропасть. В тот день у него состоялся важный разговор с родителями, что с открытыми ртами сидели и не знали, как корректнее ответить на вопрос сына: “Кто такие метисы?”. Генрих и Маара хотели посвятить сына в подробности немного позже, но тот был непреклонен. Будучи ребенком ему оказалось трудно понять сложные переплетения отношений людей. Однако одно он усвоил: люди любят делить всех на “своих” и “чужих”. И метисы относились к тем самым “чужим”.
После рассказа родителей Александр какое-то время сидел молча. Переваривал информацию. Теперь многое встало на свои места. Он понял, почему Нив старалась не попадаться никому на глаза во время светских приемов. Королева сделала из принцессы изгоя. Александр не раз замечал синяки на ее лице, иногда они тянулись от скулы к шее. Поэтому Нив все время ходила в платьях с длинными рукавами и закрытым горлом. Любые вопросы об этом игнорировала. Стоило им встретиться, она сначала оглядывалась по сторонам. Боялась, что их заметят. Даже когда сидели в библиотеке или музыкальной комнате, Нив была начеку, словно у стен могли быть уши и глаза.
Представляя, каково было ей все это время, невольно сжал руки в кулаки. Он почувствовал ком в горле. Как можно так относится к ребенку? Александр вырос в совсем другой обстановке и подобное казалось ему дикостью.
***
“Я знаю тебя…” – эти слова преследовали Нив всю дорогу до поместья МакЛаррсон, отдаваясь щемящий уколом совести где-то в груди. Что Александр, что Скард – оба с детства постоянно твердили ей, что она не похожа на Кассию, утверждали, что она копия короля Флана, что то, что с ней делала мать никак не отразилось на ее личности. Но верили ли они? Александр – да, в его глазах она видела только искренность. Но Скард... она вспомнила, как на секунду затуманился его взгляд, а аура дрогнула.
Откинувшись в пассажирском сидении вауна, она глядела на проносящиеся мимо огни домов, людей. В детстве ей очень нравилось ездить в Мистилу. Во многом потому, что ненавидела находиться во дворце, рядом с Кассией. Ей было спокойно только в компании Александра, который часто приходил вместе с отцом. Тогда Нив предпочитала сторониться людей, но друг оказался слишком настойчивым.
С тех пор много воды утекло. Но и после пяти лет разлуки Александр все еще говорит, что знает ее? Так ли это на самом деле? Даже если она сама не понимает себя?
– Ваше Высочество, – Стефан стоял рядом с вауном, открыв дверь с ее стороны и ждал, когда она обратит на него внимание.
Нив огляделась, осознала, что они уже приехали в поместье. Так глубоко погрузилась в воспоминания, что совсем не заметила этого. Нехорошо. Нужно взять себя в руки.
“Потеря бдительности может стоить тебе жизни”, – любил говорить Скард новичкам во время тренировок в Ордене.
Мысли об отце отдавались головной болью. Если бы он знал об истинной причине перевода в Борею, запер бы ее в комнате до лучших времен.
– Стефан, будет ли в этом году прием по случаю празднования середины зимы во дворце?
– В этом году Ее Величество решила отпраздновать в Тиде. Но будет прием у ВанДонохью.
– И часто королева отходит от традиций? – игнорируя часть про ВанДонохью, поинтересовалась Нив.
Вопрос застал Стефана врасплох. Немногие позволяли себе подобные высказывания о королеве. На мгновение он замялся, не зная как ответить, заставив принцессу пристально на себя посмотреть. Не выдержав ее взгляда, коротко кивнул.
– А что же наследный принц?
– Его Высочество занимается делами клана… Старейшины очень давят на принца…
Неудивительно. Какие еще эмоции, кроме возмущения, может вызывать королевская семья, которая плевать хотела на традиции и, значит, на своих подданных? Покойный отец, Флан, не раз говорил, что подобного лучше не допускать. Как власть королевы до сих пор держится? Почему народ позволяет иностранке восседать на троне?
Скард вместе с королем Элсмира контролировали всю информацию, поступающую из Бореи. До Нив доходили лишь крупицы. По какой причине? Что отец так старательно пытался скрыть от нее? Даже позволив ей вступить в Орден, он закрыл доступ в архив. В Борее, скорее всего, будет также.
Она подошла к письменному столу и опустила взгляд на раскрытую газету с последними новостями Мистилы. Ничего примечательного. Ярмарки, открытие новых ресторанов и галерей... Как будто в стране никто не пропадает.
Нив невольно сжала пальцы. “За кого они меня принимают? – прошипела она в тишине комнаты: – За послушную куклу?”
Если от нее скрывают правду о Борее, она найдет ее сама. Хоть в архивах Ордена, хоть в студенческих сплетнях. Идеальный источник информации – простые люди – бонды, – и студенты. И те, и другие любят высказывать недовольство текущей политикой. Однако слиться с обычными людьми будет непросто: при ее внешности и поведении в Нив сразу распознают аристократку. А вот студенты… Самое то. Во время посещения Ордена она поняла, что за последние годы он активно пополнялся молодежью. Что ж, значит, ее подготовка станет идеальным прикрытием, а там может удастся убедить Генриха оп поступлении в Саамский университет.
Глава 4
Горничная застегнула последнюю пуговицу на ее платье все того же цвета бордо – выбранном не ею и не для нее. Нив глубоко вздохнула, глядя в зеркало. Впереди – прием в поместье ВанДонохью, одного из пяти могущественных кланов конагаров, истинных столпов Бореи. И ей, под личиной Джиннетт из клана ярлов МакЛаррсон, предстоит не просто появиться там, а вписаться в эту сложную иерархию: от могущественных конагаров и землевладельцев-ярлов до бондов – ученых и торговцев, что держат на себе экономику королевства. И все это на фоне карлов – простых людей без способностей, составляющих большую часть населения.
“Нельзя допустить ни единой ошибки”, – мысленно проговорила она, поправляя складки на юбке. – “Ни в одном титуле, ни в одном обращении”.
Стефан успел рассказать ей обо всех возможных присутствующих представителях знати и предупредил, с кем стоит хотя бы поздороваться, а кого лучше сторониться. “Избегайте МакШехи. Глава клана, Шимус, один из приближенных Ее Величества…”
МакШехи. Нив хорошо знакома с этой фамилией. Сын Шимуса, Кристофер, был лучшим другом наследного принца. Несмотря на предостережения, она не сможет проигнорировать этого человека, потому что через него можно узнать о Нилле. Ее брате.
Разглядывая себя в зеркале, она заметила, что фамильный цвет клана МакЛаррсон ей к лицу, но сама бы никогда не выбрала его. Все оттенки бордо не входили в список ее любимых. К счастью, носить цвета клана нужно только на официальных мероприятиях, в остальных случаях есть возможность проявить свободу в выборе одежды.
Всю дорогу до поместья Нив мысленно прокручивала план – на случай, если обыскать кабинет Стефана не удастся и придется искать документы здесь.
“Тринадцать гектаров, восемь из них – сад. Место слишком хорошо охраняется. Главный особняк. Четыре этажа... Кабинет Генриха на втором, рядом – комната для приема гостей. Туда бы попасть в первую очередь. Если нет – цокольный этаж, личная лаборатория. Или архив Ордена в штаб-квартире…”
Она почти не сомневалась – то, что она ищет, связано с убийством короля Флана. И Генрих ВанДонохью, чей клан слишком прочно вцепился в Борею, чтобы от него можно было избавиться, наверняка знает об этом.
“Сегодня стоит избегать неприятностей. Слишком много глаз будет наблюдать за мной. И Ксандр…" – от мыслей о друге у нее внутри все холодело. Нив глубоко вздохнула, пытаясь подавить так некстати проснувшуюся совесть. – "Ты сказал, что знаешь меня. Сможешь ли и дальше считать меня своим другом после того, что я собираюсь сделать?”
***
Александр по всему залу ловил обрывки фраз: «...вернулась... МакЛаррсон...». Каждое такое упоминание заставляло его челюсти непроизвольно сжиматься. К племяннице главы одного из самых влиятельных кланов ярлов сегодня будет приковано слишком много взглядов. Джиннетт и Нив в детстве были очень похожи: светлые, почти пепельные волосы, бледное лицо и серые глаза. Это может как сыграть на руку, так и стать проклятьем. Сравнение с принцессой не заставит себя долго ждать. Найдется тот, кто обратит на это внимание. Александра радовало лишь то, что Нив умеет скрывать цвет своей ауры, иначе проблем не избежать, ведь она обладает чистым серебристым оттенком, таким же, как и аура покойного короля.
Слова “похожа на покойную принцессу” висели в воздухе, готовые сорваться с чьих-то губ в любую секунду. Эта мысль была невыносимой для Александра. Чтобы избежать подобного, необходимо предложить залу другую, менее опасную версию – знакомый образ, который вызовет у аристократии не подозрение, а понятную, почти сентиментальную ассоциацию. Чтобы скрыть одну тень прошлого, нужно бросить на нее свет другой. Его вдруг осенило. Светлые волосы, серые глаза… Пусть лучше все увидят в ней отголосок Лайры – его сестры, чью утрату клан оплакивал открыто. Эта боль была… безопасной. Приемлемой. Даже если мысль использовать память о сестре как ширму заставляла Александра содрогнуться внутри.
– Саймон… – его голос сорвался на полтона: он сам не верил, что собирается просить брата об этом. Александр с трудом подбирал слова. – Мне нужно, чтобы они… вспомнили о Лайре при виде Джинетт. Сможешь помочь?
Младший посмотрел на брата долгим изучающим взглядом. Сначала в его глазах вспыхнуло недоумение, но по мере того, как до него доходил смысл просьбы, оно сменилось леденящим душу холодом.
– Вспомнили о Лайре? – слова сорвались с его губ тихо, едва слышно. Он отступил на шаг, словно его ударили. “Использовать ее… Алекс хочет использовать ее…” – мысль казалась ему настолько чудовищной, что на мгновение Саймону стало трудно дышать. Лайра была их общей болью, их горем, которые нельзя использовать в грязных дворцовых интригах.
– Алекс… нет. Ты не можешь просить меня об этом, – с каждым словом его голос креп, в нем звучала редкая для Саймона твердость, граничащая с болью и ужасом.
Александр не отводил взгляда. В его глазах, в этой немой мольбе, Саймон увидел отчаяние, которое порой замечал в зеркале сам. И гнев его стал утихать.
“Но он просит. Он никогда меня ни о чем не просил. Всегда старался быть сильным и носил свое горе, не смея его показывать.”
Саймон зажмурился, пытаясь отогнать всплывший в сознании образ сестры. Отец, его запрет больше никогда не играть с воспоминаниями людей, риск быть раскрытым – все это померкло перед простой мольбой в глазах брата. Саймон резко, почти болезненно выдохнул, сдаваясь под тяжестью этого понимания. Он медленно открыл глаза.
