А что останется от иных людей? Ничего. Проводили взглядом весняки две удаляющиеся фигуры да вернулись к повседневным заботам. Только больше серебро зимой не находили. Про участь изгнанниц никто и не думал особо. В избу пахаря Руслава под шумок заселилась вековуха Пригода. Не было у неё для того оснований, но не всё под срединным небом делается по покону и местной Правде. Наняла по весне старуха добрых молодцев, на оплату не поскупилась. На месте её дома усердные работники корчму воздвигли. Так и пошла богатеть предприимчивая вековуха. Умные да бессовестные быстрее иных сориентируются.
И серебра не надо, чтобы разбогатеть. Но не об этом бабка грезила. Деньги ей представлялись средством. Целью старухи была власть над людьми. Предупреждала Цветана весняков относительно Пригоды, да никто не верил. Безобидная же бабуля. А что нрав недобрый, так у каждого свои недостатки. Через несколько зим большинство весняков ходили в должниках у оборотистой старушки. А там и в закупы перешли. Причин было множество. Привыкли люди к изобилию. Деньги считать разучились, вот и бросали серебро на ветер. Потом недород случился. Град побил посевы, падёж скота приключился. В месяце травене пожаловали в гости метели. Снова сгиб урожай. Только прыткая бабка богатела.
Опомнились люди да поздно уже было. Тогда и пожалели бесправные холопы, что не слушали травницу. Да в прошлое не возвернёшься. Но и на бабкином подворье не на веки вечные праздник наступил.
Марушке не дано было предвидеть грядущее. Серебророгий месяц повидал многое. Его мало что могло удивить. Бесстрастное светило, похожее на острый серп глядело на двух быстроногих волков, несущихся во весь опор к лесной избушке-заимке. Им надо было успеть до рассвета. Волчьи чаяния сбылись. Прелестная девица, Заря-заряница не застала оборотней в лесу. Никто не узнал правды о смерти старосты. И вновь трудно было девице скинуть волчий наряд. Преисполнилась душа оборотницы несказанным восторгом. Не было места раскаянию. Заслужил этот выродок страшную смерть.
Повеяло холодом на незадачливую волчицу. Вьюга заставила зажмуриться. Стала думать Марушка о том, как бы в тепле очутиться. Как славно погреться у печки-каменки. В этих мыслях не было всепоглощающей звериной ненависти и торжества от чужой смерти. Мигом спала серая шуба с хрупких девичьих плеч. Глядит славница, а перед ней сам Карачун стоит. Грустинка в тёмно-серых очах зимнего дедушки. Задает уже знакомый вопрос:
— Тепло ли тебе, девица-убийца?
— Тепло, дедушка.
— Ну-ну. Вот и закончился срок твоей службы, девица. Коли надобность в нас ощутишь, то знаешь, как нас сыскать. Но без особой нужды лучше духов не беспокоить. Людей, впрочем, тоже. Нельзя злоупотреблять чужой добротой. Иначе благодарность обратится в раздражение.
Марушка дрожала от холода. Как же давно она не чувствовала стужи немилосердной. И это было почти благом. Значит, кончилась власть Карачуна над ней. С одним управилась, а от другого не убежать. Старик же преспокойно продолжал свою речь.
— Мои дары останутся при тебе. Можешь, девица, обращать снег в серебро. Дано тебе вызывать метель, пургу и буран. Да и шуба волчья при тебе останется. Только нужно управлять движениями сердца. За шесть лет службы верной горячее сердце так и не превратилось в льдину. Главное чтобы и ты не одичала, красна девица. Не превратилась бы из человека в зверя. Ведь стать диким зверем проще, чем человеком разумным.
— Я знаю, дедушка.
— Знать мало. Нужно уметь.
Марушка приготовилась к новым поучениям мудрого старца. Но Карачун закончил прощальное напутствие. Взвилась вьюга белым облаком да унесла зимнего властелина прочь. Двое оборотней остались на заснеженной поляне перед избушкой-заимкой. Долго мерили друг друга взглядами, будто только в эту ночь повстречались. Оба превосходно видели во тьме. Тут звериный слух Марушки уловил жалобное мяуканье Шерстяна. Кот почуял, что его хозяйка вернулась.
— Как же тут тёмно. Хоть глаз выколи. И холодно, как в пасти у Марены, — проговорила девица. Снова в ней человек победил зверя. Теперь Марушка не видела в темноте. Только тогда странный спутник отпер дверь. Ему со звериным воплощением Марьи Моревны сейчас беседовать крайне нежелательно.
И без того у девицы есть причина воспылать к нему не самыми добрыми чувствами. Любовь хозяйки к своему коту временно отвела грозу от человека. Заговорил чародей. Вначале рассказы о былом нагоняли дрёму на Марушку. Что ворошить события давних лет? Но как спокойно говорит этот ведун. Будто и не он рвал дряхлую плоть старосты своими крепкими клыками. Вместе с ней, надо сказать, терзал несчастного корыстолюбца. Теперь Марушка уже не так была уверена в своей правоте. Приподнятого настроения как не бывало. Только гадливость и осталась.
А тут ещё и такое! Совсем по-другому рассказывал бывший перунник известное всему княжеству предание. С кем же так опрометчиво связалась Марушка? Из огня в полымя попала вековуха. Не пожелала кику боярскую примерить, так оказалась во власти страшного лиходея. Убийца, оборотень, предатель, ревнивец. Но тут же честная девица напомнила себе, что не ей судиёй быть кудеснику. Разве родилась она оборотницей и убийцей? Гончар же сам, можно сказать, напросился. Не Марушка ли безжалостно истребила змеят, чтобы обезопасить себя, Красибора и иных витязей? В семнадцать лет она бы с презрением отвернулась от погубителя Златокаменского княжества, а теперь даже растерялась.
— Забрала Марена князя Яронега Златокаменского. Но его наложница Милава не пожелала просто так отдавать любого смерти.
— Любая женщина на её месте поступила бы подобным образом.
Не знала Марушка Милаву, а прониклась к ней сочувствием. Какого это любить убийцу родного отца? Ради любви забыла Милава месть. Марушка же никогда не подставит вторую щёку Остромыслу. У неё был Красибор. Но ведь и её жизнь могла бы сложиться по-иному. Стала бы в лучшем случае меньшицей и заглядывала бы в рот боярину. А у Милавы не было и этого. Заступой ей служила только княжеская любовь. Ну а народ ненавидел княжескую полюбовницу и винил её во всех ошибках Яронега. Будто князь — баран безвольный, которого можно увести на верёвочке. Надо было князю своей головой, а не удом думать.
Зато о Яронеге все до сих пор вспоминают с любовью и почтением. А его полюбовница да спутница посмертная и слова доброго не стоит. Следующие слова заставили Марушку похолодеть.
— Но Милава оказалась далеко не так проста. Она заключила договор с Мареной. Отдаёт она за Яронега две жизни. Свою и ещё нерождённого малыша. Если бы я знал тогда...— развёл могучими руками бывший волхв.
— Разве так можно?
Марушка едва не положила ладони на живот, словно собираясь защитить маленькую жизнь, которая зародилась в ней. Даже и пояса ей Красибор не дал. Ребёнок, о котором княжич может никогда и не проведает. Настоящая радость для много пережившей женщины. Как можно отдать младенца Марене? Однако это не первый подобный случай в подлунном мире. Марушка сумеет своим чародейством ребёнка оградить от сглаза и зловредных существ. Главное, чтобы её поработитель-спаситель не прознал о том.
— Ну и злыдня эта Милава, — бросила Марушка. — Такая же, как и Величана. — С кем поведёшься... Бедный ребёнок.
Кудесник зловеще улыбнулся, но в тёмных глазах светилось сочувствие.
— Этим ребёнком была ты, Марья Моревна.
Марушка растерялась. Не походит вроде серьёзный Велислав на шутника. Так зачем такие глупости говорит? Посмеяться решил над бедной сироткой. А вдруг это не кривда?
Обида взяла за горло Марушку стальными клещами. Хитрый посадник Долеслав считал её недостойной породниться с ним. А кто он перед княжеской дочкой? По справедливости дочь Яронега должна править Златокаменском. Люди бают, что в Киеве всем заправляет княгиня, а муж её только горазд в военных походах удаль проявлять. Да и те не назовёшь славными. Хотя одинокая женщина у власти... Та ещё опасность. Но теперь Красибору незазорно взять в жёны дочку Яронега Златокаменского. Или нет? Ведь кто докажет родство Марушки с прежними правителями?
Тот же Сигурд и докажет. Он ещё при первой встрече заметил сходство матери и дочери. Впрочем... Марушка не могла назвать матерью ту женщину, что... Милава даже её и на свет не произвела. Выходит, что не в первый раз неприкаянную сироту принесли в жертву. И не зря её так прозвали. Вот тебе и Марья Моревна. В разных землях Марену кличут по-разному. Мара. Мора. Морена.
— Богиня меня выносила?
Велислав только кивнул. Следующие фразы будто насильно из себя вымучивал.
— Можно сказать и так. А потом вынула ребёнка из лона жены пахаря да себе забрала. А тебя им подкинула.
— Как кукушонка, — одними губами прошептала Марушка. — Не печалься, выродок, тебе я мстить и без клятвы бы не стала. Да за кого мстить? За женщину, которая только зачала меня, но принесла в жертву ради своего полюбовника? Али за князя, который ещё до моего рождения от меня отказался? Он мог бы жениться на моей матери ещё до рождения моей старшей сестры. Она жива?
— Да. Я воспитал Мечиславу как своё кровное дитя. Я и моя суложь несравненная.
— Вот и меня воспитал пахарь Руслав. Он один был моим родным отцом. Иных родителей я и знать не хочу.
— И всё же тебе придётся с ними познакомиться, Марья Моревна, — с нажимом проговорил кудесник.
— С кем? С мертвяками? Все мы будем в Ирии. А я после сегодняшнего я закрыла путь туда.
— Нет. Ты с ними познакомишься ещё при жизни Марья Моревна. Есть в Нави мертвецкий лес. Там и обитают те мертвецы, которые могут в любое время вернуться в мир живых. Не хватает лишь искупительной жертвы.
Марушка вновь сжалась в беспомощный комочек. Она начинала понимать.
— Недавно Милава получила ещё одну страшную жертву. Младенец. Твой родич.
— Только не это, — прошептала несчастная будущая мать.
— То было дитя твоей сводной сестры Отрады.
Чувство наиредчайшего облегчения затопило всё существо Марушки. Её ребёнок вне опасности. Пока, по крайней мере. А Отрада... Что же, тут каждый сам за себя. За саму Марушку никто не вступился. Так что ей грустить по чужой беде? Но сердце всё равно тревожно сжалось. Безжалостный колдун тем временем продолжал:
— Пойми, Марья Моревна, ты мне нужна. И не только мне, но и всему племени вятичей.
— И не только вятичам, но и полянам, древлянам, кривичам, радимичам... И даже мокшанам, эрзянам, марийцам, чуди мерянам. Коли мертвяки пойдут войной на живой люд, то понятно, кто одержит верх.
— Ну не всё так мрачно. В том лесу живёт незначительная часть наших пращуров. Но силу взяли страшную.
— Но отчего я среди живых оказалась?
— Благодаря моей ворожбе. И договору с Мареной. Поспорил я с богиней, что ты останешься человеком. Она же утверждала, что то дитя, которое она под сердцем выносила, рано или поздно станет зверем.
В лесной избушке вокняжилось молчание. Наконец-то Марушка сказала.
— Я согласна. Только я сама выберу время. И мне нужен отдых после битвы.
— Ты думаешь, что я тебя одну отпущу? С тобой пойдёт твой родич Ярополк, стадо коз, табун коней, лучшие гридни из дружины князя Марийского и самые даровитые волхвы.
— А что не весь край? — усмехнулась Марушка. Но её душа пела. Значит, она не смертница. Да и Баба-Яга не сможет не подсобить. Раз так, то ещё можно побороться с мертвяками.
— От большинства людей можно получить только шум, но никак не толк.
Ничего не ответила Марья Моревна. Спать ей хотелось. Лучше заснуть, чем думать о своей жизни невероятной. Проспать бы как медведихе всю зиму да проснуться в объятиях Красибора
