Знакомые с детства слова приобретали новое звучание. Клод почти не удивился, когда язычница опустилась на снег рядом с ним. Тоже на колени. По своему разумению настырная царская дочка повторяла слова молитвы, забавно их коверкая. Но это не казалось французу чем-то кощунственным и святотатственным. Это было таким правильным. Он чувствовал себя как Иисус Христос, обрашающий грешницу в истинную веру. Ещё никогда убийца не молился с таким рвением. Катрин присоединила свой нежный голосок к молитве. Жеан последовал её примеру. Ярополк с Велиславом насмешливо переглянулись. Уж, они-то знали, что христианский Бог в их землях бессилен. Небо и земля безмолствовали. Только серебристые, как степной ковыль, тучи, кидали на землю белоснежную крупу снежинок.
Решительно ничего не происходило. Терем догорал. Грешник потерял последнюю надежду на Божье милосердие.
— Небеса меня прокляли, — раздался голос, исполненный неподдельной муки.
Жалость гремучей змеёй заползла в сердце Богданки. На земляничных устах расцвела озорная и неистовая улыбка.
— Даже колосок не клонится к земле, пока его не срубит серп жнеца. Почему ты, Ворон, заранее настроил себя на поражение?
— Потому что я никогда не знал вкуса победы.
— Ну так наслаждайся, христианин. Теперь твоя очередь повторять слова за мною.
Ошеломлённый мужчина беспрекословно подчинился. Он не ужасался своему окончательному падению, но и не упивался вероотступничеством. Это сон. Абсурдный и ужасный сон. Скоро я проснусь. И ничего не будет. Ни этой странной девчонки, ни горящего терема, ни оборотней. Всё будет так же уныло и тоскливо как прежде. Хочется ли ему этого? Пожалуй, что нет. Отчего-то в памяти возникли слова знахарки, сказанные ещё утром. Несколько часов или несколько столетий назад. Болотная трава — самая целебная. Захотелось поддаться этому мороку и соблазну. Не было больше католического священника. Был славянин, носящий имя зловещей птицы. Молила Богданка о милости Перуна, а её супруг со всей истовостью новообращённого язычника повторял моления. Перун, Зевс, Юпитер, Один — не всё ли равно?
Братец Ворон не знал, о чём он просит далёкое и непонятное божество. Чужеземец ждал такой простой и необыкновенной вещи, как чудо. И оно свершилось. Подули с полудня ветры тёплые. Разметали тучи серебряные. Небо заволокли новые тучи, похожие на хищных птиц. Пролились птичьи слёзы дождём травневым. Раскаты грома, златой блеск молнии. Молящий о чуде и не поверил своим очам. Богданка теперь казалась ему ртутью, призвавшей золото. Ударила молния в могучий дуб. Упало древнее дерево наземь. Послышался тихий плач духа древа, уверенного в завтрашнем дне. Нет больше его привычного обиталища. Чудо произошло. Клод посчитал это знаком, что Бог его наконец-то простил. Разве имеет значение, какой ценой добыто прощение?
Когда грешник пришёл в себя, то от терема остались только головёшки. Будто и не было злой королевы, её свирепого сына и разудалых ватажников. Ярополк достал кумыс и дал отпить каждому из своих вольных или невольных спутников по небольшому глоточку. Жеан оказался последним. Козлик укоризненно покачал белой мордочкой.
— Что тут пачкаться?
Богданка с трудом сдержала улыбку. В душе царевна, обладающая воистину славянской широтой души, придерживалась такого же мнения. Но с этим важным и гонористым ребятёнком не забалуешь. Девица потрепала козлика по пушистой грязно-белой шерсти.
— Нешто, родич. И в нашем печище будет праздник.
Жеан приободрился. Вот его и назвали родичем. Хотя что уж там, и вправду родня. Да не седьмая вода на киселе, а самая ближняя. Жена брата. Сорванец засмеялся. Заразительно, весело и беспечно. Богданка подхватила его ликование. На сумрачном и обманчиво спокойном лице бывшего церковника отразились досада и недоумение. Ну и молодёжь пошла! Как они могут смеяться после того, что было. Увы, Клод позабыл, что теперь он и сам смело может относить себя к категории юношества.
— Как же мне тебя звать-величать? Невестушка али просто родичка? — продолжал паясничать Жеан.
— Как тебе пригляднее, так и назови, Желанушка. Хоть горшком обзови, только в печку не бросай. У нас жена брата зовётся ятровь.
— Клянусь Пасхой! Мой бы добрый приятель, капитан Феб де Шатопер, однозначно сломал бы язык и голову.
На круглых бело-розоватых, словно бутоны яблоньки, щеках Богданы появились задорные ямочки.
— Тогда зови меня по имени, пока я не выбрала иного. Или Ворониха.
Жеан вновь зашёлся смехом. Оказывается и без вина существует веселье. Блуждать по дубравам, ельникам, попадать в плен и быть спасённым, влюбиться в чужую жену — это куда увлекательнее, чем зубрить латынь да премудрость эллинов. Провались она в самую глубокую топь. Несколько часов назад паренёк полагал себя смертником, но школяр, ставший козликом обладал на редкость лёгковесным и отходчивым нравом.
Как же легко светловолосый повеса переходил от отчаяния к надежде. Блестящая золотая монета могла сделать белокурого бесёнка счастливейшим из смертных. Отсутствие денег высасывало из него малейший проблеск радости. Потому Жеан считал себя зависимым от старшего брата, хотя искренне недоумевал, как Клод может быть вечно угрюмым и всем недовольным, обладая деньгами. До этого путешествия школяр полагал своего брата добродетельнейшим и скучнейшим из всех парижан. Но здесь иное дело. Как странно, что некогда юный ветреник побаивался архидьякона и заметно робел перед ним. Но как можно испытывать подобные чувства к своему ровеснику — юноше страстному, порывистому и непредсказуемому? Этот новый Клод, пардон, Ворон казался Жеану неразрешимой, но такой занимательной загадкой. Как известно читателям, школяр просто обожал ребусы.
Зато добряк де Шатопер теперь казался бывшему приятелю невыносимо скучным. Капитан был таким же как иные военные. Не лучше и не хуже. Даже предпочитал ходить в те кабаки, где подавали лучшее вино. А как же непредсказуемость и спонтанность? Посещал невесту только потому, что так было принято. Хотя самого начальника королевских стрелков от души воротило от жеманных, манерных дур, затянутых в переливающийся атлас всех цветов радуги. Сам Жеан — иное дело. Главное жить так, как хочется. И к чёрту все условности. Клод оказался таким же. А каким скромником и святошей прикидывался!
И на кой ляд Клод так долго боролся с природными склонностями? Ведь всё могло бы сложиться по-другому. Хотя... Тогда бы Жеан не познакомился с дивной Катрин. Да и Ворониха в качестве родички или ят... Чёрт, забыл это смешное слово, устраивала его значительно больше, чем цыганка Смеральда. Нет слов, малютка весьма прехорошенькая, но никакого сравнения с зеленоглазкой. Пусть Богдана и близко не обладает такой красотой, но с ней не соскучишься. Если бы Жеан попал в беду, то хватило бы у Эсмеральды смекалки его выручить? Умеет ли она гарцевать на жеребце, стрелять из лука либо забивать зловредных змей?
Жеан полагал, что ответ будет однозначно отрицательным. Хотя какие змеи в Париже? Там Жеан и сам мог постоять за себя. Но сути дела это не меняет. Хорошо, — подумал неисправимый школяр, — даже в мирной жизни от Эсмеральды толку мало. Вино не пьёт, шутить не любит, да и зачем страстному братцу Ворону неопытная любовница. Теперь всё ясно. Никогда в жизни архидьякон ни на кого не поднимал руку. Теперь же... Спокойный и строгий священник обратился в распалённого похотью фавна. Только Клод умел себя держать в руках до определённого предела. Кто бы мог подумать? Интересно, Клод дурак или прикидывается? Неужели не замечает, какие взоры кидает на него суложь законная?
Зачем бежать от влюблённой женщины? Неужто так сложно приголубить зеленоглазку? И царевна останется довольной, хотя не факт, если учитывать мизерный опыт и грубость Клода. И сам священник немного успокоится. Перестанет на людей кидаться. Виновата дурацкая привычка братца Клода всё усложнять. В молодости многие горожанки и даже аристократки заглядывались на строгого и сурового, но привлекательного священника. А неприступность и сложность победы только распаляла нахальных прелестниц. Жеан думал, что люди привирают. Но теперь, глядя на помолодевшего брата, признавал, что в этих смотнях, как здесь называют сплетни, есть немалая доля правды. Но архидьякон считал себя самым умным и непогрешимым. Вот теперь остаётся пожинать плоды своей гордыни.
Козлик протяжно зевнул. Остальных тоже поддались сонному мороку. Проснулись уже в незнакомом тереме. Перина, набитая лебяжьим пухом, резная мебель, слюдяные окошечки, крыша, покрытая гонтом, золотилась в лучах коварного травнегого утреннего светила. Клод проснулся от того, что его лицо кто-то весьма активно вылизывал. Спросонок мужчина даже не сообразил в чём дело.
— Что это? — недовольно спросил молодой человек. Ответом ему послужило довольное мурлыканье. Пришлось открыть глаза. Рядом с роскошным, почти княжеским, ложем, на небольшом дубовом табурете восседала его жена, чтоб её леший забрал. На самом Клоде лежал громадный, пушистый, рыжий кот, решивший проявить гостеприимство по своему звериному разумению.
— Это Дождик, — счастливо засмеялась новобрачная.
— Как славно. Я уже устал от снега, — улыбнулся юноша в ответ.
— Нет-нет. Сегодня снег почти растаял. Лишь редкие островки попадаются среди цветов и зелени. Дождя тоже не предвидится. Местные служители проследили за полётом птиц и сказали, что уж сегодня можно собирать травы. Жалко, что Живин день уже миновал. Ну уж в Купалу мы наверстаем упущенное.
— Тогда что ты болтаешь о дожде?
Богдана снова зашлась беспечным смехом. Экая пустосмешка. Почему некоторым девицам жизнь представляется сплошным празднеством. Поймав мрачный взгляд мужа, смешливая царевна скороговоркой объяснила, что Дождиком зовут рыжеволосого гостя.
— Это любимый кот хозяюшки.
— Какой ещё хозяюшки? Где мы вообще находимся? Как здесь вообще оказались? Это колдовство?
Тут раздался задорный голос Жеана:
— К колдовству пора бы привыкнуть, милый братец. Я рад, что ты наконец-то пробудился. А то дрых, как старый сыч. Двое суток проспал. Я уже подумал, что ты заснул навечно.
— Не дождёшься. А где мы?
— Во владениях Ярополка. Этот малый не промах. Князь Марийский, храбрый воин и правитель не из последних. Но тот ещё телепень и твой товарищ по несчастью. Накушался молодильных яблочек хорошо да стал ребёнком малым. А княжеством управлять надо. Вот и поставил бывшего перунника Велислава управлять всем в своё отсутствие. Люди-то бают, — тут Жеан хитро прищурился, — что князь на саму Византию в поход пошёл. А князёк-то в избушке Бабы-яги живёт да бедолагам вроде нас помогает.
Сна как не бывало. Братец Ворон мигом вытолкал за дверь козлика и свою возмущённую супругу и принялся одеваться. Понятно, что лукавый чародей перенёс их сюда, усыпив своей ворожбой. Но чего добивается хитрый ведун? Машинально молодой человек отметил, что рубаха была из лучшего сукна, да ещё расшитая подлинными умелицами, а сафьяновые сапоги оказались как раз по ноге. Чудеса продолжались. К своему удивлению, странник не ощущал привычной злости, волчьей тоски, нежелания жить и недовольства окружающим миром. И это было истинное диво.
Прода от 02.06.2026, 14:38
Златовласая красавица нетерпеливо теребила старую женщину за сермяжный рукав.
— Богатые гости приехали? Из далёких земель? Каковы собой? Ну же не молчи, а то лесным духам пожалуюсь. Они тебе помстятся, молчунья этакая!
Пашаче только укоризненно покачала седовласой головой. Вот уж докука на старости лет! Оказал честь князь-надёжа Ярополк Гостобранович. Только княжья милость встала спокойной и старательной марийке поперёк горла. Ещё в цветущей юности разумница усвоила, что нельзя ничем выделяться из толпы. Беда будет. Но от Недоли не скроешься даже за морем Сурожским. Какое оно море, простодушная поселянка ведать не ведала. Просто повторяла чужие слова. Чем же могла тихоня прогневить Пурышо, что суровый небожитель ниспослал такое горе на старости лет?
Люди бают, что чародей Велислав изловил саму зловредную старуху, что Лихом Одноглазым кликали. Утопил бестрепетный ведун нежить в болоте. Только людям в тех краях не стало жить вольготнее. Хотя что жаловаться-то? В том же Златокаменске людям намного хуже приходится. Детства у Пашаче как такового не было. С младых ногтей помогала матери убирать избу, готовить еду, носила батюшке обед в поле. Ну а потом братишки с сестричками народились. Некогда девчуле играть да забавляться со сверстниками. За младшенькими приглядывать надобно. Как бы беды не приключилось. Резвыми да неумными росли глуздыри. Заботу старшей сестры воспринимали как должное да норовили напроказить.
А как в девичью пору вошла так начала хороводы водить, с подругами на посиделки похаживать. Работать у Пашаче получалось не в пример лучше, чем плясать, петь да себя показывать. Неговорливая девка была да работящая. Оправдывала своё имечко, ибо Пашаче на тутошнем наречии означает труженица. Мужа такая усердная пчёлка сыскала быстрее, чем прельстительные вертихвостки. Думала молодуха, что на её улице наступил праздник. Ан нет. Свекровушка сразу все домашние дела перекинула на суложь младшего сына. Лады старших сыновей были точно яркие бабочки али птицы ирийские. Работали спустя рукава, а смех в их горнице не смолкал. Разгневанная свекровь им слово укора, а те — десять, а то и двадцать в ответ.
Зато кроткая и прилежная Пашаче казалась бесценным даром богов. Так и сказала обрадованная свекровь.
— Умом моего младшенького боги не обделили. Ишь какую разумницу привёл в дом. Будет и мне на старости лет покой и отрада. Я уже своё отработала. Теперь буду отдыхать, а ты уж, доченька, потрудись. Уважь старушку.
Старших невесток свекровь в жизни дочками не величала. Однако сейчас добрую женщину обида взяла. Отчего она всегда со всеми соглашалась, старалась угождать нахалам и не перечила людям? Как с детства приучили родители терпеливо переносить все испытания, так и не трепыхалась послушная девочка. Очень зря.
Прознал правитель края про добрую и безотказную женщину да приставил её кем-то вроде рынды к своей суложи беспокойной. Княгиня Ивица, чьё имечко местный люд переиначил на свой лад да стал кликать Увий, тоже являлась безотказной особой, но совершенно в другом смысле этого слова. Ни одного пригожего молодца не пропускала бесстыдница. Местные-то парни из почтения князю и страха расправы не обращали внимания на заигрывания настырной красавицы. А вот гости... Тут и беда может случиться. Хороша, словно сама Леля была Ивица. Недоумевала Пашаче, отчего Ярополк не казнил али не услал неверную супругу. Но разве это дело ума пахотных людей?
У князей своё разумение. И какое! Марийский край и при пращурах не знал такого изобилия да процветания, как при пришлом властелине. Умел воевать Ярополк, но не рвался в сечу, подобно иным неумным правителям. Говорили, что таким был отец князя марийского. И где теперь этот Гостобран? Если не врут предания, то на дне речном старый разбойник обитает. Да не водяным стал, а бесправным пленником. Тут княгиня в голос разрыдалась:
