Да другой бы родитель ногтями землю разрыл, но нашёл бы способ помочь своей дочери. Это при том, что Арысь была любимицей отца. Поделилась Свинья своим горем с Вадимом, но получила вполне стандартное утешение.
— Ну может быть всё образуется. Ну не могут же люди быть такими лиходеями. Ну может раскаяние к ним придёт рано или поздно.
— Лучше раньше, чем позже. Твоя-то родичка Величана не больно раскаивается.
— Какое там. Сама не живёт и другим жизни не даёт, зараза зажившаяся. А эта сучка говорит:
— Бабуля, мой супруг мне изменяет.
А старая хрычовка отвечает:
— Мой супруг изменял мне и твой будет изменять тебе. Мне не до этого.
— Интересно, какие же дела у этой старушки? — озадачилась Свинья.
— А грець с ней, — махнул рукой Вадим.
— А что такое грець? — спросила любопытная любовница.
— Ну я это, значит, ездил на торги, моя лада. Ну и расторговался там, значит, распродал свою посуду. Я же гончар не из последних да и умом меня Перун и Велес вроде как не обделили. Ну и соответственно спознался там с полянскими купцами, которые живут на берегах реки Днепр. Зашли в корчму, выпили, погутарили. А грець по-ихнему значит что-то вроде напасть или Лихо одноглазое.
— Понятно, — повеселела Свинья, увлекая любовника на пуховую перину, которую приобрела совсем недавно на то серебро, которое ей прислала Ясна. Теперь Свинья не сомневалась в том, что Людмила и Ясна давно сговорились, чтобы погубить Арысь. — Ну моя мачеха тоже заслуживает, чтобы грець не покишал её.
А потом молодой паре было не до пустопорожних разговоров.
Всю осень Свинья нянчила сестрича, а Арысь прибегала почти каждый день, чтобы покормить и успокоить своё дитя. В итоге сёстры стали объясняться знаками, а отец впервые в жизни запил, только это продолжалось недолго. Свинья кинула беспамятного родителя в погреб да продержала там пару недель, пока хмель окончательно не покинул незадачливого охотника. Мольбы, угрозы и уговоры не действовали на девушку. Когда Горазд был выпущен из погреба, то выражение его лица было кислым, как квашеная капуста.
Но с уходом мачехи и сестры Свинья окончательно воцарилась в отцовской избе и стала проявлять чудеса наглости. Но характер девушки окончательно испортился после того, как она стала ухаживать за требовательной и капризной бабушкой. Хотя какой больной обладает иным характером? Отец заметил, что его дочка абсолютно испортилась и перестала быть похожа на себя с тех пор, как бабушка слегла. Тут Свинья не выдержала.
— А сколько ты продержишься, папа, ухаживая за этой?.. — тут дочь грязно выругалась, — не нравится — давай сам мой её, меняй полотно, ворочай её тело неподъёмное и получай окрики да попрёки.
— Но ты когда-нибудь сама будешь такой же.
— Да мне бы до конца этого солнцеворота дожить. Если бы я не боялась леса, то ушла бы к сестре.
Свинья не думала, что Недоля преподнесёт ей такой страшный сюрприз, как гибель любого, милого, прекрасного Вадима. Но несчастья, словно зараза следовали за ними по пятам.
В трижды клятый зимний день возбуждённая непривычным зрелищем соседская дочка постучала в их избу. От быстрого бега полотняная шаль с красивой бахромой сбилась в сторону.
— Там… В Золотых камнях нежить пировала… В жертву назначили твоего Вадима.
В первый момент Свинья оцепенела. Была у неё такая особенность не очень нужная и приятная. Когда несчастье простирало свои крылья над ней, девица могла только стоять, не двигаясь с места. Потом были реки слёз, море сожаления, океан проклятий, но в самый первый момент Свинья напоминала беспомощную мышь, придавленную огромной скалой злосчастья.
Первой осознанной мыслью Свиньи было кинуться в ноги к мудрым кудесникам и молить о снисхождении. Разве Вадим нужнее нежити болотной, чем своей милушке? Но как можно подойти к исполнителям воли Богов? Вторая мысль была о том, что если бы отец пришёл вместе с ней к Велиславу многомудрому, то Свинья почувствовала бы себя увереннее. Ха! Он даже за любимую Арысь не заступился. Третья мысль была о том, что Свинья до конца останется рядом с Вадимом, если не может облегчить его участь. Ах, если бы дело происходило летом, то Святогнев не дал бы принести в жертву родного брата.
Свинья до последнего надеялась на чудо. Чуда не произошло, но она держалась до последнего. Только Перун, Велес да Лада знали, как ей тяжело пришлось в тот ужасный зимний день.
Жестокие люди вырвали хрупкие кустики калины с корневищами и выстлали путь приговорённого до самого болота. Таков обычай, который намного древнее общепринятого покона. Вадим ступал осторожно, словно не верил в своё несчастье или боялся смять хрупкие побеги. Но вот он обернулся и закричал громко:
— По праву человека, осуждённого на смерть, я требую, чтобы эту, — тут его пухлый перст указал на рыдающую Осинку, — удалили отсюда. Ты всегда была моим горем горьким. Не омрачай мою гибель.
Сказано — сделано. Сопротивляющуюся и верещащую Осинку под изящные белые рученьки подхватили мужчины и увели из леса. Вадим с любовью посмотрел на Свинью и Чистозвану. Он любил этих женщин, по-своему они были ему дороги. Теперь же он не хотел ударить в грязь лицом именно перед ними. До остальных ему было не больше дела, чем пушистой белке до съеденного ореха.
И тут Свинья, которая тщетно пыталась сдержать слёзы горючие, увидела его. Волхв шёл во главе процессии, но был похож на приговорённого к смерти. Он шептал слова заговора, приманивающего болотника, держал голову высоко, его спина была прямой, как ось в колесе, но Велислав напоминал умирающего волка, попавшего в капкан. Позади него шла невысокая тонкая и гибкая, как лоза девица, в которой Свинья узнала свою соперницу Чистозвану. Девица была бледной, имела решительное выражение лица, но не плакала. В своих хрупких, как стебли тростника, руках она сжимала осиновый кол.
Поначалу Свинья понадеялась, что сия девица решила сразиться с нежитью. Но потом она заметила, что Чистозвана хочет ударить осиновым улдом волхва, но ей не хватает душевных сил.
И вот калиновая дорога закончилась, и тут бледная красавица жалобно запела незнакомый мотив:
— Ты горой пойдёшь,
Ты горой пойдёшь,
Я — долиной;
Розой ты цветёшь,
Розой ты цветёшь,
Я — калиной.
Вначале Свинья подумала, что это старинная обрядовая песня.
Вадима опустили в болото, и свинья не выдержала и зарыдала в голос, а Чистозвана осталась спокойной, только закусила губу, похожую на пунцовую летнюю ягоду.
Волхв стал вызывать болотную нежить, чтобы она приняла щедрую жертву, а красавица с роскошными косами цвета тёмного мёда ещё громче запела:
— Ты пойдёшь тропой,
Ты пойдёшь тропой,
Я — кустами;
Освежись водой,
Освежись водой,
Я — слезами.
И тут из замёрзшей топи показалась страшная мохнатая рука болотника, алкающего человеческой крови. Вадим забился и заорал срывающимся голосом:
— Умоляю вас, я не хочу на дно.
Но болотник уже схватил золотые кудри своей жертвы и постепенно утягивал на дно.
Чистозвана разжала длань и осиновый кол выпал из её тоненьких пальчиков.
— Ты всё же не смогла… — с облегчением сказал Велислав.
— Я — нет. Ну а ты смог пройти до конца. Быть тебе за это в Кощееевом царстве.
Тут же девушка приложила хрупкую длань к круглому пухлогубому ротику и разрыдалась.
— Я сама не понимаю, что говорю.
Свинья рыдала ровно две седмицы. На третью седмицу явилась та самая Чистозвана и предложила составить ей компанию в прогулке к Бабе-Яге. Свинья была идеальным дополнением, потому что любила Вадима и была лучшей рукодельницей в округе. К своему удивлению, Свинья ответила твёрдым согласием. Ей надоело приглядывать за отцом, бабкой и сестричем. А ещё она горела желанием обратить мрачное болотное предание в добрую сказку.
Месяц сечень — является границей между Мареной-Зимой и Лелей-Весной. Потому некоторые славянские племена называют его межень, а иные и вовсе величает лютым. Потому что никто не хочет сдавать свои позиции добровольно. Князь Яронег дал клятву на крови до последнего бороться за свою землю с Твориславом Муромским. Иные князья, недостойные этого громкого звания, спасая свою шкуру, бегут в чужие земли, там раздают щедрые обещания, унижаются перед тамошними правителями и приходят в свою былую землю уже как завоеватели. Порой они кончают свой век на чужбине, становясь простыми наёмниками и продавая меч за серебро. Яронег же любил родную землю, стремился к миру, но был готов защищать свою вотчину до последней капли крови. Молодой князь пытался договориться о мире, но Творислав Муромский не прислушивался к доводам рассудка. Своей яростью он напоминал раненого медведя-шатуна, который грызёт людей и скотину без разбора. Именно гибель Гордеславы разбудила зверя, дремлющего до поры до времени. Если потревожишь медведя, спящего зимой, то можешь и с жизнью проститься. К счастью, волхв Велислав не подумал бросать князя Яронега в беде и выручал своими советами. Выпестовал Велислав маленького птенца филина, который сейчас вырос и носил молодому князю послания, нацарапанные на бересте. Яронег разбирался в резах, благодаря тому же Велиславу. Его многомудрый друг полагал, что лучше самому читать послание, а не доверять грамотеям. Яронег тоже такого же мнения придерживался и не раскаялся в своём решении. Кто знает, возможно, другие волхвы являются соглядатаями Творислава Муромского и могут специально неправильно прочесть послание Велислава, чтобы ввести правителя в заблуждение. Доверяй, но проверяй, как любила повторять покойная матушка. При воспоминании о кроткой, спокойной и разумной родительнице на глаза князя навернулись непрошенные слёзы, которых он совершенно не стыдился. По его мнению, только слабаки скрывают естественные проявления чувств. Хотя его лучшего друга, наставника и советчика хитрого Велислава, можно назвать злодеем, убийцей, интриганом, хитрецом, но никак не слабаком. С тех пор, как наладились отношения вятичей с Византией, ромеи стали весьма частыми гостями в славном граде Златокаменске. Местные сказители даже дали сказочным лисам отчество Патрикеевна, намекая на то, что только дочь византийского патрикия может быть столь сладкоречивой и хитрой. Хотя куда византийцам льстивым до Велислава, который является настоящей опорой для Яронега. У Творислава войска его союзников бесчестных, а у Яронега — Велислав, викинги и Милава. Ибо пришлые урмане были готовы жизнь отдать за своего конунга, как они называли смелого и прямодушного Яронега. Эти люди продавали своё воинское умение, меч и секиру за серебряные дирхемы, шеляги и золотые слитки. Но многие варяги с насмешкой и плохо скрытым пренебрежением относились к жестокому, сластолюбивому, бросающемуся из одной крайности в другую, Гостобрану. Некоторые дружинники презрительно именовали престарелого правителя князьком. А Яронег, сам водивший свои рати в походы и готовый лечь в курган, но не уступить своих земель врагу, вызывал самое настоящее восхищение и преданность. О, это был герой и воитель, достойный места в Валгалле!
Творислав же Муромский со злой насмешкой заметил:
— Что же, прекрасно. Такие храбрецы чаще всего становятся истинной поживой для воронья. Мясцо у них не хуже, чем у тетерева. Если князь не хочет оставлять свои земли, то он получит несколько пядей земли, в которых его погребут. А ладу его посмертной спутницей сделаем. Мне докладывали, что подобную песню он певал на брачном пиру у Гостобрана. Достойный конец для молокососа, променявшего княгиню на дочь рабыни. А правителем Златокаменска я поставлю Дубыню.
Старший сын Творислава, Усыня скривился, услышав подобные речи. Выходит, что его младший брат станет князем раньше старшего. Да и в словах отца мнительному княжичу послышался укор невысказанный. Всему Мурому известно, что Усыня пренебрегает своей водимой женой ради меньшицы. Правда, Томша — дочь воеводы, но и её мать некогда была рабыней. Вспомнил Усыня прошлый приезд кудесника Велислава, который от имени князя Яронега хотел заключить перемирие. К Усыне кудесник отнёсся со всем почтением, ему и его жёнам преподнёс богатые подарки. Тогда Усыня ещё удивился. Как это советник его врага дарит княжичу меч франкской работы, о которой он давно мечтал? Томша была просто в восторге, примеряя серебряные наручни, жемчужные очелья и округлые золотые колты-подвески, покрытые эмалью. Скромная Радмила осталась довольна подношениями кудесника. Она обратила внимание прежде всего на работу мастеров, а не на драгоценные металлы и блеск камней. Она стала обладательницей серебряного наручня в виде дракона и деревянных фигурок-оберегов, изображающих Перуна, Велеса, Ладу, Макошь, Даждьбога, Род и Стрибога. Но особенно Радмилу растрогали металлические бусы и проволочные височные кольца. Пусть Томша презрительно кривит красивые губы, решив, что ставленник князя Яронега понял, кому отдал своё сердце старший княжич Муромский, но эти нехитрые украшения напомнили дочери Туровского князя о родной земле. Именно дреговичи добывали столько железной руды, что даже чернавки ходили в металлических наручнях. Эти драгоценности были милее Радмиле, чем разноцветные стеклянные бусы, ибо они напоминали ей о счастливых годах девичества, которые промелькнули быстрее, чем богатка, которую в этих краях называли радугой. Здесь всё чужое, немилое, ненужное. Жалко только Гордеславу, которая как могла скрашивала унылые дни Радмилы. Не смирилась своенравная девица со жребием, который спряли для неё суденицы. А свёкор после этого переменил отношение к Усыне, Томше и самой Радмиле. Раскаялся он в том, что позволял наглой мерянке помыкать водимой женой Усыни. Редко люди умеют ставить себя на чьё-то место. Так и Творислав только после гибели единственной дочери прозрел. Единственной ли? Недавно старый князь признался Радмиле, что гложет его совесть за то, что он какую-то свою любушку непраздную бросил, не поинтересовавшись судьбой дитяти. Обещал не оставить своего ребёнка, но забыл об этом, а когда опомнился, оказалось, что его дочка уже вышла замуж и рано умерла, так и не узнав, что она произошла от княжеского семени, хотя всю жизнь считала себя дочерью местного старосты. Вот и полагает князь, что Род прогневался на него из-за ошибки юности. Ведь эта история случилась, когда князю было меньше лет, чем Усыне. Гордеслава тоже о чём-то подобном упоминала, хотя не знала всех печальных подробностей этой истории. Берёг Творислав свою дочь, бывшую его подлинной отрадой, от всех горестей мира. Вот и сломалась она, как хрупкая веточка, при первом дуновении полуночного ветерка. Стала водяницей, не пожелав мириться с участью супруги, которой пренебрегают. Уж почти год прошёл, а Радмила всё не может сдержать своих слёз, как только подумает о Гордеславе, которая стала пленницей водяного. Уж лучше терпеть все тычки, пинки и щелчки Недоли, чем уйти за кромку. И ведь ни Творислав, ни братья, ни сама Радмила не встретятся с Гордеславой в Ирии. Упорхнула белая лебёдушка в Навь, не выводить ей птенцов, не тешить больше мир своей красой несказанной. Вот и Творислав малость в разуме от горя повредился. Чужое горе не отвар из дубовой коры, чтобы притупить княжескую душевную боль.
— Ну может быть всё образуется. Ну не могут же люди быть такими лиходеями. Ну может раскаяние к ним придёт рано или поздно.
— Лучше раньше, чем позже. Твоя-то родичка Величана не больно раскаивается.
— Какое там. Сама не живёт и другим жизни не даёт, зараза зажившаяся. А эта сучка говорит:
— Бабуля, мой супруг мне изменяет.
А старая хрычовка отвечает:
— Мой супруг изменял мне и твой будет изменять тебе. Мне не до этого.
— Интересно, какие же дела у этой старушки? — озадачилась Свинья.
— А грець с ней, — махнул рукой Вадим.
— А что такое грець? — спросила любопытная любовница.
— Ну я это, значит, ездил на торги, моя лада. Ну и расторговался там, значит, распродал свою посуду. Я же гончар не из последних да и умом меня Перун и Велес вроде как не обделили. Ну и соответственно спознался там с полянскими купцами, которые живут на берегах реки Днепр. Зашли в корчму, выпили, погутарили. А грець по-ихнему значит что-то вроде напасть или Лихо одноглазое.
— Понятно, — повеселела Свинья, увлекая любовника на пуховую перину, которую приобрела совсем недавно на то серебро, которое ей прислала Ясна. Теперь Свинья не сомневалась в том, что Людмила и Ясна давно сговорились, чтобы погубить Арысь. — Ну моя мачеха тоже заслуживает, чтобы грець не покишал её.
А потом молодой паре было не до пустопорожних разговоров.
Всю осень Свинья нянчила сестрича, а Арысь прибегала почти каждый день, чтобы покормить и успокоить своё дитя. В итоге сёстры стали объясняться знаками, а отец впервые в жизни запил, только это продолжалось недолго. Свинья кинула беспамятного родителя в погреб да продержала там пару недель, пока хмель окончательно не покинул незадачливого охотника. Мольбы, угрозы и уговоры не действовали на девушку. Когда Горазд был выпущен из погреба, то выражение его лица было кислым, как квашеная капуста.
Но с уходом мачехи и сестры Свинья окончательно воцарилась в отцовской избе и стала проявлять чудеса наглости. Но характер девушки окончательно испортился после того, как она стала ухаживать за требовательной и капризной бабушкой. Хотя какой больной обладает иным характером? Отец заметил, что его дочка абсолютно испортилась и перестала быть похожа на себя с тех пор, как бабушка слегла. Тут Свинья не выдержала.
— А сколько ты продержишься, папа, ухаживая за этой?.. — тут дочь грязно выругалась, — не нравится — давай сам мой её, меняй полотно, ворочай её тело неподъёмное и получай окрики да попрёки.
— Но ты когда-нибудь сама будешь такой же.
— Да мне бы до конца этого солнцеворота дожить. Если бы я не боялась леса, то ушла бы к сестре.
Свинья не думала, что Недоля преподнесёт ей такой страшный сюрприз, как гибель любого, милого, прекрасного Вадима. Но несчастья, словно зараза следовали за ними по пятам.
В трижды клятый зимний день возбуждённая непривычным зрелищем соседская дочка постучала в их избу. От быстрого бега полотняная шаль с красивой бахромой сбилась в сторону.
— Там… В Золотых камнях нежить пировала… В жертву назначили твоего Вадима.
В первый момент Свинья оцепенела. Была у неё такая особенность не очень нужная и приятная. Когда несчастье простирало свои крылья над ней, девица могла только стоять, не двигаясь с места. Потом были реки слёз, море сожаления, океан проклятий, но в самый первый момент Свинья напоминала беспомощную мышь, придавленную огромной скалой злосчастья.
Первой осознанной мыслью Свиньи было кинуться в ноги к мудрым кудесникам и молить о снисхождении. Разве Вадим нужнее нежити болотной, чем своей милушке? Но как можно подойти к исполнителям воли Богов? Вторая мысль была о том, что если бы отец пришёл вместе с ней к Велиславу многомудрому, то Свинья почувствовала бы себя увереннее. Ха! Он даже за любимую Арысь не заступился. Третья мысль была о том, что Свинья до конца останется рядом с Вадимом, если не может облегчить его участь. Ах, если бы дело происходило летом, то Святогнев не дал бы принести в жертву родного брата.
Свинья до последнего надеялась на чудо. Чуда не произошло, но она держалась до последнего. Только Перун, Велес да Лада знали, как ей тяжело пришлось в тот ужасный зимний день.
Жестокие люди вырвали хрупкие кустики калины с корневищами и выстлали путь приговорённого до самого болота. Таков обычай, который намного древнее общепринятого покона. Вадим ступал осторожно, словно не верил в своё несчастье или боялся смять хрупкие побеги. Но вот он обернулся и закричал громко:
— По праву человека, осуждённого на смерть, я требую, чтобы эту, — тут его пухлый перст указал на рыдающую Осинку, — удалили отсюда. Ты всегда была моим горем горьким. Не омрачай мою гибель.
Сказано — сделано. Сопротивляющуюся и верещащую Осинку под изящные белые рученьки подхватили мужчины и увели из леса. Вадим с любовью посмотрел на Свинью и Чистозвану. Он любил этих женщин, по-своему они были ему дороги. Теперь же он не хотел ударить в грязь лицом именно перед ними. До остальных ему было не больше дела, чем пушистой белке до съеденного ореха.
И тут Свинья, которая тщетно пыталась сдержать слёзы горючие, увидела его. Волхв шёл во главе процессии, но был похож на приговорённого к смерти. Он шептал слова заговора, приманивающего болотника, держал голову высоко, его спина была прямой, как ось в колесе, но Велислав напоминал умирающего волка, попавшего в капкан. Позади него шла невысокая тонкая и гибкая, как лоза девица, в которой Свинья узнала свою соперницу Чистозвану. Девица была бледной, имела решительное выражение лица, но не плакала. В своих хрупких, как стебли тростника, руках она сжимала осиновый кол.
Поначалу Свинья понадеялась, что сия девица решила сразиться с нежитью. Но потом она заметила, что Чистозвана хочет ударить осиновым улдом волхва, но ей не хватает душевных сил.
И вот калиновая дорога закончилась, и тут бледная красавица жалобно запела незнакомый мотив:
— Ты горой пойдёшь,
Ты горой пойдёшь,
Я — долиной;
Розой ты цветёшь,
Розой ты цветёшь,
Я — калиной.
Вначале Свинья подумала, что это старинная обрядовая песня.
Вадима опустили в болото, и свинья не выдержала и зарыдала в голос, а Чистозвана осталась спокойной, только закусила губу, похожую на пунцовую летнюю ягоду.
Волхв стал вызывать болотную нежить, чтобы она приняла щедрую жертву, а красавица с роскошными косами цвета тёмного мёда ещё громче запела:
— Ты пойдёшь тропой,
Ты пойдёшь тропой,
Я — кустами;
Освежись водой,
Освежись водой,
Я — слезами.
И тут из замёрзшей топи показалась страшная мохнатая рука болотника, алкающего человеческой крови. Вадим забился и заорал срывающимся голосом:
— Умоляю вас, я не хочу на дно.
Но болотник уже схватил золотые кудри своей жертвы и постепенно утягивал на дно.
Чистозвана разжала длань и осиновый кол выпал из её тоненьких пальчиков.
— Ты всё же не смогла… — с облегчением сказал Велислав.
— Я — нет. Ну а ты смог пройти до конца. Быть тебе за это в Кощееевом царстве.
Тут же девушка приложила хрупкую длань к круглому пухлогубому ротику и разрыдалась.
— Я сама не понимаю, что говорю.
Свинья рыдала ровно две седмицы. На третью седмицу явилась та самая Чистозвана и предложила составить ей компанию в прогулке к Бабе-Яге. Свинья была идеальным дополнением, потому что любила Вадима и была лучшей рукодельницей в округе. К своему удивлению, Свинья ответила твёрдым согласием. Ей надоело приглядывать за отцом, бабкой и сестричем. А ещё она горела желанием обратить мрачное болотное предание в добрую сказку.
Прода от 30.06.2025, 09:00
Месяц сечень — является границей между Мареной-Зимой и Лелей-Весной. Потому некоторые славянские племена называют его межень, а иные и вовсе величает лютым. Потому что никто не хочет сдавать свои позиции добровольно. Князь Яронег дал клятву на крови до последнего бороться за свою землю с Твориславом Муромским. Иные князья, недостойные этого громкого звания, спасая свою шкуру, бегут в чужие земли, там раздают щедрые обещания, унижаются перед тамошними правителями и приходят в свою былую землю уже как завоеватели. Порой они кончают свой век на чужбине, становясь простыми наёмниками и продавая меч за серебро. Яронег же любил родную землю, стремился к миру, но был готов защищать свою вотчину до последней капли крови. Молодой князь пытался договориться о мире, но Творислав Муромский не прислушивался к доводам рассудка. Своей яростью он напоминал раненого медведя-шатуна, который грызёт людей и скотину без разбора. Именно гибель Гордеславы разбудила зверя, дремлющего до поры до времени. Если потревожишь медведя, спящего зимой, то можешь и с жизнью проститься. К счастью, волхв Велислав не подумал бросать князя Яронега в беде и выручал своими советами. Выпестовал Велислав маленького птенца филина, который сейчас вырос и носил молодому князю послания, нацарапанные на бересте. Яронег разбирался в резах, благодаря тому же Велиславу. Его многомудрый друг полагал, что лучше самому читать послание, а не доверять грамотеям. Яронег тоже такого же мнения придерживался и не раскаялся в своём решении. Кто знает, возможно, другие волхвы являются соглядатаями Творислава Муромского и могут специально неправильно прочесть послание Велислава, чтобы ввести правителя в заблуждение. Доверяй, но проверяй, как любила повторять покойная матушка. При воспоминании о кроткой, спокойной и разумной родительнице на глаза князя навернулись непрошенные слёзы, которых он совершенно не стыдился. По его мнению, только слабаки скрывают естественные проявления чувств. Хотя его лучшего друга, наставника и советчика хитрого Велислава, можно назвать злодеем, убийцей, интриганом, хитрецом, но никак не слабаком. С тех пор, как наладились отношения вятичей с Византией, ромеи стали весьма частыми гостями в славном граде Златокаменске. Местные сказители даже дали сказочным лисам отчество Патрикеевна, намекая на то, что только дочь византийского патрикия может быть столь сладкоречивой и хитрой. Хотя куда византийцам льстивым до Велислава, который является настоящей опорой для Яронега. У Творислава войска его союзников бесчестных, а у Яронега — Велислав, викинги и Милава. Ибо пришлые урмане были готовы жизнь отдать за своего конунга, как они называли смелого и прямодушного Яронега. Эти люди продавали своё воинское умение, меч и секиру за серебряные дирхемы, шеляги и золотые слитки. Но многие варяги с насмешкой и плохо скрытым пренебрежением относились к жестокому, сластолюбивому, бросающемуся из одной крайности в другую, Гостобрану. Некоторые дружинники презрительно именовали престарелого правителя князьком. А Яронег, сам водивший свои рати в походы и готовый лечь в курган, но не уступить своих земель врагу, вызывал самое настоящее восхищение и преданность. О, это был герой и воитель, достойный места в Валгалле!
Творислав же Муромский со злой насмешкой заметил:
— Что же, прекрасно. Такие храбрецы чаще всего становятся истинной поживой для воронья. Мясцо у них не хуже, чем у тетерева. Если князь не хочет оставлять свои земли, то он получит несколько пядей земли, в которых его погребут. А ладу его посмертной спутницей сделаем. Мне докладывали, что подобную песню он певал на брачном пиру у Гостобрана. Достойный конец для молокососа, променявшего княгиню на дочь рабыни. А правителем Златокаменска я поставлю Дубыню.
Старший сын Творислава, Усыня скривился, услышав подобные речи. Выходит, что его младший брат станет князем раньше старшего. Да и в словах отца мнительному княжичу послышался укор невысказанный. Всему Мурому известно, что Усыня пренебрегает своей водимой женой ради меньшицы. Правда, Томша — дочь воеводы, но и её мать некогда была рабыней. Вспомнил Усыня прошлый приезд кудесника Велислава, который от имени князя Яронега хотел заключить перемирие. К Усыне кудесник отнёсся со всем почтением, ему и его жёнам преподнёс богатые подарки. Тогда Усыня ещё удивился. Как это советник его врага дарит княжичу меч франкской работы, о которой он давно мечтал? Томша была просто в восторге, примеряя серебряные наручни, жемчужные очелья и округлые золотые колты-подвески, покрытые эмалью. Скромная Радмила осталась довольна подношениями кудесника. Она обратила внимание прежде всего на работу мастеров, а не на драгоценные металлы и блеск камней. Она стала обладательницей серебряного наручня в виде дракона и деревянных фигурок-оберегов, изображающих Перуна, Велеса, Ладу, Макошь, Даждьбога, Род и Стрибога. Но особенно Радмилу растрогали металлические бусы и проволочные височные кольца. Пусть Томша презрительно кривит красивые губы, решив, что ставленник князя Яронега понял, кому отдал своё сердце старший княжич Муромский, но эти нехитрые украшения напомнили дочери Туровского князя о родной земле. Именно дреговичи добывали столько железной руды, что даже чернавки ходили в металлических наручнях. Эти драгоценности были милее Радмиле, чем разноцветные стеклянные бусы, ибо они напоминали ей о счастливых годах девичества, которые промелькнули быстрее, чем богатка, которую в этих краях называли радугой. Здесь всё чужое, немилое, ненужное. Жалко только Гордеславу, которая как могла скрашивала унылые дни Радмилы. Не смирилась своенравная девица со жребием, который спряли для неё суденицы. А свёкор после этого переменил отношение к Усыне, Томше и самой Радмиле. Раскаялся он в том, что позволял наглой мерянке помыкать водимой женой Усыни. Редко люди умеют ставить себя на чьё-то место. Так и Творислав только после гибели единственной дочери прозрел. Единственной ли? Недавно старый князь признался Радмиле, что гложет его совесть за то, что он какую-то свою любушку непраздную бросил, не поинтересовавшись судьбой дитяти. Обещал не оставить своего ребёнка, но забыл об этом, а когда опомнился, оказалось, что его дочка уже вышла замуж и рано умерла, так и не узнав, что она произошла от княжеского семени, хотя всю жизнь считала себя дочерью местного старосты. Вот и полагает князь, что Род прогневался на него из-за ошибки юности. Ведь эта история случилась, когда князю было меньше лет, чем Усыне. Гордеслава тоже о чём-то подобном упоминала, хотя не знала всех печальных подробностей этой истории. Берёг Творислав свою дочь, бывшую его подлинной отрадой, от всех горестей мира. Вот и сломалась она, как хрупкая веточка, при первом дуновении полуночного ветерка. Стала водяницей, не пожелав мириться с участью супруги, которой пренебрегают. Уж почти год прошёл, а Радмила всё не может сдержать своих слёз, как только подумает о Гордеславе, которая стала пленницей водяного. Уж лучше терпеть все тычки, пинки и щелчки Недоли, чем уйти за кромку. И ведь ни Творислав, ни братья, ни сама Радмила не встретятся с Гордеславой в Ирии. Упорхнула белая лебёдушка в Навь, не выводить ей птенцов, не тешить больше мир своей красой несказанной. Вот и Творислав малость в разуме от горя повредился. Чужое горе не отвар из дубовой коры, чтобы притупить княжескую душевную боль.
